We'll Build The World Again

      Кайл просыпается, не от звука волн, бьющихся о берег, а от бормотания Картмана.       — Нет… Нет, стой…       — Картман? — хрипло спрашивает Кайл, все еще смахивая сон с глаз.       Он поворачивает голову и видит, что Картман хмурится, складка на лбу выдавала его растерянность.       — Кайл… — бормочет он, повернув голову к нему. Но его глаза по-прежнему закрыты, и, приложив ухо к его груди, Кайл слышит, как колотится сердце Картмана.       — Картман? — спрашивает Кайл, надеясь, что это сможет пробудить его от явно беспокойного сна. Он садится.       — Кайл! — внезапно зовет он. Его лоб наморщен, и Кайл заметил, что его дыхание участилось.       Кайл весь раскраснелся, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто этого не слышал. — Кайл, ты… Нет!       Страдания Картмана, видимо, передались Кайлу. Он закусывает губу и чувствует себя совершенно беспомощно, поскольку Картман застрял в этом оживленном, неприятном сне… с его участием. Он не хочет думать о том, что твориться в голове Картмана, или почему ему вообще такое сниться, все, чего он хочет — это чтобы все закончилось.       — Господи же, Картман, проснись! — воскликнул он с сильным толчком.       Картман просыпается с громким плаксивым пыхтением. Он резко садится, лихорадочно озираясь, словно сурикат, и слегка размахав руками песок вокруг, когда к нему пришло осознание того, что он проснулся, это реальность, и, может, он и застрял на необитаемом острове, но он больше не в том ужасном сне.       — А? — ворчит он. — Что… — он замечает Кайла, сидящего рядом с ним и пристально наблюдающего. Его глаза немного расширяются. — Кайл?       Кайл кивает.       — Да, это я. Ты в порядке? — спрашивает он, его рука зависла над Картмановской, но он передумывает. Он не знает, зачем пытался это сделать, он просто не задумывался. Должно быть, инстинкт… Но с каких пор утешение Картмана стало для него инстинктом?       Картман кивает, его глаза блуждают по лицу Кайла, и внезапно он их отводит. Он, должно быть, вспомнил свой сон.       — Да… — он прочищает горло. — Да, почему ты спрашиваешь?       — Потому что ты разговаривал во сне, — как можно деликатнее отвечает Кайл, выгибая бровь.       — О… — шепчет Картман. Он пытается незаметно сглотнуть, но Кайл видит, как кадык подпрыгивает у него в горле.       Кайл придвигается ближе с целью установления зрительного контакта.       — Ты точно уверен, что в порядке?       Картман кивает со знакомой глубокой складкой на лбу, словно он собирает свой сон по кусочкам и пытается убедить себя — и Кайла — что с ним все в порядке.       — Да, просто странный сон приснился.       Кайл кивает, со странными снами он хорошо знаком.       — Если тебе от этого полегчает, то у меня тоже они были, — отвечает он со слабым смешком. — Может быть, это связано как-то с водой. Что тебе приснилось?       — Я не хочу об этом говорить, — бормочет Картман, все еще избегая зрительного контакта.       Кайл кивает. Непривычно видеть Картмана таким малоразговорчивым, и что у него вообще есть какие-то границы. Картман — один из самых нестандартных людей, которых он знает.       — О… Ладно… — Кайл сидит, подтянув колени к подбородку, оперевшись руками на песок. Между ними тягостное и тяжелое молчание, Кайл пытается придумать что-то, что снимет это напряжение и поможет Картману вернуться в его обычное состояние. — Хэй, а не хочешь поохотиться? — спрашивает он с легкой ободряющей улыбкой. — Нам наверняка не помешает еще немного мяса.       Картман кивает, все также не глядя на него. Но, по крайней мере, он согласился пойти.       — Ага, звучит неплохо.       Они поднимаются на ноги, медленно и настороженно, и Кайл все время не сводит глаз с Картмана, хотя тот, похоже, полон решимости не смотреть в сторону Кайла.       — Вы на охоту, пацаны? — кричит Баттерс с другого конца пляжа. Он, скрестив ноги, сидит и что-то держит в руках.       — Да, а тебе-то что? — спрашивает Картман, когда они приближаются к нему.       Несмотря на резкий ответ Картмана, улыбка Баттерса не опадает.       — Я просто сделал для вас кое-что, — отвечает он. — Вот!       Баттерс протягивает Картману маленькую рогатку, сотворенную из сучковатой палки и пушистого куска шкуры.       — Охренеть… — бормочет Картман, изучая рогатку.       — Ого, Баттерс, ты сам сделал? — спрашивает Кайл. Подняв взгляд он видит, как Баттерс поджимает губы и стучит костяшками пальцев друг о друга.       — Ага! Я увидел эту палку и подумал, что из нее получилась бы хорошая рогатка. Потом я просто взял часть шкуры свиней, чтобы сделать жгут.       Картман смотрит на Баттерса прищуренными, внимательно изучающими глазами, вздернув подбородок.       — А жизнь на острове действительно подходит тебе, Баттерс, — решает он.       Баттерс перестает стучать костяшками, улыбается и расправляет плечи.       — Ух ты, спасибо, Эрик…       — Ну, это может стать более простым способом охоты на свиней, — говорит Картман Кайлу.       — Или на птиц?       Картман кивает, все еще осматривая рогатку.       — Давай возьмем быка за рога, — он смотрит на Кайла и ухмыляется. — Понял, да? Типа… рогатка…       Кайл раздраженно закатывает глаза, но он рад, что Картман, похоже, воспрял духом.       — Да, я, типа, понял. Но ты и каламбуры — несовместимые вещи.       Картман вызывающе усмехается и немного выпячивает грудь.       — Не загоняй меня в рамки, Кайл. Мой комедийный потенциал не знает границ.       Кайл криво ухмыляется в ответ. Картман прочищает горло и поворачивается к Баттерсу, будто только что вспомнив, что он здесь. Баттерсу вроде как все равно.       — Увидимся, Баттерс, — говорит он с коротким неловким кивком.       — Повеселитесь, пацаны! — скалиться Баттерс, маша им на прощание, когда они направляются в джунгли.       Густота джунглей, кажется, поглотила разговор, и Картман вновь избегает зрительного контакта с Кайлом, рассеяно играя с рогаткой. Кайл хочет, чтобы тот заговорил, хочет, чтобы ему было что сказать, и он хочет перестать пялиться в сторону Картмана, но не может отвести глаз, когда знает, что что-то случилось.       — Эй, я думал душ принять у водопада на обратном пути, — говорит он, просто чтобы хоть что-то сказать. — Тебе не обязательно тоже идти.       — Ладно, как угодно, ты можешь делать что хочешь, — коротко отвечает Картман, не глядя на Кайла.       Кайл незаметно закатывает глаза, ухмыляясь.       — Да, не тебе указывать, что мне делать, — он смотрит на Картмана в ожидании реакции.       К своему удовольствию, он видит, как на лице Картмана расплывается усмешка. Она направлена на землю, но вскоре он поворачивает свою самодовольную улыбку к Кайлу.       — Не повод не попытаться это сделать, Кайл.       Кайл смеется, и затем его глаза блуждают по окружающим их высоким зеленым деревьям.       — Мне нужно отлить, — говорит он, пробираясь в подлесок, чтобы найти более укромное местечко. — Вернусь через две секунды.       — Ага…       Пока Кайл идет в уборную, то думает о Картмане, столкнувшем его вчера в бассейн, и во всем этом пышном зеленом покрове вокруг него он видит хорошую возможность отомстить за ту выходку. Закончив, он застегивает ширинку и закусывает губу, почти на цыпочках пробираясь к кусту, откуда он находит почти хороший обзор на Картмана, и прячется за ним.       Сквозь просветы в крошечных листьях он видит Картмана, что смотрит в небо, ожидая Кайла.       — Иисусе, Кайл, ну что так долго? — спрашивает он, зовя в ту сторону, куда первоначально направился Кайл. — Ты срать пошел, что ли?       Кайл поджимает губы, сдерживая злобный смех.       — Кайл? — спрашивает Картман, не получив ответа.       Кайл молчит, наблюдая, как Картман, оглядываясь по сторонам, ищет его.       — Кайл? Блядь… — он начинает ходить, подходя ближе. — Кайл, где ты? Кайл! — кричит он.       Кайл кусает губу, и стоит Картману подойди достаточно близко, как он выпрыгивает из-за куста.       — Бу! — кричит он, потому что в голову больше ничего не приходит, вытянув руки и растопырив пальцы.       Картман отпрыгивает назад, прижимая руку к груди, и эта картина слишком уморительна, а удовлетворение от подшучивания над ним настолько прекрасно, что Кайл не смог удержать себя от гогота. Вскоре испуганное выражение Картмана темнеет, сменяясь гневом. Его ноздри раздуваются, а челюсть сжимается.       — Что, блядь, с тобой не так? — восклицает он, толкая Кайла.       Кайл отшатывается, обжигающий комок негодования всплыл в его груди.       — А что с тобой, блядь, не так? — кричит он в ответ, также с силой толкая Картмана. — Остынь, это был гребаный пранк!       Картман с драматизмом закатил глаза, его тело поникло.       — О да, это было пиздец как смешно, Кайл! У меня сейчас живот лопнет от того, насколько сильно я смеюсь!       Кайл рычит в разочаровании, его уши горят из-за того, что его шутка так аукнулась.       — Господи, да понял я, кретин! Я просто пытался отплатить тебе за вчерашнее…       — Ну а это ни хрена не смешно, ясно, Кайл? — огрызается Картман, и что-то жжется в его голосе. Что-то пронзительное и отчаянное. — А если бы что-то… — Картман останавливает себя и отводит взор от Кайла. Он смотрит в землю и выдыхает через нос, прежде чем снова поднять взгляд. Его глаза блестят, и он выглядит побежденным. Он пристально уставился прямо на Кайла, и несмотря на то, что раньше Кайл этого хотел, ему не нравится быть объектом его мучительного пристального взгляда. — Отплати мне каким-нибудь другим способом, но просто не… подобным образом.       Обидчивый ком в его груди тает, сменяясь беспокойством. Мысли Кайла возвращаются к тому, что случилось менее получаса назад, когда Картман разговаривал во сне, произнося его имя. Кайл делает шаг вперед, нахмурив брови.       — Что тебе приснилось? — прошептал он.       Выражение лица Картмана ожесточается, и между ними решительно выстроилась стена.       — Ничего… — бормочет он, проскользнув мимо Кайла.       Он стремительно уходит, и Кайл оборачивается и наблюдает за ним, кипя от злости и одновременно беспокоясь. Он следует за ним.       — Картман, ты можешь рассказать мне!       Кайл знает, что он не самый большой Картмановский наперсник. Но они проводят большое количество времени вместе, и Кайл ненавидит видеть его таким. Это не тот Картман, которого он знает, и который иногда все больше нравится ему.       — Я не хочу говорить тебе, ладно?! — отвечает Картман, через плечо бросая на Кайла беглый раздражительный взгляд. — Это не твое собачье дело!       Они продолжают продираться сквозь подлесок.       — Это мое дело, когда ты произносишь мое имя! — кричит он, надеясь, что это заставит Картмана остановиться. И это срабатывает.       Кайл наблюдает с комом в горле и бешено колотящимся сердцем, как Картман останавливается, замирает, затем его плечи опускаются, и он внезапно возвращается к Кайлу, сердито глядя на него.       Кайл не вздрагивает, когда Картман оказывается перед ним, вопреки тому, что тот выше него на два дюйма. Кайл сжимает кулак и пристально смотрит на него, ноздри раздуваются, и они оба тяжело дышат.       — Кайл, — низко говорит он. — Просто, блядь, забей.       Кайл выдыхает через нос. Часть его не хочет сдаваться, но бо́льшая, более рассудительная часть его, знает, что, возможно, это не мудро, вот так настаивать на этом, когда Картман ясно дал понять, что не хочет об этом говорить.       — Хорошо, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Его взгляд блуждает по рогатке в руке Картмана, и он вздыхает. — Давай просто покончим с этим.       Он проходит мимо Картмана.       — Замечательно, — бормочет тот позади него.       Они продолжают поход, Кайл впереди Картмана, и между ними нет никакого взаимодействия, пока они не слышат, как птицы голубого и серого цвета кричат над головой, перетасовываясь на ветке. Кайл останавливается и прищурившись смотрит на них, вскоре и Картман оказывается рядом с ним, тоже глядя на них. Он, не теряя времени, находит на земле мелкий камешек и целится им в несколько птиц.       Рогатка достигает впечатляющего расстояния, но у Картмана отсутствует хороший прицел или хороший тайминг. Испуганные птицы улетают, прежде чем он успевает их зацепить, и то же самое происходит с каждой птицей, которую они находят сидящей на дереве.       — Боже, блядь, нахуй! — кричит он, топая ногой и бродя туда-сюда от огорчения, когда очередная группа птиц ускользает из его рук. — Хренов Баттерс, говорю тебе, эта штука сломана!       Кайл фыркает, он еще не пользовался рогаткой, потому что не очень-то хотел разговаривать с Картманом, чтобы попросить об этом. Но сейчас его терпение на исходе.       — Дай сюда, — говорит он, выхватывая рогатку из рук Картмана, прежде чем тот успевает ответить.       Он находит небольшой камень и кладет его в рогатку. Он замечает пару ничего не подозревающих птиц на деревьях. Он концентрирует свое внимание на них, отмечая каждое малейшее движение. Его язык высовывается, пока он смотрит на них, зажмурив один глаз. Птицы, кажется, замечают их, и Кайл выпускает камень и стреляет в их сторону до того, как они успевают улететь. Он попадает одной в голову, и та падает с ветки. Другая птица в панике пронзительно кричит и улетает.       Губы Кайла растягиваются в улыбке, и он вздыхает, посмотрев на Картмана, который просто смотрит на дерево с разинутым ртом.       Кайл самодовольно ухмыляется.       — Прикрой рот, Картман, а то муха залетит.       Картман закрывает свой рот, но закатывает глаза и улыбается.       — Ладно, ладно, не будь таким самоуверенным, Соколиный Глаз.       — Соколиный Глаз пользуется стрелами, — отвечает Кайл, и он уверен, что он, скорее всего, ухмыляется той всезнающей улыбкой, которую Картман описывал в самолете.       — Да, но он все еще самый бесполезный Мститель, так что подходит.       — И это говорит человек, который не подстрелил ни одной птицы, — замечает Кайл, выгибая бровь. — Кстати, об этом, пошли найдем мою.       Они вдвоем тащатся к дереву, чтобы найти птицу Кайла. Вскоре они находят ее лежащей, окоченевшей и безжизненной на земле рядом с камнем. Кайл морщится, но вскоре слышит хлопанье крыльев и видит другую птицу, сидящую на противоположном дереве. Он поворачивается к Картману.       — Я могу научить тебя, если хочешь? Как стрелять? Чтобы ты не стоял там как придурок, — добавляет он с улыбкой.       Картман закатывает глаза.       — Хорошо, — Картман вздыхает, тоже улыбаясь. — Просвети меня.       — Хорошо, значит, твоя проблема заключается в том, что ты не наблюдаешь за птицами, — объясняет Кайл, передавая рогатку Картману. — Ты должен следить за каждым их движением. Попробуй еще раз.       Картман кивает, кладя камень на жгут. Кайл стоит позади него, слегка привстав на носочки, чтобы говорить Картману в ухо. И он, и Картман сосредотачиваются на птице.       — Жди… жди… жди… Сейчас!       Картман стреляет в птицу, и они оба скалятся, когда он попадает в нее. Кайл замечает, что Картман слегка выбрасывает кулак, но решает не комментировать это.       — Вот так! — ухмыляется он, похлопывая Картмана по спине, не отдавая отчета своим действиям.       Он быстро убирает свою руку, и когда Картман смотрит на него с легкой усмешкой, он уверен, что тот вот-вот и начнет свои издевки, но он просто закатывает глаза.       — Агх, не поощряй меня.       Кайл улыбается за его спиной, пока тот идет за птицей, и они подстреливают еще парочку, прежде чем решают вернуться на пляж. Кайл воздержался от душа, полагая, что если он смог обойтись без него так долго, то продержится еще один день. Дела принимают более щекотливый оборот, и уходить от Картмана кажется плохой идеей.       — Хочешь услышать мой странный сон? — спрашивает Кайл, пока они идут со своем уловом в руках.       Картман настороженно выгибает бровь, глядя на него, и Кайл принимает каменное, оборонительное выражение лица.       — Слушай, это не одна из тех тем, когда я рассказываю тебе свой сон в обмен на твой. Ты не хочешь рассказывать мне, и ладно, но просто это был настолько странный сон, что я должен кому-нибудь рассказать.       Картман кивает и улыбается сам себе.       — Хорошо, вперед.       — Значит так, в том сне…       — Погоди, я был там?       — Да, просто дай закончить. Итак, во сне я находился на пляже, небо было фиолетовое, и там были моллюски, и большие розовые птицы, поющие Кокомо, но они все — Маппеты…       — Боже милостивый, — хихикает Картман.       — Да, и на пляже была вывеска с надписью «Кокомо», и она была похожа на вывеску Южного Парка, которая стоит при въезде в город, и тут я слышу, как вы с Кенни поете, но я не вижу вас… Потом поднимаю глаза, а вы, пацаны, оба Маппеты.       — Правда, что ли? — спрашивает Картман, все еще посмеиваясь.       — Ага, и я тоже был Маппетом. Это было ужасно! И вы с Кенни пытались уговорить меня сняться в этом музыкальном клипе Кокомо, потому что, судя по всему, мой сон был музыкальным клипом? И он был, блядь, с подпевкой, так что каждый раз, стоило мне заговорить, то слова появлялись передо мной в виде субтитров, но отзеркаленных.       — Так кто же наблюдал за тобой?       Кайл нахмурился. Он не задумывался об этом.       — Не знаю, наверное, я из реальной жизни? Типа, я смотрел сон о себе в роли Маппета?       Брови Картмана озадаченно сходятся вместе.       — У меня голова уже кругом идет.       — Вот, и вы с Кенни, типа, такие: «Присоединяйся к нам!».       — Один из нас! Один из нас! — распевает Картман. — Губл-габл!       — Да, именно так! — смеется Кайл. — А потом все эти Маппет-моллюски и птицы столпились вокруг меня, и затем как будто мисс Пигги и Кермит были там, и я проснулся прежде, чем они смогли, типа, убить меня или что-то такое.       Картман скептически усмехается.       — Ты реально думал, что Маппеты тебя убьют?       Кайл пожимает плечами.       — Было на то похоже.       Картман качает головой, посмеиваясь.       — Мужик, да это пиздец…       Кайл тоже хихикает, радуясь, что смог отвлечь Картмана от его сна, рассказав о своем более нелепом, но не менее пугающем, и рад, что все вернулось к — как обнаруживает Кайл — вновь приятной норме.

***

      — Баттерс будет в таком восторге, когда узнает, что его рогатка работает, — говорит Кайл, как только они прибывают на пляж. Он видит, что недалеко от них Кенни и Баттерс болтают, сидя вокруг небольшого костра.       — Ага… — говорит Картман с легким смешком, затем он хмурится. — Эй, не возьмешь птиц? — он протягивает своих двух Кайлу до того, как тот успевает ответить. — Я просто хочу прогуляться. Один.       Кайл кивает, безмолвно принимая птиц.       — Ты в порядке? — спрашивает он, прежде чем закатить глаза и начать опасаться, что переступил черту. — Я знаю, что это меня не касается…       — Да, я в порядке, — перебивает Картман, заверяющее кивая. Он засовывает руки в карманы. — Просто… хочу побыть немного наедине с собой.       Он уже уходит, так что Кайл вряд ли сможет его остановить сейчас. Но с чего бы Кайл хотел остановить его? Он полностью понимает его желание проветрить голову. Картман — единственный, у кого проблема с тем, что они разделились, Кайл не позволит отразиться этому на себе.       — Ладно, будь осторожен.       Картман закатывает глаза и усмехается.       — Хорошо, мам… — он останавливается и смотрит на песок. Кайл видит складку на его лбу, и тот поднимает взгляд. — Мне жаль за те мои слова. О том, что мой сон — не твое дело, — он потирает затылок. — Я знаю, что ты просто хотел помочь… — он ухмыляется. — В своей назойливой, раздражающей Кайловской манере.       Кайл смеется.       — Ну, спасибо, что ли.       — Постарайся слишком сильно не скучать по мне, — дразнит Картман, возобновив ход.       — Это ведь будет так сложно, — парирует Кайл, саркастично закатывая глаза.       Картман выпускает смешок с напоследок натянутой улыбкой, отправляясь вниз по пляжу. Его голова опущена, руки в карманах, и Кайл просто наблюдает, ерзая на песке. Это странно, вот так не идти за ним, чтобы продолжить расспросы, но он не хочет давить и надеется, что Картман сам поделиться с ним, когда будет готов. Он не хочет разрушить… что бы это ни было. Это что-то чувствуется как дружба.       К счастью, отвлечение приходит в виде еще одного нахального комментария от Кенни.       — Эй, а куда ушел твой женишок?       Кайл оглядывается через плечо и свирепо смотрит на него. Он вздыхает, направившись к огню.       — Есть идеи, когда ты собираешься покончить с этим?       Кенни пожимает плечами, когда Кайл плюхается перед костром с птицами на коленях.       — Не знаю, наверное, когда вы с Картманом снова начнете друг друга ненавидеть. Все в ваших руках.       — Это все ваша вина, знаешь ли. Вы со Стэном заставили нас охотиться вместе… — он моргает, нахмурившись. — Кстати, а где Стэн?       — Пошел за водой с половинками кокоса… А Картман? — Кенни выгибает бровь.       — Решил пройтись, — вздыхает Кайл. — Меня немного волнует его состояние.       — Почему?       Кайл поджал губы, глядя на огонь, размышляя, стоит ли рассказывать Кенни, но не находит ответа в пылающем красном пламени. Он вздыхает.       — Сегодня утром он был такой, типа, разговаривал во сне и… — он делает глубокий вдох, прекрасно понимая, сколько же компромата он сейчас выдаст Кенни. — Он звал меня. И с тех пор он был таким молчаливым, и обидчивым. Я подшутил над ним, спрятавшись в кустах, а когда выскочил, то он вовсе потерял самообладание, и, не знаю, мне показалось, что он волновался обо мне?       Кенни и Баттерс посмотрели друг на друга, и Баттерс тут же начал грызть ногти.       — Ну… разве не он вытащил тебя из моря? — спрашивает Кенни, прежде чем Кайл успевает спросить об этом перегляде.       — Ну да, и что?       Кенни пожимает плечами.       — Так, может, ему это и приснилось, а потом, когда он не мог тебя найти не так давно… Я не знаю, может быть, это что-то спровоцировало.       Кайл морщится, чувствуя себя еще хуже из-за того, что сделал, если это означало, что он вызвал какое-то травмирующее воспоминание. Он и не думал, что Картмана это так беспокоит. Конечно, он напуган и потрясен происходящим, потому что авиакатастрофа — одна из самых ужасных вещей, которая с ними случилась, но действительно ли он так сильно волновался, если бы Кайл пропал без вести? Традиционно Кайл сказал бы «нет». На самом деле, Картман ликовал, если бы Кайл просто исчез. Но это не объясняет то, как Картман отреагировал на его недавнюю выходку, насколько сильно несмешной ему показалась перспектива одного или двухминутного отсутствия Кайла, и то, как Кайл почувствовал себя вынужденным вернуться на пляж вдвоем. Но почему? Вот чего Кайл никак не может понять. Почему мысль пропажи Кайла так сильно пугает Картмана? Он качает головой.       — Но почему его это заботит? Типа, да, он вытащил меня из воды, но это ничего не значит. Наверное, это был адреналин и паника, и он увидел меня, и я просто… Я не знаю…       Кайлу трудно перевести дыхание, подобрать слова, поскольку все, что он когда-либо знал, ставится под сомнение, и это пугающее, неприятное воспоминание о том, как его вытащили из воды, всплывает в сознании.       — Разве ты не спас бы его?       — Да, конечно, я бы спас его, — отвечает Кайл, это простой ответ. Независимо от того, что творил Картман, независимо от их непростого прошлого, Кайл никогда бы не позволил ему утонуть. Это элементарная, блядь, человечность. — Если бы я мог помочь, я не позволил бы ему утонуть, — он смотрит на Кенни с озадаченностью. — Но ты правда думаешь, что Картман думает так же?       Кенни вздыхает.       — Я просто думаю, что легко строить предположения.       — Я понятия не имел, что это так сильно на него повлияло, — мягко говорит Кайл, и он уже сожалеет, что позволил Картману уйти одному. Он хотел проветриться, но в одиночестве Кайл может только представить, как его голова наполняется неприятными и болезненными воспоминаниями. — Но я понял. То, что произошло, просто, блядь, отстой.       — Не то слово, — пробормотал Кенни.       — Если тебе от этого станет легче, Кайл, то Эрику часто снятся подобные сны, — вмешивается Баттерс, кивая Кайлу светлыми ободряющими глазами. — Когда мы устраивали ночевки, он всегда разговаривал во сне и звучал очень испуганным, еще с тех пор, в Сан-Франциско…       — Сан-Франциско? — спрашивает Кайл, сдвинув брови. — Когда Картман был в Сан-Франциско?       Огонек в глазах Баттерса тускнеет, и краски сходят с его лица. Он беспомощно смотрит на Кенни, который застыл рядом с Кайлом.       Баттерс моргает, качает головой и крепко зажмуривается.       — О, я-я-я не знаю, да никогда, я, эм, наверное, спутал его с кем-то другим…       — Ты, наверное, подумал о Стэне? — быстро вставляет Кенни. — Он дрочил в Сан-Диего?       — О, д-д-да, должно быть, это оно… — говорит Баттерс с дрожащим смешком, переводя взгляд с Кайла на Кенни и обратно. Кайл видит, как дергается его челюсть, но ему все равно.       Нет, все, что его сейчас волнует — это фрагментное воспоминание, которое часто снится ему, и он считал его обрывком самого давнего сна, чем-то, что его мозг извлек из глубин подсознания, лишь бы закрыть провалы в той сумбурной, непонятной ночи в Сан-Франциско.       Картман зовет его, оранжевая вспышка, пухлые руки, сжимающие его плечи, гром и молния, Баттерс, стучащий костяшками пальцев друг о друга, жесткие сиденья автобуса и пролетающая пустыня в розовое утро.       Он знает, что кто-то, должно быть, спас их той ночью, он просто всегда думал, что у него были галлюцинации относительно Картмана и Баттерса, так как в той пугающей ситуации он искал что-то привычное. Он никогда никому не рассказывал о том, что помнит, и Картман, выкрикивающий его имя, хватающий его за плечи, сейчас кажется более реальным, чем когда-либо.       Картман смотрел на него в Сан-Франциско так же, как когда вытаскивал его из моря. Отчаянный и обезумевший взгляд, как будто боялся, что потеряет все. Кайлу кажется, что он сейчас посреди океана, хватает воздух ртом. Прямо сейчас он едва может дышать, его сердце колотится в груди, и каждый его удар напоминает Кайлу, что он не был бы жив, если не Картман. Он хочет заглушить его, но чем? Это открытие неизбежно и неотвратимо.       — Нет, Баттерс, думаю, ты прав, — прошептал Кайл. — Он действительно был в Сан-Франциско. Я… почему-то помню, что он был там. Я всегда думал, что то был сон, который приснился мне, пока я был в отключке… Но он был в моей комнате… и в автобусе и… Ты тоже там был. О боже! — вскрикнул он, хватаясь за волосы и переводя взгляд с растерянного Баттерса на Кенни. — Картман был тем, кто спас меня…       — Ёшкин кот! — крикнул Баттерс, закрыв голову руками.       — Черт! Да, Кайл, это был он, ладно? — говорит Кенни. — Картман спас тебя, но он заставил Баттерса поклясться никому не говорить об…       — Почему?       — Сейчас это не важно! Что важно, так это что ты не можешь сказать ему о том, что знаешь, хорошо?       — Хорошо! — рявкает Кайл, вскинув руки, затем делая глубокий вдох и кивая. — Хорошо, я ничего не скажу.       Кенни благодарно улыбается, тихо вздыхая, в то время как Баттерс делает глубокий, прерывистый вдох и прикладывает руку к груди.       — О боже милостивый…       — Все хорошо, Баттерс, Кайл не расскажет.       — Клянусь, что не буду, Баттерс, — говорит Кайл, успокаивающе кладя руку на колено Баттерса. Они обмениваются натянутыми улыбками, но вскоре мысли Кайла возвращаются к Картмановскому невероятному акту… храбрости? Кайл не знает, как назвать это. — Я просто не понимаю, почему Картман не хотел, чтобы я знал.       Есть множество вещей, которые он не понимает, с какой целью Картман совершил, но сейчас с этим легче всего справиться. Зачем держать это в секрете все эти годы?       — Может, он подумал, что это сделает ваши отношения странными? — предполагает Кенни.       — Ну… — Кайл фыркает. — Не обязательно.       — Ну и что ты чувствуешь теперь, когда знаешь?       Кайл поджимает губы и ерзает на песке. Он чувствует себя шокированным и обескураженным, но это нормально, не так ли?       — Да, я нахожу это немного странным, но я все еще перевариваю информацию. Кенни вздыхает.       — Он просто переживал, что это отразиться на ваших… что бы там ни было между вами, пацаны.       Кайл кивает, это он может понять. Хотя он определенно не скажет Картману, что знает, но какая-та часть его беспокоится, что он выдаст себя. Их динамика оставляет желать лучшего, и кто-то сказал бы, что она неадекватна, но она их, и Кайл понимает, почему Картман не хотел бы подвергать ее риску поступком, который полностью противоречит их общеизвестной динамике. Но ведь Картман вытащил Кайла из моря, и это ничего не изменило… Или изменило? Кайл думал, что эта новообретенная близость вызвана тем, что они были вынуждены зависать друг с другом, оказавшись в совершенно беспрецедентной ситуации, но, может быть, все начало меняться в тот момент, когда они разбились в океане? В тот момент, когда Картман схватил его в свои руки и потащил их к берегу? Как бы то ни было, Кайлу нравится, то, что между ними сейчас, и он полон решимости не разрушить это.       — Ну, этого не случится, — отвечает он, садясь прямее и вздергивая подбородок.       — Ты уверен? — спрашивает Кенни, выгибая бровь.       Кайл пожимает плечами, как будто все так просто.       — Да, я просто притворюсь, что ничего не знаю…       Между ними троими повисает тишина, наполненная неуверенностью и скептицизмом. Кайл немного ерзает и вспоминает о птицах, испытывая облегчение от того, что новая тема для разговора буквально у него на коленях. Он поворачивается к Баттерсу и улыбается.       — Кстати, Баттерс, эта рогатка просто великолепна.       Глаза Баттерса загораются, и он перестает ковырять ногти в зубах.       — Правда?       Кайл просиял, кивая.       — Да, мы словили всех этих птиц.       — Вау, как здорово!       Улыбка Кайла спадает, когда он ловит понимающий взгляд Кенни, потому что он так же хорошо знает, что эту информацию Кайл не сможет так легко отодвинуть на задний план.

***

      Картман в конце концов возвращается вовремя, чтобы помочь разделать птиц на ужин. Он выглядит обычным — тем же надоедливым человеком — что значительно помогает Кайлу вести себя нормально. Однако он часто ловит себя на том, что пялится на него, задаваясь вопросом, откуда у Картмана взялись эта самоотверженность и храбрость, чтобы спасти его. Но затем Кайл задается вопросом, было ли его спасение поступком бескорыстным, и если нет, то что это говорит о роли Кайла в его жизни? Его голова уже начинает кружится, поэтому он незамедлительно ищет, чем бы отвлечься, например, заняться разведением огня или поболтать с друзьями. Мысли рассеиваются, и он неуверенно вздыхает сам себе, и не знает, насколько долго сможет продержаться в таком духе.       Солнце уже садиться, заходя за море, и небо почти такое же фиолетовое, как во сне Кайла. Они едят птицу — долгожданная перемена от свинины. На вкус она не похожа ни на одну птицу, которую Кайлу доводилось есть, она намного жестче курицы. Разговор сводиться на нет, пока они едят, слишком занятые смакованием того ограниченного запаса еды, что имеют, чтобы болтать, но теперь они все почти закончили, и никто не предлагает какую-нибудь тему для разговора. Кайлу есть о чем поговорить, но он поклялся, что не будет упоминать об этом, поэтому он молчит.       — Эй, давайте сыграем в «кого бы ты?», — подхватывается Кенни.       Кайл и Стэн недовольно стонут, в то время как Картман не произнес ни слова вообще. Он просто играет с маленькими, тоненькими косточками в своей руке.       — Нам обязательно этим заниматься? — спрашивает Стэн.       — Ага, эта игра тупая, Кенни, — добавляет Кайл.       Кенни фыркает.       — Она не тупая, нет! Это лучше, чем просто киснуть!       Стэн закатывает глаза на манер усталого родителя, пытающегося угомонить капризного ребенка.       — Есть и другие игры, в которые можно поиграть.       — Но они и близко не такие веселые, — возражает Кенни.       Картман вздыхает, бросая кости в тлеющий костер.       — Да пошло оно все, давайте просто сыграем в «кого бы ты?»       Кенни ухмыляется, потирая руки.       — Да, значит…       — Нет, давайте голосовать, — прерывает Кайл. — Кто за то, чтобы сыграть в «кого бы ты?»       К недовольству Кайла, Кенни, Картман и Баттерс поднимают руки. Его плечи поникли, и он задумывается, почему он решил, что вынесение этого на голосование могло быть хорошей идеей.       — Бля. Я должен был ожидать этого… — он вздыхает, хлопая себя по бедрам. — Ладно, сыграем в «кого бы ты?». Но с правилами…       — Да, никаких селебрити, — перебивает Картман. — Это отстойно и пиздец как скучно.       Кайл закатывает глаза в его сторону.       — Я хотел сказать, что наша нынешняя группа исключена.       Картман усмехается, окидывая его пристальным взглядом.       — Ага, Кайл, как будто кто-то выбрал бы тебя…       — Пацаны, мы можем, пожалуйста, не возобновлять этот тупой спор? — спрашивает Стэн, зажимая переносицу.       — Хорошо, значит, правила таковы: нельзя выбирать тех, кто сидит у костра, и нельзя выбирать селебрити. Это должны быть люди, которых мы знаем в реальной жизни, нормально звучит? — спрашивает Кенни, оглядывая группу.       — Ага! — отвечает Баттерс, просияв и выпрямившись. Он напомнил Кайлу послушного щеночка.       — Несомненно… — отвечает Картман. Его локоть уперся в колено, а щека приложилась к ладони.       Кайл закатывает глаза.       — Без разницы, — бормочет он.       — Ладно, двигаемся по часовой стрелке. Стэн, кого бы ты?       — И не говори: «Венди», — добавляет Картман.       — Что? — уязвленно хмурится он. Он слегка опускает голову. — Я бы ее…       — Ага, но порвав с тобой, она ясно дала понять, что она тебе не даст.       Кайл толкает локтем руку Картмана, сбросив его руку от щеки. Он фыркает, а Кайл ухмыляется ему, когда тот хмурится и вытирает рот.       — Да брось, у нее же куча горяченьких подружек! — говорит Кенни. — Ты должен был хотеть хоть одну из них.       Стэн вздыхает, закрывая глаза.       — Ладно… — его веки поднимаются, и он, немного поразмыслив, кивает, приходя к решению. — Рэд довольно горяча. Я бы ее.       Кенни хихикает.       — Уже был там, брат.       Глаза Картмана загораются, и он садится прямо.       — Боже ты мой, так значит, это дополнительный бонус к игре, мы все говорим, кого бы мы, а Кенни говорит нам, трахался он с ними или нет.       Кенни тоже просветлел, ухмыляясь.       — Да, черт возьми! — восклицает он, указывая на Картмана. — Хорошо, Баттерс, твой черед.       Баттерс моргает, ерзая на песке и пытаясь еще плотнее поджать ноги.       — Ох, эм… ну, Хайди — симпатичная, — он продолжает украдкой поглядывать на Картмана, которому, похоже, фиолетово. — Эм, я бы ее…       В сущности, Картман выглядит довольно невозмутимо. Остальные парни обмениваются удивленно-озадаченными взглядами.       — Чего? — вопрошает Стэн, и Кайл не может сдержаться от легкого смешка.       — Охренеть, Баттерс!       — Вот там я не был, — говорит Кенни. — Есть такая вещь, как кодекс Братана, Баттерс, может, ты не слышал.       Картман вздыхает, упираясь ладонями в песок позади себя.       — Ну, а я там был. Замолвить за тебя словечко, Баттерс? Хотя я думаю, что я разрушил все ее шансы с другими парнями.       Кайл насмешливо фыркает.       — Ты в ней что-то разрушил, это вот точно…       Картман закатывает глаза.       — Ага, мы все поняли, я ужасный человек, — говорит он, отчасти шутя, отчасти всерьез, но Кайл не может не испытать чувство вины.       Он не может взять слова обратно, поэтому проглатывает горький ком в горле.       — Эй, Картман, твоя очередь, — говорит Кенни. — Кого бы ты?       — Хм… — Картман наклоняет голову, скривив рот пока думает, прежде чем кивнуть. — Крэйга.       На острове воцаряется еще одна неверующая тишина. Кайл резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на Картмана, и он рад, что не один так сделал. Однако Картмана, похоже, волнует только он. Кайл может сказать, что тот пытается выглядеть спокойно, но его взгляд продолжает цепляться за Кайла, и он пугается. Его брови сходятся вместе, и Кайл находит в себе силы отвести взгляд.       — Стоп, что? — спрашивает Стэн, поднимая бровь.       — Хорошо, там я был… — Кенни ухмыляется ему, нахмурив брови. — Но я и подумать не мог, что ты тоже туда захочешь.       — А что? — пожимает плечами Картман. — Он горяч, и он, наверное, готов сделать практически все что угодно.       — Но он парень? — указывает Стэн.       Картман кивает, сдвинув брови.       — Ага, я гей.       Стэн фыркает, явно раздражаясь отчужденностью Картмана.       — С каких это пор?       — С таких, что всегда.       — Так… тебе мальчики теперь нравятся? — спрашивает Баттерс.       Картман одаривает его снисходительной улыбкой.       — Да, Баттерс, мне нравятся мальчики. Я хочу заниматься сексом с мальчиками, — он делает глубокий вдох, не смотря ни на кого пока говорит. — Мне нравятся их мускулы и сильные руки, то, как щетина ощущается на лице во время поцелуев, мне нравится член и задница, и… яйца! Вот, — он одаривает всех улыбкой. — Это все объясняет?       Кайл подавляет небольшой восхищенный смешок, его сознание блуждает по собственным чувствам, по той части себя, с которой он еще не делился. Рот Кенни открывается и закрывается, но он улыбается и кивает. Его глаза мерцают в свете огня.       — Да, похоже на то.       — Но как же Хайди? — спрашивает Стэн, все еще не в силах осознать этого.       Картман хмурится и пожимает плечами.       — А что она? Только не говори, что ты никогда не вырезал дырку в арбузе и не засовывал туда свой член. Вот это Хайди.       Кенни вздыхает и кивает. Он поднимает руку.       — Диванные подушки.       Баттерс кивает, тоже поднимая руку.       — Картонная вырезка Ким Кардашьян с вырезанной промежностью.       Кайл морщится от ужасной картины в голове и понимает, что его глаза не единственные, что обратились к Баттерсу. Тот замирает, оглядывая группу.       — Что?       Кайл со вздохом качает головой.       — В любом случае, Картман, это отвратительно.       Он закатывает глаза.       — Кайл, ты же только что услышал, что мы все так делаем.       —Да не это! Я имею ввиду, что ты сделал с Хайди! — он хмурится. — Это омерзительно — говорить о ней в таком ключе.       Картман фыркает.       — Хорошо, — он смотрит на Баттерса с улыбкой. — Баттерс, если и когда мы выберемся отсюда, пригласи Хайди на свидание.       Брови Баттерса поддергиваются, и он слегка приподнялся.       — Я могу?       Картман кивает с жизнерадостной улыбкой.       — Да, она вся твоя, друг.       Кайл закатывает глаза.       — Она никому не принадлежит! Она не собственность, — он смотрит на Картмана, недоуменно нахмурив брови. — Как ты этого не понимаешь?       Картман моргает, на его лице расплывается ухмылка.       — Ты хочешь с ней пойти на свидание, Кайл? — спрашивает он тем отвратительным приторным тоном, которым он пользуется всегда, когда провоцирует его.       Кайл морщит нос и надеется, что это скроет то, насколько ему неловко от этого вопроса.       — Да, а кого бы ты, Кайл? — спрашивает Кенни, все еще зацикленный на игре.       Кайл вздыхает. Заявление Картмана придало ему смелости, но теперь, когда пришло время, он начинает терять свою решимость, и подстрекательство Картмана никак не помогло. Как может его воодушевление превратиться в раздражение за считанные минуты? Без каких-либо усилий?       — Эм… я не хотел бы Хайди, просто хочу прояснить этот момент, — он поджимает губы, пытаясь принять решение. — Мне всегда нравилась Николь. Она хорошенькая.       Кенни кивает.       — Там я не был. Она мне немного не по зубам. Ладно, думаю, моя очередь…       — О, я бы еще Давида, — перебивает Кайл. Слова срываются с его губ, подпитываемые бешено колотящимся в груди сердцем. Теперь он находится в центре всеобщего безудержного внимания. Это не очень приятно. Его пальцы напряглись, и он нервно потирает губы.       — Окей, что? — спрашивает Стэн. Он, должно быть, чувствует, что его мозг вот-вот взорвется.       — Да! — ликует Кенни. — Обожаю «кого бы ты?». Лучшая игра на свете!       — Чувак, ты би? — спрашивает Стэн мягче.       Кайл кивает, на его лице появляется улыбка.       — Да, наверное, так и есть, — он садится немного прямее, что-то теплое и ободряющее разливается в его груди. Вот сейчас, это приятно. — Я би.       Кенни, Стэн и Баттерс улыбаются ему, но когда он смотрит на Картмана, то замечает, что является объектом его задумчивого взгляда. Он наблюдает за тем, как Картман окидывает его внимательным взором, и их глаза встречаются. Картман моргает, откашливается, смотря мимо Кайла.       — Кенни, ты трахался с Дэвидом?       — Я как-то подрочил ему, — отвечает Кенни, взмахнув рукой в жесте «фифти-фифти». — Наполовину я там был.       Картман усмехается.       — Ага, из тебя бы вышла отличная шлюха.       — Так или иначе, пацаны, Кайл, так держать! — улыбается Кенни.       Стэн кивает Кайлу, все еще сияя.       — Да, молодец, чел.       — Да-да, мы все рады за Кайла, а что насчет меня? — спрашивает Картман.       Кенни закатывает глаза.       — О, ты тоже молодец, Картман. Никто точно этого не ожидал.       Картман показывает Кенни средний палец, пока тот хихикает сам себе.       — Ага, пошел ты нахуй. Просто скажи уже, кого бы ты из тех, с кем у тебя не было.       Кенни выпячивает нижнюю губу, глядит в небо и размышляет, с кем из их класса он не трахался.       — Эээ… сложновато. Кого бы я? — он склоняет голову, думая. — Из парней, это определенно Токен, и из девочек… Генриетта. Ну, знаете, та гот-девка?       По прохождению еще одного часа они решают лечь спать.       Когда все расходятся от догорающего костра, Кайл стряхивает песок со штанов и смотрит на неторопливо уходящего Картмана. Он задается вопросом, хотел бы тот снова спать вместе и в эту ночь (потому что Кайл, к сожалению, точно этого хочет), и как ему подойти к нему.       Он просто не может ждать, когда это станет делом обычным, и ему больше не надо будет просить об этом. Кайл, может, и утратил часть своего достоинства, охотно прижимаясь к Картману каждую ночь, но у него все еще осталась гордость. Однако, что бы он ни сделал, действовать надо быстро. Он хватает свою куртку и нагоняет Картмана, оказываясь наравне с ним. Он действительно похлопывает его по плечу, его пальцы одеревенели, когда Картман оборачивается, его горло пересыхает.       — Так, эм… а сейчас у тебя достаточно пространства? — он дразнится тонким, дрожащим смешком.       Картман моргает, окидывает его пристальным взглядом и понимающе улыбается.       — О, да. Давай…       Они садятся вместе на песок, и начинается заведенный порядок. Картман поднимает руку, Кайл накидывает на нее куртку, и затем они принимают свою обычную позу. Кайл прижимается к Картману, и Картман обнимает его одной рукой.       — Я вроде как уже подумал, что ты не захочешь делать это снова после случившегося вечером, — говорит Картман, обращаясь к небу.       Кайл хмурит брови.       — Что, ты про свой каминг-аут? Это же просто нелепо.       Картман посмеивается.       —Нет, после того как ты наорал на меня за то, что я говорил о Хайди…       Кайл смущенно сглатывает. Он сворачивается чуть плотнее.       — О…       — Было бы нелепо, будь у тебя проблемы с тем, что мы спим друг с другом, — Картман толкает его в своих одноруких объятиях, и Кайл слышит усмешку в его голосе. — Думаешь, я бы облапал тебя?       Кайл фыркает.       — Ты бы не посмел.       Картман смеется, Кайл чувствует, как вибрация отдается в его груди. Он также может почувствовать, как тот слегка поворачивает голову.       — Тебе бы понравилось, — шепчет он.       Дрожь пробегает по голове Кайла, вызывая мурашки на затылке, а затем волна пробегает по позвоночнику, парализуя всего его. Так почему же лицо резко стало нагреваться? Он надеется, что Картман не заметит, и немного отодвигается, чтобы их тела не были прижаты так близко.       — Ладно, я оставлю это без внимания, потому что ты теплый, и, к несчастью, я привык так спать, но еще одно неуместное высказывание, и я ухожу, — говорит Кайл абсолютно серьезно.       Картман вздыхает, устраиваясь поудобнее.       — Хорошо, больше никаких разговоров. Спокойной ночи, Кайл.       — Спокойной ночи… — бормочет Кайл. Его веки начинают закрываться, но потом он вспоминает, что хотел сказать. Он прочищает горло. — О, и это, я так и не поблагодарил тебя. За то, что вытащил меня из воды.       — О… — шепчет Картман, тоже прочищая горло. — Да без проблем. Я подумал, что поскольку ты читал ту книгу, то нам бы пригодились твои медицинские знания.       — Верно… — бормочет Кайл, пряча улыбку в Картмане.