То, что осталось за кадром

Двери лифта открываются на пятом этаже. В руках та же самая бутылка вина: той же марки, того же обжигающе приятного, красного полусладкого безумства. Ассоциация прочно закрепилась в голове, поэтому Олег, стоя перед многочисленными полками с алкоголем в магазине, долго не выбирал: когда взгляд упал на ту самую бутылку, он ухмыльнулся, прикрыв глаза, и, не думая, мгновенно опустил ее в корзину. Всю дорогу до дома Димы в голове мелькали события прошедшего рокового вечера, благодаря которому он теперь уверенно направлялся к чернокнижнику. Матвеев с белоснежной улыбкой, в своей манере, открыл дверь. Из квартиры раздавалась громкая музыка: рок, который так сильно любит экстрасенс. —Пришел! А я было испугался, что ты передумал. Слишком долго добирался, уже стемнеть успело. —Да я так, –медиум стягивает кожаную куртку, —В магазин еще заскочил. С пустыми руками ведь в гости не ходят. —Это лишнее. Я уже сам все купил, –голос Матвеева доносится из кухни. —У меня для тебя сюрприз, –и возвращается с точно такой же бутылкой вина в руках. Олег взрывается смехом, прикрывая лицо ладонью: —Я должен был догадаться! –расстегивает рюкзак, показывая Диме свою покупку. Теперь смеются уже оба. —Это чтобы воссоздать атмосферу той поездки, я понял. У гениев мысли сходятся. Ладно, проходи. —Скорее у дураков, –подмечает Олег, и, разувшись, проходит в комнату. //// После пары бокалов полусладкого и болтовни ни о чем, тема разговора все же сменяется в сторону недавних воспоминаний. И первым ее начинает, как ни странно, Олег. —Как думаешь, Лина тогда всё слышала и просто делала вид... –чернокнижник тут же перебивает, не давая закончить: —Да. Я уверен, что она не спала. Тут и мертвый бы очнулся. Под алкоголем ты как в вакууме: все звуки кажутся тише, чем они есть. А мне и тогда казалось, что мы вели себя слишком громко. —Спасибо ей за то, что хотя бы не напоминает нам об этом. Я бы такой неловкости не выдержал. Парни смеются, а первая бутылка давно валяется пустой на полу. Оба помнят, ради чего была затеяна эта встреча, и Дима честно основательно к ней подготовился, однако количество выпитого еще не успело превысить отметку "начинай действовать", поэтому в ход идет "запасная" покупка Олега. И, спустя еще четверть часа, оба решают остановиться на алкоголе. Дима собирается продолжить разговор, но, как только встречается глазами с Олегом, передумывает: в игру вступает фирменный взгляд Шепса со всех испытаний: холодный, пронизывающий, оценивающий и словно видящий тебя насквозь. Сказать нечего: мысли в голове настолько путаются, что язык просто напросто отказывается генерировать их в предложения. Оно и к лучшему. Пора. —Я понял, к чему ты клонишь, –усмехается чернокнижник, —Видимо, пора. —Я так долго этого ждал, –медиум эти слова произносит так тихо, будто и не надеется, что Матвеев их услышит. А Дима слышит всё, поэтому улыбается, наклоняется ближе к уху медиума и шепчет в ответ: —Тогда чего медлишь? И именно в этот момент в голове срабатывает щелчок, перестраивая всё на новый лад. Ответа не следует, да и не нужен он — нужна решительность Олега и, желательно, как можно скорее. Шепс не разочаровывает: вопрос Димин трактует правильно, сразу впиваясь губами в чужие, искусанные. Хочется больше, ярче, увереннее. Матвеев отвечает мгновенно, не как в прошлый раз: теперь это не неожиданность, а сильное желание, которое томилось в груди с начала вечера. Чернокнижник млеет, растворяется в партнере полностью, обхватывает его лицо руками, надеясь, что этот момент никогда не закончится. Воздуха не хватает, губы пульсируют, становятся горячими от ощущения чужого тяжелого дыхания, сердце пропускает по тысяче ударов в минуту, и, когда Олег отрывается, чтобы сделать вдох, Дима перехватывает инициативу и уже не подставляется под новые поцелуи, а сам начинает спускаться ниже, к шее. Запретная зона. Шепс даже коротко выстанывает от неожиданности, запрокидывает голову назад, демонстрируя партнеру целое полотно для творчества, уже заведомо зная, что скоро на бледной коже появятся пунцовые очертания губ чернокнижника. Матвееву это занятие очень нравится: его ведёт от запаха дорогого парфюма, от выпитого алкоголя, от ощущения предстоящей близости. Его кожа покрывается мурашками, и всё вместе это делает момент еще более возбуждающим и интимным. Однако вскоре поцелуи приходится прекратить: медиум, понимая к чему всё идет, запускает пальцы в чужие волосы и мягко, нехотя, отстраняет партнера от себя. —Ну уж нет, теперь моя очередь делать тебе приятно, –толкает чернокнижника, заставляя того упасть на кровать, и, не медля ни секунды, нависает сверху, —Сегодня только так. А Дима такому положению вещей только рад: одним движением стягивает с себя футболку и выжидает. Внимательно следит за Олегом, дрожит от долгожданных, почти невесомых прикосновений губ, от предвкушения блаженства, сам того не понимая, толкает чужую голову вниз, ближе к ширинке, параллельно стягивая с себя джинсы. Наконец получая желанное и ощущая его губы на своем члене, закатывает глаза, рвано выдыхает и ждет продолжения. Он уже испытывал это однажды, но прошлые ощущения никогда не сравнятся с этими: происходящее сейчас кажется более страстным, гораздо более чувственным, и уж точно более приятным. С каждым новым движением языка тело слабеет, вбрасывает эндорфин, вызывая улыбку на лице чернокнижника. Матвеев прожигает взглядом Олега: жаждет зрительного контакта, потому что точно знает - он опьяняет сильнее алкоголя. Шепс явно хочет большей отдачи, поэтому на пробу, аккуратно, вбирает в рот головку и старается опуститься как можно ниже, до основания, но как только продвигается до середины закашливается, мгновенно прекращая ласки. В глазах блестят слезы: медиум никогда раньше такого не делал, поэтому первый опыт оказывается провальным. Он даже расстраивается на мгновение, но видя сопереживающее лицо Димы успокаивается, и, делая вид, что все так и было задумано, пускает в ход план Б: резко переворачивает чернокнижника на живот, и, прежде чем тот успевает сообразить, широко лижет розовое колечко мышц. Дима от удивления громко выдыхает: –Ты что такое творишь? –Еще скажи, что тебе не нравится. —Да я... просто....блять..., –выгибается от новых ощущений, подставляясь под влажный язык партнера, —Господи, да. Шепс только ухмыляется, возобновляя ласки и пытаясь проникнуть языком внутрь. Как же это хорошо. Олег одурманивает, все происходящее похоже на наркотический приход: предметы вокруг движутся медленно, расплываются, а потом и вовсе перестают существовать. Есть только вы. Однако у Матвеева были другие планы на вечер, о чем он вскоре спешит сообщить медиуму. —Стой, давай попробуем кое-что другое, –ловит полный непонимания взгляд, —Помнишь свое признание? То, что ты сказал тогда, в машине? В ответ Дима получает лишь удивленный кивок. –Ты.. ты серьезно сейчас? –голос дрожит, видимо Олег сам не верит, что его заветные фантазии могут претвориться в жизнь. Матвеев улыбается и кивает, параллельно доставая спрятанный под подушкой тюбик смазки. Сам его открывает и выдавливает пару капель на руку партнера: должно хватить. Олег согревает ее в руках, растирая между пальцами, а затем неуверенно уводит пальцы вперед, нащупывая уже влажное от слюны колечко мышц. Дима ловит на себе вопросительный взгляд и кивает, давая понять, что Шепс все делает правильно. Олег вставляет сначала один палец, давая чернокнижнику привыкнуть к ощущениям, затем второй, но как только подмечает, насколько свободно они входят, не сдерживается: –Ты готовился! Я не ожидал. Вместо ответа Матвеев только загадочно улыбается, сильнее насаживается на пальцы, и Олег, моментально сообразив чего ждет чернокнижник, меняет угол и с первого же толчка попадает в простату, вырывая громкий стон из груди парня. –Да, блять, господи, продолжай... Эти слова Олег воспринимает как призыв к действию: не медлит ни секунды, резко вытаскивает пальцы и приставляет член ко входу. Плоть сочится от естественной смазки, поэтому головка без труда проскальзывает внутрь. Новые ощущения срывают крышу: Олег сразу входит на всю длину, не давая Диме привыкнуть к размеру, начинает быстро толкаться внутрь, в то же время понимая, что долго он так не протянет: внутри слишком узко и жарко; медиуму открывается совершенно новая палитра эмоций, которых он никогда раньше не испытывал: то, что происходит сейчас, совсем не похоже на секс с девушками. Дима меняет позу, усаживаясь сверху и теперь Олег наяву видит все свои фантазии: это именно то, что он представлял. Матвеев сам задает нужный ритм, стонет от удовольствия, и с каждым новым ударом чужого члена по простате плавится, обмякает, уложив одну руку на грудь Шепса в качестве опоры. –Ты же этого хотел? – ускоряется, уменьшая толчки. –О боже..да, да, да. –Скажи это, скажи вслух. Я хочу чтобы ты сказал. –взгляд прямой, уверенный, прожигающий. –Я хотел этого. Я хотел видеть тебя сверху, я хотел чувствовать свой член внутри тебя, я хотел, чтобы ты дрожал от приближающегося оргазма, я хотел... черт...я.. –язык больше не слушается. Дима чувствует это, свободной рукой обхватывает собственный член, быстро двигая вверх и вниз, тем самым приближая себя к разрядке. Они кончают одновременно. Чернокнижник пачкает живот Олега, и, обессиленный, падает рядом с ним на кровать. Тело содрогается от удовольствия, на коже проступают мурашки, и с каждым выдохом Матвеев чувствует, как вязкая жидкость вытекает из него, тяжелыми каплями падая вниз, на одеяло. Он встречается глазами с затуманенным взглядом Олега. Грудь вздымается от частых вдохов, сердце бешено колотится, а тело мелко дрожит, напоминая об оргазме. Олег не отводит взгляд. —Было так, как ты себе представлял? –подает голос чернокнижник. —Было в тысячу раз лучше, –Олег улыбается. Было в тысячу раз лучше.