Будь что будет

      Близился день официальной кончины Дазая — день рождения Чуи.       Он был абсолютно и точно не готов услышать от Акутагавы, что рыжику двадцать девятого апреля уже не восемнадцать будет, а целых девятнадцать. Какое упущение фактов! И как теперь назвать Осаму заботливым парнем?       Но у него уже есть план. И план просто шикарен. Краткое название «Мори». Длинное… Еще не придумал.       Рано утром, даже не ложившись спать, ровно за день до дня рождения Чуи, Дазай сбегает из дома, пока его отец спит, после просмотра какой-то мыльной оперы.       На улице ужасный дубак, но Осаму греет чувство, что сейчас он всё узнает о Чуе.       Ровно в шесть утра, Мори Огай, в компании кружки горячего кофе с ванильным сиропом, поднимается на лифте в свой офис. Его глаза буквально закрыты, когда он выходит и уже по инерции идет вперед — за столько лет путь выучил легко. Вчера целый вечер провел над документами — уснул только в четыре утра. Сейчас его единственный помощник с бумагами — Хироцу, но сейчас этот прекрасный человек в отпуске. Какая безответственность! Даже начальнику не помочь!       Мори резко останавливается у дверей. Он чувствует чьё-то присутствие. — А у Вас хорошая интуиция, Мори-сан.       О, нет. С утра пораньше совсем не хочется видеть людей, но этот объект… Крайне раздражает. — Дазай? Ты что тут делаешь? — спрашивает Мори, удивляясь появлению подростка. — Как ты вообще узнал, что я тут работаю? — А Вы правда хотите знать? — усмехается Дазай. Сейчас будет весело. -Взломал систему безопасности, нашёл все Ваши данные. И вот я тут.       Глаза Мори расширялись с каждым словом все больше, а в конце фразы вообще чуть не выпали. Кажется, это почти инфаркт. — Шутка, — хихикает Дазая. — Просто следил за Вами.       Мори тяжело вздыхает. Кажется, скоро ему понадобится тонометр. Теперь не только сын его с ума сводит, но еще и этот… Человек. — Ты меня до инфаркта доведешь, — они заходят в кабинет Мори, а тот тут же открывает окна, нажав на кнопку у стола. Тут же открывается вид на город, который настолько прекрасен, что Осаму не может оторвать взгляд. Он приходит в себя только после слов Мори. — Я бы предложил тебе чай, но у меня только вино… — Не стоит. Я по очень важному вопросу! — говорит Дазай и садится в кресло, стоящее напротив окна. Огай садится на соседнее и хмурится. — И какому же? — Завтра у Чуи день рождения, и я… Мори-сан? Всё хорошо?       Тонометр покупать поздно. Пора заказывать место на кладбище.       Мори забыл, второй год подряд, о дне рождения своего сына. И как после этого можно называться отцом? Боже, в его голове пролетает столько мыслей, что Дазай буквально видит строчки предложений в глазах мужчины. — Дазай… — Огай тяжело сглатывает накопившуюся слюну и смотрит на Осаму. — В смысле завтра? Сегодня что… Уже двадцать восьмое? — Надо было звонить Озаки-сан… — вздыхает Дазай, постукивая пальцами по колену. — Как Вы вообще могли забыть о дне рождения сына? — А ты должен был напомнить мне раньше! — переходит в наступление Мори. — Это ты с ним встречаешься или кто?! — Ладно, давайте успокоимся. — Нет. Нет-нет-нет! — Мори на нервах начинает ходить по кабинету в разные стороны, теребя в руке телефон. — Озаки меня сожрет живьем! Так… Что же делать… — он листает контакты и его взгляд останавливается на дальнем родственнике со стороны матери Чуи. Только бы повезло. — Точно! Верлен! Дорогой друг, как поживаешь? — Дазай слушает этот разговор и мысленно понимает, что если ему не поможет Мори, то придется связываться с Коё, но и она вряд ли даст совет по покупке подарка, который уложится в примерную сумму… — Ты сможешь в кратчайший срок взять мне и Чуе билеты в Париж? Нет, я не забыл. Нет, я помню, — звонок сбрасывается. Мори от отчаяния чуть не швыряет телефон в стену, но вовремя себя останавливает. — Да чтоб вы провалились! — он переводит взгляд на непрошеного гостя. — Дазай. — Да? — Ты идешь со мной.       Спустя двухчасового похода по магазинам, они заходят… В секс-шоп. Боже, это наверняка самое постыдное посещение этого магазина, из-за того как на них смотрят… В особенности на Дазая. Хоть он и выглядит старше своих лет, но явно не на возраст Мори. Не то, чтобы последний слишком старый… — Вы уверены, что Чуе это надо? — спрашивает Осаму, хлопая глазами.       Мори держит в руке кожаный костюм и портупею. — Конечно, ему нужен этот костюм. Он просил о нем еще год назад, — говорит Мори, проверяя, правильный ли он взял размер. — Мори-сан… — вздыхает Осаму. — Я про этот, — он показывает на второй костюм. Костюм горничной. — А, ой, — Мори задумывается. — Ну, может быть, тебе нужно? — Мори-сан!       Следующий пункт назначения не такой стыдный. Иначе уже бы Дазаю понадобился тонометр и второй психолог. — Машина? — с недоверием спрашивает Осаму, когда они стоят около новенького форда. — Он же сам хотел накопить. — Сам он накопит к пенсии, и то не факт, — говорит Огай, считая купюры. — Неправильно это как-то. — Дазай, — Мори переводит на него взгляд, а сам отдает наличку кассиру. — Если я могу купить своему сыну машину его мечты — я это сделаю. Тем более, в скором времени я планирую устроить его к себе. — В порт? Зачем он там? — удивляется Дазай. — Продолжать то, что начал я. Да, у меня много денег. Да, много возможностей. Но жизнь, к сожалению, одна, — вздыхает Огай. — Кто-то должен будет занять моё место. — А если он не захочет? — Захочет.

***

      Следующим утром Дазай появляется в школе намного позже, чем должен был. Он приехал домой к Чуе, когда тот уже ушел на учебу и украшал помещение. Мори помог, конечно. По крайней мере, он неплохо командовал.       Когда Осаму проходит мимо кабинета, где обычно у них английский, его тут же туда затаскивает именинник и прижимает к стене. Дазай мило улыбается и целует Чую, кладя руки ему на талию. Накахара улыбается и обнимает шатена за шею. — Где ты был вчера? — спрашивает Чуя. — Я тебе звонил весь вечер. — Были некоторые дела. Скучал без меня? — Чуть не помер, — фыркает Накахара, отходя в сторону. — Какие планы на сегодня? — спрашивает он, надеясь, что Дазай не забыл о его дне рождения. Почему-то, именно об этом забывают все. — Да никаких, — пожимает плечами Дазай. — Как обычно, до трех учеба, потом к Йосано на прием, а потом отсыпаться. А что?       В очередной раз сам Осаму удовлетворен своим умением лгать. Боже, ему бы в актерское… Или в партизаны. Ну, если начнется война, то его точно не раскусят, так что хоть где-то будет полезен. — Ничего. Просто спросил, — вздыхает Чуя, отворачиваясь к окнам. День начался ужасно.       Уже спустя два урока он жалуется об этом Кенджи, который единственный, кто его поздравил еще утром. — И ты прикинь! Никто не поздравил! — Накахара листает страницы учебника, стараясь найти нужный параграф, который был задан по истории. Который он, кстати, совершенно забыл прочитать вчера, так как волновался за Дазая. — Да уж… Но ты не расстраивайся! Я могу составить тебе вечером компанию, — улыбается Кенджи. — Правда? Ты настоящий друг, Кенджи!       Спустя еще долгих трех уроков, где Чуя не наблюдал Дазая, он и Кенджи идут домой к Накахаре.       Подойдя к дому, Чуя совершенно не представляет, что его ждет. Поэтому, когда Кенджи открывает дверь и забегает внутрь, Накахара точно не ожидал увидеть всех ребят из класса, и не только из него. — Сюрприз!       Эмоции накрывают Чую и он почти начинает плакать, как вдруг к нему подбегает Дазай и крепко обнимает. С другой стороны подходят Тачихара, Гин и Акутагава. За ним аккуратно подбегает Ацуши, стараясь сдерживать слезы. Он всегда такой сентиментальный. — Ну вы и суки все, — шмыгает носом в рубашку Дазая Чуя. — Морковка, ну чего ты, — улыбается Осаму. — Не плачь, а то я тоже заплачу! — Как трогательно! — кричит Ацуши, кидаясь с объятиями на Акутагаву. Тот шипит и старается отойти от парня, но его тут же крепко сжимают поперек груди. — Отвянь от меня, тигр!       Гин замечает, что по щеке Тачихары катится одинокая слеза и усмехается, стирая её пальцем. Мичидзо тут же становится серьезным и говорит: — Я не плачу. — Да конечно, — закатывает глаза Гин.       Под конец вечеринки, когда уже большинство ребят разошлись, а остались только Чуя и Дазай, Накахара точно уверен, что это было лучшее его день рождения за все время. Несмотря на то, что отец опять про него забыл. — На улице тебя ждет еще один сюрприз, — говорит Дазай, когда закрывает дверь за Ацуши и Акутагавой. — Правда? — Пойдем.       Они идут в сторону двери, ведущей в гараж. Чуя точно ничего не подозревает, но когда видит машину… Ту самую машину, о которой он мечтал… Он всё. Просто рыдает.       Рядом стоит Мори с ключами и улыбается. Чуя тут же кидается в его объятия, обвивая руками и ногами как лоза. — Да ладно?! — Не за что, — говорит Мори. — С днем рождения. — Как я хотел сам её купить… — Накахара вертит в руках ключи. Он открывает дверь, садится за руль и… Плачет. Нет, он почти рыдает. — Ну что ты… Совсем как маленький. Видимо, план Дазая сработал, — усмехается Мори. — Какой план? — спрашивает Накахара, смотря на Осаму.       Глаза. Какие синие, какие прекрасные, даже когда заплаканные, глаза Чуи. Дазай тонет в них, словно в глубоком океане и ничего не может с этим сделать. Он действительно влюблен. — Сделать этот день лучшим в твоей жизни, — отвечает Дазай. — Я сейчас опять расплачусь.       Мори пришлось покинуть своих ребят (как он их начал называть) и уехать куда-то по делам. Чуя не спрашивал куда, а Дазай только рад провести ночь с Чуей в одном доме. Особенно, после того, как подарил ему тот самый костюм горничной. Они обязательно его опробуют. — Как тебе день рождения? — спрашивает Осаму, когда они лежат в кровати и обнимаются. На дворе уже глубокая ночь. — Лучший в жизни. В прошлом году мне подарили плюшевого мишку и сто одну розу, — усмехается Чуя, придаваясь воспоминаниям. Тот день рождения был неплох, но отец забыл, а Накахара справлял его с единственным более-менее близким другом — Фёдором.       Дазай смеется, крепче обнимая Накахару. — Отец твой, конечно, гениален. — Это не он подарил. Отец забыл, а потом просто отвел в ресторан, — говорит Чуя, закидывая ногу на Осаму. — И от кого же был такой прекрасный подарок? — спрашивает Дазай. Кажется, он уже знает ответ… — От Федора.

И вот опять. Ощущение, что что-то не так. Такое чувство, будто им надо поговорить, но… Есть ли смысл? Сколько продлятся эти отношения? Может быть, Дазай всего лишь запасной вариант? Эти мысли мучают Осаму уже очень-очень долгое время. — Ясно. — Что-то не так? — спрашивает Чуя, поднимая голову. Он хмурится, когда видит глаза Дазая, в которых нет ни единой эмоции. Странно, ведь голос казался обиженным и грустным. — Нет, всё супер. Продолжим празднование? — с этими словами Осаму опрокидывает Накахару на спину и целует в шею. — Разумеется.       Следующий день — посещение психолога. Дазай ждал этой встречи неделю, поэтому рассказал все, что случилось. — Ты ревнуешь? — спрашивает Йосано, записывая что-то в свой блокнот. Она поправляет черные очки и смотрит как-будто в душу. От её взгляда всегда хотелось спрятаться, но Дазай, вроде как, привык. — Я не ревную, я беспокоюсь. Я буквально несколько месяцев назад слышал, как он признавался в любви этому русскому, — раздраженно говорит Осаму, закидывая ногу на ногу. — И почему ты с ним встречаешься? — Потому что… Люблю его, — он вздыхает и отводит взгляд в сторону, стараясь зацепиться за какой-нибудь предмет. — И я думаю, что это взаимно. Но в голове не укладывается… — Знаешь, некоторые чувства легко проходят. Любовь тоже проходит, — тихо говорит Акико. — С помощью других. — Думаешь, что ты запасной вариант? — Если это так, то я рад, что скоро уеду. — Не хочешь обсудить это с ним? — спрашивает Йосано, кладя свою руку на руку Дазая. Тот дергается, но не убирает её. Его взгляд полон грусти и печали, но эти эмоции тут же заменяются равнодушием, стоит повернуться к Акико. — Боюсь услышать ответ.