Cobra

      Встреча в кафе, организованная компанией, придавала Трою чувство удовлетворения, но не доводила до момента, когда можно было бы сказать «ура, ура, это свершилось». Он знал, что получить контакты айдола крайне тяжело, он знал, что эта встреча больше походила на настоящее свидание, он знал, что снова поплывёт от этих прекрасных глаз и улыбки.       Но он не знал, насколько хорош и сексуален английский Хвана, а также понятия не имел, куда они направлялись в данный момент.       — Мне помнится, в нашу первую встречу ты был более стеснительным, — Трой шумно сглатывает, не веря своим глазам. Перед собой он видит совершенно не того, с которым познакомился ранее: хищный взгляд, простое, но строгое выражение лица. Хёнджин прижимал его к стене коридора в номере, снятом на ночь, и заглядывал прямо в душу. Ещё немного, и он превратится в камень.       В рубашке становилось слишком жарко, воротник душил, вот-вот порвётся верхняя пуговица. Парень не знал, что творится с ним. Бегло замотав головой вместо ответа на предложение включить музыку, он безмолвно умолял Хвана начать побыстрее.       — У тебя какой-то фетиш на австралийцев? — Сиван не знал, куда деть свои руки, пока чужие неспеша расстёгивали пуговицу за пуговицей.       Хёнджин не торопился. В этом была какая-то магия, но то давление, которое он оказывал на певца, было полностью противоположно его действиям — таким спокойным и даже нежным. Одна пуговица на своей, одна — на его. И так далее.       — Откуда ты знаешь? Так заметно? — рассмеялся Хван, взглядом приказывая убрать свои руки. — Вы другие. Открытые, общительные, с такими яркими и наивными глазками. Как у оленят.       Джина умиляли собственные слова, но это была лишь игра. Очень искусно было притворяться персиком, чтобы впоследствии жертва столкнулась с твёрдой косточкой. Тем временем в штанах становилось всё теснее.       — Чего ты хочешь, Трой? — Брюнет толкнул его на ближайшее кресло, но не стремился сесть на колени. Тот как будто язык проглотил.       — Я… Ты…       «Возьми меня, во всех смыслах». «Я хочу быть твоим». «Я хочу быть с тобой».       — Я хочу тебя, — на выдохе произнёс он.       — Дорого, малыш. Это будет очень дорого.       Хёнджин не продаётся. Если бы сначала Трой поговорил с Чанбином, Чаном или Минхо, те бы ему сразу выдали простое правило: «ты не трогаешь Хван Хёнджина — он не трогает тебя». Люди ведутся на его внешность и грацию, а затем страдают, это часть его жизни.       Хёнджин не продаётся, вместо этого он берёт и покупает сам. Кусает мочку уха, слушая первые стоны, доводит до предела одними лишь губами и пальцами, касаясь наугад разных точек. Нежная кожа на месте ключиц солоноватая, он вплетает руку в его кудри.       Их голоса чем-то схожи. Трой подставляет всего себя для него, прикрывает веки в экстазе, но не понимает, почему ласки длятся так долго. Он на пределе, мучительное ожидание скоро начнёт сводить с ума. Скоро он начнёт просить поторапливаться.       — Быстрее, пожалуйста, — не вытерпел.       — Ты хочешь быстрее? Чтобы мы поскорее начали?       — Да, Джин…       — Тебе так не терпится? — Хёнджин подначивал его, прекрасно ощущая стояк под собой.       — Да, пожалуйста!       Трой сам не свой. Он никогда не ложился под мужчину, но этот парень похитил его сердце и мучает, сжимает, находит болевые точки. Но пока не разбивает.       Хёнджин сделал вдох и приблизился к его уху. Жаркий шёпот вызвал табун мурашек, а слова… На вечеринке стояла башня из бокалов с шампанским. Айдол просто подошёл и вытащил бокал из самой нижней ступени. Всё посыпалось. Вот что он сделал.       — Ещё рано, Трой, — улыбнулся Хёнджин, невесомо проведя ладонью по его щеке.       А затем удалился, оставив Сивана на кресле с расстёгнутой рубашкой буром в штанах и глупой физиономией.