Оставляя пепелище

«Свернулся змей в кольцо, как будто всех слабей,

Отводит он глаза, хоть нет стыда у змей.

Смиренным кажется коварный лицедей,

Как будто занят он лишь думою своей.

Он улыбается, но тронь его, посмей —

Он зубы обнажит, стальной иглы острей.»

Ан-Набига Аз-Зубьяни. Перевод А. Ревича

      Некоторое время Феликс бродил по деревне. Сейчас он мало чем мог себя занять, ждал, пока восстановятся магические силы. Медвежий мост был большой деревней. Много дворов, в которых стояли длинные дома с покатыми крышами и сопутствующие постройки. Когда раненая нога вновь начала давать о себе знать, Феликс направился к окраине леса. Только на выходе из деревни он заметил, что, кажется, всё это время на него косо посматривали, но парня это не волновало. Феликс сел у первого попавшегося дерева, расслабленно облокотившись на него спиной. Закрыв глаза, он непроизвольно начал теребить траву. Солнце начинало уходить за деревья. Похоже, на крысу было потрачено больше времени, чем ему показалось. Вслед за воспоминаниями заурчал желудок, но кошель больше не ощущался наполненным. Всё же стоило поторговаться, но настроения у него тогда не было совсем. И самое забавное, что штаны и плащ испорчены безнадёжно. Лишь рубашка даёт ему выглядеть хоть на сколько-то прилично, если это вообще можно так назвать. Ещё и бедро, хоть и не болело, но после ходьбы раздражающе зудело. Успокаивала лишь мысль, что скоро нагрянут сумерки. Тьма стала его стихией целиком и полностью. Всё время, что он скитается, Феликс постигает силы Иссы - управление тенями. Вместе с врождённой способностью видеть в темноте, доставшейся ему от матери, тени теперь не просто место его обитания. Тени - его владения. Феликс приоткрыл глаза и устремил свой взгляд в гущу леса, где уже был полумрак. Всматриваться туда было сродни рассматриванию своей души. Но столь интересный ему вид был нарушен силуэтами людей, выходящих из леса. Он опустил взгляд на свои руки и выкинул неизвестно откуда взявшийся сучок. Феликс отряхнулся и направился в деревню.       – Належалс-ся, лентяй? – Исса не заставлял себя ждать. Ещё пара недель и парень успел бы заскучать.       – Не можешь не надоедать, хоть не делай это так часто. Дал бы мне больше сил, мы нашли бы меч быстрее.       – Твоя жалкая тушка не выдержит моей мощи. Неужели ты думаешь, что я бы терпел тебя, если бы имел выбор?       – Ну да, что это я. Думать и не говорить это же по твоей части.       – Нашёлся умник. С-спрашивал бы что по делу, я может и с-сказал бы.       – В том и дело, что может. Как ты вообще оказался в мече?       – По тебе не видно, но твои предки были довольно могучими магами, как и положено дворянам. С-с помощью большого ритуала на крови меня поймали и заточили. Пришлось с-сидеть в железке, которая передавалась главе динас-стии по наследству. Они обновляли печать с-своей кровью, а с-сломать её изнутри невозможно. Но твой прекрасный отец... – Не называй его так. – Не будь неженкой и не перебивай. Так вот, уже его отец был на редкос-сть живучим, так что ему захотелос-сь подвинуть его побыс-стрее. Меч, когда был магическим, мог откликатьс-ся на зов на некотором расстоянии, так что этот жалкий немаг украл его и закопал в лес-су. Из-за того, что печать не была обновлена пос-сле с-смерти предыдущего владельца, мне удалось перебраться в дерево, но покинуть нос-сителя я не могу, пока она не будет с-снята. – Тогда почему ты уверен, что его кровь её снимет? – Потому что это должно так работать. – Должно? Ты не звучишь как могучий дух. – Кто бы говорил, ужас-сный крысолов. Не каждое тысячелетие тебя пленяют.       Вернувшись в деревню, Феликс обращает внимание на идущую куда-то дородную женщину. Он бесшумно увязывается за ней в слабом свете последних солнечных лучей, оставив свой кошелёк, в котором почти ничего нет, решив попытать удачу. Он концентрируется на образе монеты, пытается обнаружить её в небольшом радиусе и чувствует свою цель. На поясе под платком висит то, что ему нужно. Похоже на мешочек. А дальше всё как всегда. Наблюдать, застать место, где нет любопытных глаз, тихо всё сделать и исчезнуть. Феликс лёгкими шагами следует за ней. Как только приличный забор укрывает их от чужих глаз, он стремительно приближается к женщине, попутно доставая нож. Руки делают всё сами. Ладонь невесомо берёт мешочек под дно, а лезвие срезает с помощью тяжести монет. Феликс осторожно сжимает его в руке и делает шаг к забору. Бегающий взгляд быстро цепляется за тень, что проглядывается за углом дома напротив, что стенами продолжает невысокую ограду. Тишайший вдох. Шаг назад, и, как только забор полностью укрывает его от света, его силуэт растворяется, а сам он уже стоит лицом к стене дома. Резкий выдох. Феликс высовывает голову из-за угла и видит спокойно удаляющуюся женщину.       – Мог бы уйти и крас-сивее. – Исса снова врывается в мысли.       – Дело сейчас было важнее.       Парень убирает деньги в карман и пытается побежать, но нога тут же стреляет болью. Он уже совсем забыл об этом. Феликс, прихрамывая и сжимая зубы, направляется на площадь. Иногда он ненавидит своё тело. Придётся ехать в Триград.       Тучка стоит как ни в чём не бывало. Ох уж эта счастливая лошадиная жизнь. Феликс подходит к ней и гладит по шее. Та с грустными глазами тыкается носом ему в плечо.       – Мне от тебя ещё кое-что нужно, девочка. Довезёшь меня до Триграда, ладно?       Лошадь тихо фыркает.       – Хорошо. Придётся снова потерпеть меня.       Феликс отвязывает её от оградки и перекидывает повод на спину. Выполнять акробатический трюк с затаскиванием себя на лошадь от этой хлипкой конструкции кажется проще. Но, усевшись, Феликс понимает, что ограда теперь стоит под наклоном. Он надавливает лошади на бока.       – Пойдём, Тучка, а то скоро нам тут будут не рады.       Едва выехав за дома, парень снова применяет магию обнаружения, ища меч. Но через некоторое время понимает, что ничего не чувствует.       – Значит он уже не здесь. Тогда наше путешествие не так бесполезно.       Буквально через минуту он на Тучке переезжает сам Медвежий мост. Каменное сооружение массивно возвышается над водой. Грубо отёсанные борта будто терзали когти. Феликс осматривается, пока копыта звенят по сероватому камню, пока Тучка довольно лениво переставляет ноги. Плавное течение реки уходит из виду, вновь начиная виться меж деревьев. А скиталец с новообретённой подругой отправляются по широкой дороге.       Когда стены города появляются перед глазами, Феликс непонимающе щурится. Ворота закрыты, а перед ними мелькают две блестящие точки стражников. Незадолго до города начинается просторный луг, на котором он и располагается. Феликс останавливает Тучку на краю леса, а та недовольно фыркает. Парень молчит и всматривается в неровные стены меж двумя частями огромной реки позади. Тучка взрывает копытом землю, и он гладит её по шее, стараясь успокоить. Упираясь рукой в дерево, Феликс старается аккуратно слезть, но безболезненно у него это не получается. Тучка слушает шипение и тихую ругань, а, как только он слезает, подгибает ноги и ложится. Он садится, облокотившись спиной на ствол. Феликс слабо улыбается и закрывает глаза. Чувствуется, как мышцы задеревенели, а бедро всё продолжает и продолжает ныть. Жаль, что если отпилить ногу, нельзя будет ходить.       – Если ты уйдёшь, я пойму. – Парень на ощупь находит гриву Тучки и перебирает пряди.       Феликс незаметно для себя почувствовал необъяснимое желание поговорить с ней. Сам не понял почему и не успел себя остановить, слова просто вырвались. Он вроде не сошёл с ума и знал, что ответа не последует. Да и понимал, что Тучке не нужны его «слова поддержки», если она вообще осознаёт их значение. Кажется, он немного сходит с ума.       – Неженка. – Ядовитое шипение не заставляет себя ждать.       Непонятный комок эмоций сменяется раздражением. Феликс хмуриться, но это хотя бы возвращает его мыслям ясность.       – Гадюка. – Плюёт Феликс в сторону от Тучки и сползает на землю, подкладывая руки под голову.       – Ты запоёшь по-другому, когда увидишь мой истинный облик, полукровка.       Он с трудом разлепляет глаза, которые всё равно быстро привыкают к родной темноте. Судя по пелене, застилающей взгляд, сон длился только несколько часов. Феликс садится и трёт лицо. Повернув голову, он замечает спящую рядом Тучку, слегка смутившись. Непроснувшийся разум остаётся весьма удивлённым. Парень встряхивает головой и направляет взгляд вдоль леса на линию горизонта. Ещё не появились первые лучи солнца. Феликс встаёт и отряхивается от грязи. Тучка дёргает ушами и открывает глаза, тут же устремляющиеся на горе-всадника. Уголки губ дёргаются от сдерживаемой улыбки. Феликс встаёт не без труда, вновь чувствуя эти неприятные ощущения. Повязка больно трётся о рану. Или снова прилипла, или натёрла. Может, и то, и другое. Парень, опираясь на дерево, делает здоровой ногой шаг, волоча больную.       – Согласишься на последний заход?       Кобыла встряхивает головой.       – Это да?       Она предсказуемо не отвечает. Феликс подходит к лежащей лошади и гладит её спину. Тучка привстаёт на задних ногах. Парень задумчиво осматривает её и решает рискнуть. Всё-таки она на редкость умна. Феликс перекидывает ногу через широкую спину и устраивается ровно по чёрной полосе. Лошадь встаёт на ноги, и парень хватается за её шею, чтобы не упасть. Тучка недовольно ржёт.       – Прости.       Феликс устраивается обратно и, поправляя повод, слегка давит ногами на бока. Они отправляются вдоль леса от города, когда ворота скрываются из виду, сворачивают к реке. По мере приближения к берегу Феликс думает о том, как он собирается попасть внутрь. Потому что пока ничего не вырисовывается. Город закрыт, причина ему неизвестна, а идей пока нет, кроме абстрактной мысли о реке. Вплавь? Плавает он неважно. Да и очевидно, что ране от такого действия станет только хуже. Только вот не похоже, чтобы другие варианты у него были. Лишний раз светить лицом – явно плохая идея. Феликс подъезжает к землистому берегу и кое-как спешивается. Боль стреляет в мышцы, парень хмурится. Он тут же присаживается на землю и выпрямляет ногу. По кровавому пятну на штанине ничего не понять. Вторую Феликс сгибает в колене и кладёт на неё руки. Река размеренно и непоколебимо течёт в сторону города. По коже скользит лёгкий ветерок, несущий приятную предрассветную прохладу. Он развевает немного вьющиеся пряди каштановых волос, которые щекочут лицо. Парень щурится, а потом закрывает глаза. Холодок пробегает по коже и игриво пробирается за пазуху. Тело реагирует короткой волной мурашек. Лёгкие наполняет влажный воздух. «Так бы и сидел здесь, если бы не эта чёртова нога», – думается Феликсу. Тучка пихает его носом в плечо, и он выставляет руку чтобы не завалиться. Мышцы тут же напрягаются, а мысли приходят в активность. Пользуясь моментом, парень снимает с лошади уздечку.       – Ты свободна. Иди.       Тучка стоит, ничуть не сдвинувшись и повернув на него уши. Феликс хмурится и, вытянув руку, слегка хлопает лошади по боку. Та лениво делает шаг назад.       – Тоже мне, великий правитель. Даже лошадь тебя не с-слушает.       – Я не правитель, Исса. Я никому не приказываю.       – Конечно ты не он. Мог бы хоть чуть-чуть с-стараться.       Феликс вздыхает. Надоедливая гадюка. Тучка умиротворённо пьёт воду из реки. Небо вдали приобретает первые розоватые оттенки. Вдоволь напившись, лошадь ложится на расстоянии нескольких шагов от парня. Феликс рассматривает уздечку в руках. Это простое, потрёпанное и старое тканевое изделие, которое удивительно приятно на ощупь, несмотря на потёртости. За посредственный и грязный бурдюк большее он и не получил бы. Парень осматривается и видит плывущую по течению лодку, которая неторопливо приближается издалека. Феликс приподнимается и щурится, всматриваясь. Не похоже на что-то опасное. Лодка постепенно приближается, и становится возможным осмотреть плывущих. Два мужчины, за которыми, кажется, лежит горка рыболовных сетей. Ещё через несколько секунд они замечают его и о чём-то переговариваются. Феликс поднимается, отталкиваясь от земли руками, и встаёт. Руки сами перематывают ремешки уздечки вокруг грызла и вешают на шею за повод. Когда лодка подплывает ближе, один из мужчин окрикивает его.       – Эй, парень! Ты чего тут?       Феликс подходит ближе к воде, стараясь скрыть хромоту.       – Завезите в город. Я заплачу.       – Это ты резво придумал, но мы не могём. Ворота малой стены тоже под охраной, а из порта по-другому не выйти.       – Не важно. Отвезите в порт. Я хорошо заплачу.       – А чего с ногой-то?       – Рана. Зверь напал.       – А ты не бешеный ли?       – Нет. Мне нужно в город. Отвезёте или нет?       – Великая мать не любит нетерпеливых. Ну садись, коли нужно.       Они подгребают к берегу, и Феликс, стиснув зубы, залезает в лодку.       – Твоя лошадь?       – Нет, просто бродила здесь. – Он поворачивается на лежащую на берегу Тучку. Она смотрит на него своими тёмными умными глазами. Что-то укалывает в сердце, и Феликс отворачивается. – Поплыли.       – Да плывём, плывём, парень.       Миновав городские башни с первыми лучами солнца, они пришвартовались к ближайшей пристани. Феликс отсыпал рыбакам двадцать серебряных и направился туда, куда шли все. Людей было немного, буквально несколько, но он смог заметить портовую забегаловку. Мрачноватое строение из отсыревшего дерева не внушало доверия, но более удобных мест уж точно не наблюдалось. Вокруг простирались пустая рыночная площадка, а приличные здания были закрыты. Судя по виду, здесь даже была пара таверн, но двери в них наглухо запреты подвесными замками. На улице перед ним сидело в разных местах три человека. Ещё два рыбака приплыли против течения. Других людей не было, и это настораживало. А те, что были, выглядели неважно, ведь включали в себя только бандитского вида мужчин и женщин. Феликс поправил волосы и накинул на голову плащ, но огромное кровавое пятно и хромая походка всё равно привлекали внимание. Люди следили за ним своими мутными глазами до самой двери. Но внутри лучше не стало. Дверь открылась с протяжным гнусавым скрипом, на который тут же все обернулись. Внутри было около десяти людей, все смотрели на него. Это был кабак. Изнутри тут же повеяло перегаром, сыростью и копчёной рыбой. Феликс глубоко вдохнул уличный воздух и, шатаясь, вошёл. Дверь закрылась с таким же скрипом. Свободный столик найти было легко, их здесь раза в два больше, чем гостей. Парень сел за тот, что стоял в наименее освещённом месте, и натянул капюшон посильнее. Некоторые физиономии выглядели приятнее, чем на улице. Компания из троих пьяных вусмерть людей вернулась к задушевным разговорам, как только дверные петли перестали кричать в агонии. Другой человек сидел один с кружкой пива, которое, похоже, мало его интересовало. Кабатчица опиралась на стойку, пристально рассматривая нового гостя. Остальные были похожи на тех, что на улице.       – Ну и мес-стечко ты выбрал. – Не заставляет себя ждать Исса.       Феликс ничего не отвечает. Если привлекать внимание ещё и разговорами с самим собой, это может кончиться плохо. Он незаметно поёжился. Всё, здесь говорило: «Ты чужак и тебе здесь не рады». За это люди особенно ему не нравились. Через некоторое время кабатчица подходит к нему.       – Желаете чего? – Говорит она развязным тоном.       – Воды и чего-нибудь сытного. – Подумав, произносит Феликс. Его телу всё ещё нужна еда.       Кабатчица уходит, и похоже, что люди вокруг теряют к нему интерес.       Сухая речная рыба предсказуемо не оказывается вкусной, но Феликс доедает. Он не чувствовал яркого голода, как и яркого насыщения, было легко просто забыть об этом. Просто есть понимание, что без сил он никуда и ни до чего не доберётся. Парень сидел в забегаловке ещё какое-то время. На улице полностью расцвело. Запах перегара, сырости и копчёностей уже приелся. Феликс чувствовал его гораздо слабее и надеялся только на то, что от него теперь не несёт также. Люди ушли, вместо них пришли новые, больше чем было. Вероятно, это самое людное место в округе. Зудел вопрос о том, почему город закрыт, но спрашивать Феликс опасался. Тогда станет понятно, что он далеко не местный, а чем это грозит - неизвестно. Но парень продолжал сидеть. Улица кажется вариантом похуже. То, что Феликс умеет - скрываться. Может ли это как-то помочь ему пройти через закрытые охраняемые ворота? Скорее всего, нет.       К полудню он приходит к воротам. Стоит в тени домов, не привлекая внимания. Малая стена чуть менее двух человеческих ростов высотой отгораживает порт. Деревянные створки ворот закрыты без замка. Два стражника в блестящих касках и платках на лицах опираются на каменную кладку и что-то бубнят друг другу. Вероятно, они стоят здесь давно. Феликс наблюдает за ними из тёмного переулка. Все улицы, что он прошёл, почти пусты. Парень смотрит и смотрит, перегоняя мысли, но его прерывают шаги со спины. Как только до острых ушей доносится этот подозрительный звук, Феликс резко оборачивается и кладёт руку на пояс.       – Тише, тише, парень. Не забыл меня?       Феликс пренебрежительно рассматривает мужчину. Это один из рыбаков, что подвёз его. Полный человек в возрасте одного с ним роста, имеющий вороватый прищур.       – Надоедливый. Убьём его? – Исса жаждет развлечений. За несколько часов отсутствия интересных занятий это неудивительно.       – Чего надо? – Феликс игнорирует змея, но терпеть лишнее внимание тоже не собирается.       – Предложение есть. Тебе же всё ещё нужно в город? – Мужчина подходит ближе, но когда парень предупреждающе касается ножа, останавливается.       – И?       – Можем сделать это вместе. Ты отвлечёшь, а я открою ворота.       – Ага, отличный план. А я как туда попаду?       – А ноги на что? Побежишь.       Феликс ещё раз окидывает взглядом своего глуповатого собеседника. Не лучший напарник.       – Меня окружают дураки. – Если бы Исса мог, он бы очень громко вздохнул.       Феликсу приходит идея.       – Ну валяй.       Мужчина на это ядовито улыбается и потирает руки, после протягивая одну вперёд.       – Договорились?       Парень нехотя жмёт её, и мужчина уходит.       – Что задумал, полукровка? – Исса заинтересованно шипит.       – Сейчас увидишь.       Феликс проходит через булочку в переулок поближе. Он видит, как его «напарник» готовится бежать вдоль стены и улыбается. Посмотрим, что из этого выйдет. Феликс осматривается. За углом одного из домов стоят деревянные ящики. Отлично, подходит. Он простирает руку в их сторону и, концентрируясь, делает едва заметное движение пальцами. Дерево трётся о дерево, верхний ящик послушно падает вниз и грохочет о дорогу. Феликс тут же создаёт в этом месте полусферу неестественной тьмы. Теперь там будто ожила страшная сказка. Неестественная, непроглядная, выпирающая тень, в которой разносится зловещее грохочущее эхо. Один из стражников отрывается от стены и делает пару шагов вперёд, вглядываясь в приманку Феликса. Через несколько секунд тьма рассеивается, и стражник задумчиво чешет под каской.       – Что за чертовщина...       Едва второй стражник перестаёт касаться спиной стены, разворачивается интереснейшее зрелище. Его «напарник» со всем возможным усилием его не особо сильного тела бежит к воротам, плечом влетает в створку, которая трётся о дорогу и не открывается настолько, чтобы он смог протиснуться. Стражники уже бегут к нему на звук удара и сразу после того, как он вписывается плечом второй раз, хватают его за руки. Мужчина кричит.       – Пустите! Нет, пустите! Я не хотел! Меня заставили! Угрожали! Чужак в городе!       Он продолжает истошно орать, пока один стражник оттаскивает его от ворот, а второй вновь закрывает их. Мужчину толкают, а потом бьют ему по спине обратной стороной топорища, отчего тот снова вскрикивает. Стража возвращается на свои посты. Феликс улыбается и закрывает уши, сберегая чувствительный слух, смотря как «напарник» неуклюже поднимается. От злости краснеет сначала шея, потом лицо. Парень затаивается в тени. Мужчина грозно озирается по сторонам, но никого не находит и, переваливаясь, уходит в сторону пристаней.       – Каждый день с-смотрел бы на такое. – Исса кажется довольным.       Ждать приходится ещё долго. Живот, получивший весьма посредственную пищу, начал урчать. Феликс сидел на земле, опираясь на каменный фундамент дома. И так затёкшие мышцы холодило. Он рисовал на земле ручкой ножа. Пока никаких новых идей не было, ведь шум поднимать не хотелось. Нужно было действовать тихо, осталось только понять, как именно. Солнце уже скоро начнёт касаться городских стен. Как назло, Исса уже долго молчал. Было ощущение, что здесь придётся ночевать, прямо на земле под каким-то домом. Нога всё ещё ныла, и от этого становилось совсем отвратительно. Феликс стёр свой схематичный лесной пейзаж и встал. Просто сидеть больше не было сил. Он отряхнулся и, хромая, переместился в другой переулок, так, чтобы ворота были прямо напротив. Нужно было думать быстрее. Он опёрся плечом на стену и снова ждал. Видимо, кто-то из богов всё же решил над ним сжалиться, потому что в ворота постучали, и стражники начали их открывать. Это единственный шанс. Створки раскрыли наполовину и в портовый район начали заходить люди. Это были Дети Луны в серых одеяниях. Феликс глубоко вдохнул. Мысли мелкими мошками замелькали в голове, пытаясь разбежаться. Парень полностью напрягся, готовый делать что угодно в любой момент. Он видит последнего члена процессии и его косую тень. Мгновенно мелькает мысль. Ждать нельзя. Феликс зажмуривается и проваливается в тень, которая до этого укрывала его в переулке. Ещё миг, и он уже лежит на земле. Тело само всё делает. Парень перекатывается в сторону, встаёт и срывается с места, удаляясь от ворот. В ногу всё сильнее и сильнее начинает стрелять боль, но он не обращает внимания. Феликс убегает, надеясь, что по ту сторону ворот его никто не заметил.       Солнце быстро опустилось под городские стены, пока он хромал меж домов по пыльным пустым улицам. Кровавое пятно на штанах не изменилось, но вновь стало влажным. Феликс блуждал по городу, сильно сжимая зубы, пока перед ним не открылась главная площадь, в центре которой стояло величественное строение. Храм был огромным. В него мог бы вместиться ещё один город. Но Феликсу некогда было его рассматривать. Небо темнело, и он мелкими шагами пошёл к дверям. Помимо бросающегося в глаза главного входа, в малых храмах располагались свои. Они не обладали такой величественностью, но Феликса это сейчас и не интересовало. Больше всего хотелось лечь на что-нибудь нехолодное и спать. Но до такой роскоши ещё нужно дотерпеть. Он хромает к двери храма, находящегося слева от главного. Храм луны ведь должен быть слева, да? В ноге всё пульсирует и пульсирует боль, которую Феликс стойко выносит. Осталось немного. Он подходит к двери и опирается на неё руками и лбом. Феликс вдруг понимает, что весь мокрый. Пот течёт по лбу, затылку, шее и спине. Парень отрывает руку и трижды сильно ударяет по дереву с большими паузами. По ощущениям проходит отвратительно много времени. Приходится отстраниться, когда двери открываются. Феликс, пошатнувшись, делает шаг назад и смотрит на сына Луны, который встречает его весьма удивлённо.       – Убежища. – Слетает с губ парня единственное слово прежде, чем его пускают внутрь.       Он хромает до ближайшей лавки сам, не давая храмовнику себя подхватить. Феликс почти заваливается на неё, вытягивает ногу и скидывает капюшон, поправляя волосы и распуская полухвост.       – Подождите здесь, я позову жреца.       Его оставляют на некоторое время, за которое он успевает передумать обо всём, о чём только может. Мысли льются потоком вместе с дымом, что поднимается из большой жаровни. Он вспоминает замок, который язык не повернётся назвать родным. Тёмное пятно на зелёном холме. Отвратительная картина. Феликс как можно быстрее отгоняет от себя эти мысли. В поисках хороших воспоминаний сознание приводит его к Тучке и её умным глазам. Почему она так смотрела на него? Чуткий слух улавливает шаги, и Феликс быстро стряхивает пелену мыслей. Он смотрит в коридор, где вскоре появляются два сына Луны. Это такая шутка судьбы? Вместе с встретившим его, там стоит юноша из другого храма Луны. Что он здесь делает? Они о чём-то переговариваются и направляются к нему. Человек подходит и приветственно кивает. Феликс выжидающе смотрит на него.       – Привет. Я... Как твоё имя?       – Я не буду отвечать на вопросы, которые не помогут тебе лечить меня. - Он не хотел светить лицом. Он не должен светить лицом. Он вообще не должен видится с одним человеком два раза. Так какого чёрта его жалкая нога портит ему все планы?       – Мне... Мне нужно как-то обращаться к тебе. – Юноша явно нервничает. И делает вид, что они знакомы.       Феликс приподнимает одну бровь и глубоко вздыхает. Ладно, всё равно придётся провести здесь не один день.       – Называй меня Фил.       – Хорошо. Я Магнус. Позволь... – Он садится рядом. – Нужно будет, чтобы ты снял штаны. Я осмотрю рану. – Магнус вроде берёт себя в руки.       А Феликс уже успел подумать, что его отдали новичку на опыты. Он приподнимается и одной рукой стягивает с себя окровавленный элемент одежды. Под ним оказывается повязка, которая выглядит ещё хуже, чем штаны, и гораздо хуже, чем была раньше, так ещё и сползшая вверх на нижнее бельё и, судя по всему, прилипшая к нему. Магнус на это вылупляет глаза, будто Феликс ему что-то удивительное показал.       – Что ж... Фроуд, мне нужны будут вода, лекарский нож, щипцы, соляной раствор, спирт, бинты и... Думаю, что зверобой. Настой ромашки, наверно... Ещё три тары разного размера.       Названный уходит, и Магнус какое-то время неловко молчит.       – Тогда... Ляг на спину, как тебе удобно. Будет больно, так что могу дать снотворное, и ты ничего не почувствуешь. – Магнус встаёт и садится рядом с лавкой на колени.       – Нет. Я буду в сознании. – Тем не менее, Феликс ложится на спину. Препятствовать своему лечению второй раз не намерен, но терять контроль тоже.       Возвращается Фроуд и приносит всё в деревянном корыте.       – Нужна будет помощь?       – Пока не знаю. – Магнус садится так, что бы взаимодействовать с ранением было удобно, и берёт среднюю тару.       Он смешивает в ней спиртовой раствор, который поливает себе на руки и растирает. Запах бьёт в нос. Магнус берёт тряпку и подкладывает под бедро, затем открывает настой ромашки.       – Сейчас не должно быть неприятно, но если что, говори.       И осторожно поливает им на повязку. Феликс пока не чувствует ничего особенного. Он приподнимается на локтях, чтобы видеть всё происходящее. Интересно, как такой огромный парень будет делать столь тонкую работу. Храмовник тем временем стоит рядом и пялится.       – Пока мы ждём, могу я спросить... Почему ты сбежал тогда?       – Не можешь. – Отрезает Феликс.       Магнус тут же замолкает, а Фроуд подозрительно косится на него. Некоторое время проходит в наблюдении за размяканием повязки, пока лекарь, наконец, не снимает её. К удивлению Феликса она отходит безболезненно. Магнус внимательно осматривает рану.       – Есть воспаление и отёк, но гноя нет. Я не буду вскрывать, достаточно будет обработки.       Фроуд кивает, хлопает юношу по плечу, берёт щипцы и молча уходит.       – С-странный парень. На тебя похож. – Объявляется Исса.       Феликс хмурится, но ничего не отвечает. Лучше не показаться умалишённым. Магнус тем временем берёт соляной раствор и воду.       – Будет неприятно.       Он льёт из сосуда на рану. Сначала появляется небольшое покалывание, а потом рану начинает жечь, но Феликс никак не меняется в лице. По сравнению со многими вещами это цветочки. Магнус косится на него, а потом возвращается к делу. Он откладывает сосуд с соляным раствором и смешивает в таре спирт с настроем ромашки. Немного взбалтывает и также льёт сверху. Теперь после покалывания начинает щипать. Феликс терпеливо смотрит прямо на мокрую, воспалённую и раздражённую кожу, на которой красуются слегка подзажившие три полоски от медвежьих когтей. После Магнус берёт порошок зверобоя, сыпет сверху и перематывает бинтом.       – Нужно будет остаться здесь и лишний раз не ходить.       – Сколько? – Феликс уже почти смирился со своей временной недееспособностью.       – Через два дня сниму повязку, должна будет образоваться болячка. В течение декады заживёт.       Феликс вздыхает и ложиться на лавке, а Магнус неловко собирает все вещи.       – Лежать здесь?       – Да. К сожалению, ни покрывал, ни подушек больше нет. – Юноша чешет затылок и делает шаг назад. – Спокойной ночи?       – Ага. Ночи.       Магнус уходит, и Феликс провожает глазами его широкую спину, пока тот не останавливается на входе в коридор. Он разговаривает с жрецом, и через некоторое время они уходят. А Феликс просто уставляется в сводчатый потолок.