всё ради Эрика

Обычный школьный день. Баттерс был в оранжевой куртке с капюшоном на голове. Он раздобыл её в достаточно необычном месте, это был морг. Неважно, каким образом он туда пробрался, но он сделал это. Коридоры были тогда пустыми и холодными, жутковато, но точно не клише из хорроров. Родители Кенни ещё не забрали тело и его вещи, поэтому у Лео было время стащить куртку. Он зашёл на своеобразный склад, там были герметичные упаковки, в которых лежали различные вещи умерших людей. Он отыскал знакомую ему оранжевую курточку, на которой виднелась засохшая коричневатая кровь. Лео было слегка противно от этого тончащего запаха смерти, но он всё равно засунул этот пакет себе в рюкзак, его миссия выполнена. Он проходил мимо помещения с холодильными камерами и на секунду застыл, всматриваясь слегка напуганным и растерянным взглядом, приподняв брови, но это не был шок или ужас, обычное бытовое удивление. Мальчик знал, что в одной из камер хранится тело его друга. Одинокое и холодное. Разумеется он увидит Кенни на похоронах, но здесь обстановка куда более…интимнее? Вокруг нет посторонних и плачущих, церковных служителей и прочего пошлого пафоса, можно спокойно в тишине помолчать и подумать о вечном и неизбежном. Патологоанатомы ушли, по-видимому, на обед, как и другой персонал, никто не мешал просто подойти и посмотреть на чужие и родные тела. Баттерс этим и воспользовался. Стояло несколько камер, которые он поочерёдно открывал, смотря то на других покойников, некотрых людей Баттерс знал, это были люди из дома престарелых, которым он только вчера дарил открытки, от этого его брало в дрожь. Было достаточно холодно, даже в его ветровке, но терпеть это можно. От любого движения слышалось лёгкое эхо, не такое пронзительное, как в пустых и больших заброшенных зданиях. В конце концов, он нашёл нужную камеру и открыл её. Когда он только увидел знакомое лицо, то шарахнулся куда сильнее, почти отпрыгнув от камеры, но всё же он заново неохотно с опаской посмотрел на друга, лишь потом вытащил носилки. Там лежал Кенни с пробитым черепом. Лео убрал белую накидку-простыню, обнажив тело. Труп был отмыт от крови, его голову привели слегка в порядок, хотя там всё равно было беспорядочное месиво и шов на лбу, взгляд перешёл на вскрытое брюхо, которое небрежно зашили. Тело уже было внизу синюшное, виднелись отёки и зеленоватые оттенки в некоторых местах, в воздухе стоял соответствующий запах. Но мальчика больше такое не смущало, он умиротворёно и с жалостью смотрел на тело, проводя рукой сначала по шву на голове, а потом и по животу. Указательным пальцем он слегка надавил на живот и послышался выдох изо рта Кенни. Может он ожил? Баттерс даже слегка шелохнулся, это был всего лишь оставшийся воздух из лёгких, он это знал, но всё равно страшно. Живот был не мягкий, чувствовалось что-то твёрдое, небольшое разочарование. Это достаточно странное ощущение трогать кожу мёртвого человека, она такая холодная и подсохшая на видных участках, как живот или грудь, но кожа спины липкая с гноем и застывшей кровью. Когда он перестал ощупывать небрежные швы на животе, то рука мальчика потянулась к впавшим щекам, он стал их нежно поглаживать, сопровождалось это всё безответным диалогом, Лео будто разговаривал с живым человеком. – Бедный мальчик, мне так тебя жаль, но знаешь – ласковая интонация сменилась на более радостную и восторженную. – Твоя смерть не прошла даром. Я надеюсь, ты не помешаешь моим планам. Ты же ведь не хочешь разочаровать своего друга, верно? – последняя фраза была произнесена очень снисходительно, будто он разговаривал с домашним питомцем. Снисходительно и ласково. Руки отстранились от щёк, а лицо наоборот приблизилось ко лбу Кенни, он чмокнул холодную кожу, касаясь губами вскрытую и зашитую части кожи, чувствуя торчащие хирургические нити. Ладонью он провёл по блондинистым волосам, убирая некоторые пряди за уши, а чёлкой прикрывал швы, теперь он выглядел более ухоженным. Можно было бы подумать, что это даже не Кенни, у него ведь вечно волосы грязные и слегка взъерошенные, потому что дома нет воды, а всё убранство скрывает капюшон. Но даже эти грязные волосы были мягкие. С лобной части он стал аккуратно приглаживать затылок, это было успокаивающе, ведь волосы оставались всё такими же приятными на ощупь. Рука оказалась в зоне невидимости, пока он продолжал методично и успокаивающе гладить голову. Сам Баттерс выглядел зачарованным, с глазами полными ласки, но при этом такие пустые и безжизненные. Лёгкая улыбка Моно Лизы и слегка приподнятые брови. Но лицо резко меняется в недоумение, а потом осознание, когда пальцы воткнулись во что-то липкое и холодное, послышалось лёгкое хлюпанье. Что-то вязкое перемешалось с шелковистыми волосами, мальчик почувствовал каждую волосинку, что попала в это неизвестное месиво. Он уже хотел убрать пальцы, то наткнулся на что-то твёрдое и раздроблённое. Баттерс медленно убрал руку, смотря на пальцы с густой вишнёвой кровью. Его зрачки сузились от осознания, словно он протрезвел, и уже хотел было закричать от ужаса, но вторая рука быстрым хлопком закрыла его рот, зажимая приоткрытые губы. Он сделал пару шагов назад, нервно и глубоко задышал через нос, грудная клетка то судорожно увеличилась, то уменьшалась. Простоял так минуту, пока не прошло оцепенение, он убрал руку со рта, чтобы быстрым движением небрежно накрыть тело простынёй, потом поспешно засунуть обратно в холодильник и побежать по пустеющему коридору. Эхом об белую и холодную плитку разносились звонкие шаги, стерильный свет ярких ламп сопровождал мальчика до самого выхода, пока он не выбежал на улицу, где его уже встречал тёплый солнечный свет, холодное помещение уже позади. Его слегка трясло, временно он выпал из мира, идя на автомате к себе домой. Он осознал, что все эти действия были, как помешательство. В его действиях не было какой-то логики или цели, в этом было что-то нездоровое. […] Курточка была отстирана собственными руками, в ванной тогда стоял смердящий запах, не такой, как в морге. Тогда он чувствовал запах стерильности, спирта и лёгонькой мертвечины, а в ванной ванильные шампуни и гниль, которые перемешались вместе. Желудок страшно воротило, но Баттерс выдержал это. И теперь он ходил в этой курточке по школе и на улице. Ему было жутко жарко, но Лео не выходил из образа, продолжая страдать в этих обносках. Некоторые взрослые считали это забавой, а другие наоборот драматизировали эту ситуацию, говоря, что таким образом он переживает смерть своего друга. Ни то, ни это. Но нам известна причина этого маскарада. И план мальчика работал, он действительно больше времени проводил с Эриком. На этой недели у него ночёвка в доме Картманов. Похороны Кенни должны были быть завтра и все будут приглашены. – Интересно, а кто-нибудь заметил этот недоделанный шов, то, что волосы аккуратно убраны и пропала куртка? Наверное, нет. Хех, тогда бы подняли шум, ведь кто-то пробрался в морг и что-то делал с телом. «В Саус Парке завёлся жуткий некрофил!» интересный заголовок – Баттерс усмехнулся, когда размышлял об этом у себя в голове, но лицо стало задумчивым и настороженным – ну и хорошо, что проигнорировали это, ведь куртка Кенни на мне…ко мне будут вопросы. оу – его лицо резко помрачнело, когда он осознал, что сделал огромную ошибку, но всё обошлось. Он остался безнаказанным. Везенье, не более – чувство покалывающей эйфории прошлось тёплой волной по всему телу, после такой же резкой и яркой паники. Он сделал что-то и его не поймали, он обманул всех, обвёл вокруг пальца этих идиотов, ха! Истинное наслаждение. Лео вздохнул и посмотрел в окно, чтобы убрать все мрачные мысли из головы. Надо сосредоточиться на более позитивных вещах, как ночёвка с любимым Эриком. Действительно блаженные мысли. Баттерс уже бывал на ночёвках в доме Картманов, и не единожды. Разумеется, мальчик долгое время не знал, что этот маленький и пухлый негодяй фотографировал его в сомнительном контексте. Можно только представить красное, от смущения, лицо Баттерса, когда Эрик продемонстрировал фотографию с членом Стотча у себя во рту. В первую очередь все пялились на шокированного шатена, только потом всё внимание перешло на блондина. Он заикался, краснел и стягивал ниже свою бирюзовую курточку, чтобы скрыть возбуждение. Все больше смеялись над Эриком, ведь он был в «нижней позиции». Смеялись над ним, а стыдно было Баттерсу. Разумеется, родители про это узнали. Было очередное наказание от Стивена и душные разговоры о нравственности. – Спать с мужчинами, как с женщинами это грех, сынок. Ты ведь это знаешь? – Знаю – какой придурок так криво перевёл библию, что теперь эти слова сверхоружие этого нахального лицемера отца? Об этом размышлял Баттерс, стыдливо стоя в кабинете Стивена. На нём не было штанов, потому что в скором времени его должны были бить ремнём из натуральной кожи и железной бляшкой. Нельзя плакать, хныкать, кричать и возражать. Только молча соглашаться с каждым термином. – Тогда соизволь мне объяснить, что это было между тобой и Эриком Картманом? – бляшка звинкнула, когда ударялась об руку Стивена. Он демонстративно размахивал этим ремнём и сверлил взглядом. Что-то в отце и Эрике было похоже. Наверное, это выжигающий взгляд. Только вот взгляд папы не такой уж и возбуждающий. – Это была его глупая шутка, я в это время сп – послышался ярковыраженный шлепок мёртвой кожи ремня об нежную и невинную кожу Баттерса. Тот вздрогнул, стоя на месте и дрожа. Его главная ошибка это начать оправдываться. – Нет, Леопольд Стотч, это называется мужеложство. И этому нет оправданий – ещё один шлепок, только это была пощёчина – Вы наказаны, молодой человек, на 3 недели домашнего ареста и больше никаких ночёвок в доме Картманов. Ничего из прошлых действий или слов не было таким обидным и больным, как запрет на ночёвки. Как только мальчик не умолял Стивена одуматься, его слова были пустым метанием горошин об стену. Но «если очень захотеть можно в космос полететь», Лео уговорил Лиан Картман поговорить со Стивеном. Конечно же, он её послушал, ведь аргументы и домыслы глупого сына неровня таким же мыслям взрослого человека. Мальчик снова мог ходить в дом Картамнов, но при условии, что Лиан будет больше за ними присматривать и проверять ночью. Только вот Лиан не могла быть постоянно рядом. В каком-то смысле шатен развязал ему руки после этого случая. Баттерс и раньше заглядывался на спящего Эрика, гладил голову или плечи. А теперь он хотел что-то вроде мести, поэтому тот слегка перешёл ту самую грань возможного. При первой же ночёвке, после наказания, мальчик воспользовался моментом, как только понял, что пухляш спит. Эрик сладко спал, распластавшись на своей кроватке. На нём была голубая пижама с тёмно синими акулами. Вверх рубашки был слегка приподнят, обнажая небольшую часть живота, а волосы были взъерошены, изо рта медленно ползла капелька тягучей слюны. Одеяло прикрывало только небольшую часть ноги, а так он был полностью напоказ, бери и делай, что хочешь. Баттерс спокойно наблюдал за этим зрелищем, лёжа на матрасе, что был постелен на полу специально для него. Он вслушивался и ждал, когда Лиан, наконец, тоже ляжет спать. Абсолютная тишина стала бить по ушам. Время пришло. Безо всякого шума Лео выполз из-под одеяла и подошёл к соседней кровати. Он сел на корточки, его лицо было на одинаковом уровне с лицом Эрика. Тыльной стороной ладони он провёл по запутанным волосам, убирая их за ухо. Видимо в нём была доля перфекционизма или любовь к опрятности. Поначалу он просто наблюдал за Эриком, умиляясь спящей физиономии, но Картман перевернулся на другой бок, спиной к Лео. Баттерс тогда вздохнул и аккуратно заполз на кровать, был слышен лишь скрип одной или двух пружин матраса. Он нависал над Эриком, продолжая тихо наблюдать, пока взгляд не переместился с лица на часть оголённого живота. – Под пижамой ведь ничего нет, верно? – очередные мысли. Мальчик нервно сглотнул, после чего аккуратно оттянул резинку пижамных штанов. В середине грудной клетки всё сжималось, из-за этого было так тесно уже и под собственной одеждой, что хотелось просто снять всё, но тяжело, руки выполняли несколько иную задачу. Была видна часть кожи бедра, даже слегка касаясь её, можно почувствовать, что тёплая. Самая обычная кожа, если честно, возможно Баттерс ожидал натуральный шёлк. Пока левая рука придерживала резинку, то правая аккуратно проникала под хлопковую ткань. Рука двигалась по началу неуверенно и медленно, чувство предвкушения росло, а всплеск смущения и радости нарастал, когда Лео нащупал кожу, отличающееся от остальной. Вот это действительно шёлк, мягко и нежно. В собственных штанах уже что-то теплилось, ощущалась теснота. Как только Баттерс это почувствовал, то отдёрнул руку из-под штанов, испугавшись. Из-за этого послышался хлопок резинки штанов об кожу Эрика, от чего тот, будучи сонный, приоткрыл глаза и пару секунда лежал так, прежде чем приподняться на локтях и осмотреться вокруг, чтобы обнаружить чистый горизонт. Лео просто повезло шустро и по-тихому скрыться от позора. Когда Эрик посмотрел на матрас Баттерса, то увидел того закутанного в одеяло с ног до головы, изредка тот судорожно вздрагивал. – Ты спишь? – спросил Эрик – Да… – не смотря на весь трясущий адреналин и страх, Баттерс ответил нервно шёпотом – Говоришь со мной через сон, тупица? – Эрик был таким надменным и издевающимся. Баттерс промолчал, испытывая жуткий стыд, он продолжал прятаться под одеяло, сжимая ноги, чтобы успокоиться, но из-за трения всё становилось только хуже. Мальчик чувствовал сверлящий взгляд друга, он набирался некоторой отваги, после чего спросил всё тем же нервным шёпотом. – А почему ты не спишь? – Что-то на бедре почувствовал, это, наверное, мистер Кити. Маленькая сволочь – Картман опустился с локтей и лёг на спину, а потом перевернулся на бок, накрывшись полностью одеялом. Он зевнул и заснул где-то через пару минут, изредка сопя. Баттерс не знал, что ему делать, он всё ещё был под действием адреналина, из-за чего его трясло, сердце стучалось в мозг через барабанные перепонки. Тяжело было встать и закончить начатое, да и страшно, вдруг Эрик снова заворочается. И как тогда избавиться от этого возбуждения? Ох, ну да. Опять эти стыдливые действия. Хватка на одеяле исчезла, одна из рук припустила часть пижамных штанов, оголяя половину бёдер. Этого было достаточно, чтобы Баттерс увидел стыдливую картину с набухшим членом, длинною в 11 сантиметров. Он тяжело вздохнул, повернул голову в сторону кровати Эрика, чтобы точно убедиться, что тот спит. Всё что он видел это затылок брюнета и часть плеч. В голове всплыл тот короткий и приятный момент с рукой под штанами Картмана. Да, Баттерс тогда почти коснулся его гениталий, чувствуя нежнейшую и девственную кожу. Волна фантазий прокатилась по телу мурашками, от чего мальчика сильнее кольнуло в низ животика, опьяняющее чувство возбуждения рисовало картины продолжения той похотливой выходки. Стотч повернул голову обратно и тяжело задышал через рот, держа глаза полузакрытыми. Он аккуратно обхватил ладонью член и пару раз провёл рукой вверх-вниз, от чего он сразу полностью закрыл глаза и тяжко выдохнул, пока продолжал двигаться, постепенно набирая темп. Появился полупрозрачный предэякулят, который упрощал перемещение пальцев, от этого слышалось лёгкое хлюпанье. С губ Баттерса донёся первый слышимый, скулящий и жалостный стон, он стыдливо уткнулся лицом в подушку, прикусывая ткань и направляя все стоны и всхлипы удовольствия в перину. Его ноги стали медленно извиваться под одеялом, спина слегка выгнулась. Рука всё больше и больше набирала скорость, стоны ели как сдерживались сквозь сжатые челюсти. Ещё пара скольжений рукой и Баттерс вздохнул с облегчением, его мышцы на время сократились, от чего тело стало каменным, а потом ощущалась приятная дрожь и усталость. Ноги застыли, изредка дрожа, на рука почувствовала теплоту и липкость, на этот раз подушка не сдержала все звуки и мальчик сначала заскулил, прикусывая губу, а потом послушался тягучий стон удовольствия, который становился слегка громче при выдохе. Со рта на подушку стекло пару нитей тонкой и прозрачной слюны, Баттерс уткнулся щекой на то влажное место, ему было слегка всё равно на это. Всё напряжение исчезло, тело обмякло, и мальчик убрал правую руку, пока левой натягивал обратно пижамные штаны. На приподнятой ладони тягуче растекался стыдливый результат, свисая небольшими каплями. Мальчик смотрел на руку некоторое время, думая идти ему в туалет мыть руки или нет. Его взгляд перемещался то на дверь, то на руку. Казалось одновременно, что его разум сейчас свободен и лёгок, а тело тяжёлая и неподъёмная ноша. В голову пришла крайне мерзкая мысль слизнуть всё с руки. Сначала Лео сморщился от отвращения на секунду, но рука уже сама тянулась к лицу. В конце концов, лень взяла вверх, и Лео открыл рот, высунув розовый язык, и облизнул руку, оставляя небольшой тёплый след. Он с неохотой сглотнул это. Мгновение назад вся та тревога, страх и похотливость исчезли и тут же он почувствовал стыд. Как он мог такое сделать? Ужасно, отвратительно, неправильно, но так приятно. С такими мыслями он лежал, уставившись в стену полусонным взглядом. Он вновь сморщился, нахмурил брови и тихо заплакал, снова уткнувшись лицом в подушку, которая была слегка мокрая от прошлых слюней, а теперь она наполнялась слезами. Он чувствовал себя таким жалким и ущербным.