Моя девушка, которая меня не любит

Су Ён только что подписала договор с госпожой Сон, хорошенько взвесив, надо ей это или нет. Оказалось, что надо, и Су Ён обязала себя проработать горничной в её доме минимум два месяца. И сейчас, после короткой неожиданно милой беседы о жизни Су Ён в университете с госпожой Сон, которая большую часть времени вздыхала о своём загадочном сыне, сама госпожа Сон поднялась на второй этаж по широкой белоснежной лестнице, а Су Ён отправилась с экономкой — женщиной лет шестидесяти по имени Чон Со Чжу — на «экскурсию» по коттеджу. Оказался коттедж домом со множеством комнат, которые в основном значились гостевыми и пустовали. На втором этаже проживала сама Сон Ли Ра. Её комната была с правой стороны от лестницы, там же был и туалет, и отдельная комната под гардероб. С правой же стороны оказалась и комната её сына, который был, по словам госпожи Сон, ровесником Су Ён. Сейчас он в ней не жил — остался у отца. Совсем недолго сын госпожи Сон жил в этом доме, по словам госпожи Чон, чьё лицо было всё время показательно недовольным, будто она не очень-то рада была Су Ён. Экономка объяснила, что, после расставания госпожи Сон Ли Ра с её мужем, пока их сын выбирал, с кем останется жить, он оставался в мамином доме, куда перевёз много своих детских вещей — как воспоминания. В комнату сына Су Ён заглянула из любопытства. Его постель была заправлена тёмным постельным бельём, но стены были светлыми, как рассветное небо, и мебель белоснежной. И на полках, стенах, даже прикроватной тумбочке, везде стояли и висели картины: собор с городскими часами на фоне ночного неба без звёзд, нежные розовые цветы с опадающими лепестками в вазе, напоминающие зефир, ледяное озеро у гор под небом северного сияния, коротковолосый юноша, ласково целующий свою возлюбленную в губы… Су Ён поразилась уникальной красоте этих картин, их почти живом волнении, отметила, что сразу подумала о Хёнджине… Отвлекаясь, спросила у госпожи Чон, отчего этот юноша так любит искусство. Госпожа Чон пояснила, что каждую из этих картин он написал сам и подарил своей маме. К рисованию сына госпожи Сон тянуло с детства. А после она обратила внимание и на собранные наборы лего: замки, какие-то машины и прочие немаленькие постройки. Это заставило Су Ён беззаботно улыбнуться: наверняка сын госпожи Сон увлекался лего в детстве. Су Ён тоже любила лего, когда была младше, но после развода родителей больше никогда в него не играла, ведь у мамы не было на это денег. Но Су Ён не была более расстроена из-за этого — позабыла — но даже сама не поняла, как сейчас порадовалась за незнакомца и его хорошее детство.

***

Хёнджин всё думал о том, какие настолько важные дела заставили его любимую Су Ён пропадать где-то весь день, вместо того, что бы позволить ей отдохнуть после конкурса и болезни. После того, как Су Ён уехала, Хёнджин нашёл Ким Сольхён и спросил её о результатах конкурса талантов, но та объяснила, что они будут известны позже. Насколько позже — не знала и сама. Тогда Хёнджин поехал домой с господином Хан, однако, когда они вернулись, не позволил тому просто, как обычно, уехать, а попросил о немаловажном разговоре. Хёнджин ненавидел делать это, однако понимал, что Джисон, скорее всего, врать об отце не станет. Мужчины вышли из авто, и Хёнджин твёрдо сказал, и только глаза его выдавали настоящее волнение: — Позвольте мне попросить вас кое о чём, господин Хан. Тот сразу заметил изменившееся поведение Хёнджина. Выпрямился и продемонстрировал Хёнджину свою самую по-отцовски радушную улыбку: — Пожалуйста, господин Хван. Хёнджин сглотнул и выдохнул. — Господин Хан, я думаю, что мне больше не нужен личный водитель. Слова его повисли в воздухе на некоторые мгновения. Господин Хан улыбаться не перестал, кивнул: — Я правильно вас понял? — произнёс он. Хёнджин бы не понял, как господин Хан расстроился, если бы его голос не стал заметно тише. Хёнджин осторожно кивнул. Господин Хан тогда красноречиво взглянул на свои руки, будто спрашивая, не в том ли причина, что руки его немолодые иногда дрожат. Но молчаливым скромным ответом Хёнджин не отделался. Со странной уверенностью господин Хан спросил: — Могу я узнать, почему вы решили сделать это именно сейчас? — Что? — растерялся Хёнджин — Я… — Не попросил ли вас об этом мой сын? — аккуратно перебил его господин Хан, обескуражив Хёнджина, который медленно кивнул. Сердце его сразу же забилось чуть быстрее в робкой надежде, что ситуация это как-нибудь может разрешиться, и ему не придётся увольнять господин Хан, потому что он совсем этого не хотел. — Не думаю, что он был бы доволен, если бы я признал это, — уклончиво ответил Хёнджин с нервным смешком. — Хёнджин, Джисон во всём ошибается, — просто сказал господин Хан — Но, если ты действительно больше не нуждаешься во мне — я уйду. Хёнджин позволил себе застенчиво улыбнуться: он вдруг впервые за несколько часов почувствовал, что этот день не так уж плох. — Джисон сказал мне, что вы… сильно больны. Что вам лучше не работать. Он просил меня вас… уволить. — Хёнджин, я и правда немного болен, однако врач не запрещал мне заниматься моей работой. Это безопасно и не усугубит моего состояния. Джисон никак не хочет этого понимать… — Он очень заботится о вас! — воскликнул Хёнджин, мгновенно просияв — Он так просил меня об этом, но, видимо, он не знает, что с вами всё в порядке. — Он и правда слишком волнуется обо мне, — охотно согласился господин Хан, а потом вдруг внимательно посмотрел на Хёнджина — Скажи мне, Хёнджин, что ты решил? Хёнджин, не задумываясь, ответил: — Оставайтесь! Раз всё так, как вы сказали, я совсем не хочу с вами расставаться! — Спасибо тебе, — как-то особенно ласково улыбнулся господин Хан, и на его лбу отчётливо видны стали морщины — Я поговорю с Джисоном… ох, этот мальчишка! Господин Хан сел обратно в авто и направился в гараж, а Хёнджин выдохнул с облегчением, провожая его взглядом. Он так хотел, чтобы этот неприятный для него разговор закончился как можно скорее, но даже не надеялся на подобный исход. Хёнджин думал, что авто будет провожать со слезами на глазах, а потому сейчас ему стало вдруг до лёгкости хорошо, словно груз с плеч спал. Вернувшись домой, Хёнджин обнаружил в гостиной папу, что развалился на диване напротив телевизора со свежей газетой и почти незаинтересованно бегал глазами по строчкам. На сына он отвлёкся, потому что тот к нему подскочил, воодушевлённо воскликнув: — Пап, почему ты уже дома? Тот иронично хмыкнул, складывая газету: — А что, не рад меня видеть? Хёнджин покачал головой: — Я думал, ты вернёшься совсем поздно, как всегда. Довольный собой, господин Хван сообщил: — Сейчас в компании хорошие времена, поэтому я могу позволить отдыхать немного дольше обычного. Хёнджин упал на диван рядом с папой и предложил посмотреть вместе фильм. Господин Хван охотно согласился. — Только я должен сперва переодеться и… — Хёнджин поздно осознал, что собирался сказать, а потому лицо его покрылось краской — позвонить кое-кому, — закончил он смущённо. Хёнджин только сейчас понял, что не рассказывал папе о Су Ён, потому что не хотел делать это второпях: в обед прибежать в компанию или пролепетать по телефону. И сейчас настал подходящий момент. «Думаешь, я люблю Су Ён так же, как ты любишь маму? Думаешь, Су Ён не любит меня, как больше тебя не любит мама?..» — невольно пронеслось в мыслях Хёнджина, пока он глядел на отца, который по поведению сына всё сразу же понял, ведь были в этом они так похожи. Господин Хван отвернулся и деланно снисходительно бросил: — Иди, звони скорее. Я пока попрошу приехать госпожу Чхве, чтобы она приготовила нам чего-нибудь вкусного к фильму. — Хорошо… — пробормотал отчего-то потерянный Хёнджин, и побежал на второй этаж, в свою комнату. Когда Хёнджин позвонил Су Ён, оказалось, что она уже давно была в общежитии и отдыхала, как Хёнджин её и просил. Успокоенный Хёнджин пообещал завтра первым же делом привести ей фрукты. Су Ён, помолчав от нерешительности, рассказала Хёнджину о своей новой работе. — Правда? — обрадовался тот — Тебе больше не придётся носиться с доставкой по всему городу? — Не по всему… — пробормотала Су Ён, смутившись такой чистой искренней радости за неё. Хёнджин вдруг серьёзнее произнёс: — Су Ён, могу я попросить тебя только об одном? — Конечно, — удивилась его вопросу Су Ён — Что такое, Хёнджин? — Если что-то случится в том доме, просто скажи мне. Я могу защитить тебя. Хёнджин отчётливо услышал, как выдохнула Су Ён: громко и потерянно. Он не знал, как у Су Ён билось сердце от его слов. Она хотела сказать, что его просьба — полная глупость, ведь ничего не может случиться на такой работе, однако ответила только: — Хорошо. Я обязательно скажу тебе, Хёнджин. Обещаю. После разговора с Су Ён и короткого душа Хёнджин спустился обратно в гостиную. Госпожа Чхве уже старалась на кухне, а потому в квартире пахло свежей, солёной и острой едой, от которой у Хёнджина тут же заурчал живот. Поздоровавшись с госпожой Чхве, Хёнджин нашёл папу в гостиной: тот уже забыл о газете и читал теперь книгу. Хёнджин обратился к нему: — Папа, ты знал? Что господин Хан чем-то болен? Я чуть не уволил его сегодня. Господин Хван обернулся с выражением весьма поражённым, и Хёнджин решил было, что он об этом и правда не знал, однако господин Хван, помолчав, уточнил: — Ты чуть что не сделал? — Его сын, Хан Джисон, сказал мне, что господину Хан нельзя работать, что он болен, — осторожно пояснил Хёнджин. — Кто сказал? — вдруг удивился господин Хван — Ты сказал «Хан Джисон»? Хёнджин нахмурился: — Откуда ты его знаешь? — Ох, Хёнджин… — вздохнул господин Хван, устало отложив раскрытую книгу — Хан Джисон сделал тебе что-то плохое? — Нет, он ничего не сделал, — напрягся Хёнджин — А что он мог сделать? — Я не уверен… — потёр переносицу пальцами господин Хван и, будто нехотя, продолжил — Я знаю господина Хан несколько лет, и столько же лет он работает на нашу семью. Мы приятели, но его сын не желает это принимать. Видишь ли, Хёнджин, с Хан Джисоном случилось кое-что неприятное несколько лет назад, и виноваты в этом такие дети, как ты. — Какие «такие»? — растерялся Хёнджин. — «Богатые отпрыски» — спародировал кого-то господин Хван — Над Джисоном издевались в средней школе, потому что он из очень небогатой семьи. — Откуда ты знаешь? — сочувственно переспросил Хёнджин. — Господин Хан рассказывал, — господин Хван покачал головой — Но я не представлял, что Хан Джисон прицепится к тебе… Ведь не за что! — Может, он ревнует свою подругу, — с потаённой обидой, на которую, как сам Хёнджин же и думал, не имел права, буркнул он. — О чём ты? — Его лучшая подруга — девушка, которую я люблю, — негромко объяснил Хёнджин. — Вот как, — вскинул брови в несколько изумлённом жесте господин Хван. Хёнджин никогда не говорил ему об этом, но его заявление звучало весьма уверенно. Хёнджин нисколько не сомневался в своих чувствах, однако продолжать говорить об этом не стал, а господин Хван решил его не допрашивать, справедливо посчитав, что, если Хёнджин захочет, расскажет ему после сам. Господин Хван спросил лишь — Это ей ты только что звонил? Хёнджин коротко кивнул. И, пока госпожа Чхве не позвала их за едой, они беседовали на отвлечённые темы как отец сын. Господин Хван лишь вскользь поинтересовался делами Хёнджина в университете, ведь был в нём уверен. Хёнджин подтвердил его доверие — у него почти не было долгов и сохранял он хорошие оценки. Потом господин Хван рассказывал, смеясь, ситуации из компании. Как, например, его неуклюжий секретарь пролил на себя суп в обед, засмотревшись на красивую женщину, или пересказ его помощницы о глупых сплетнях в туалете. Несколько раз Хёнджин думал поведать папе о Су Ён, но сам себя останавливал, думая, что время, пожалуй, ещё не пришло. Ведь, расскажи он о ней папе, тот обязательно захочет встретиться, а Су Ён — нет. Потому Хёнджин, как бы ему не хотелось поделиться с папой столь сложной для самого себя темой, молчал, не понимая, что проницательный отец, с которым были они во многом так похожи, давно уже его метания заметил. Но справедливо решил, что дело это Хёнджина, а потому лезть первым ему не стоит.

***

В воскресенье утром Су Ён проснулась от того, как «любезная» соседка трясла её за плечо. В руках у неё была большая корзинка, перевязанная розовой лентой и наполненная самыми разными фруктами, начиная от яблок и бананов и заканчивая половинкой ананаса. В пальцах второй руки соседка, Йе Рим, держала записку. — Су Ён, вставай! — прикрикнула Йе Рим, заметив, как Су Ён приоткрыла сонные глаза. — Чего?!.. — недовольно простонала Су Ён. — Забери это, пока моё желание съесть все эти фрукты не пересилило меня! Я серьёзно, Пак Су Ён! Су Ён приподнялась на локтях, сразу осознав, что фрукты ей прислал никто иной, как Хёнджин. Как и обещал. Су Ён забрала корзинку и записку с напускным равнодушием. И, только когда Йе Рим занялась своими делами, Су Ён посмотрела в записку, и слова в ней заставили её улыбаться: «От Хван Хёнджина… для Пак Су Ён» и скромное, маленькое сердечко, выведенное чёрной пастой где-то в углу. Су Ён бережно отложила записку сначала на край кровати, но, поглядев на неё, ласково улыбнулась и припрятала в верхний ящик личного комода, а потом ушла умываться. Прошло уже время с тех пор, как по утрам Хёнджин стал первой мыслью Су Ён. Ранее её это пугало, но теперь вместе с этим пришла… радость. Су Ён была счастлива, думая о нём, но именно это заставляло её всё больше сомневаться. Су Ён не могла себе этого позволить — она сама запрещала себе любить. Она думала, что сможет справиться с этим, но у неё не получалось, всё в груди приятно ныло и горело, когда Хёнджин был рядом, когда касался её. И она скучала по нему. Прямо сейчас, стоя напротив зеркала в ванной, Су Ён скучала по нему и оттого выглядела по-настоящему несчастной. Может, раньше ей и хотелось испытать чувство влюблённости, но теперь, когда это, пожалуй, случилось, Су Ён испугалась. Она не хотела страдать, как мама. Когда Су Ён вышла из ванной и пошла разглядывать, какие фрукты ей прислал Хёнджин, над ней незамедлительно нависли обе соседки. И так многозначительно смотрели, что Су Ён сразу догадалась — они хотят, чтобы она поделилась с ними. Это они и подтвердили на её вопрос, чего им надо. Су Ён думала, что ей не составит труда поделиться с ними, однако вдруг поняла, что совсем не хочет этого делать. Потому что это были не простые фрукты, а фрукты от Хёнджина, который стал занимать её мысли так часто, в один день — и сотню раз она вспоминала о нём. Су Ён отказалась. Йе Рим громко фыркнула в своём характере и пообещала тоже ничем не делиться, а вот вторая соседка заметила, что Су Ён с излишним нежеланием на них глядела, пока решала — делиться или нет. Она спросила весьма бесцеремонно: — Ты ревнуешь? Су Ён мрачно глянула на неё, но потом ответила ровно: — Нет. — Тогда поделись. Мы же соседки. — Не хочу! — вскинулась Су Ён и, спрятав корзинку под кроватью, ушла.

***

Сынмин провёл все выходные в думах о Су Ён. Они его тяготили — Сынмин признавал, однако тяжесть эта была не такой уж плохой. Сынмин отвлекался: пару раз в день ходил в компанию и тренировался, дорабатывал проект, но то и дело сердце его возбуждённо подпрыгивало, стоило только случайно вспомнить о Су Ён, которая, впрочем, мыслей его за два дня выходных так и не покинула по-настоящему. Сынмин позволял себе думать о ней, потому что они, как ему казалось, стали ближе. Но ещё более потому, что он понял — Су Ён не ненавидела его. Она никогда его не ненавидела. А он ненавидел, потому что оказался слабым, влюблённым мальчиком, который посчитал, что весь мир к нему несправедлив. В воскресенье вечером Сынмин возвращался из компании со спортивной сумкой через плечо. Он проходил мимо цветочного магазинчика, сквозь панорамные окна которого лился приятный белый свет. Небо давно стемнело, потому Сынмин обратил на магазинчик внимание. Сынмин шёл по оживлённой улице неподалёку от университетского городка, и в это воскресенье на улице было много людей, и Сеул горел так, как не горел обычно в будни. По-особенному. Сквозь окна магазинчика Сынмин увидел плюшевого очаровательного щеночка, глядящего на Сынмина чёрными глазками. Сынмин вновь подумал о Су Ён. Теперь ему не хотелось отгонять о ней мысли, потому он купил этого щеночка, ласково прижав к груди, и продолжил свой путь до общежития.