Оставляя пепелище

«Любишь огонь — потерпишь и дым»

Датская пословица

      Магнус удивлённо смотрит на повязку, что наложена далеко не мастерски. Ладно, стоит честно признать, это плохо. Бедро перемотано бинтами в бесчётное количество слоёв. Повязка насквозь пропитана кровью и прилипла и к самой ране, и к одежде. Юноша помнит, что рана была аккуратно зашита храмовником, но ему неизвестно, что происходило дальше. Остаётся надеяться, что за два дня ничего плохого не произошло.       – Что ж... Фроуд, мне нужны будут вода, лекарский нож, щипцы, соляной раствор, спирт, бинты и... Думаю, что зверобой. Настой ромашки, наверно... Ещё три тары разного размера.       Лучше бы швы не пришлось снимать, но он не знает, насколько всё запущено. Фроуд уходит. Магнус бегло и воровато осматривает Фила, будто это что-то запрещённое. Откуда этот эльф взялся уже второй раз, оставалось загадкой. Однако у юноши из головы не выходил сон. "Должен помочь". Луна указывает на него? Магнус не знал и этого. Всё стало слишком сложным последнее время.       – Тогда... Ляг на спину, как тебе удобно. Будет больно, так что могу дать снотворное, и ты ничего не почувствуешь. – Магнус встаёт и садится рядом с лавкой на колени.       Приходилось напоминать себе, что нужно работать. Вкупе с остатками головной боли и сонливостью, Магнус чувствовал невероятную усталость. Его тело, как и сознание пытались сопротивляться бодорствованию. Это он понял, садясь на колени рядом с лавкой. Маленький удар о пол тут же отдал в голову, а мысли будто выбило.       – Нет. Я буду в сознании. – Резко отвечает Фил и ложится.       Магнус чувствует укол совести. Что он сделал не так? Юноша сдерживает желание нахмуриться. Недавний незнакомец не обязан быть к нему дружелюбным, но... Что остаётся, если это сейчас единственный, кто может дать какие-то ответы? Возвращается Фроуд, и Магнус мысленно втряхивается. Возвращаемся к работе.       – Нужна будет помощь? – отстранённо говорит храмовник.       Юноша от этого теряется ещё больше.       – Пока не знаю. – Кажется, сейчас он вообще ничего не знает. Нужно собраться.       Магнус двигается ближе к лавке и приступает к действиям. Вызванное во всём теле напряжение помогает хорошо работать. Твёрдые руки не трясутся, а болящие глаза не пытаются закрыться.       – Сейчас не должно быть неприятно, но если что, говори. – Магнус льёт настой ромашки на повязку, чтобы размочить её.       Ответа не следует, но юноша отчаянно не хочет сдаваться.       – Пока мы ждём, могу я спросить... Почему ты сбежал тогда?       – Не можешь.       Магнус тут же замолкает. Слова чувствуются как сильный удар, а эмоции накатывают. Он глупо пялится на размякающую повязку, пока мысли сменяют друг друга. Почему так сложно понять хоть что-то? Ответы то убегают, то маячат прямо перед носом, никак не давая ухватиться. Ужасное чувство.       – Есть воспаление и отёк, но гноя нет. Я не буду вскрывать, достаточно будет обработки. – Фроуд кивает, хлопает юношу по плечу, немного задерживая ладонь после, берёт щипцы и молча уходит. – Будет неприятно. – Юноша пытается изобразить сухость и холодность. Кажется, выходит неважно, ведь никакой реакции не следует.       Когда он приступает к действиям с самим ранением, которое в весьма неплохом состоянии, он усиленно перебирает в голове все исходы похуже: заражение крови, лихорадки, бешенство и прочее. Представлять всё это было отвратительно, но помогало ему заставлять себя работать. Отвлекало от мыслей о сне, воде и проблемах. Руки просто делали своё дело, а в голове крутились неприятные образы больных, которые обычно были обречены. Потные, грязные, с высыпаниями на коже и помутневшими, покрасневшими глазами, с бледнеющей на глазах, землистой кожей и синяками, худеющие и обезвоженные. Всё это было жутким, и заставляло Магнуса невольно содрогаться от особо неприятных картинок, но так и не приходилось вспоминать об усталости. Когда с лечением закончено, он старается тут же переключиться обратно, но тени воспоминаний продолжают мелькать.       – Нужно будет остаться здесь и лишний раз не ходить.       – Сколько?       – Через два дня сниму повязку, должна будет образоваться болячка. В течение декады заживёт. – Грубый тон вновь будто пинает его спутанные мысли.       Фил вздыхает и ложится, а Магнус всё силится понять, чем вызвано такое настроение эльфа. Он со странной нерасторопностью собирает вещи.       – Лежать здесь?       – Да. – Стоило встать, как новый укол совести нагоняет. Магнус чувствует себя дураком. С чего эльфу быть дружелюбным в таких условиях? – К сожалению, ни покрывал, ни подушек больше нет. – Юноша чешет затылок, отходя. Нужно будет придумать что-то. – Спокойной ночи?       – Ага. Ночи.       Магнус разворачивается к коридору и не успевает подумать об усталости, как видит жреца Готфрида, смотрящего на него из проёма. Юноша промаргивается, убеждаясь, что ему не чудится, и послушно идёт навстречу. Жрец встречает его тёплой улыбкой.       – Как всё прошло? - мягко спрашивает мужчина.       – Ничего сложного не было, жрец. Нужно было только обеззаразить и наложить новую повязку. Он здоров. – Юноша снова старается собраться.       – Как ты себя чувствуешь, Магнус? Прости, что заставил тебя подняться.       – Для меня большая честь, что вы выбрали меня, жрец. - Магнус чувствовал это лишь отчасти, но сейчас ему казалось важным притворяться. Он не хочет показывать слабость. – Всё в порядке.       – Хорошо. Фроуд сказал мне, что он не болен чахоткой и попросил убежища. Так что и тебе следует следить, чтобы он не контактировал с заражением.       – Да, жрец. – Магнус чувствует небольшое облегчение. Если Фил попросил убежища, это очень хорошо.       – Благодарю, ты хорошо поработал, Магнус. Можешь идти.       Юноша почтительно склоняет голову и поспешно уходит в келью.       Его встречает прохладная постель. Он садится на покрывало и слегка оглаживает остывшую ткань. Перед глазами снова мелькает красный цвет, а в сознание пробирается барабанный бой. Магнус ложится и накрывается одеялом. Кажется, что стало холоднее. Он крутится, заматываясь, и жмурит глаза. Нужно спать. Образы красноты, крови и смерти навязчиво всплывали в сознании. Магнус продолжал усиленно жмуриться. По ощущениям проходит целая вечность, прежде чем он наконец засыпает. Тело без его ведома сворачивается в позу эмбриона, а лицо остаётся неизменно нахмуренным.       Проснулся Магнус с прижатыми к груди коленями и влажной, потной кожей. В келье было тепло, но всю ночь он проспал, плотно закутавшись в одеяло. Юноша растёр глаза и не без труда открыл их. Солнце уже ярко светило в окошко. Магнус быстро вскочил с кровати, бегло сполоснулся, переоделся и отправился в зал. Там действительно уже все завтракали. Он метался взглядом по людям, пока наконец не нашёл Грид. Она сидела рядом с компанией Рауда, но отстранённо, не участвуя в беседе. Магнус подошёл к котлу около жаровни, сгрёб в плошку остатки каши и направился к Грид. Когда он подошёл, девушка слегка дёрнулась.       – Доброе утро, Магнус. Не заметила тебя.       – Доброе утро. – Он сел рядом. – Ты как?       – Я? Я в порядке. – Она озирается и указывает за спину. – Фроуд мне всё рассказал.       Магнус переводит взгляд в указанное место. Там на лавке сидит Фил, вытянув больную правую ногу, и ест, а рядом о чём-то без остановки болтает Рауд. Эльф, кажется, совсем не обращает на него внимания.       – О чём они говорят? – Юноша пытается всмотреться в лицо Фила, но безуспешно.       – Не знаю. Рауд пристаёт к нему почти с самого рассвета. Это всё так странно.       – И не говори. – Магнус вздыхает. Сейчас не время думать об этом. – Как твой брат?       Грид опускает голову.       – Лучше чем многие. Надеюсь, Великая Мать даст ему сил справиться.       – Я уверен, что он справится. Мы сделаем всё для этого.       Весь день Магнус снова провёл в госпитале без единой свободной минуты. Отвары, компрессы, уборка, сбивание температуры... Перед ужином служителей вновь отправляли в патрули. Юноша познакомился с ученицей Готфрида, Линн.       – И давно ты стала служительницей?       – Где-то два с половиной года назад.       – Вы все гораздо опытнее меня.       – Фроуд говорил мне про тебя. А ты немаг, да?       – Да, Великая Мать не одарила меня магической кровью. А ты?       – Я, как и Фроуд, умею создавать только защитную и поисковую магию, она редко нужна.       – Всё же и это дано не многим.       Они шли по пустым улицам. Пыль спокойно лежала на дороге. Кажется, будто здесь всегда так и было. На одной из улиц они встречают ребёнка-попрошайку. У Магнуса сжимается сердце от его грязного, голодного вида. Но денег в карманах нет. Там только печатка. Он сам не замечает, как перекладывает её из кармана в карман, чтобы она всегда была с ним. Стоит ли вернуть её? Конечно стоит, что за вопросы... Нужно поговорить с Филом. Ведь брать чужое нельзя. И зачем Каиса так сделала? Кстати о Каисе... Как она там? Не пишет или просто письма не доставляют? Или пишет, но не ему? Но Грид рассказала бы ему, да? Ведь рассказала бы...       Когда им остаётся последний дом, двух служителей с ними уже нет, потому что пришлось уводить больных из пары домов. Пыльные улицы безконечны, а ветер согнал в небе тучные облака. Горло сушит из-за долгого отсутствия воды. Магнус осматривается по сторонам, пока не замечает колодец.       – Остановимся попить?       Линн кивает, и они направляются к состарившейся каменной постройке. Осторожно сложенный колодец и пеньковая верёвка покрыты зелёными водорослями. Ведро валяется на земле сбоку. Магнус подходит и непроизвольно хмурится. В нос бьёт гнилостный влажный запах. Линн подходит за ним и морщится. Вдруг слышится голос сзади.       – Найдите другой колодец. В этом ловить нечего.       Юноша оборачивается и видит ту самую девушку с отрубленной ладонью. Вблизи видно, что это скорее женщина. Её глаза были опытными.       – А что произошло? – Магнус решает, что эту возможность упускать нельзя.       – Да чёрт знает, может крыса утопла иль кошка. – Женщина почесала здоровой рукой приобретённый обрубок, и юноша невольно дёрнулся и на миг зажмурился.       – Вы... Как Вы? – Он всё ещё чувствовал что-то похожее на вину за то, что ничем ей не помог, и сейчас это чувство вышло на первый план. Линн дёргает его назад.       Женщина глухо смеётся.       – Ты интересный паренёк, ха-ха. Но кое-кому скоро будет гораздо хуже чем мне. Слышали? Эльф в городе.       У Магнуса приоткрываетяя рот, но не успевает он что-то сделать, как Линн оттягивает его и уволакивает вперёд по улице. Женщина смотрит ему вслед, пока юноша всё ещё не может сориентироваться и поймать хоть одну здравую мысль в своём сознании. Она загадочно улыбается и скрывается из виду. Магнус наконец перестаёт быть мешком с картошкой. Линн облегчённо выдыхает.       – Ох, ну ты и здоровый. Зачем тебе эта сумасшедшая?       – Почему сумасшедшая?       – Ну это местная с причудами. Думаешь, нормальные люди пытаются ограбить таверну средь бела дня?       – Жрец Готфрид ничего такого не упоминал...       – У него работа такая, он человек терпеливый.       Вернувшись в храм, Магнус неизбежно упёрся взглядом в Фила. Он скучающе сидел на том же месте и ел вечернюю похлёбку. Всю дорогу юноша был в своих мыслях. Если кто-то заметил эльфа, это может быть опасно. Магнус спешно подходит к Филу и садится, несмотря на то, что удостаивается лишь беглого взгляда.       – Привет, Фил, я... Как ты себя чувствуешь? – Он снова не знал как начать разговор.       Молчание длиться долго, пока эльф не доедает.       – Нормально.       – Нам нужно поговорить. Можно? – Магнус говорил робко. Он чувствовал себя вновь мальчишкой десяти годов, только попавшим в храм, который встретил взрослых и почтенных жрецов.       – Говори.       Юноша облегчённо вздохнул.       – Дело в том, что... Я знаю, что ты не совсем человек. – Магнус сказал это тихо-тихо, на одном дыхании и резко замолк в конце, будто вдруг потерял голос. То, что пара молящихся людей могут его услышать, было неважно. Хотелось, чтобы и Фил его не услышал.       Буквально на миг в мимике эльфа проглядываются приподнятые брови, но пропадают так быстро, что, кажется, это просто помутнение зрения после моргания. Фил хмурится и поднимает на него взгляд.       – Кто ещё знает?       – Я никому не говорил. – Магнус зажевал слова, будто хлебнул грязной воды. Чувствовалось, что кровь прилила к щекам.       Фил долго прожигал его взглядом. Юноше было не под силу понять его чувства.       – Что тебе нужно?       – Что? – Непонимающе моргает Магнус.       – Что. Тебе. Нужно? – Выделяя паузой каждое слово повторил эльф.       – Я... Мне ничего не нужно, просто... Я был в городе и услышал слух. Кажется, кто-то заметил тебя.       Разговор прерывается долгой паузой.       – Это всё? – Фил перевёл взгляд на жаровню и поёрзал.       Магнус вдохнул, но звук вышел не сразу.       – Да, это всё.       Эльф больше ничего не говорил. Магнусу оставалось только рассматривать его лицо, на которое отблёскивал огонь, пока на него не обращали никакого внимания. Меж нахмуренных бровей залегала складка. Думалось, что он выглядит так же, когда мысли роятся в голове. Настоящая детская мечта, понимать, о чём думают люди. Наверно, чужие мысли совсем не как собственные. Тем более Фил явно был старше. Это было видно в его глазах. Шрам неизменно красовался на лице, изгибаясь на сжатой челюсти. Есть в этом нечто притягивающее взгляд. Магнус вздыхает, встаёт и уходит в келью. Ему действительно нужно хорошенько всё обдумать.