То, что осталось за кадром

Боровичи экстрасенсы покидают уже без сил. За окном давно стемнело, одна за другой город покидают машины со съемочной командой, оборудованием и ассистентами. Последней на мягкие кожаные кресла падает тройка друзей. День выдался по-настоящему тяжелым. Олег, до этого боявшийся нарушить тишину, теперь решается заговорить первым. —Лин…ты как вообще? Отошла? —Да, мы все за тебя очень испугались. –подхватывает чернокнижник. Лина выдерживает недолгую паузу, а после лишь натянуто коротко улыбается и кивает головой. Девушка расстроена проваленным испытанием, это очевидно. Ребята это тоже видят, но нужных слов поддержки найти даже не пытаются: они и сами сегодня натерпелись. На съемки пришло посмотреть человек 600, не меньше. Поэтому теперь они просто молчат, покачивая головой в такт мотиву из магнитолы. За окном городские пейзажи быстро сменяются монотонным лесом, и наблюдать за движущейся картинкой становится уже не так интересно. Поговорить бы, да диалог не клеится и настроения нет. Олег теребит рукава рубашки, то и дело поглядывая на Матвеева, но заговорить не решается. Чернокнижник молча рассматривает кеды, задумавшись о чем-то своем. А мысли их поразительно сходятся… Спустя час машина медленно сворачивает с основной дороги, въезжая на спасительную заправку. Как только машина останавливается, все трое пассажиров мгновенно выходят из салона. Тут и излюбленные Олегом мальборо не нужны: резкий приток свежего воздуха вставляет не хуже сигарет. —Да в пизду, я так не могу больше. Я понимаю, что все устали, но нам ехать еще часов 5, вы предлагаете так все время провести? , –Дима кажется по-настоящему рассерженным. Нехватка энергии и стресс, накопившийся за день, дают о себе знать. —Ну… Нет конечно… Просто… Неловкий диалог прерывает Лина, указывая пальцем куда-то вдаль. За добрую сотню метров отсюда горит неоновая вывеска. В голове возникла и словно телепатически передалась всем одна идея: никто не спрашивает, все просто резко идут по направлению светящихся букв. Пару касаний по телефону, и покупка в виде бутылки вина и пластиковых стаканчиков отправляется к Олегу в рюкзак. Былого раздражения и усталости как не бывало: экстрасенсы уже не плетутся к машине, а идут быстрым уверенным шагом, предвкушая обжигающе приятное времяпрепровождение. —Вот это я понимаю, вот это другое дело, –улыбается Матвеев. Чернокнижник заметно повеселел, как только увидел красную жидкость в руках друга. —Тебе лишь бы выпить, –Олег ухмыляется в ответ. —Да ладно, не начинай бубнить. Нам всем сейчас не помешает стаканчик полусладкого, –вступается за парня Лина. Тройка экстрасенсов усаживается на сиденья машины. —Ну, за нас, и за пройденное испытание! —За нас! —За окончание тяжелого дня! Пластиковые стаканчики ударяются друг об друга, тост следует за тостом, разговоры набирают новый оборот, и совсем скоро Лина засыпает, уставшая и расстроенная, но с блаженной улыбкой на лице от количества выпитого. Парни переглядываются. —Так мирно спит. —Да, прелесть. Минус один, –шутит чернокнижник. Олег хихикает: —Это точно. А ведь это только половина бутылки. Допьем? —Ты еще спрашиваешь. Дима уже подносит стаканчик к губам, собираясь сделать очередной глоток, как рука Олега вдруг одергивает его. —Нет-нет, хватит. Давай придумаем что-то поинтереснее. —Например? Предлагаешь играть в «правду или выпивку», как тупые малолетки из американских сериалов? Олег внезапно потухает. Его гениальная идея только что разбилась о Димин сарказм. Чернокнижник в миг это подмечает: —Да ладно тебе, всего лишь шутка. Давай сыграем, –явно настроен скептически, но расстроенный взгляд друга его убивает. —Отлично! –в глазах медиума сверкает надежда, — Я начну. —Я никогда не смотрел «50 оттенков серого». Дима на это лишь закатывает глаза и молча делает глоток обжигающей жидкости, немного задерживая ее под языком, чтобы эффект наступил как можно быстрее, а потом сглатывает, смотря коллеге прямо в глаза. Он прекрасно знает, зачем экстрасенс затеял эту игру, так почему тот сразу не зайдет с козырей? —Признаюсь. Но это было только ради интереса. Да и вообще, что это за вопрос? —Если не нравится, придумай лучше. Сейчас все равно твой ход. А Дима не стесняется, сразу идет ва-банк, задавая весьма провокационный вопрос, который интересовал его с первой встречи с Олегом: —Я никогда не целовал парня. Олег на такое даже слегка закашливается, поднимая полный недоумения взгляд на Диму. Неужели он понимает, ради чего начиналась игра? Неужели Олег где-то оплошал, дал повод поинтересоваться таким? Неужели он думает о том же самом? Однако медиум не спешит пить: не было у него такого опыта и все тут, что ж поделать? А Дима такому раскладу даже рад: значит, не придется ревновать. —Давай только без комментариев. Так, я никогда не… —Подожди, серьезно? Даже на тусовках, никогда не играли в заезженную бутылочку? –Дима изображает удивление и заинтересованность, но сам прекрасно понимает: его излишняя эмоциональность — это пустышка, хотя актерской игре надо отдать должное. —Не приходилось. Продолжим: я никогда не... —Что, даже не хотелось никогда? —Ты заебал, Дим. Если так хочется это исправить, сразу бы сказал. Повисает неловкое молчание. Оба смотрят друг другу в глаза, затем на спящую Лину. —Я никогда не ходил в клуб. —Пошел нахуй, я теперь выгляжу глупо.–Дима закрывает глаза и наугад мажет губами в район скулы медиума. Тот не успевает даже понять, что только что произошло. Всё списывается на алкогольное опьянение, дурацкую игру и ретроградный Меркурий, но только не на реальную причину. Тишина. Олег поднимает взгляд на Диму. Тот отворачивается, краснея. —Извини, не знаю, что на меня нашло. Подумал ты... —Подумал, мой ответ был призывом к действию? –как и в случае с Матвеевым, это чистой воды блеф, Олег и сам надеялся на подобный исход событий. Не дожидаясь ответа чернокнижника, медиум перехватывает инициативу: —Ладно тебе, я шучу. После этих слов Олег невесомо касается пальцами Диминой щеки, и удивленный вздох экстрасенса будто дает ему зеленый свет: он закрывает глаза и прижимается своими губами к чужим, ожидая ответа. Спустя несколько мгновений Дима отвечает на поцелуй: сначала неуверенно, неловко, чередуя то верхнюю, то нижнюю губу, затем смелее, напористее, жестче, проникая языком внутрь, абсолютно наплевав на любые последствия и точно не отдавая себе отчета, буквально вылизывая чужой рот, пытаясь заполучить всё возможное от желанного поцелуя: а вдруг он последний? От нехватки воздуха Олег отстраняется. —Сделаю вид, что ты только что задал свой вопрос. –и делает большой глоток из своего стаканчика. Было. Дима лишь улыбается в ответ, ждет, когда стакан отправится на пол и снова льнет своими губами к губам Олега. —Я никогда не делал парню минет, –залпом опрокидывет плещущуюся на дне жидкость, кидает в ноги смятую емкость для спиртного и спускается поцелуями сначала к шее медиума, затем трется носом о ключицы, и, получив удовлетворительный рваный выдох, расстегивает верхние пуговицы рубашки, параллельно оставляя поцелуи на груди. —Ты… блять…пиздец…продолжай, господи, –все, что смог выдавить из себя медиум, запуская пальцы в черные, как смоль волосы. А чернокнижник и не думал останавливаться: он только ухмыльнулся, продолжая оставлять влажные следы от поцелуев ниже и ниже, доходя до пресса, чувствуя под своими губами вздымающийся от удовольствия живот, медленно расстегивая кожаный ремень. Тихие стоны постоянно раздаются где-то сверху, джинсы топорщатся, мешая расстегнуть ширинку, но Дима все понимает: в своих тоже давно тесно, но желание показать Олегу что именно он упускал все это время оказывается сильнее, и когда молния наконец поддается, медиум только выдыхает от облегчения и предвкушения внеземного удовольствия, сам помогает стянуть с себя штаны и запрокидывает голову назад, ожидая, что будет дальше. А дальше следует только то, чего младшему Шепсу давно не хватало: ощущение приближающегося прихода, как от наркотиков, только в сто крат сильнее. Его сны, его бесконечные фантазии, его головная боль… И все это происходит сейчас, между его раздвинутых ног. Дима проводит рукой по боксерам, на которых уже проступает большое серое пятно просочившейся смазки, выжидает реакции на свои действия и, когда наконец ее получает, продолжает, стягивая единственный мешающий элемент одежды и голой рукой касаясь эрегированного члена. Олега ведёт, он хватается за сидения, за волосы чернокнижника, пытаясь привести себя в чувства, но все попытки оказываются тщетными. Дима аккуратно, словно на пробу, коротко лижет уздечку, ощущая естественную смазку на вкус, и после одобрительного выдоха сверху уже полностью вбирает розовую набухшую головку в рот. Олег завороженно наблюдает, слушает пошлые причмокивания, и когда внезапно ощущает собственный член на всю длину в чужой глотке, закатывает глаза и издает гортанный рык. Господи, ну как же правильно выглядит растрепанный брюнет со слезами в уголках глаз, членом во рту и по-блядски тянущейся с подбородка вниз слюной. Дима на секунду останавливается, встречается с затуманенными глазами Шепса, прикладывает указательный палец ко рту и шипит, напоминая о спящей Лине на соседнем сидении. И нет ничего более возбуждающего, чем страх быть замеченными, и именно он внизу живота затягивает плотный узел, заставляя Диму наконец расстегнуть собственную ширинку и опустить руку на затвердевший член, начиная медленно проводить по нему вверх и вниз, очерчивая пальцами все проступающие вены и растирая смазку. Когда чернокнижник ускоряется, насаживаясь ртом на чужой член так сильно, что кончик носа касается живота, Олег вдруг отталкивает его, ловя полный непонимания взгляд. —Мы все еще играем? , –медиум подносит бутылку ко рту, допивая остатки полусладкого, —Я никогда не дрочил на своего друга. Не дожидаясь ответа, одним движением опрокидывает сидение назад, другой рукой утаскивая экстрасенса за собой. Резко усаживает партнера себе на колени, и, не давая тому времени на обдумывание ситуации, обхватывает оба члена плотным кольцом руки. Теперь они оба стараются не стонать в голос, чтобы не разбудить спящую девушку. Ощущение как собственный член трется о чужой, напрочь сносит крышу. То, о чем оба так долго мечтали, то, что раньше было только всхлипами от удовольствия в подушку и многократными повторенями заветного имени, теперь стало одурманивающей реальностью. Дима с новой силой толкается в кулак, делая тем самым приятно не только себе, но и партнеру. —Дима, я сейчас… —Смотри мне в глаза. И как только медиум направляет взгляд в черные, прожигающие душу зрачки, оргазм мгновенно настигает обоих. Зрительный контакт стал вишенкой на торте, это всё, что было сейчас нужно, чтобы наступила желанная разрядка. Сперма смешивается вместе, пачкая животы экстрасенсов, и это совсем не кажется противным, скорее наоборот: безумно пошлым и правильным. Дальше следуют только тяжелые, рваные выдохи. Чернокнижник целует шею Олега, и обессиленно падает ему на грудь. —Это…это было… –Шепс едва связывает слова. —Волшебно. И мы это обязательно повторим по приезде, в более комфортной обстановке. —А ты говорил игру я придумал дурацкую… Только в следующий раз хочу, чтоб ты был сверху: эта мысль не дает мне покоя с тех самых пор, как я увидел тебя трясущегося на испытании со своим вот этим «тринеделитринеделитринедели». Дима беззвучно смеется и зарывается носом в капюшон толстовки. Этот день он запомнит надолго. Опьянение постепенно проходит, но никому и в голову не приходит стыдиться и прятать глаза. День всегда судит за то, что ночь прощает. Но не сейчас. Не сегодня, не в этом месяце и точно не в этой жизни.