Бездомный лис

— Зануда, открывай! — истошный крик, сопровождающийся звонким стуком в окно, врезался в теплую тишину полудня. Аль-Хайтам с трудом открыл глаза, тут же прищурившись из-за яркого света, и недовольно пробурчал себе что-то под нос. Но затем резко замолчал, увидев рядом тихо сопевшего Кавеха, волосы которого были небрежно разбросаны по подушке. Нижняя часть его тела с горем пополам была прикрыта белой простыней, а грудь медленно вздымалась при каждом вдохе, и во всей этой сонной эстетике он был до безумия обворожителен и невинен, и лишь несколько следов от укусов выдавали в нем события прошедшей ночи. Хайтам подскочил с кровати и быстро натянул на себя брюки и рубашку, параллельно устремляясь к входной двери. Отворив её, он шикнул: — Какого черта ты тут делаешь? Хайтам едва заметно смутился, застав Тигнари в компании смуглого парня с пронзительным янтарным взглядом и каменным выражением лица, которое могло бы с легкостью посоревноваться с его собственной привычной миной. — Пришел тебя знакомить с моим новым приятелем и узнавать подробности вчерашнего вечера, — расплываясь в хитрой улыбке, Тигнари слегка качнул пышным хвостом. — Подробности следующие: я привел его сюда, переодел и уложил спать. А теперь вали, — Хайтам уставился на парня холодным взглядом. — Если бы не твои обворожительные нижние реснички, я бы испугался не на шутку. Ты же знаешь, что я никуда не уйду. Хайтам молча развернулся, но дверь не закрыл, вызвав этим у Тигнари широкую победную ухмылку. — Я вижу, твой друг не шибко дружелюбный, — заметил Сайно. — С виду он, конечно, кажется худшим вариантом для социального взаимодействия, но надежнее и честнее его в Сумеру нет человека. Ты еще заценишь. Тем временем Хайтам поспешил в комнату, где всё так же беспробудно валялся его новоиспеченный «знакомый». Он на секунду остолбенел, завороженный зрелищем, но быстро очнулся и, сев на край кровати, слегка потряс блондина за плечо. Тот нехотя приоткрыл глаза, уставившись на него мутным взглядом. — Я в раю? — хриплым голосом спросил Кавех. — Очень сомневаюсь, но всё возможно, — спокойно ответил Хайтам. — Стоп, — блондин резко присел и испуганно посмотрел сначала на парня, затем на еле прикрытые простыней причиндалы, а затем снова на парня. — Помнишь что-нибудь? Кавех отрицательно покачал головой и тихо прошептал: — Вообще ничего после того, как подошел к вашему столу. — Что ж. Я вчера случайно разлил на тебя бокал вина и повел к себе сменить одежду, но когда мы пришли, ты неожиданно разделся и улегся спать. — О боже, — Кавех смущенно почесал шею, отведя взгляд в сторону, а затем добавил, — Спасибо тебе большое и прости, что так учудил. Я поэтому много пить боюсь. Но так люблю пить, что желание оказывается сильнее страха. — Не забивай голову, — Хайтам немного помедлил, зацепившись взглядом за ключицы блондина, а затем поднялся с кровати и, покидая комнату, прежде чем закрыть за собой дверь, напоследок сказал: — Там пришли мои друзья, поэтому как оденешься, выходи завтракать. Тигнари и Сайно уже сидели за столом, что-то активно обсуждая, но, увидев хозяина дома, мигом притихли. Хайтам задумчиво подошел к печке и поставил на нее чайник, а затем скрестил на груди руки и повернулся в сторону гостей, опираясь бедрами на стол. — Кормить не буду, обойдетесь. Чай или кофе — пожалуйста. Выпьете и валите, у меня еще много дел. — А мне показалось, что дело у тебя только одно, и оно сейчас, судя по всему, в соседней комнате, — хихикнул Тигнари, и в этот момент в проеме показался взъерошенный и смущенный Кавех. — Доброе утро, парни, — он нервно улыбнулся, потирая ладонью левое плечо. — Чай или кофе? — обратился к нему чересчур невозмутимый Хайтам. — Кофе, — другого ответа и быть не могло. Блондин, слегка пошатываясь, дотелепал до стула, плюхнулся на него и тут же широко распахнул глаза, с шипящим звуком вдохнув сквозь зубы. Справившись с пронзившей его болью, он с трудом вымолвил: — Я где-то упал вчера, да? Хайтам прочистил горло и кивнул головой, а Тигнари истерично залился смехом, вызвав у Кавеха искреннее недоумевание. — А глаз-то на месте, — безэмоционально подметил Сайно. — Всё в тебе прекрасно, кроме шуток, мой загоревший друг, — сквозь смех сказал Тигнари.

***

Вернемся в наше время… — В общем, мы так и не знаем, что же тогда было на самом деле, Хайтам никогда больше не вспоминал тот вечер, а мы со временем устали над ним шутить, не получая никакой реакции, — заключил Тигнари, замечая выглянувшего из-за угла лисенка. Мигом подскочив, он подошёл к зверьку и погладил его по голове, про себя подумав: «Да ладно, он согласился?» Кавех несколько минут молча смотрел в пустоту с выражением лица, будто только что жестоко убили всю его семью, а затем проговорил: — Я в тот вечер заметил несколько засосов на теле, подумал, в этом и было игровое задание Хайтама и над этим вы и подшучивали, говоря о лучшем поцелуе мира. — И ты действительно ничего не подозревал? — спросил Сайно, слабо улыбаясь. глядя на увлеченного лисом Тигнари. — Подозревал, но узнав Хайтама ближе, решил, что самого факта, что он решил помочь мне, а не обвинить в том, что я на его бокал наехал, достаточно, чтобы все говорили о том вечере как о чем-то сверхъестественном. Тигнари по-хозяйски открыл холодильную камеру и, внимательно осмотрев все полки, вытащил бутылку молока. Достав с полки блюдце, он налил в него молоко и поставил перед лисёнком, и тот довольно принялся лакать угощение, радостно повиливая хвостом. — Думаю, вам двоим есть о чем поболтать, так что мы пойдем, — Тигнари подошёл к Кавеху и по-дружески приобнял его, а затем легко потрепал по голове. Сайно поднялся и тоже приобнял Кавеха, ненавязчиво направляя его к двери. Блондин молча кивнул уходящим друзьям и, закрыв дверь, сначала сделал глубокий полный вдох, затем полный выдох, а после тихо зарычал и, не выдержав, крикнул: — Аль, мать твою, Хайтам! У меня к тебе парочка гребаных вопросов, ублюдок! — Ублюдок прибыл и готов ответить на любые вопросы, если вы оставляли заявку, — послышался голос сзади. Кавех вытаращил глаза, а затем медленно повернул голову. Каждая мышца в его теле была максимально напряжена. Парень нервно сглотнул. — Итак, прежде чем ты начнешь истерить. Было ли что-то между нами в ту ночь? Ответ: да. Был ли ты против? Нет. Остался ли ты доволен? Более чем. Кавех словил нервный глазной тик и молча вытаращился на Хайтама, пытаясь хоть как-то уложить по тарелкам ту кашу, которая закипала в его голове, но стремительно розовеющие щеки говорили всё за него. Сжав руки в кулаки, он изо всех сил старался не разреветься и сохранять хоть какое-то видимое спокойствие. — Почему ты не рассказал этого мне? Почему притворился, что ничего не было? — губы Кавеха задрожали, когда он начал говорить. Хайтам коротко выдохнул через нос, а затем легко коснулся светлой челки трясущегося перед ним юноши, плавным движением подушечек отодвинул её и нежно дотронулся губами лба, заключая Кавеха в объятия. Его левая ладонь с силой сжала ткань белой рубашки парня, а правая рука скользнула к его затылку, пропуская через пальцы белокурые локоны. Прижавшись своей щекой к его, Аль-Хайтам едва ощутимо напрягся. — Я убивался по тебе всё это гребаное время, а ты… а ты… — по щекам блондина покатились слезы и он крепко сжал в руках водолазку Аль-Хайтама…