Будь что будет

      Несколько недель назад.       Ацуши совершенно точно не является любителем вечеринок. Однако именно в этот раз, в этом году он всё-таки решил пойти. И это совершенно точно не потому, что Дазай его буквально заставил угрожая.       Первые два часа Ацуши чувствует себя откровенно скучно — Дазай с Сасаки, Куникида не пришел, Рампо ест уже пятый кусок пиццы. Поэтому он сидит на кресле в гостиной и наливает себе какое-то вино уже какой-то бокал. Ацуши точно не помнит, сколько уже выпил, но точно ничего не мешал. А ноги все равно ватные, и он не представляет как будет вставать с кресла.       Вдруг дверь в комнату открывается и заходит тот, кого Накаджима точно не ожидал увидеть. — Акутагава?! — удивляется Ацуши, ставя пустой бокал на столик.       Вообще, это кабинет отца Чуи. По сути, тут никому нельзя находиться, но Накахара уже насколько вдрызг, что явно ничего не скажет. Тут тихо, не слышно музыку, от которой уже голова кругом. — И ты тут, — вздыхает Рюноске, шатаясь идя ко второму креслу. — Почему не веселишься?       По виду Акутагавы можно было сказать, что он выпил достаточно, чтобы идти в развалку. Его глаза были полузакрыты, взгляд мутный, а ноги совершенно ватные. Пить он особо не умел — с его-то весом, его выносило после второго бокала.       Ацуши моргает, пытаясь понять, зачем он пришел именно сюда. В доме много, даже слишком много, комнат, где можно уединиться. — Хочу побыть один. — Так я тебе мешаю? — Нет! Нет, не мешаешь, — улыбается Накаджима. — Просто… Не думал, что ты захочешь со мной говорить. — Почему? — удивляется Рюноске, кладя ногу на ногу. Он расстегивает верхние пуговицы своей черной рубашки и тяжело вздыхает. Окно бы открыть. — Ты, вроде как, ненавидишь меня, — говорит Ацуши, глядя в глаза Акутагаве. — Иногда ты меня раздражаешь, — усмехается Рюноске. — Но не более, чем все остальные. — Правда? А я думал, что со мной что-то не так. — Ты добрый. Возможно, именно это меня и бесит.       Их разговор затянулся еще на долгие два часа. За это время оба стали полностью пьяными и спокойно находились в одной комнате, совершенно не боясь говорить правду. Но худшее началось, когда Ацуши захотел потанцевать.       Они вышли из кабинета и Накаджима тут же схватил Рюноске за руку и потащил в центр, где все танцевали. Музыка была настолько громкая, что парни не могли слышать свои мысли. В один момент Акутагава поймал на себе непонимающий взгляд Чуи, который стоял у бара и разговаривал с Гин, а Ацуши увидел Дазая, который показывал ему палец вверх и курил травку. Ладно, одобрение получено. Ничего не говоря, Накаджима решил (первый раз за миллион возможностей) взять всё в свои руки. Буквально. Он обнял Акутагаву за талию и стал двигаться в такт музыке. Это состояние чертовски его раскрепостило и, кажется, уже ничто не сможет остановить.       Рюноске настолько не в себе, что даже не против такой близости. Скорее наоборот — всеми руками и ногами за. Он кладет свои руки на плечи Ацуши и следует его движениям. Он совсем плох в танцах, но тут как-то не до этого. Момент не подходящий для самокритики, так как тело совершенно не слушается и само двигается.       Кажется, что они танцуют уже час, а может, прошло всего десять минут — никто не знает. Но, когда Ацуши улыбается и тянется губами к Рюноске… Последний замирает. Он совершенно не двигается, не понимая, что делать. Накаджима не настаивает, также держа друга (?) за талию и нежно касаясь губами губ напротив.       У Акутагавы, кажется, микроинсульт. Мозг отключился. Но, когда Ацуши проводит языком по его губам, тот отмирает и целует в ответ. Вокруг слышатся хлопки в ладоши, крики, кто-то свистит (Акутагава готов поставить много денег на то, что свистит Дазай). Их поцелуй длится долго, настолько, что уже нечем дышать, а губы болят. И Рюноске никогда не признается, что ему понравилось, а Ацуши никогда не скажет, что это был его первый поцелуй.