We'll Build The World Again

      Кайл просыпается под фиолетовым небом и таким же сиреневым спокойным морем и слышит слова песни, которой он надеялся и молился больше никогда не услышать.       — Аруба, Ямайка, ох, я хочу взять тебя с собой!       Кайл стонет, прежде чем вздрогнуть от текста песни, отображающегося перед ним печатными голографическими буквами. Он поворачивается к Картману, чтобы спросить, какого хрена тут твориться, но подпрыгивает и сдерживает визг, понимая, что Картмана рядом нет. Вместо этого он обнаруживает себя окруженным серыми фетровыми поющими моллюсками.       — Бермуды, Багамы, давай же, милая мама! — поют они, с голосами как разумные пищащие игрушки с заядлой привычкой курения.       Кайл в ужасе оглядывается по сторонам, ища своих друзей, но пляж окутан зловещим сиреневым туманом, скрывающим его друзей и деревья.       — Пацаны? — зовет Кайл и, вздрагивая, отползает назад, когда видит перед собой произнесенное слово, белое и перевернутое, как зеркальное отражение, и вскоре оно исчезает.       — Пацаны?! — Кайл кричит. Его сердце колотится вместе с непрекращающейся мелодией песни. — Какого хрена, блядь, происходит?! — он замирает, когда слова снова появляются перед ним, призрачные, и над каждым слогом крошечная… морковь? Нет, это пальма подпрыгивает на буквах.       Кайл не может этого вынести. Он зажмуривает глаза и затыкает уши, крича от отчаяния.       — Хватит! — он орет, открывая глаза и кипя от злости. — Хватит, я, сука, ненавижу эту песню!       Он встает на ноги в надежде, что сможет пройти сквозь сиреневый туман и найти хоть что-то нормальное, оставив позади насмешливых моллюсков и их бесящую песню. Он топает по пляжу, туман рассеивается вместе с тем, как Кайл проходит сквозь него. Вскоре он видит табличку «Кокомо», очень напоминающую их пережитую временем табличку на дороге в Южный Парк. Он хмурится. Как это сюда попало?       Кайл качает головой. Он все еще слышит издалека песню и надеется, что если отойдет достаточно далеко, то сможет сбежать навсегда. Он идет дальше, туман вскоре рассеивается и открывает ему еще больше моллюсков, и теперь еще огромных, розовых, пушистых… попугаев?       Кайл не знает, что они такое, они просто напоминают ему Большую Птицу, но размером меньше. Блядь, да они же маппеты! У Кайла отвисает челюсть. Ему хочется убежать, но он не может пошевелиться. Его ноги приросли к песку, и он беспомощно застыл, пока моллюски и птицы-маппеты раскачиваются, напевая «Кокомо» все громче и противнее. И говоря о противности: сквозь кукольный хор прорываются голоса подпевающих Картмана и Кенни, но Кайл не может их разглядеть. Птицы и моллюски толпятся вокруг него. Он сжимает кулаки, стискивает зубы и рычит себе под нос.       — Картман! — окликает Кайл. Имя появляется перед Кайлом, он просто закатывает глаза и раздраженно ворчит. — Кенни! Прекратите это прямо сейчас! Где вы, черт возьми, пацаны?!       Он идет вперед, чтобы посмотреть, сможет ли он их найти, но чуть не наступает на моллюска.       — Эй, смотри куда прешь!       Кайл закатывает глаза.       — Простите… — бормочет он и осторожно перешагивает моллюска, стараясь больше не наступать на них.       — Извините, — говорит он, переступая на цыпочках через моллюсков и проталкиваясь сквозь пушистых розовых птиц. — Извините… Посторонись!       Он останавливается, выплевывая несколько ярко-розовых перьев изо рта, и взвизгивает, когда серая акула со свистом проносится мимо его лодыжек, издавая тихий, чавкающий звук. Какого хуя?!       Именно тогда он замечает Картмана и Кенни, его глаза расширяются, а из разинутого рта выпадает попавшее туда перо, когда он видит, что они тоже маппеты. Они болтают вместе с другими такими же и весело проводят время. У них пучки пушистых каштановых и блондинистых волос соответственно, игрушечные глаза, рот, охватывающий все их лицо, и головы, слишком большие для их тел. На самом деле, их грудные клетки кажутся впалыми, и, хотя у них маленькие, похожие на трубки тела, у Картмана действительно выпирает небольшой живот под его гавайской рубашкой.       — Хэй, Кайл! — говорит Кенни. Он почему-то играет на стальных барабанах, и когда он машет рукой, Кайл отчетливо видит черную палку, засунутую ему подмышку, которая явно контролирует его действия… Но кто, блядь, контролирует его движения? Это уже слишком. Кайл хочет, чтобы все вернулось на круги своя. Он хочет, чтобы у них был нормальных пляж, а Картман и Кенни были с нормальными телами.       — Какого хуя с вами случилось, пацаны?! Какого хрена вы делаете?!       — Снимаем музыкальный клип, да-а! — отвечает Картман.       — Ага, это совместное пение! — добавляет Кенни.       — Присоединяйся к нам!       — Нет! — кричит Кайл. — Нет, не хочу я сниматься в каком-то дурацком музыкальном клипе с песней, которая мне даже не нравится! — фыркает он. — И почему вы так выглядите?! Почему вы маппеты?       Голова Картмана слегка откидывается назад, когда он хихикает.       — Мы могли бы спросить тебя о том же, Кайл!       Ужас пробегает по коже Кайла.       — Что? — он смотрит вниз на свои руки, только чтобы увидеть короткие, фетровые пальцы.       Он кричит, и «АААААААААА!» прокручивается перед ним.       — Остынь, чувак! — говорит Кенни. — Ты портишь весь вайб острова!       — Ага, пой с нами, Кайл! — добавляет Картман, неуклюже пританцовывая навстречу к нему. — Аруба! Ямайка! Оох, я хочу взять тебя на Бермуды — давайте же, ребята!       Кайл качает головой, отшатываясь, но он просто наступает на еще больше моллюсков. Он даже не может больше разглядеть пляж, вокруг него роится так много моллюсков. Картмана теперь окружают птицы, Шведский Повар, Животное и даже Кермит и мисс Пигги, и все они поют Кайлу в лицо.       — Багамы! Давай же, милая мама!       — Нет, оставьте меня в покое! — вопит Кайл, но спасения нет.       — Ки Ларго! Монтего! Детка, почему бы нам не съездить!       — НЕЕЕЕТ! — кричит Кайл.       Кайл просыпается с перепуганным вскриком. Он сел, сердце бешено колотится в груди, и он пытается отдышаться, глядя на синее мерцающее море и говоря себе, что это был лишь сон. Он смотрит на свои руки, покрытые песком, но они человеческие и его. Он посмеивается и делает дрожащий, успокаивающий вздох. Просто глупый сон.       Затем он поворачивается, чтобы посмотреть на Картмана, растянувшегося на песке. Он тихо похрапывает, тонкая блестящая дорожка слюны стекает с уголка его рта и исчезает под подбородком. Его грудь поднимается, немного подрагивает при его храпе и в конце опадает. Но это Картман, а не его пугающая маппет-версия. Кайл хихикает, плотно сжав губы, размышляя о том, что — если опустить этот красочный кошмар — это была лучшая ночь, которую он провел на острове. Ему не было холодно или беспокойно, он действительно чувствует себя хорошо отдохнувшим.       От мыслей его вырывает звук, что кто-то прочищает горло. Кайл поднимает глаза и видит Кенни, ухмыляющегося в их сторону, а Стэн и Баттерс сидят в нескольких футах у небольшого костра. Кенни выгибает бровь, и сердце Кайла бешено колотится в груди, когда он понимает, что просто пялился на Картмана, и Кенни это видел, и, вероятно, все заметили, что они спали вместе. Не думая, он резко пихает Картмана. У Картмана выбивается вдох, его лицо морщится, и он моргает, открывая глаза.       — Картман…       — А? — Картман ворчит с сонным и хмурым видом. Его голос хрипит. — Что?       Ухмылка Кенни превратилась в самодовольный оскал.       — Утречка вам обоим. Хотите, может, нам что-то рассказать…       — Нет! — рявкает Кайл, садясь прямо и подтягивая колени к подбородку. Он хмурится. — Нет, это просто естественное согревание, Кенни.       — Да, Кенни, повзрослей уже, мать твою… — добавляет Картмана, его спина хрустит, когда он тоже садится, упираясь ладонями в песок.       Сердцебиение Кайла начинает утихомириваться, когда между ними появилось чуть больше дистанции, и он молится, чтобы Кенни заканчивал. Он оглядывается на другую часть группы. Баттерс бодро, ничего не замечая, жует немного свинины. Однако Стэн не выглядит довольным. Его рот сжат в плотную полоску, и он смотрит на Кайла с острым разочарованием. Кайл не винит его, он тоже в себе разочарован. Или он думает, что должен быть. Пока он не посмотрел в сторону Стэна, было тяжело выразить хоть какое-то сожаление.       — Хотите чего-нибудь поесть, пацаны? — спрашивает Стэн.       Баттерс оглядывается через плечо с светящимися глазами и еще более яркой улыбкой.       — Я нашел тра́вы! — он с хмуростью осматривает кусок мяса, украшенный изумрудно-зеленной специей. Больше похоже на художественный проект начальной школы, чем на аппетитную порцию еды. — Ну, я думаю, что это тра́вы…       — Конечно… — говорит Картман, поднимаясь на ноги.       Кайл смотрит, как он уходит, возмущаясь тем, как на него это не повлияло. Словно ему по барабану тот факт, что ребята увидели их. Но в чем смысл злиться на реакцию Картмана? Кайл знает, что злиться он потому, что его беспокоит это все, а он не хочет этого. Поэтому он делает то, что никогда не сделал бы раньше. Он следует примеру Картмана. Он встает на ноги и с высоко поднятой головой идет к костру, плюхаясь рядом с Картманом, и не обращает внимания на реакцию остальных. Даже на Картманову. Он может поклясться, что видел, как тот улыбался, но Кайл не собирается что-то с этим делать.       К счастью, они завтракают без упоминания о их ночном расположении.       — Ну, я все, — объявляет Картман, когда он заканчивает, бросая свою палку в огонь.       — Что думаешь, Эрик? — спрашивает Баттерс.       Картман кивает.       — Да, они определенно добавили… что-то… Баттерс.       Баттерс сияет и делает для себя небольшой счастливый танец.       — Готов идти, Кайл? — спрашивает Картман, хлопая себя по ребрам и поднимаясь с песка.       Брови Кайла хмурятся, и он переводит взгляд между группой. К счастью, все остальные, кроме Баттерса, так же озадачены, как и он.       — Ты снова хочешь пойти на охоту? — усмехается он. — Я думаю, что у нас все нормально, чел.       — Да, ты этих свиней до полного вымирания доведешь, — комментирует Стэн, бросая короткий взгляд на Картмана.       Картман закатывает глаза и цыкает.       — Ага, конечно.       — Это маловероятно, Стэн, — добавляет Кайл, потому что так и есть. Только после того, как он это сказал, он понимает, что это прозвучало так, будто он поддерживает Картмана. Блядь, и о чем все подумают? И почему его это заботит?       — Давай, чел, у меня есть одна идея, я хочу тебе ее показать! — хныкает Картман, слегка пиная Кайла по ноге. — Официальное дело Охотничьей Дивизии.       Кайл специально закатывает глаза в сторону Стэна, чтобы дать понять, что он все еще на его стороне, и он делает это только потому, что Картмана ноет, и они должны охотиться вместе, как им и сказали. Стэн не отвечает, и Кайл чувствует себя совершенно понятым. Он встает на ноги.       — Ладно, пошли, — говорит он, стряхивая с себя песок. Он поворачивается к остальным парням с натянутой улыбкой. — Мы скоро вернемся, пацаны.       — До скорого, — озабоченно отвечает Стэн.       — Веселитесь, — добавляет Кенни.       Кайл чувствует их взгляды, пока они уходят, и ему интересно, чувствует ли Картман то же самое. Он задается вопросом, понимает ли Картман, как должно быть выглядит их совместное блуждание по джунглям после того, как они спали рядом друг с другом, и Кайлу интересно, действительно ли ему все равно. Кайл хотел бы вести себя так же, но, несмотря на то, как бессмысленно это, на самом деле ему очень важно мнение людей.       — Мне кажется, ты слишком серьезно относишься ко всей этой «Охотничьей Дивизии», — говорит он, когда они достаточно далеко от радиуса слышимости.       Картман поворачивается к нему, и меж бровей у него небольшая складка, на губах растерянная улыбка, словно Кайл пытается шутить.       — Тебе не кажется, что это весело?       — Не совсем, — бормочет Кайл. Мягкий песок сменяется на хрустящие листья и влажную землю. — Не та часть, где мы, собственно, охотимся.       — Правда, что ли?       — Да, убивать этих свиней не совсем приятно, — отвечает Кайл, морща нос. Он поворачивается к Картману. — Тебе не жаль их, хоть чуть-чуть?       Картман не смотрит на Кайла, пожимая плечами, и Кайл вытягивает шею, чтобы заглянуть Картману в лицо, но он бы не смог отделаться, если бы сделал это. Кроме того, Кайл не думает, что он смог бы прочесть выражение лица Картмана сейчас, независимо от того, под каким углом.       — Да нет, не совсем. Я ничего особо не чувствую, когда делаю это.       Кайл кивает, и что-то в нем сдувается. Ему нравится думать, что он знает Картмана довольно хорошо, нравится думать, что у него нет никаких иллюзий относительно того, что он за человек… кроме одной. Детское убеждение, которое пережило все остальные — это убеждение, что Картман способен на гораздо большее, чем быть просто черствым и жестоким. Кайл видит, как его потенциал сияет ярко и хрупко, словно мерцающий огонек, отражающийся от волн каждое утро, но затем он исчезает, и Кайл задается вопросом, существовал ли он когда-нибудь, или это просто… оптическая иллюзия. Кайл не должен удивляться тому, что Картман почти ничего не чувствует. Он не смог бы сделать и половины из того, что творил в жизни, если бы испытывал те же эмоции, что и другие люди. Но, как и любое другое долговременное убеждение, оно немного ломает Кайла, когда появляется еще одна трещина.       — Ты когда-нибудь хоть что-нибудь чувствуешь? — спрашивает он, наполовину серьезно, наполовину шутя.       Картман хихикает, тихо и печально, и он все еще не бросил и взгляда на Кайла.       — Да, когда я с тобой.       Кайл останавливается, чуть не споткнувшись о ветку, и это побуждает его продолжить ход. У него пересыхает во рту, и он чувствует, как его сердце слегка трепещет.       — Ч-что? — шепчет он. — Правда?       Картман посмотрел на него теперь, с лицом спокойным, холодным и изучающим.       — Конечно, — ухмыляется он. — Разочарование и презрение, в основном.       Кайл закатывает глаза и усмехается, не позволяя себе быть слишком огорченным. Он пытается объяснить это своему бешено колотящемуся сердцу и потным ладоням.       — Ха-ха, — он прочищает горло и возвращается к основной теме. — Так или иначе, что за грандиозная идея, которой ты хотел поделиться?       — Ловушка, — отвечает Картман. — Для свиней.       Кайл кивает, заинтригованный.       — Продолжай.       — Я думал о том, что, может быть, мы привяжем к дереву прям очень длинную лозу, — говорит Картман, указывая на тонкое серое дерево перед собой и иллюстрируя каждый этап своего плана руками. — Обернем ее вокруг ветки и завяжем нижний конец в обруч. Кладем вокруг листья, ягоды и прочее дерьмо, которое любят свиньи. Она обнюхает там все, съест немного еды, а затем, когда войдет в этот круг, ее затянет!       Кайл кивает, скрестив руки на груди и улыбаясь. Он изучает дерево, пытаясь представить, как будет действовать физика в этом случае. Как-то это немного ненадежно.       — Это может сработать… И нам нужно будет поднять свинью наверх? Лоза не будет сама по себе затягивать свиней в ловушку.       — Да, конечно.       — Это, вероятно, займет больше времени и сил, чем другие наши методы, но давай попробуем, — он улыбается и пожимает плечами. — Почему бы и нет.       — Отлично! — Картман ухмыляется и сжимает кулак, напоминая Баттерса. Кайл сдерживает смешок. — Пошли, найдем какую-нибудь лозу.       Неудивительно, как легко было найти длинную и толстую виноградную лозу. Что было удивительно, так это как трудно было поднять ее на ветку дерева. Кайл пытался залезть на дерево и привязать ее к одной из веток, но он никогда не был силен в лазаньях по веревке на уроках физкультуры, и к тому же он не гребаный лемур. В конце концов им это удалось, бросив ее словно лассо на одну из ветвей, и не без того, что Картман почувствовал себя настоящим ковбоем и чуть не ударил Кайла по лицу, бешено размахивая лозой. Кайл уверен, что лоза достаточно твердая и тяжелая, и, если бы Картман ударил его ею на хоть какой-то скорости, он был бы в нокауте.       — Хорошо, и как нам ее проверить? — спрашивает Кайл, уперев руки в бока, пока они изучали дело своих рук.       — Мы просто подождем, пока не придет свинья.       — Это время займет, — указывает Кайл.       Картман поворачивается к нему с озорной улыбкой и прищуренными глазами.       — А как насчет тебя?       Кайл раздраженно вздыхает.       — Что?       — Ты наступишь на ловушку и посмотришь, как она работает!       — Я определенно не вешу столько, сколько эти свиньи!       — Именно, поэтому это идеально! — смеется Картман. — Мы оба сможем поднять свиней, но я должен быть в состоянии поднять тебя сам…       — Я не буду этого делать! — огрызается Кайл. — Ты думаешь, я просто позволю тебе поймать меня в ловушку…       — Кайл, пожалуйста! — умоляет Картман, сцепив руки под подбородком. — Это единственный способ проверить работает ли она!       Кайл переводит взгляд с ловушки на Картмана и фыркает.       — Ладно… — он тащится к ловушке и точно чувствует, как Картман ухмыляется за его спиной. — Я не думаю, что моя нога вообще влезет.       — Просто попробуй обернуть ее вокруг лодыжки, — говорит он, направляясь к другой стороне дерева. — Она на удивление гибкая.       Кайл только ворчит себе под нос, пытаясь надеть на лодыжку завязанный узлом обруч из виноградной лозы. Она почти влезла и плотно сжалась.       — Готов? — скалиться Картман, довольный, его руки уже на лозе.       Кайл закатывает глаза.       — Давай просто покончим с этим.       — Приму это как «да».       Картман издает звук превентивного триумфа, дернув за лиану, но ничего не произошло. Кайл чувствует лишь небольшой рывок. Картман пытается вновь, рыча громче, и Кайл слышит, как виноградная лоза трется о его ладони, но ничего не происходит. Он смотрит на Картмана, сочувственно хмурясь. Картман пытается еще дважды, но ничего не происходит.       — Твою же мать! — кричит он. Его волосы опали на раскрасневшееся лицо. Он бесцельно пинает землю и проводит рукой по лицу, отходя от дерева.       Кайл вздыхает, выбираясь из «ловушки».       — Ну, мы пытались…       Картман качает головой и фыркает.       — Я должен был знать, что это не сработает, — он сплевывает в такой редкий момент упадничества. — Это, блядь, тупо.       — Ага, это немного глупо, но… — он делает вдох, прежде чем направить свою улыбку на Картмана. — Стоило попробовать.       Картман моргает и отвечает улыбкой, более застенчивой, чем Кайл когда-либо видел. Однако он закатывает глаза, чтобы отвести взгляд.       Кайл вздыхает.       — Нам пора возвращаться.

***

      Пока они бредут обратно к пляжу, Кайл уловил звук, которой он жаждал услышать на протяжении всех дней за всем этим стрекотанием насекомых и криками далеких птиц. Этот манящий звук, журчащий и непрерывный. Он замирает, слегка вытянув шею в ту сторону, откуда, по его мнению, доносится звук. Он пытается отрешиться от всего остального, но его концентрация сбивается, стоит Картману врезаться в его спину.       Они оба фыркают, но прежде, чем Картман успевает отпустить какое-нибудь раздражающее, остроумное высказывание, Кайл поднимает руку.       — Ты слышишь это? — шепчет он.       — Что? — чересчур громко отвечает Картман.       Кайл закатывает глаза и хмурится.       — Просто прислушайся… — шипит он.       Они оба молчат, если не считать тяжелого дыхания Картмана. До этого момента Кайл никогда прежде не замечал, насколько тяжело он дышит. Это то, что убаюкало его прошлой ночью, и храп, который позабавил его этим утром, и теперь он может почувствовать его влажное дыхание на своей покрытой потом шее. Кайл игнорирует свои мурашки по коже и вместо этого снова сосредотачивается на этом любопытном шуме.       — О, да, — шепчет Картман. — Это вроде звучит как…       — Вода! — перебивает Кайл, расширяя глаза. — Пошли!       Кайл бросается в направлении звука, и Картман вскоре следует за ним. Кайл практически продирается сквозь назойливые ветки и листья, однако старается не допустить повторения вчерашнего инцидента. Кровоточащий порез Картмана уже затянулся, но Кайл все еще чувствовал сожаление по этому поводу.       Густые джунгли в конце концов уступают место небольшой, залитой солнцем, поляне, и у Кайла отвисает челюсть при виде небольшого водопада, бегущего и струящегося в мерцающий бассейн. Широкая улыбка расплывается по лицу Кайла.       — О, да, черт возьми! — восклицает он, бросаясь к идиллическому бассейну.       Мягкая изумрудно-зеленая трава, а не кашеобразная джунглевая земля окружает бассейн, и камни, обрамляющие его, массивные, серые, истертые беспощадной водой, сформированные потоком воды за миллионы лет. По краю бассейна растут луковичные розовые цветы, а над поверхностью чистой воды парят крошечные, почти незримые, мошки. Она настолько прозрачна, что Кайл может видеть камни и мох на дне, и солнце рисует блестящие калейдоскопические узоры на поверхности. Кайл опустился на четвереньки, с удивлением наблюдая за этим.       — Она пресная? — спрашивает Картман, подходя к нему.       Кайл зачерпывает немного воды ладонями и отпивает. Он закрывает глаза и проглатывает. Вода никогда не была такой вкусной.       Он кивает.       — Ох, да…       Кайл жадно зачерпывает еще, громко прихлебывая и радуясь, что больше не нужно давиться этим безвкусным кокосовым молоком. Оно и близко не так утоляло жажду как эта вода.       Картман усмехается, присаживаясь рядом с ним.       — Ну, не выпивай-то все, чувак.       Кайл смеется и закатывает глаза, тоже садясь на корточки, дабы не выглядеть как какое-нибудь животное на водопое.       — Мы должны рассказать пацанам, — говорит Кайл в перерывах между глотками воды, которая каплями вытекает из промежутков пальцев и попадает на его футболку.       — Знаешь, что надо сделать? Мы должны принести половинки от кокосов и использовать их, чтобы зачерпывать воду.       Кайл моргает и кивает. Он смотрит на Картмана и ухмыляется.       — А это не такая уж и плохая идея.       Картман допивает воду с рук и возвращает ему ухмылку, прищурив глаза. Он закусывает внутреннюю сторону щеки, проводит по воде рукой и брызжет ею в Кайла. Кайл пытался защититься, впрочем, он знал, что это случиться. Они хихикают вместе, как в детстве, когда кидались друг в друга снежками, прежде чем внимание Кайла переключается на водопад.       — И водопад… — вздыхает он. — Я наконец-то могу принять душ.       Картман кивает, не сводя взора с бассейна, и зачерпывает еще воды.       — Да, это было бы здорово… — Кайл наблюдает за тем, как расширяются глаза Картмана. — Душ принять, я имею в виду!       Кайл озадаченно смотрит и пытается вмешаться, потому что понятия не имеет, о чем толкует Картман, но тот продолжает бессвязно болтать, его глаза широко открыты, а кончики ушей горят.       — Я не имел в виду, что ты, принимающий душ, было бы здорово, я имел в виду нас обоих — то есть, всех нас! Не вместе, а…       Кайл затыкает его, брызнув в него водой. Он фыркает, стоит воде попасть на лицо Картмана, его глаза закрываются, рот кривится, словно он ожидал этого. Он открывает глаза, чтобы уставиться злобным взором на Кайла, но это едва ли запугивает, ведь с его ресниц капает вода, и он ухмыляется.       — Лучше? — хихикает Кайл       Картман нехотя кивает.       — Ага, спасибо, — он щурит глаза. — Мудак.       Кайл поджимает губы и продолжает испивать, размышляя о принятии душа.       — Хотя, мы можем, — говорит он.       — Что?       Кайл смотрит на него, приподняв бровь.       — Душ? В плане, мы же здесь уже…       Картман шокировано поджимает губы.       — Кайл Брофловски, неужели Вы мне секс предлагаете? — дразнит он. — Не думал, что под открытым небом это в твоем стиле…       — Нет! — рявкает Кайл, отшатываясь и заставляя остановиться свое воображение. — Никогда! Я имею в виду… — он раздраженно пыхтит. — Я мог бы принять душ, а потом ты после меня… если хочешь.       — О, — Картман кивает, его голос едва громче шепота. Он хмурится и отводит взгляд. — Да нет, мне и так нормально.       Брови Кайла сходятся вместе, и он вспоминает вчерашний день, когда Картман не снял штаны перед тем, как войти в океан.       — Почему нет? — он усмехается и поднимает брови. — Без обид, Картман, но я твой запах даже отсюда чувствую.       Картман закатывает глаза и улыбается.       — Ну, и ты тоже розами не пахнешь.       Кайл ощетинился. Личная гигиена всегда была важна для него, и он ненавидит даже мысль о том, что его каким-либо образом могут счесть мерзким.       — Думаешь, что я не в курсе этого? — огрызается он. — Я уже несколько дней чувствую себя отвратительно, и мне необходимо принять душ.       — Тогда делай это в свое свободное время, — лаконично отвечает Картман. — Мы здесь по официальным делам Охотничьей Дивизии… Эй! — его прерывает Кайл, плеснувший ему воды в лицо.       — Сделай перерыв от этого, — Кайл усмехается, выгибая бровь.       Вода стекает с Картманова носа, и он ухмыляется.       — Ну, тогда тебе нужно сделать перерыв этим… — едва он заканчивает фразу, как отвечает более мощным всплеском.       Кайл ахает, когда вода бьет его прямо по лицу.       — Заканчивай! — беспомощно смеется Кайл (заразившись, поскольку Картман тоже не может перестать смеяться) и брызжет ему в лицо.       — Очень по-взрослому, Кайл! — говорит Картман с очередным всплеском.       Некоторое время они брызгаются водой туда-сюда друг в друга, их смех отражается от деревьев и камней, а лицо Картмана — просто ухмыляющиеся мокрое пятно в затуманенном от воды взоре Кайла. Но затем внезапно руки Картмана больше не в воде. Он придвигается ближе к Кайлу со злым блеском в глазах и ухмылкой, от которой у Кайла скручивает живот.       — Картман, нет! — предупреждает Кайл, но слишком поздно. Картман столкнул его в бассейн.       Бассейн на удивление глубокий, но, к счастью, прохладный. Когда Кайл выныривает, он кипит от злости, а Картман лежит на спине, умирая от смеха и схватившись за живот.       — Какого хуя?! — кричит Кайл, ударяя кулаками по воде.       Картман садится, его лицо раскраснелось и покрылось морщинами.       — Твое лицо! — он смеется на высокой, истерической октаве, вытирая уголок глаза. — О, боже, ты бы видел свое лицо, когда падал!       Кайл рад, что Картман находит это смешным… Нет, подождите-ка, он вовсе не рад! Если бы этот бассейн был хоть немного мельче, Кайл мог бы удариться головой об острый камень, и все, конец. Он готов поспорить, что тогда бы Картману было бы не до смеха. Или, если бы он и начал смеяться, то не долго, потому что Кайл преследовал и мучил бы его всю оставшуюся жизнь.       — Серьезно, что, черт возьми, с тобой не так?!       — Что? — хихикает Картман, садясь и скрещивая ноги. — Ты же хотел принять душ!       Кайл фыркает, проводя рукой по влажным волосам.       — Да, душ, а не промокнуть!       Картман театрально закатывает глаза.       — Иисусе, не будь ребенком! Тебе помочь…       — Нет, — хмурится Кайл, подплывая к краю бассейна. — Нет, у меня все схвачено, — он вылезает из бассейна, все это время не спуская взгляда с Картмана. Но Картман больше ничего не предпринимает, и Кайл смотрит на свою потяжелевшую, промокшую одежду. — Боже, моя одежда, блядь, насквозь мокрая! Счастлив теперь? — рявкает он.       Картман кивает, ухмыляясь.       — В какой-то степени, да.       Кайл ворчит и закатывает глаза. Он должен был это предвидеть. Он осматривает свою мокрую футболку и снимает ее через голову, съеживаясь, когда она отлипает от его спины. Он сосредоточенно высовывает язык, выжимая всю воду, и большая часть выливается на траву. Он надеется, часть пота и грязи тоже будет отжата.       Картман все это время молчит, и краем глаза Кайл замечает его задумчивый взгляд на себе. Но это не та задумчивость, которую Кайл привык видеть у Картмана. Он не ухмыляется, и в его глазах нет того недоброго блеска. Картман высчитывает, а не размышляет… Но именно это он и делает прямо сейчас. Его губы сжаты, а взгляд задерживается на обнаженной груди Кайла, будто он хочет что-то сделать или что-то сказать, но какая-то неведомая сила останавливает его.       Но затем его глаза поднимаются и встречаются с глазами Кайла, и они вспыхивают, пораженные. Он отворачивается, словно его поймали за чем-то, чего он не должен был делать, и, хотя его лицо частично отвернуто, Кайл замечает, что его челюсть напряжена, а губы сжаты в тонкую полоску. Кайл хмурится. Неужели Картман так смущен тем, что Кайл снял перед ним футболку? Он же не голый, и, если бы Кайлу было неловко от того, что Картман видит его без футболки, что ж, он ее бы не снял. Не то чтобы Картман не видел этого раньше.       — Что? — спрашивает он.       — Хм? — отвечает Картман, глядя на Кайла и стараясь выглядеть обыденно. Но его глаза все еще широко раскрыты, и все его тело напряжено. Он прочищает горло и качает головой. — О, н-н-ничего. Ничего, я просто… — он улыбается. — Не знал, что это твоя фотоссесия для журнала Ежемесячных Белых Еврейских Мальчиков.       Брови Кайла хмурятся, он закатывает глаза и усмехается.        — О, да пошел ты.       Он надевает свою футболку, и все приходит в норму.

***

      — Итак, Охотничья Дивизия, как прошел ваш день? — спрашивает Кенни вечером, когда они сидят вокруг костра и ужинают. Кайл не знает, пытается ли Кенни повторить те разговоры, которые они все вели бы со своими семьями дома, но Кайл, как ни странно, ценит это. — Кроме того, что нашли тот бассейн.       Стэн кивает, улыбаясь. Потрескивающее пламя освещает их лица дрожащим оранжевым свечением.       — Да, это офигенно, пацаны.       Кайл просиял. Вернувшись на пляж, он едва мог сдерживать свой восторг по поводу этого открытия, сделанного им с Картманом, и побежал к остальным парням, чтобы поделиться отличными новостями. Он рад, что они могут совершать эти открытия.       — Ну, мы пытались сделать ловушку для свиней, она… — его взгляд скользит по Картману, и он усмехается. — Не удалась.       Картман хмурится, отрывая зубами кусок свинины и отворачиваясь от Кайла.       — Что это было? — спрашивает Баттерс.       — Это была…       — Нет, Баттерс, боюсь, мы пока не можем разглашать эту информацию, — перебивает Картман. — Нам еще предстоит разобраться с кое-какими проблемами.       — Да, надо бы разобраться с этими проблемами, — бормочет Кенни.       Живот Кайла скручивается, и он бросает предупреждающий взгляд на Кенни. Это заставляет его замолчать, но такая реакция только подпитывает Кенни. Он ухмыляется Кайлу, не сводя с него глаз, пока отрывает кусок свинины со своей палки.       — Но разве я не помощник вождя? — уязвленно спрашивает Баттерс.       — Мы скинули Картмана с титула вождя, помнишь? — отвечает Стэн, выгибая бровь.       Кенни снова ухмыляется в сторону Кайла.       — Ага, когда Кайл избил его.       Воспоминания кольнули Кайла, он хмурится.       — Давайте не будем об этом, — бормочет он, украдкой бросая взгляд на Картмана, которого, видимо, не трогает упоминание о событиях двухдневной давности.       — Пацаны, а вы не думали о других… животных, на которых вы могли бы поохотиться? — спрашивает Стэн.       Кайл поднимает взгляд от своей еды, нахмурив брови. И он не единственный, кто так же растерянно смотрит на Стэна, чьи плечи напрягаются под пристальными взглядами.       Кенни хихикает.       — Чел.       — Иисусе, Стэн, ты был веганским поселенцем Кокомо, а теперь хочешь убивать еще больше животных? — дразниться Картман.       — Это мясо диких животных, чувак, — отвечает Кенни, качая головой. — Это пробудило что-то вроде жажды крови.       Кайл в ужасе смотрит на недоеденную свинину, свисающую с его палки.       — Твою мать, это что, мясо диких животных? — спрашивает он, оглядывая группу.       Кенни хмурит брови в веселом недоумении, глядя на Картмана, прежде чем вернуться к Кайлу.       — Эм, да?       Картман усмехается.       — Мы охотимся на них голыми руками в джунглях, Кайл, конечно же, блядь, это мясо диких животных!       — О боже мой… — кривится Кайл, кладя руку на живот, который скручивается от беспокойства и, вероятно, кишит паразитами. Он почти чувствует, как они извиваются внутри.       Картман закатывает глаза и вздыхает.       — Чувак, с тобой все нормально. Ты ничем не болеешь, так что не о чем беспокоится.       Кайл энергично кивает сам себе. Это правда, он не болен, и они не едят гнилое мясо. Жар от огня точно убил все бактерии.       — В любом случае, вернемся к кровожадности Стэна… — ухмыляется Картман.       Стэн фыркает и закатывает глаза.       — Нет у меня никакой кровожадности! Я просто подумал, что… вам можно как-то поохотиться на птиц или рыб. Знаете, чтобы дать передышку бедным свинкам.       Кайл кивает.       — Это хорошая мысль, — он поворачивается к Картману. — Может, мы смогли бы сделать какие-нибудь удочки или что-то в этом духе?       — Вот именно!       — Но чего ты будешь жаждать дальше, Стэнли? — дразниться Кенни, наклоняясь ближе к Стэну, говоря драматичным и жутким голосом. — Человеческой плоти?       — Чувак, нет, закройся! — огрызается Стэн, отталкивая от себя Кенни, хохочущего до упаду. Картман посмеиваться вместе с ним.       — Хэй, когда-нибудь нам надо будет поговорить об этом! — отвечает Кенни.       — Ой, мамочки! — вскрикивает Баттерс, роняя палку и молитвенно складывая руки под подбородком. — Пожалуйста, не ешьте меня, пацаны!       Кайл закатывает глаза. Люди должны прекращать делать жуткие гиперболизированные заявления в присутствие Баттерса. Баттерс из-за них всегда тревожиться.       — Никого не будут есть, Баттерс.       — Только не в присутствии Охотничьей Дивизии! — Картман ухмыляется. Кайл содрогается и старается не смотреть в сторону Кенни. — Мы позаботимся о том, чтобы все ваши органы были в безопасности, подальше от всяких сумасшедших островитян-каннибалов. Не так ли, Кайл?       Кайл слабо улыбается.       — Ага…       К счастью, прежде чем Картман успевает еще что-нибудь сказать об Охотничьей Дивизии или Кенни, который мог отпустить остроумный комментарий, Стэн кое-что замечает.       — Эй, а что это там? — спрашивает он, вытягивая шею и глядя на берег, на темное море, плещущееся о песок.       — Что?       Кайл пытается говорить размеренно, но его сердце не может не трепетать в груди от мысли о том, что, возможно, это конец. Они могут быть спасены.       — Что-то только что выбросило на берег, — отвечает Стэн.       Кайл тихо сдувается.       — Ну, и что же там? — спрашивает Картман.       Стэн качает головой, все еще оглядывая берег.       — Не знаю, — он встает. — Это может быть дельфин или черепаха, что-то в этом роде. Пойду проверю.       — Я с тобой, — отвечает Кайл, тоже поднимаясь на ноги.       Они вместе направляются к берегу, и Кайл видит объект, о котором говорил Стэн. Оно раскинулось на пляже, не шевелясь, пока под ним проносится прилив. Только подойдя достаточно близко, они замечают руки и ноги, мокрое тело, лежащее лицом вниз без признаков жизни на песке.       — Господи боже… — шепчет Стэн.       — Что? — кричит Кенни. — Что там?       — Это тело! — отвечает Кайл, и его горло сжимается от желчи. — Человеческое тело.       — Правда, что ли? — спрашивает Картман. — Несите его сюда!       — Ты возьмешь за руки, хорошо? — говорит Кайл бледному и озадаченному Стэну.       Кайл поднимает за лодыжки, и они со Стэном немного пошатываются, приспосабливаясь к весу. Их ноги скользят по песку. Они неуклюже подносят тело к огню, и оно слегка покачивается, напоминая мрачный гамак.       Они кладут тело рядом с костром, и Кайл инстинктивно вытирает руки о свои ноги, оставляя на штанах вязкое песчаное пятно. Тело грубо валяется на земле, и Стэн с Кайлом переворачивают его лицом вверх. Кайл спотыкается, чуть не падая плашмя на задницу, когда видит, кто это. Лицо опухшее и серое, глаза выпучены от ужаса и давления океана, и оно измазано кровью и песком. Сейчас Кайл понимает, что его нога искривлена, сломана навечно. Все взгляды прикованы к человеку, которому они, откровенно говоря, не уделяли особого внимания, когда он был жив.       — Черт… — шепчет Кенни, нарушая тишину.       — Разве это не пилот? — спрашивает Баттерс.       — Да… — отвечает Кайл, проглатывая ком в горле.       Кайл хочет отвести взгляд из уважения, отвращения и страха. Он не может смириться с тем, что этот тихий, дружелюбный человек, который приветствовал их в самолете, дрожащим голосом пытался успокоить их перед тем, как произошло крушение, теперь лежит мертвый у его ног. Его мундир изорван и испорчен, а шляпа потеряна в море.       Картман прочищает горло.       — Что нам… с этим делать?       Все взгляды устремляются на него, и, хотя это может показаться немного бестактным, в конце концов этот вопрос нужно было задать.       —Мы не можем просто положить его обратно в воду, — отвечает Стэн.       Кайл кивает, размышляя и не сводя глаз с павшего пилота.       — Как насчет того, чтобы сжечь его?       Теперь все взгляды направлены на него, и Кайл слегка поник.       — Что? — спрашивает Стэн.       — Это как-то мерзко, чувак, — замечает Кенни, выгибая бровь.       — Нет, я просто хочу сказать, что… нет никакого смысла просто положить это… — Кайл закатывает глаза и качает головой. — Его… обратно в море, и у нас нет инструментов для захоронения, так почему бы просто не кремировать его? — Кайл оглядывает группу, которая, похоже, начинает проникаться его идеей. — Подальше от пляжа, чтобы не было… запаха… и мы могли бы сказать пару слов и упокоить его.       — Но вдруг это не то, чего он желал? — спрашивает Баттерс.       Кайл вздыхает.       — Ну, мы не может позволить себе такую роскошь, как знать его желания, Баттерс.       Кенни кивает.       — Ты прав, чел. Это единственный способ.       Кайл тоже кивает, еще больше убеждаясь.       — Хорошо, тогда давайте соберем немного дров и пойдем дальше по пляжу.       Они собирают немного запасных дров для костра, и Стэн с Кайлом несут пилота вверх по пляжу, за каменный бассейн. Ориентироваться в темноте немного сложновато, и эта, еще неисследованная ими часть пляжа — жуткое место. Погребальный костер готов, осталось положить тело и зажечь. Кайл и Стэн накрывают пилота дровами и отступают, сцепив руки перед собой.       Кенни переводит взгляд с пилота на ребят.       — Итак… скажем пару слов сейчас или…       — Мрачно все это, — решает Стэн, кивая. — Типа, самая мрачная вещь, которую мы когда-либо делали.       — Говори за себя, — бормочет Картман, закатывая глаза.       — Я хотел бы сказать кое-что, — говорит Кайл. — Потом мы разожжем огонь и уйдем. Мне не хочется на это смотреть.       Стэн вздыхает.       — Мне тоже.       — Согласен, — кивает Баттерс.       Кайл глубоко вдыхает. Ему и раньше доводилось произносить траурную речь, но никогда в честь человека, которого он едва знал. Кайл готов поспорить, что пилот сам никогда подумать не мог, что какой-то случайный восемнадцатилетний парень будет произносить траурную речь для него, но это только воодушевляет Кайла сделать все возможное.       — Хорошо, в общем… Мы не так хорошо знали этого пилота. Он был в нашей жизни совсем недолго, но все же был частью, вероятно, одного из самых масштабных событий, которые когда-либо с нами происходили, так что… Сейчас он стал огромной частью наших жизней, и иногда это просто так случается. Незнакомые нам люди находятся на периферии травмирующих, меняющих жизнь событий, и даже если мы не знаем их имени или возраста, или откуда они родом, этот общий опыт связывает нас… — Кайл вздыхает. — И когда случается худшее, это становится еще более трагичным. Но что мы знаем об этом пилоте, так это то, что он был дружелюбным, и профессионалом своего дела, и я искренне верю, что он приложил все усилия, чтобы обеспечить нашу безопасность, — говорит Кайл с легкой улыбкой. — У него, вероятно, есть семья и друзья, которые очень переживают за него, и мне очень жаль, что он никогда не сможет вернуться домой, — его голос немного дрожит. — Я уверен, что мы потеряли по-настоящему замечательного сына и друга, и, может быть, мужа, и отца. Он, вероятно, думал обо всех своих близких, когда самолет… падал… Он, вероятно, думал о том, как сильно он их любил, и обо всех прекрасных временах, которые они провели вместе, — Кайл сжимает губы, его глаза расплываются. — Вероятно, в тот момент он чувствовал себя одиноким. Но он был не один, — Кайл качает головой. — Мы все были напуганы, мы все, наверное, думали, что это конец… Но это нет так, и как же нам повезло, что мы все есть друг у друга? — говорит Кайл с печальным смешком.       Он смотрит на своих друзей и видит их грустные, натянутые улыбки и отстраненные, задумчивые взгляды. Даже Картман, и с болью в сердце Кайл цепляется за надежду, что он все-таки может что-то чувствовать. Втайне Кайл рад, что смог пробудить это в Картмане. К реальности его возвращает Стэн, хлопнувший его по плечу. Он делится грустной улыбкой со своим лучшим другом, и Стэн сжимает его плечо. Это побуждает его продолжить. Он вздыхает.       — Так что ради пилота, ради его друзей и семьи, ради всех, кто ждет нас… и ради нас самих мы должны продолжать идти вперед, — Кайл сжимает руки в решительные кулаки. — Мы обязаны продолжать просыпаться каждый день и надеяться. Мы должны вернуться домой ради него. Мы многим ему обязаны.       Раздаются тихие, меланхоличные звуки согласия.       — Это было красиво, чувак, — говорит Стэн.       — Пора? — спрашивает Кенни.       Кайл вздыхает и кивает.       — Да, я так думаю.       Не говоря ни слова, они разжигают огонь, и несмотря на то, что никто не хочет смотреть, как горит тело пилота, они все задерживаются. Это было бы неуважительно — просто уйти. Но Кайл не смотрит на то, как пламя пожирает одежду и кожу пилота, он думает о том, как повезло ему выжить, и, хотя он надеется, что когда-нибудь сможет выбраться отсюда, он также собирается по максимуму выжать все из своего беспрецедентного удела, пока фортуна вновь не повернется к нему спиной.       — Давайте возвращаться, — говорит Кенни спустя еще пару минут.       Все кивают, а Стэн зевает и потягивается.       — Да, я просто хочу лечь спать и… начать новый день.       — Понимаю, — отвечает Картман.       Они помогают друг другу преодолеть острые каменные бассейны, мелкая, струящееся вода — единственный источник света, от которого отражается лунное мерцание.       — Это было по-настоящему прекрасно, Кайл, — улыбаясь, кивает Баттерс. — Действительно трогательно.       — Спасибо, Баттерс, — Кайл улыбается, легонько похлопывая его по спине.       Баттерс идет впереди него, нагоняя Кенни. Кайл просто улыбается за его спиной, засунув руки в карманы брюк и чувствуя себе довольно хорошо.       — Эй…       Кайл оборачивается на звук Картманова голоса.       — Не хочу еще больше вылизывать тебе задницу, но… То, что ты сделал, было реально круто.       Кайл моргает, на его лице расплывается улыбка. Все слова испарились из его головы, а рот то открывается, то закрывается.       — Ох, спасибо, — наконец выдает он, ненавидя себя за то, что это было все, что он смог сказать. Но комплименты от Картмана можно по пальцем пересчитать. Естественно, это сбивает с толку. — Держу пари, тебе было тяжело сказать это, — шутит он.       — О, очень.       Кайл посмеивается, и они вместе прогуливаются по пляжу с засунутыми руками в карманах.       — Я правда думаю, что это была твоя самая лучшая и занятная речь на сегодняшний день, — говорит Картман.       Кайл хихикает и закатывает глаза.       — Ага, давно я этого не делал.       — И, боже, как же я по ним скучал, — поддразнивает Картман.       Улыбка Кайла становится шире, и он легонько толкает Картмана локтем. Тем не менее благодаря мягкой, зыбкой земле под ними этого достаточно, чтобы заставить Картмана споткнуться. Они вместе смеются, ободренные покровом ночи.       Кайл наступает на свою куртку, оставленную там с прошлой ночи.       — Ну, это мое, — шутит он и тут же сожалеет об этом. Он прочищает горло. — Эм, спокойной ночи.       — О, — шепчет Картман, прочищая горло громче, чем Кайл. — Ах, да, спокойной ночи. Конечно, я просто, эм…       Кайл моргнув, хмурится. Неужели Картман думал, что они снова будут спать вместе?       — Что? Ты думал…       Кайл оглядывается, чтобы посмотреть, проснулись ли остальные ребята, и ждет комментария от Кенни, но ничего не происходит.       — Нет! — рявкает Картман. — Нет, конечно, нет! С чего бы мне… — он фыркает. — Спокойной ночи, Кайл. Увидимся завтра.       Он тащится прочь от Кайла, не сказав больше ни слова, а Кайл просто растерянно смотрит ему в спину.       — Ага, увидимся, — бормочет он.       Он ложится на песок, просто с желанием заснуть и выбросить из головы странное поведение Картмана и то, почему он вообще захотел снова спать вместе. Он складывает руки на груди и сворачивается в позу эмбриона, закрыв глаза в упрямой попытке уснуть. И конечно, в тишине, и когда нет рядом никого, кто смог бы отвлечь его, мысли Кайла не могут не вернуться к Картману. Почему он подумал, что Кайл захотел бы сделать это снова? Почему он так отреагировал на отказ Кайла? И почему Кайл хочет повторить это? Теперь спать одному, без Картмана, все равно что спать без одеяла. Чего-то не хватает, и Кайл так разочарован в самом себе, что это что-то — Картман. Но еще больше он разочарован тем фактом, что его отказ от Картманова предложения, вероятно, разрушил все шансы вновь спать вместе, и он обрек себя на плохой сон до момента, пока их не спасут.       Но, может, ему просто воссоздать прошлую ночь? Он крепче обхватывает себя руками, притворяясь, что его знобит. Он помнит, как Картмана раздражал стук зубов Кайла, но стук зубов — это то, что не так легко подделать. Кайл заканчивает тем, что стискивает зубы от смущения, что он вообще это делает. Вместо этого он издает звук «брр», все еще дрожа и сопротивляясь искушению оглянуться через плечо и посмотреть, работает ли это. Но Картман не пошевелился и ничего не сказал, и Кайл молится, чтобы тот еще не уснул. Видимо, ему придется брать все в свои руки.       Он фыркает и садится, закатывая глаза и хватая свою куртку. Он никогда бы не думал, что хороший сон обойдется ему ценой собственного достоинства. Он плетется к Картману.       — Эй, Картман, — шепчет он, толкая его ногой в ребра.       Картман ворчит, переворачиваясь на спину.       — Чего? — хрипло отвечает он.       Кайл поджимает губы и теребит рукав своей куртки, что болтается у него на руке. Он смотрит в небо, настраивая себя.       — Я, эм, замерз немного, и мне было интересно…       Кайл замолкает, когда Картман садится и фыркает.       — О боже мой, поверить не могу, что ты снова хочешь это сделать…       — Шшш! Не так громко! — он закатывает глаза, его щеки пылают. — И я не «хочу» этого делать, я просто не «хочу» мерзнуть, понял?       — О, я тебя прекрасно понял.       Кайл практически слышит эту самодовольную ухмылку в голосе Картмана и закатывает глаза. Он стонет, садясь рядом с Картманом и надеясь, что это, блядь, будет того стоить. Картман автоматически поднимает руку, и Кайл накидывает свою куртку на бицепс Картмана, заправляя ее часть Картману подмышку. Кайл ложится на бок, лицом к Картману. Тот обнимает Кайла и притягивает его ближе. Рука Кайла слепо обвивается вокруг талии Картмана, хватаясь за его футболку. Кайл уже чувствует себя намного теплее и уютнее. Он прижимается ближе к Картману и даже просовывает свою ногу между его ног. Он думает, что ему стоит сдвинуться, что он заходит чересчур далеко, но Картман не жалуется, а Кайл не хочет лишаться своего новообретенного комфорта.       — Лучше? — самодовольно спрашивает Картман.       Кайл кивает и прячет свою неохотную улыбку, уткнувшись в Картмана.       — Спокойной ночи, — бормочет Картман.       — Спокойной ночи, — отвечает Кайл, уже погружаясь в сон, он резко вспоминает. Его глаза распахиваются. — Подожди! — он поднимает голову, хотя черты Картмана трудно различить в тусклом освещении. Но он может сказать, что голова Картмана повернулась к нему. — Мне было интересно, ты слышал про Кокомо из Маппетов?       Картман усмехается и ерзает на песке.       — Нет, я слышал это в том фильме с Томом Крузом. Эм…Бармен?       Кайл хихикает.       — Почти.       — Мартини?       — Нет, — вздыхает Кайл, снова опуская голову и закрывая глаза. Он улыбается. — Но ты был так близок.       — Мохито?       Кайл фыркает и качает головой.       Картман сокрушительно вздыхает.       — Ладно, я слышал про это из Маппетов.       Кайл тихо смеется.       — Я так и знал.