You are the reason

Уэнсдей заметно нервничала, то и дело поглядывая на часы. Вещь, суетливо перебирая пальцами, пытался успокоить черноволосую девушку, но она не обращала на эти попытки никакого внимания. Все её мысли были заняты Энид. Скоро Синклер должна была вернуться, а Уэнсдей всё ещё сомневалась в том, что романтичное признание - отличная идея, как уверял Вещь. Поправив тёмно-бордовое платье (какая гадость, ещё и яркое к тому же), и нервно пригладив собранные в мальвинку волосы (чёрт бы побрал Вещь с его дурацкими советами), Аддамс вновь прошлась по комнате, морщась от тёплого запаха ароматических ванильных свечей. Только бы не передумать. По идее, это должно было понравиться Энид. Уютная интимная обстановка, полумрак, дрожащее пламя свечей и Уэнсдей в необычном наряде, просящая её стать её девушкой. Аддамс протяжно выдохнула, чувствуя, как паника начинает сковывать горло. Не будет ли она выглядеть смешно? Вот так, вдруг, без предупреждения... - Если Энид это не понравится, то потом тебя будет ждать серьёзный разговор. - блеснула глазами Уэнсдей, подходя к молчаливому помощнику. - И если что-то пойдёт не так, то я обязательно скажу ей, кто меня надоумил устраивать всю эту чепуху! Вещь попятился, выстукивая согласие по деревянной столешнице. Подобравшись к подоконнику, он замер на мгновение, а потом быстро взмахнул пальцами. - Энид? Но ведь ещё рано... - девушка прикрыла глаза, пытаясь унять бушующее в груди сердце. В конце концов, она ничем не рискует. Энид никогда не станет смеяться над ней. На лестнице, ведущей к их комнате, послышались быстрые и лёгкие шаги, как будто кто-то весело перескакивал через ступеньку, торопясь оказаться внутри. Наконец дверь распахнулась, и улыбающаяся Энид изумлённо остановилась на пороге. Уэнсдей, теребя тёмно-бордовую ткань платья и в волнении закусив губу, встала с кровати. - Я... - начала она, но воздух словно вышибли из лёгких, когда её глаза нашли голубые глаза светловолосой девушки. Оборотень смотрела на неё с непередаваемым восхищением, отчего светлые глаза искрились, блестя почти детским восторгом. - Уэнсдей... - выдохнула она, оглядывая стройную фигуру девушки, затянутую в бордовый шёлк. - Выглядишь... потрясающе! Аддамс почувствовала, как щёки вспыхнули, а дыхание окончательно сбилось. Наконец Энид оторвалась от созерцания соседки, поднимая с пола маленький пакет, который выронила при виде Уэнсдей, и прошла в комнату. - Вау! У нас какой-то праздник? - спросила она, оглядывая мерцающие свечи и букет алых роз, лежащий на подоконнике. Аддамс молча подошла к девушке, забирая со стола букет. - Дело в том, что... - она замялась, не поднимая глаз на стоящую напротив девушку. Чёрт возьми, что с ней такое? Ведь они с Энид уже много раз занимались сексом, а теперь она краснеет, как школьница, и не может выдавить из себя ни слова! - Я хотела... Чёрт... - окончательно запуталась Уэнсдей, сжимая в руках букет. - Стань моей девушкой, Энид Синклер. Она подняла глаза, и от сердца сразу отлегло. Оборотень счастливо улыбалась, зарываясь носом в огромные красные розы. - Я согласна стать твоей девушкой, Уэнсдей Аддамс. - наконец произнесла она, подходя ближе. Уэнсдей шумно выдохнула, обвивая руки вокруг талии своей девушки. С удовольствием заметила, что Энид тут же обняла её за шею и потянулась за поцелуем. Поцелуи с Энид всегда были для неё чем-то необыкновенно волнующим, до боли приятным и совершенно необходимым. Яркий вкус тут же пробежал по венам, заставляя кровь вскипать. Когда воздух закончился, Синклер пробежала кончиками пальцев по шее Уэнсдей, заставляя ту прижать её бёдра к себе. - Это так мило... Мне ещё никто не устраивал такого невероятно романтичного предложения... - прошептала ей в губы Энид, запутываясь пальцами в длинных чёрных волосах. Аддамс прижала её ещё ближе, чувствуя, как в груди поселяется маленькое пушистое счастье. Теперь она точно не отдаст никому свою невероятную девушку.