Cobra

      Очевидное не всегда является действительным. Невозможно перестать умиляться смеющемуся от шуток Минхо Хёнджину, который выглядит крошечной фарфоровой куколкой по сравнению с Ли. Всё верно, на его шикарных бёдрах грех не посидеть, обнимая шею, но кому же принадлежит самый чарующий взгляд, заставляющий затаить дыхание?       Съёмки для Esquire Korea были потрясающими: Хван перепробовал множество образов, его снимали крупным планом и в полный рост, а Минхо, находясь тем временем со стороны камер, неотрывно следил за каждым его движением. Он приехал неожиданно, и Джин об этом ещё не догадался. Почему приехал? Сам не знает.       Минхо никак не мог объяснить свои слова и действия, когда это касалось Хёнджина. Он не мог перестать смотреть на него, глупо улыбаться, восхищаться. Ему нельзя. Он давно дал себе такую установку.       — Что ты здесь делаешь? — Хван увидел старшего через зеркало в гримёрной, куда проник Хо, заперев за собой дверь.       — Делать нечего было, вот и приехал. Может, поедим вместе?       Их встречи плавно перетекли в свидания именно с той самой фразы. «Давай поедим вместе» знаменовала целый ритуал, состоящий из ужина, плавно переходящего в спокойный расслабляющий секс. Самое то после изнурительного рабочего дня.       Но в этот раз Хёнджин не настолько устал, чтобы пропускать предварительные ласки.

*

      Минхо инстинктивно цеплялся пальцами за обивку дивана, ровно дыша, смотря куда-то в сторону, пока младший, раздвинув ноги, сидел перед ним на его широких бёдрах и сосредоточенно орудовал кистью. У Хвана в руках была баночка с бордовой съедобной краской, с помощью которой на шее у Ли получался великолепный узор. Джин пробовал новую игрушку с азартом, скрупулёзно выводя ровные линии, практически не дыша. В такие моменты Минхо очень хотел смотреть на него, однако стоило ему повернуть голову прямо, как его хватали за подбородок и возвращали в прежнее положение.       — Я обязательно дам тебе посмотреть, — обещает брюнет и улыбается, когда чувствует чужие руки на своей талии. Минхо очень любит его талию. Любит касаться и сжимать, поглаживать, но спускаться ниже себе пока не позволяет.       Хёнджин отложил баночку с кистью и сделал фото. Всё, шедевр зафиксирован, теперь можно портить. Но не сейчас.       — Твой хён хочет уже поскорее заняться чем-то более интересным, — пробурчал Ли, глазея на руки, изящно обвивающие последний айфон.       — Моему хёну сегодня будет достаточно пальцев? — Хёнджин прекрасно читает его, понимает взгляды, мимику, движения. От него ничего невозможно утаить, он всегда видит насквозь.       Минхо кивнул, тяжело выдохнув. Его дыхание впервые сбилось. Стоило только подумать, представить тонкие длинные пальцы Джина, плавно входящие в плохо разработанный анус, как член начал подавать признаки жизни. С кольцами руки Хвана всегда выглядели слишком сексуально, и господи боже, как вырвать себе глаза, чтобы не вестись на этого искусителя?       Наспех скинув с себя джинсы с трусами, Ли вновь раздвинул колени, но несильно — специально, чтобы Хёнджин доминирующе подтолкнул шатена поставить их шире. Хван сейчас выглядел шикарно: последний образ всё ещё был на нём. Белоснежная рубашка играла на контрасте с его чёрными волосами и ослабленным галстуком, делающим его таким небрежным, но с ноткой строгости. Выдавив из пакетика лубрикант себе на пальцы, опершись коленом на диван, Хёнджин распределил смазку и по сфинктеру и толкнулся указательным, наполовину. В упор смотря на Минхо.       Его взгляд для Ли всегда являлся самым лучшим обезболивающим. Он как будто бы запрещал шевелиться, испытывать боль, дышать. Как кобра, раскрывшая свой капюшон и готовая нападать, прыская ядом. Вот только Хёнджин своим ядом давно Минхо поит, делает зависимым, и сыворотки от него не существует. Глаза, подведённые чёрными тенями, собирали в себя весь воздух, из-за чего брюнет почти задыхался, чаще сглатывал и терпел растяжку.       «Поцелуй меня. Пожалуйста, поцелуй меня». Вскоре боль начала утихать, прикрытый тканью член с каждым движением становился твёрже и просил внимания. Весь Минхо просил внимания. Партнёр находился так близко и одновременно так далеко, что у него сносило крышу. В один момент Хван поймал его стон — добавил средний, чуть согнул пальцы, чтобы упереться в простату, и при этом жадно присосался к шее, измазанной краской. Это было так неожиданно и хорошо, что старший поплыл. Он закатил глаза и больше не строил из себя каменную стену, снял все оборонительные установки. Пальцы внутри шевелились настойчиво, пока язык слизывал краску, оказавшуюся на вкус кисленькой, сладковатой, но не оставляла липкости на коже.       Шея Минхо походила на результат проказы вампира. Бордовая краска размывалась слюной и становилась кровавой, красные пухлые губы Джина пачкали подбородок. Ли наконец-то оценил вкус краски на этих губах, поддался сильной руке, удерживающей за подбородок, при этом оставляя следы своих ногтей на голых бёдрах. Он не мог дальше терпеть, ему не дадут чего-то большего, чем пальцы. Простонав несколько раз в поцелуй, Ли сжался вокруг его пальцев, непроизвольно дёрнулся и кончил, испачкав подол футболки. Хёнджин стонал вместе с ним, передразнивал его возгласы и вскрики, делил его удовольствие на двоих, оставшись в итоге таким же уставшим, но счастливым. Стеклянный взгляд его опустел и ослабел, казалось, что только сейчас над ним можно взять верх, но это было лишь очередным притворством.       — Мой хён хороший мальчик, — хрипло шепчет Хван, лениво перемешивая смазку со спермой старшего, и долго целует в губы.       Хван не кончил. Ему и не нужно. Он получил свою дозу, забрал всё до последней капли.