Закроешь глаза, а когда откроешь — я здесь

Громкий лай Сириуса мгновенно разрушает интимность, возникшую между хозяевами пса. Эда отстраняется от мужского тела и стыдливо опускает глаза. Она рискнула, и они с Серканом оказались ближе, чем когда-либо на её памяти. Однако у судьбы имелись на эту сцену другие планы. – Мне… – тишина слишком затягивается и девушка, откашлявшись, оглядывается. – Мне нужно умыться. – Наверху, – показывает рукой Серкан и, когда Эда уходит по лестнице, обречённо опускается на диван рядом с ротвейлером, обнимая пса за морду. – Ну и что это было, друг? Её будто подменили, ещё и тебя? Ты никогда, ни-ко-гда не мешал нам. А тут испортил такой момент! Эх, Сириус! Собака вновь заливается лаем на всю гостиную, что совсем ей не свойственно. Болат откидывает голову на спинку дивана и шумно выдыхает. – Тише, тише, – говорит он Сириусу. – Прошу тебя, не ходи наверх, когда я уйду. Ясно? Пёс смотрит хозяину в глаза, когда мужчина наклоняется. В глазах, как и всегда, фантастическая преданность и абсолютное понимание. – Она тебя помнит, – продолжает Серкан, почёсывая ротвейлера за ухом. – Помнит тебя, Сириус, потому что ты для неё так же важен, как для меня. Но нам нужно побыть наедине, чтобы она всё вспомнила. А когда она вспомнит, мы возьмём тебя и сразу же куда-нибудь уедем. Будем отдыхать и много-много гулять. Только Эда, я и ты. Никого больше. Пёс, будто всё понимая, спускается с дивана и уходит на свою лежанку у окна. Хозяин смотрит на лестницу, по которой поднялась фея, и выжидает. Ему надо подняться и сказать ей о планах на сегодня, но пусть Эда ещё немного побудет одна, ведь Серкан помнит, как в начале их отношений, ещё до его признания, чувствовал себя после каждого момента, когда они оказывались так близко друг к другу, как несколькими минутами ранее.

***

Эда заходит в ванную и открывает воду, умывается, охлаждаясь. Девушка специально старается не смотреть в зеркало. Во-первых, чтобы не видеть, как к щекам подступил румянец, вызванный близостью Серкана Болата. Во-вторых, чтобы не замечать находящийся за спиной душ, фигурирующий в её недавнем воспоминании. Как можно было так облажаться? Чего она хотела – поиграть с Серканом Болатом? Поиграла – все козыри оказались у него на руках. Не отвлеки их Сириус, как далеко бы Эда зашла? Дала бы Серкану поцеловать себя? Поцеловала бы его сама? А главное – как далеко зашёл бы он, помнящий каждый из их поцелуев до аварии? И ведь Болат дал явно понять: он помнил не только поцелуи. Он помнил всё, что связывало этого красивого и соблазнительного – Эда уже не пыталась обмануть себя, признав очевидное – мужчину с ней. Сердце девушки было готово к мгновенной капитуляции. И, ещё больше усугубляя ситуацию, из спальни раздалось: – Эда! Она закрыла воду и мокрыми руками потянулась к дверной ручке, распахнула дверь и замерла в проёме. – Да? – Йылдыз всё ещё избегала его взгляда. Серкан держал в руках чехол для одежды. – Примеришь? – попросил он, протягивая тот девушке. – Что это? – Эда не сдвинулась с места, как бы ей ни хотелось быть к Болату близко-близко. – Платье, – как само собой разумеющееся констатировал он. – Платье? – вопросительно вскинула одну бровь Йылдыз. – Сегодня вечером мы получаем награду за один из наших общих проектов. – Награду? – ошарашенно переспросила Эда. И тут же добавила: – Я не пойду. Серкан хмыкнул и положил чехол с одеждой на кровать. – Уверена? Может, хотя бы сначала посмотришь на платье? Он знал её слишком хорошо, но нет, даже нажатие на такие рычаги не поможет. – Серкан, я не пойду! Там, сто процентов, будут все. Твоя мама, Энгин и Пырыл и ещё полно людей, которых я просто не помню! – Тс, – шикнул Болат, приближаясь. – Награждение в Анталии. Мы полетим вдвоём. – Нет, – помахала головой Йылдыз, отходя вглубь ванной. – Боишься? – мужские губы искривились в усмешке, он уже загнал её в угол, в прямом и переносном смысле, ведь мужчина уже стоял в ванной комнате, а девушка никогда не упускала возможности ответить на вызов. – Если ты так хорошо знаешь меня, как пытаешься показать, Серкан Болат, то почему ты допускаешь возможность, что я боюсь? – Значит, летим? – Летим, – кивает Эда. – А теперь выйди, мне надо померить платье. – Полчаса назад ты спрашивала, был ли у нас секс, и, смею напомнить, получила вполне утвердительный ответ, а теперь стесняешься переодеваться при мне? – издевается Серкан. – Впрочем, ты прав, – ведётся на очередную его провокацию жена. – Чего ты там не видел! – Эда, Эда, – закатывает Болат глаза. – Ты так ничего и не поняла. Мужские руки ложатся на женскую талию и буквально переносят Эду за порог ванной. – Я побреюсь, а ты пока померь платье, – говорит Серкан, пока она растерянно хлопает длинными ресничками. – Нужна будет помощь с молнией – позови. И он закрывает дверь прямо перед носом Эды. Аллах, знала бы она, как ему необходим сейчас холодный душ!