We'll Build The World Again

      После необходимого количества сна Кайл просыпается на следующее утро не таким голодным и истощенным. Да, он ощущает песок, прилипший к боку, и он оказался на необитаемом острове, не имея ни малейшего представления о том, как он собирается вернуться домой, но чувствует он себя значительно лучше во всей этой ситуации, чем раньше… Но потом он видит, как Картман и Баттерс натирают себя свиной кровью, и его настроение резко падает. Может быть, он заслужил это за возложение больших надежд. Кайл стонет, приподнимаясь и используя ладони как опору. Еще слишком рано для этого. Любое время суток слишком рано для этого.       — Что за хрень происходит?       Картман поворачивается к Кайлу с широкой улыбкой, уперев руки в бока. Свиная кровь размазана по его бледной груди четырьмя толстыми полосами, по две на каждой, эм, грудной мышце, и такие же линии на щеках, которые порозовели на солнце.       — Кайл, нельзя разговаривать подобным образом со своим вождем.       Кайл хмуро смотрит на него, сжимая челюсти.       — С каких пор ты — наш вождь?       Картман приподнимает подбородок, стоя в позе Супермена.       — С тех пор, как вчера я проявил себя и обеспечил всех вас, как подобает вождю.       Кайл бросает взор на Стэна и Кенни, которые просто сидят и в смятении наблюдают за происходящим. Серьезно, почему они не остановили это? Неужели Кайл должен все делать сам? Впрочем, с Картманом всегда так. Кайл не знает, то ли это апатия со стороны Стэна и Кенни, то ли здравый смысл.       — Господи, блядь… Это что, свиная кровь? Полосы?       — Да. Я отдаю дань уважения павшей свинье, обмазываясь ее кровью. Эта смерть укрепила мое положение альфа-самца…       — Тебе бы перестать говорить так, чувак, — милосердно вмешивается Кенни.       — А Баттерс? — спрашивает Кайл, выгибая бровь.       Баттерсу хватает приличия выглядеть смущенным, он быстро переводит взгляд с Картмана на Кайла и прочищает горло, выпрямляясь. Он принимает позу Супермена Картмана.       — Ох, ну, так как я помог Эрику убить свинью, то являюсь вождем помощником!       Кайл закатывает глаза.       — Помощником вождя.       — О боже… — стонет Стэн, закрывая голову руками.       — Вчера ты не сделал ничего особенного! — огрызается Кайл, поднимаясь на ноги с сжатыми кулаками. На самом деле он не хочет спорить, но его тело перенапряжено, и он просто не может сидеть сложа руки. — У нас было фруктов жопой жуй, мы бы и без ебаной свиньи справились!       — О, вот значит как? — усмехается Картман.       — Да!       Он подходит к Кайлу с лицом спокойным и провоцирующим. Кайл ненавидит это. Это заставляет его нервничать и суетиться, и он чувствует, что должен сделать удар, но, похоже, он никогда не сможет довести дело до конца.       — Ты так говоришь только потому, что сам не смог это сделать, — говорит Картман.       Нестерпимый гнев подступает к горлу Кайла.       — Что, прости? — удается ему спросить, еле сдерживаясь.       — Ты не смог это сделать, — отвечает Картман, слегка пожимая плечами. — Ты еще не мужчина. У тебя была возможность снабдить нас, но ты ничего не сделал. Ты ушел, в то время как я взял на себя эту ответственность!       Кайл фыркает. Боже, он должен был убить эту свинью, пока был шанс.       — Я был готов «снабдить нас» вчера! Просто… — он замолкает, переводя взгляд со Стэна на Картмана и обратно. — Стэн убедил меня не…       — Эй! — огрызается Стэн.       — Жалкое зрелище, — он окидывает Кайла пристальным взглядом. — Настоящий мужчина следует своим собственным принципам, Кайл. Его не так-то легко переубедить.       Кайл стискивает зубы так сильно, что слышен скрежет, сжимает кулаки так сильно, что на ладонях остаются полумесяцы. Слова Картмана пропитаны самодовольством, потому что он знает, что его манипуляции работают. Это то, что заставляет других людей попадаться на его крючок: Хайди — спать с ним, Баттерса — обмазать себя свиной кровью, и Кайл ненавидит, ненавидит, ненавидит, что он может так легко распознать его манипуляции, почувствовать за милю, но он не может этому сопротивляться.       — Хорошо! — рявкает он. — Я пойду и зарежу свинью прямо сейчас!       Лицо Картмана немного вытягивается, и его ухмылка исчезает.       — Что?       — Да! — кричит Кайл, грудь его вздымается, и когда он оглядывается на ошеломленные лица своих друзей, он чувствует себя диким и выбитым из колеи. — Если это заставит тебя прекратить эту херню с вождем, тогда да, я убью гребаную свинью!       Картман складывает руки на груди, снова приподнимая подбородок.       — Отлично, ступай и сделай.       — Сделаю!       — С нетерпением жду этого!       — Ну и хорошо! — огрызается Кайл, поворачиваясь к Кенни, и мотает головой в сторону джунглей. — Пошли, Кенни…       Кайл уже умчался, до того Кенни начал следовать за ним, и он с удивлением слышит позади себя звуки дополнительной пары ног. Он оборачивается и видит, что Стэн робко следует за ним, ссутулив плечи.       — Что за хрень? — рявкает Кайл, не желая, чтобы это прозвучало так грубо. — Стэн, даже не пытайся…       — Я не буду. Просто хочу пойти с тобой.       — Зачем? — спрашивает Кенни.       Стэн вздыхает, оглядывается через плечо, снова поворачиваясь к ним.       — Слушай, я все еще против этого, но… не выдержу я тут с Картманом ждать. Это меньшее из двух зол.       Кайл кивает, закрыв глаза, и выдыхает через нос.       — Ладно, но ты позволишь мне это сделать, окей?       — Окей, — кивает Стэн, расширив глаза.       Кайл не проронил ни слова Стэну или Кенни и даже не обращает на них внимание, просто бросаясь в сторону джунглей. Он осматривает землю в поисках камней и в конце концов находит подходящий. Он мягко подбрасывает его вверх, словно бейсбольный мяч, как это делал Картман. Качает головой, он определенно не желает подражать ему, однако, может быть, было бы неплохо немного перенять его образ мыслей? Кайл все еще не приметил свинью, и чем глубже сквозь джунгли он пробирается, тем меньше он уверен, что сможет сделать это. Его тревожит, что если он сделает это, то отдаст Картману какую-то часть себя. Но он старается не слишком задумываться на этот счет. Как и с чувством вины, такой самоанализ — та роскошь, которую он не может себе позволить.       Внезапно Стэн догоняет его и кладет руку ему на плечо.       — Слушай, чувак, я не пытаюсь тебя отговорить, но ты уверен, что справишься после всего с этим?       — Нет, но я постараюсь, — честно отвечает Кайл твердым голосом. — Если Картман может это сделать, то…       — Чел, да он — социопат! Он ничего не почувствовал, пока делал это! Если он может перемолоть родителей ребенка — своего собственного отца — в чили, то почему ему беспокоиться об убийстве свинки? Откуда нам вообще знать, что он не практиковал этого раньше…       — Ну, не знаю, он довольно хорошо обращался с теми кошками на своем чердаке.       Кайл останавливается, и боль в икрах мгновенно говорит ему о том, как долго он шел без перерыва. Он поворачивается лицом к Кенни, сведя брови.       — Что?       Кенни пожимает плечами, засунув руки в карманы.       — Да, когда я пробрался туда для чизинга, то, помню, там были одеяла, еда и блюдца с молоком для них.       — Ну и что? — огрызнулся Стэн. — Это оправдывает его?       — Нет, я просто говорю…       — Шшш! — вмешивается Кайл, когда слышит знакомое сопение. Он резко поворачивает голову и видит свинью, пасущуюся в паре ярдов от него. — Смотрите!       Они завороженно глядят на ничего не замечающую свинью.       — Что будешь делать, чувак? — шепчет Стэн.       Кайл переводит взгляд со свиньи на камень в руке и понимает, что дороги назад нет. Он не может вернуться с пустыми руками только, чтобы его встретило злорадное, торжествующее лицо Картмана, и он не может позволить спускать с рук выходки этого говновождя до того, как их спасут. Это может привести к неприятностям, и если у него есть шанс пресечь диктаторский комплекс Картмана в зародыше, то он должен им воспользоваться… Плюс он не может убегать от суровой реальности их ситуации. Рано или поздно ему придется это сделать. Так почему бы не сейчас?       — Стэн, на твоем месте я бы отвернулся, — говорит он, прежде чем медленно подойти к свинье.       Он сжимает камень, словно стрессовый мячик, приближаясь к поросенку, и уже слегка пригибается, готовый повалить ее на землю, если понадобится. Свинья визжит, когда наконец замечает Кайла, и убегает в подлесок, тратя секунду на размахивания лапами и в конце концов вскакивая. Кайл фыркает и отправляется в погоню за ней, благодаря Бога за все те годы, что он провел на пробежках. Но ни на одном соревновании по легкой атлетике, в которых он когда-либо принимал участие, не было препятствий из переплетенных лиан или листьев толщиной в портьеры.       В конце концов он подбирается к бедной свинье достаточно близко, чтобы запрыгнуть ей на спину, схватить за уши и навалиться на нее всем весом, чтобы она не смогла вывернуться из-под него. В процессе он теряет свой камень и, игнорируя отчаянное, паническое хрюканье и визг свиньи, отпускает одно ухо и обхватывает ее шею рукой. Гнетущая влажность джунглей давит на Кайла. Он чувствует, как капли пота проступают на лбу, когда сжимает все крепче и крепче и ощущает, как удары и извивания свиньи становятся все более спорадическими, слабыми. Адреналин исчезает, сменяясь облегчением, когда свинья перестает сопротивляться, ее трахея раздавлена напряженной ноющей рукой Кайла. Она перестает дышать и становится полностью безжизненной под Кайлом, в этот момент он скатывается с нее. Тяжело дыша и дрожа, он чувствует, как его внутренности болят. Он смотрит на голубое небо, пробивающееся сквозь купол огромных зловещих деревьев, и закрывает глаза.       Вскоре он слышит приближающиеся к нему шаги.       — Ты в порядке, мужик? — спрашивает Кенни.       Кайл открывает глаза, все еще переводя дыхание. Он кивает.       — Да…       Кенни хихикает, рассматривая дело рук Кайла.       — Довольно впечатляюще. Тебе нужна помощь?       — Пожалуйста…       Кенни помогает Кайлу подняться на ноги, и они оба поднимают свинью, закинув ее на плечи. Стэн ничего не говорит, просто отводя взгляд от нее.       Когда они возвращаются на пляж, то видят Картмана и Баттерса, танцующих вокруг костра, кружащих вокруг него и прыгающих с ноги на ногу, будто песок под их ногами раскален. Кайл закатывает глаза, но затем замечает, что его рюкзак охвачен пламенем, и его измученное тело наполняется гневом.       — Какого хуя?! — кричит он, отпуская свинью и бросаясь к ним.       — Твою ж, — слышит он, как восклицает Кенни позади. — Кайл!       — Что, блядь, ты делаешь, ты хоть понимаешь? — требует ответа Кайл. — Какого хрена ты сжигаешь мой рюкзак?       — Ракушка велела нам это сделать, — отвечает Баттерс.       Кайл резко поворачивает голову, чтобы взглянуть на Картмана, который просто пожимает плечами.       — Что? Огонь угасал.       Глаза Кайла расширяются, он вцепляется в свои кудри и смотрит на испорченный рюкзак, а затем снова на Картмана.       — Тогда сожги ебучие палки, а не мои вещи!       Картман закатывает глаза, словно это Кайл тот, кто ведет себя иррационально и необдуманно.       — Кайл, чувак, все и так попорчено. Не такая уж и большая потеря…       Кайл прерывает его неразборчивым криком и наносит удар. Его кулак влетает Картману в челюсть, чего достаточно, чтобы сбить его с ног и отправить прямиком в песок. Тот прикладывает ладонь к своей красной, уже пульсирующей щеке и смотрит на Кайла, сбитый с толку и вскипая.       — Кайл! — кричит он, его глаза расширяются, когда Кайл взбирается на него сверху и прижимает к песку. — Кайл, какого хуя!       Избивая его снова и снова, Кайл не задумывается, как долго это продолжается. Он думает о ракушке и свинье, и о том, как они, блядь, сюда попали, и о том, что в глубине души он знал, что это путешествие было ебучей ошибкой, но потом он думает о руке Картмана на своей, и том, как он вытащил его из моря, и Кайл не может не заметить, что Картман не дерется в ответ, но какого хуя тогда он довел его до этого! Теперь, когда он начал, он не может остановиться.       — Теперь я мужчина?! — кричит он в его разбитое лицо. Картман не отвечает, просто пытается прикрыть лицо и раздраженно пыхтит, как будто его бесит, что он ничего не делает, чтобы остановить обрушивающиеся на него кулаки Кайла. — А?! Я убил сраную свинью, и сейчас я надеру тебе зад!       — Пацаны, хорош! — кричит Стэн, и внезапно они с Кенни хватают Кайла за руки и стаскивают его с Картмана.       Кайл брыкается и кипит от злости, и когда Стэн и Кенни ослабевают хватку, он яростно вырывается. Он разглаживает свою одежду и поворачивается ко всем спиной, пытаясь взять себя в руки, начиная смущаться, но все еще пребывая в агрессии. Он смотрит на Картмана краем глаза, такого же смущенного и серьезного, отмахивающегося от попыток Баттерса утешить его.       — Очевидно, что мы все с ума сходим от стресса, но надирать друг другу задницы уж никак не помогает ситуации! — рявкает Кенни. — Как и эта херня с Повелителем Мух! Мы не можем просто поубивать друг друга до того, как у нас появится шанс быть спасенными! В общем… Картман и Кайл, теперь охота — это ваша обязанность.       Глаза Кайла встречаются с глазами Картмана, притягиваясь, прежде чем они оба устремляют свои недоверчивые взгляды на Кенни.       — Что?! — кричат они в унисон.       Стэн фыркает, закатывая глаза.       — У вас, пацаны, очевидно, есть талант к этому, и, надеюсь, это заставит вас прекратить ваши споры! — он выгибает бровь и неодобрительно переводит взгляд с одного на другого. — Я знаю, что вы делаете это на постоянной основе, но сейчас вы только усугубляете ситуацию.       — Так что скажете? — спрашивает Кенни, хлопая в ладоши. Это так снисходительно, особенно потому, что он сам не выглядит полностью убежденным в своих словах, когда смотрит на них. — Звучит неплохо?       Кайл вздыхает, потирая лицо. Он предполагает, что темой этой недели становится сплочение команды, и он знает, что это скорее касается попыток сохранения мира друг с другом, пока они ждут спасения, нежели чем любого охотничьего навыка, которым обладает он или Картман.       — Нет, звучит ужасно, — честно отвечает он. — Но… — он выпячивает грудь и поднимает подбородок, глядя на Картмана. — Я готов быть выше этого.       Картман в точности повторяет его.       — Как и я, — отвечает он, не прерывая зрительного контакта.       — Отлично, значит решено! — говорит Кенни, вновь хлопнув в ладоши. — Вы с Кайлом теперь наше… — он закатывает глаза. — Охотничье подразделение, или что-то подобное.       Картман коротко кивает ему, как будто это большая честь. Он ухмыляется Кайлу и протягивает руку.       — Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой.       Кайл морщит нос и закатывает глаза.       — Не прикасайся ко мне, — бормочет он, проходя мимо Картмана, желая, чтобы у него появился гостиничный номер, куда он мог бы сбежать.

***

      На следующий день Кайл просыпается от довольно грубого пинка под ребра. Он разлепляет глаза и видит Картмана, возвышающегося над ним, уперев руки в бока. По большей части массивный силуэт загораживает солнце, но пару лучей света попадают Кайлу в глаза, и он щурится. Кайл прижимает руку ко лбу, подавляя стон. Он просто не может поверить, что должен делать это.       — Утречка, напарник!       Кайл фыркает, садясь. Он изучает засыхающую, покрытую коркой кровь на голой груди Картмана и кривиться.       — Не называй меня так, и я никуда с тобой не пойду, пока ты не смоешь свиную кровь и не оденешься.       Картман закатывает глаза и раздраженно опускает плечи.       — Ладно.       Кайл подтягивает колени к груди и обхватывает ноги руками, пока Картман тащится к берегу. Остальные ребята еще спят, и в этой мирной тишине Кайл впервые позволяет себе насладиться лучами солнца, мягким песком под ногами и сверкающим океаном впереди. Однако вскоре его внимание привлекает Картман. Он бредет по колено в воде и по какой-то необъяснимой причине не снял свои военные шорты. Кайл рад, что Картман стоит спиной к нему, по крайней мере, он не будет злиться на Кайла за то, что он так беззастенчиво изучает его. Кайл хотел бы отвести взгляд. Он не знает, что его так завораживает или заставляет наблюдать, как Картман подносит пригоршни воды к своей груди и лицу. В его сутулых плечах и этом молчании есть что-то такое, что заинтриговало Кайла. Словно тот забыл, что Кайл находится всего в нескольких футах. Он хочет сказать ему, что надо быть осторожным, чтобы соленая вода не попала в глаза, но воздерживается.       — Сука! — внезапно восклицает Картман. Он оглядывается через плечо на Кайла, недовольно нахмурив брови. — Счастлив теперь? У меня штаны намокли!       Он выбирается из воды, и Кайл видит, как неудачно водяные пятна расположились на передней части шорт. Кайл еле сдерживает смех.       — Ты мог снять их!       Картман усмехается.       — Ага, чтобы ты смог поглазеть на меня? Извращенец хуев…       Лицо Кайл мгновенно вспыхивает, и он хмурится. Он надеется, что сможет списать свое красное лицо на внезапный солнечный ожог.       — С чего бы мне вообще это делать? — качает головой он и встает на ноги, что угодно, лишь бы Картман не увидел его лица. — Все, пошли.       — Ладно, подожди, мне просто надо быстренько посрать, — отвечает Картман, проскакивая мимо Кайла.       Кайл морщится, закатывая глаза к небу, будто спрашивая Бога, зачем ему это знать.       — Слишком много информации! — он думает немного и кричит через пляж. — Просто убедись, что закопаешь там все!       Через пару минут Картман возвращается. Кайл старается не зацикливаться на том факте, что он не помыл руки.       — Нормально все?       Картман кивает.       — Да, нормально, пошли.       Они не разговаривают, направляясь к окраине пляжа. Песок там холоднее, в тени еще дремлющих деревьев.       — О, будь осторожнее с тем, куда ступаешь, — внезапно предупреждает Картман.       — А что? — спрашивает Кайл, прежде чем до него доходит. — О, да ладно? Ты здесь кучу навалил? Я же просил все закопать!       — Я так и сделал, но я не могу прокопать так глубоко, Кайл!       Кайл качает головой, ворча себе под нос.       — Какой же ты, блядь, мерзкий!       Он шагает впереди Картмана, сжав кулаки. Вскоре Картман нагоняет его, и Кайл обнаруживает, что продираться сквозь крупные ветви — хороший способ выразить свою фрустрацию.       — Это естественная функция организма, Кайл! — говорит Картман, немного запыхавшись, они уже идут по небольшому склону. — Серьезно, как, черт возьми, ты собираешься стать доктором, если тебя пугает просто упоминание о дерьме?       Кайл хмурится.       — Это другое!       Картман цинично усмехается.       — Ой, да неужели? Ты хоть ходил в туалет с тех пор, как мы сюда попали?       Кайл чувствует, как горит его лицо. На самом деле, он не ходил в туалет с тех пор… во всяком случае, по большому. Он говорил себе, что это вызвано стрессом, но он знает, что это больше связано с дискомфортом от того, что надо это делать под открытым небом, без двери, без замка и — что особенно важно — без самого туалета.       — Не твое дело! — огрызается он.       — Я приму это как «нет»… Эй, наверное, поэтому ты более брюзглив, чем обычно! Я-то думал, что это от переизбытка песка в твоей вагине, а у тебе просто запор!       Кайл стискивает зубы, практически отбивая эти ебаные тупые ветки с пути. Если бы только Картман получил такой удар в лицо, это заставило бы его замолчать. Кайл усмехается про себя, кусая губу. Конечно, было приятно прекратить его насмешки ударом своей книги. Что касается вчерашнего… Он не хочет думать об этом.       — Я реально думаю, что поход в туалет поможет тебе почувствовать себя лучше. Пожалуйста, ради всех нас, Кайл, просто сходи… сука! — Картман вскрикивает, когда Кайл бьет его веткой по лицу.       Затем Кайл слышит громкий треск, и с земли поднимается пыль. Он хмурится, оглядывается через плечо и видит, что Картман не стоит позади него, хмурый и обхватив руками свое красное лицо, он свернулся калачиком на земле в паре футов от него, держась за щеку. Глаза Кайла широко распахиваются, в нем поднимается паника.       — Бля! — восклицает он, бросаясь к Картману и сам чуть не падая с крутого холма. — Картман, ты в порядке?       Картман кивает, все еще пряча лицо, когда Кайл опускается на колени рядом с ним.       — Ага, да, я в порядке… — бормочет он, звуча немного выдохшимся.       Он медленно садится, и сквозь щели между его пальцами Кайл замечает красный отблеск. Его горло сжимается, наполнившись желчью.       — У тебя кровь, — шепчет он.       — Я знаю!       Кайл подпрыгивает от резкого голоса и обиженного взгляда. Он тяжело сглатывает. Наконец обретя голос, Кайл замечает, что он хрипит.       — Картман, я не хотел…       — Ага, конечно, — он сплевывает. — Это после вчерашнего?       Чувство вины снова лишает Кайла слов. Он не может думать об этом сейчас, когда Картман подтверждает это, и его лицо все еще в синяках. Он не может подавить свои мысли, поэтому решает уйти в защиту.       — Ты сжигал мои вещи! — он закрывает глаза и вздыхает через нос. — Не в этом дело… — он открывает глаза. — Это случайно вышло…       — Давай вот без этого, Кайл.       — Хорошо! — рявкает Кайл, вскидывая руки вверх. — Возможно, не совсем случайно. Я просто хотел, чтобы ты заткнулся, но я не хотел навредить тебе… — теперь он чувствует себя намного легче, перестав оправдываться. Изогнув бровь, он взглянул на Картмана. — И даже если это моя вина, ты же знаешь, что быть нестерпимым мудаком, у которого нет тормозов, приведет к тому, что иногда тебя по лицу ударит дерево, да?       Кайл замечает, как на лице Картмана мелькает ухмылка, но он быстро стирает ее. Он, приподняв брови, смотрит на Кайла.       — Это высшая степень обвинения жертвы, Кайл.       — Картман, — отвечает Кайл, выгибая бровь в ответ.       Картман закатывает глаза и на этот раз не скрывает ухмылки.       — Ладно, замечание принято.       Кайл улыбается, но не знает, что теперь делать. Точно так же, как когда Картман приводил себя в порядок на пляже, он, кажется, не может перестать улыбаться в его сторону. Он замечает кровоточащий порез на Картмановской щеке и видит в этом возможность. Он плотно сжимает губы, оглядываясь в поисках чего-нибудь, что могло бы остановить кровотечение.       — Вот… — бормочет он, срывая лист и прижимая его к теплому, пульсирующему порезу Картмана.       Он лишь слегка надавливает, но Картман все равно морщится.       — Нормально?       Картман кивает, сжав губы в тонкую полоску и громко сглатывая.       — Да, нормально. Спасибо… — он смотрит на Кайла и ухмыляется. — Доктор.       Они тихо посмеиваются вместе, и Кайл закатывает глаза. Затем он еще раз осматривает Картмана, интересуясь, есть ли еще какие раны, которые нужно подлатать.       — Ноги же не пострадали, нет?       — Нет…       — Тогда давай пойдем дальше, — говорит Кайл, поднимаясь на ноги.       Он ухмыляется Картману почти вызывающе, протягивая руку. Картман улыбается, широко и лукаво, и принимает ее.

***

      Кайл не знает, как долго они идут. Холм, по которому они взбирались, теперь превратился в плато, что дало отдых их ноющим ногам. Они тащатся вперед, а солнце поднимается все выше и палит прямо на них. По дороге они болтали. Картман вел себя как обычно, подстрекательски, Кайл отбивался, и это было так обыденно, словно это не они застряли у черта на куличиках. Они могли бы идти домой из школы, в школьных коридорах или быть в гостях друг у друга. Сейчас, когда все так непонятно и страшно, Кайл с радостью цепляется за привычное. Однако теперь, когда они усталые и унылые, их разговор иссяк. Кайл прихватил по дороге фрукт, ведь ему нужно было немного сахара. И он бросает косточку в высокою траву.       — Иисусе, неужели все свиньи умотали в отпуск или что? — говорит Картман, бесцельно размахивая палкой, которую подобрал пару миль тому назад. — Где их носит?       Кайл вздыхает.       — Без понятия. Хоть одного-то мы найдем.       — Может, запах крови на мне все еще чувствуются ими…       Кайл хихикает и закатывает глаза.       — Ага, дело же именно в этом, — в ту же секунду его внимание привлекает небольшая группка свинок. — Черт, ты смотри! — восклицает он, указывая.       Картман нагоняет его и заглядывает поверх головы Кайла, почти прижавшись грудью к его спине. Кайл морщится. У Картмана всегда были проблемы с пониманием личного пространства.       — Итак, как ты хочешь управиться с этим дельцем, напарник? — шепчет он с явной усмешкой в голосе.       Кайл оборачивается, нахмурив брови.       — А?       — Как ты хочешь это сделать? — спрашивает он, сверкая глазами и сосредоточившись на свиньях, стоявших не так далеко. — Мы еще не обменялись способами.       Кайл моргает.       — Оу…       — Что ты сделал вчера?       Кайл слегка сглатывает. Это было довольно противоречивое событие для вспоминания. Вызывает и триумф, и стыд. Он в восторге от того, что голыми руками смог поохотиться, прокормить своих друзей и доказать, что Картман ошибался… но ради этого пришлось убить невинное животное.       — Ну, я погнался за одной, поймал, повалил на землю и… задушил ее…       Картман пренебрежительно фыркает.       Кайл нахмурившись, расправляет плечи.       — Что?       — Ты? — говорит Картман с кривой ухмылкой. Его бровь выгнулась дугой. — Ты гнался за одной из этих тварей?       Кайл возмущенно переводит взгляд с Картмана на свиней. Как еще он, блядь, думает, он поймал ее?       — Да… Ты что, не веришь мне? — спрашивает он, его голос становиться резче.       Тело Картмана сотрясается от смеха, и он качает головой.       — Вообще нет, не-а.       Кайл скрещивает руки на груди.       — И зачем же мне лгать об этом?       Картман пожимает плечами, не глядя на Кайла, что является самым что ни на есть актом пренебрежения. Будь у Кайла меньше гордости, он бы толкнул Картмана и потребовал смотреть на него.       — Я не думаю, что ты, в сущности, лжешь, — он возвращает взгляд на Кайла с самой бесящей, снисходительной ухмылкой. — Немного приукрашиваешь просто.       Кайл фыркает, борясь с желанием топнуть ногой от досады.       — Здесь нечего приукрашивать! Я состоял в команде по легкой атлетике, Картман!       Кайл сожалеет о последней фразе, стоит ей слететь с губ. Глаза Картмана расширяются и практически сверкают от ликования. Как же он ненавидит подкидывать факты, над которыми Картман всячески издевается. На его лице расплывается улыбка Чеширского кота.       — Конечно, мы же все знаем, что атлетическая программа Старшей Школы Южного Парка воспитывает такие именные, всемирно-известные таланты.       — По крайней мере, я, блядь, попытал удачу хоть в чем-нибудь! — огрызается Кайл, его тело покалывает от пота и гнева. — В отличие тебя, сидящего на своей жирной заднице в своем подвале, играя днями напролет в игры и дроча!       Картман хмурится, словно Кайл задел его за живое. Но Кайл видит, как крутятся шестеренки в его голове, и вскоре он находит повод для ухмылки.       — Мы все дрочили, Кайл.       Плечи Кайла приподнимаются, но он не собирается обращать никакого внимания на это замечание.       — Я докажу тебе, прямо сейчас.       Картман фыркает.       — Что конкретно, что ты не дрочил? Ты такой напряженный, Кайл, что я точно в это поверю.       Кайл, скривившись, отшатывается и оглядывает Картмана с ног до головы. И когда только Картман успел так зациклиться на телесных функциях Кайла и всех этих интимных подробностях его жизни?       — Нет! Нет, боже, что не так с тобой в последнее время? — он фыркает. — Я имел ввиду, что поймаю свинью! Я докажу тебе это прямо сейчас!       Картман кивает с легкой неубежденной улыбкой.       — Милости прошу, — говорит он, указывая на свинью в вежливой манере «приступай».       Кайл кивает, серьезный и все еще ощетинившийся.       — Хорошо…       Он медленно отворачивается от Картмана, до последнего не сводя с него глаз, чтобы увидеть, не попытается ли он сделать… что-нибудь. Кайл не знает, что именно. С Картманом не угадаешь. Но Картман просто наблюдает за ним, скептически и даже немного заинтригованно. Кайл встает в ту же стартовую позицию, которую он обычно принимал на беговой трассе, и его нервы расслабляются благодаря этому надежному соревновательному адреналину, это успокаивает его. Он сосредотачивается на одинокой свинье, пристально смотрит на нее и начинает отсчет у себя в голове. Затем он приступает, и в момент, когда свинья визжит и убегает, Кайл срывается в уверенный, контролируемый им спринт.       Имея за плечами желание доказать и опыт, поймать свинью было легче, чем вчера, даже когда свинья перестает сопротивляться и визжать… Кайл не знает, как к этому относиться. По крайней мере, все закончилось намного быстрее. Он скатывается с окоченевшей, мертвой свиньи. Там, где они сейчас находятся, территория гораздо более открытая, нежели джунгли. Кайл не может смотреть на небо без того, чтобы солнце било в глаза. Он накрывает их рукой, переводя дыхание. Он чувствует, как его футболка прилипает к потной спине. Блядь, какой же он мерзкий.       Слышатся шаги, хруст веток и листьев под ногами Картмана. Вскоре он заслоняет солнце и улыбается. Кайл убирает руку с глаз, все еще щурясь.       — Ну?       — Признаю свою ошибку. Довольно впечатляюще.       На лице Кайла мелькает улыбка. Но потом он опоминается и быстро стирает ее с лица. Он с трудом сглатывает и оглядывается по сторонам.       — Не поможешь встать?       — Ладно…       Картман помогает Кайлу подняться на ноги, и они взваливают свинью себе на плечи. Кайл не в восторге от предстоящего крутого и трудного пути обратно на пляж.       Трудно разговаривать, когда между ними находится дохлая свинья, и в тишине Кайл вновь и вновь прокручивает в голове то, что сделал. В основном он думает о том, что Картман оказался неправ… в который раз. Кайла беспокоит, что у него может развиться привыкание. Вчера у него не было возможности как следует насладиться этим. Любой триумф, который он испытывал, был разрушен, когда он увидел, как Картман сжигает его вещи. Но теперь он думает о растерянно восхищенной улыбке Картмана и пытается представить выражение его лица в момент, когда Кайл ловил свинью. Он поджимает губы и хочет больше. Твою мать, возможно, он уже зависим…       Он сглатывает пару раз, тихо и незаметно, пытаясь придумать, как получить то, что он хочет. Он прокручивает в голове пару сценариев.       — Ты должен признать, что то, что я там сделал, было довольно круто, — говорит он, надеясь, что его слова звучат как можно небрежней.       — Аргх, — стонет Картман. — Я уже сказал, что это было впечатляюще.       Кайл ухмыляется.       — Так может, нам надо сделать это нашим официальным охотничьем обычаем?       — Воу, давай без увлекательств. Даже если и так, то что мне делать?       Кайл не может перестать ухмыляться и рад, что Картман его не видит.       — Помогай мне относить свиней на пляж. Мой способ охоты более гуманен, чем твой.       — Неужели? Ни один из способов не является абсолютно безболезненным, и кроме того, кого волнует, что это бесчеловечно? Ты думаешь, что это невъебически гуманно, когда лев разрывает газель на части? Нет, но они это делают ради выживания. На этом острове, Кайл, мы не более чем животные.       Кайл хмурится, кивая сам себе.       — В этом ты прав. Мне это не нравится, но тебе — да…       — Не знаю, может, нам удастся найти компромисс. Чтобы я не стоял там и не выглядел как придурок.       Кайл улыбается себя, закатывая глаза.       — Не дай Бог… — бормочет он. Есть еще одна тема, которую он хочет затронуть, она гораздо более неловкая. Он прочищает горло. — Эй, мне тут приспичило. Не возражаешь, если я…       — Думаю, нет, — бормочет Картман.       Кайл помогает ему опустить свинью на землю, и, избегая его взгляда, он отправляется на поиски наиболее подходящего места… для своих дел.       — Куда ты собрался? — спрашивает Картман. — Здесь полно деревьев, на которые можно слить.       Кайл сжимает кулаки и закатывает глаза к небу. Он слегка оглядывается через плечо.       — Я в курсе, но… эм… я не хочу…       — О… — Картман кивает, прежде чем до него доходит. Его глаза загораются вновь. — О! — он смеется. — Рад за тебя, Кайл…       Кайл стонет.       — Пожалуйста, не делай это все таким странным.       — Я рад, что могу быть частью твоего инаугурационного островного дерьма!       — Без странностей! — рявкает он. Он оглядывается в поисках укромного местечка. Он фыркает и плетется прочь. — Скоро вернусь…       Он находит место, и прежде чем он успевает расстегнуть молнию на штанах, видит Картмана не так далеко, слегка различимого сквозь ветки.       — Не смотри! — кричит он ему.       Картман хмуро смотрит на него, закатывает глаза и поворачивается спиной.       — С какого хрена мне вообще хотеть смотреть? — отзывается он.       — Даже не знаю, может, потому что ты всегда заходил в мою ванную, когда я срал, в детстве? — говорит Кайл, расстегивая молнию.       — То был плохой тайминг, Кайл!       — Без разницы… — бормочет Кайл и понимает, что улыбается.

***

      Трехдневная охота означает, что теперь у них своего рода переизбыток мяса. Это может быть пятеро взрослых мужчин (хотя Кайл вряд ли видит «мужчин», когда смотрит на своих друзей. Он полагает, что они таковы. Все они уже юридически совершеннолетние, собираются поступать в колледжи, но Кайл еще видит детей, с которыми раньше проводил утро на автобусной остановке… и Баттерса), и с их вариантами еды особо не разгуляешься, но они вряд ли смогли бы съесть целых трех свиней за пару дней. Кайл думает, что им стоит поумерить себя, но потом беспокоится, что мясо сгниет, и они тяжело отравятся… Поэтому он предполагает, что теперь на завтрак, обед и ужин у них будет свинина. Боже, что бы подумала его мама?       — Либо у меня шарики за ролики, либо это действительно начинает казаться вкусным? — спрашивает Кенни.       Солнце село и погрузило остров во мрак. Небо тусклое, темно-синее, а оранжевое пламя помогает осветить лица ребят.       — У тебя определенно шарики за ролики покатились, — отвечает Стэн и осторожно откусывает еще один кусочек свинины.       — Я думаю, что это хорошо, ты привыкаешь к еде, Кен, — добавляет Баттерс, ободряюще кивая ему.       Картман фыркает.       — Ага, кто знает, как долго мы здесь еще проторчим?       Он продолжает спокойно есть, в то время как все смотрят на него, ведь он озвучил то, что было на уме у всех и о чем (по крайней мере, в течении дня) они старались не говорить вслух.       — Картман! — рявкает Стэн.       — Что? — отвечает Картман, отрываясь от трапезы. Он театрально закатывает глаза. — Иисусе ради, пацаны, я не хотел, чтобы это прозвучало… Как бы, черт возьми, это не прозвучало, я просто… Да ладно, это же констатация факта! Я просто пытаюсь быть реалистом! Да, Кайл?       Картман поворачивается к нему и привлекает все раздраженные взгляды за ним. У Кайла во рту немного свинины, и он вынужден проглотить его, даже не разжевав.       — Зачем ты меня в это втягиваешь? Я ничего не говорил!       Особенно он не хочет, чтобы остальные подумали, что они с Картманом вели пессимистичные разговоры о том, как долго они будут торчать здесь во время своей охотничьей вылазки.       Картман фыркает, и он звучит преданным.       — Да, но ты же за реализм и логику, и всякое такое! Разве не правда, что мы не знаем, как долго здесь пробудем?       Кайл выдыхает через нос. С этим поспорить он не может.       — Ну да, технически это так… — бормочет он, опуская взгляд.       — Господи, Кайл! — огрызается Стэн.       — Это значит, что нас могут хоть завтра спасти, Стэн!       — Или? — спрашивает Баттерс с искренним любопытством и блестящими глазами.       Кайл вздыхает, кивая самому себе.       — Это также значит, что это займет еще какое-то время.       — Тогда что нам делать до этого момента? — Баттерс оглядывает костер, его голос срывается от нарастающей паники.       — Просто… делай то же, что мы делали! — срывается Кайл.       Кенни энергично кивает.       — Точно, прошло… сколько там дней… четыре?       В группе воцаряется тишина, пока они пытаются подсчитать, сколько дней прошло на самом деле. Боже, как же Кайл скучает по часам… по календарю… Честно говоря, он просто скучает по своему телефону в целом. Это одновременно удивляет и смущает его, поскольку он всегда относил себя к тому типу людей, которые легко могут без него обойтись. Но он и так уже насытился этим выживанием.       — Да, вроде того… — бормочет Стэн.       — Вот именно, и у нас все хорошо! — Кенни улыбается. — Нам просто нужно держаться вместе!       Картман вздыхает.       — Ага, и в ближайшем будущем у нас за еду будет свинина Кокомо…       — Может быть, нам стоит посмотреть, есть ли на острове какие-нибудь травы? — предполагает Баттерс, оглядывая группу. — Чтобы подчеркнуть вкус?       Кайл смотрит на Стэна и Кенни, радуясь, что они так же воодушевились этой идей, как и он. Это, как бы странно не звучало, имело смысл.       — Знаешь, Баттерс, а это не самая плохая идея, которая когда-либо приходила тебе в голову, — отвечает Картман.       Стэн вздыхает, бросая свою палку в огонь.       — Я на боковую, — говорит он и поднимается на ноги.       Кайл кивает.       — Да, я тоже.       Он задается вопросом, а не слишком ли рано ложиться спать, но, блядь, он даже не знает, который сейчас час, а сон — единственное, что отличает один день от другого, что означает, что сон приближает его к возвращению домой.       Но потом проходит, возможно, пара часов, а Кайл все еще бодрствует. Эта ночь холоднее, ветер свистит в кронах деревьев, ударяя Кайла в спину, что посылает по его спине мурашки. Он бы надел свою куртку, но не знает, насколько полезна она будет, и кроме того, он использует ее как подушку, чтобы песок не попал в его ухо. Конечно, это не самая эффективная подушка. Она высохла и стала жесткой, после их падения в море, но это уже хоть что-то. Он обхватывает себя руками и надеется, что неустанная дрожь вскоре утомит его. Он думает о доме, о своей спальне, своем пуховом одеяле и тихих ночах, тогда он так отчаянно желал покинуть Южный Парк, и это такой идиотизм, сейчас Кайл сделал бы все, чтобы очутиться дома. Облака зловеще грохочут над ним, и он молится, чтобы не пошел дождь.       — Кайл, не мог бы ты уже провалиться в ебаный сон, чтобы твои зубы перестали стучать? — рявкает Картман в паре футов от него. — Господи, ты звучишь прям как те штуки, которые используют бабы, танцующие фламенко…       — К-к-кастаньеты?       — Да, эти штуки. Мне плевать, просто заткни уже нахуй варежку.       — Если бы я мог! — огрызается Кайл, прежде чем проворчать себе под нос и крепче обхватить себя руками. — Ты хоть знаешь, как работает замерзание?       — Да! Чтоб тебя… — вздыхает Картман. — Ты заставишь меня это сделать, не так ли?       Брови Кайла сходятся вместе. Он слишком устал и замерз для этого.       — Что?       Его тело непроизвольно напрягается, когда Картман поднимается на ноги, и он слышит, как тот приближается сзади.       — Картман? — настороженно спрашивает он. — Ты что делаешь?       Картман не отвечает. Он просто ложится рядом с ним, и тело Кайла, кажется, напрягается все сильнее и сильнее, готовясь бить или бежать. Он не понимает, что хочет сделать Картман, но потом чувствует, как рука обвивается вокруг его талии, и его глаза расширяются. Резко отмахнувшись, он садится.       — Что за хуйню ты творишь?!       — Согреваю тебя! — рявкает Картман необычно пронзительно. — Ты хоть знаешь, как человеческое тепло работает?       — Да, я знаю, как работает человеческое тепло, — бормочет он.       Когда сердцебиение Кайла начинает успокаиваться, а адреналин от изумления спадает, он чувствует себя немного глупо от своей реакции. Да, у него есть прецедент для выхода из себя, потому что, знаете, это все-таки Картман, но, в любом случае, это было мило с его стороны… Что странно само по себе, но Кайл не хочет в этом разбираться. Он просто хочет спать, а Картман — теплый.       Он делает глубокий вдох через нос и, стиснув зубы, ложится обратно. Его тело все еще окоченевает, остров окутан тьмой, но Кайл надеется, что Картман видит, как он ценит то, что он делает… Он в особенности не хочет, чтобы ему приходилось просить об этом.       Господи, он собирается заставить меня просить об этом, не так ли?       Удивительно, но Картман не делает этого. Он просто обнимает Кайла за талию, но на этот раз более робко, и неловко придвигается ближе, пока Кайл не чувствует его теплое дыхание на своей голове. Его медленное, осторожное дыхание на самом деле оказывает успокаивающее воздействие, и Кайл не сопротивляется этому, когда его глаза закрываются. Однако он жаждет больше тепла, поэтому отодвигается немного, следя за тем, чтобы не задеть какие-нибудь смущающие, интимные части тела или — не дай Бог — прижаться к нему. Кайл позволяет признаться самому себе, что это куда лучше, чем дрожать в одиночестве, и переключает все свое внимание на засыпание.       — Только ты мог замерзнуть на тропическом острове… — замечает Картман с томной улыбкой в голосе.       — Заткнись, — бормочет Кайл.       — Нет, серьезно, — Картман хихикает, пальцы находят очертания ребер Кайла сквозь футболку. — Впрочем, неудивительно, — говорит он, лениво обводя их. — На твоих костях и мяса-то почти нет.       Кайл фыркает.       — Ага, думаю, что у тебя мяса на всех нас хватит.       Его желудок сжимается, а глаза широко распахиваются, когда до него доходит смысл сказанного.       — Что? — смеется Картман, и Кайл чувствует вибрацию его радостных хихиканий.       Он стонет и растерянно качает головой.       — Боже, ты понял, что я имел ввиду, я вымотался! Издевайся сколько влезет, но завтра, просто дай поспать, — говорит он, утыкаясь носом в свою испорченную куртку.       — Хорошо… — бормочет Картман, звуча более счастливо, оставляя эту тему.       Прежде чем Кайл успевает заснуть, он понимает, что Картман все еще рассеянно поглаживает его ребра. Он открывает глаза и оглядывается через плечо. Он не может разглядеть лица Картмана, но надеется, что этого достаточно, чтобы предупредить его.       Рука Картмана замирает, его тело напрягается, и Кайл даже не может услышать его дыхание, когда тот переворачивается на спину. Все еще близко к Кайлу, но недостаточно близко, чтобы Кайл мог извлечь из этого пользу, и Кайл не собирается жертвовать теплом и хотя бы приличной половиной сна только потому, что Картману обязательно надо ставить все в неловкое положение.       — Эй! — ворчит он. — Ты куда?       И прежде, чем Картман успевает ответить, Кайл вслепую тянется к его руке. Он перекидывает ее через плечи, взявшись за его запястье, и утыкается в бок Картмана. Он пытается не думать о том факте, что он прижимается к Картману, он просто представляет, что это… живое одеяло. Но Картман не очень-то много дышит. Впрочем, не о чем беспокоится. Кайл слышит, как его сердце колотится в груди.       — С-с-серьезно?       — Ты теплый, — отвечает Кайл. На самом деле, его температура, казалось, взлетела, стоило Кайлу прильнуть к нему. Он отпускает запястье Картмана и обхватывает его за талию. Он вздыхает. — Это не должно быть странно, Картман.       Кайл чувствует, как он кивает, и слышит его сглатывание.       — Ладно… — говорит он, его голос слегка охрип. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — бормочет Кайл, наконец-то проваливаясь в сон.       Может, это и не его дом, и не его постель, но это привычно и тепло, и пока этого достаточно.