Бездомный лис

Аль-Хайтам стоял перед зеркалом и выверенными четкими движениями доводил до ума свой внешний вид: золотые запонки с характерным звуком защелкнулись, галстук принял идеальное положение по центру, а пиджак идеально сел на широкие плечи — сегодня в Академии был особый день, поэтому непривычный деловой костюм пришлось достать из недр деревянных шкафов. Окинув себя внимательным взглядом с головы до ног, мужчина повернулся в сторону Кавеха и спросил: — Ну как тебе? Но Кавех не отвечал и молча таращился на, как он думал про себя, бога, спустившегося с Селестии, но напрочь забывшего принять обычный человеческий вид. Прикрыв губы кулаком, он тяжело вздохнул, обмякая на стуле, но от неожиданности вздрогнул, когда Хайтам щелкнул пальцами перед его глазами. — А? — блондин растерянно уставился на мужчину, пытаясь восстановить подключение к реальности. — Я спрашиваю, как тебе? Но, кажется, тут и без слов всё понятно, — Хайтам сдержанно ухмыльнулся, проводя ладонью по подбородку Кавеха, заставляя того очарованно сглотнуть. — Ты чего такой неспокойный? — коротко целуя блондина в губы, спросил с насмешкой секретарь. — Ревную, — скрипя сердцем, выдавил Кавех, — Тебя такого красивого столько людей увидит… Ты никогда раньше не ходил на эту бюрократскую бурду, а тут вдруг собрался, один этот факт заставляет меня волноваться. — Меня такого красивого каждый день куча людей видит, и ты что-то не переживаешь. Я просто в костюме, что здесь такого? — Аль-Хайтам попытался скрыть улыбку, наслаждаясь этим милым выражением собственнической натуры, рвавшейся из Кавеха особенно сильно с момента начала их отношений. И если всё свое имущество, силы и… да вообщё всё он был готов раздаривать и раскидывать направо и налево, то его Кавех, казалось, не был готов делить абсолютно ни с кем. — Ты не понимаешь, мужики в костюмах — отдельный вид искусства, — возмутился Кавех, слегка потираясь щекой о ладонь Хайтама. — Это на каких там мужиков в костюмах ты засматриваешься? — рука секретаря скользнула к волосам блондина, крепко, но нежно сжав белые локоны. Чуть потянув их назад, Хайтам болезненно-приятно укусил Кавеха за мочку уха, вызывая короткий полувздох-полустон. — Ни на каких, — проскулил Кавех, чувствуя разливающееся внизу живота тепло. Его невероятно бесили такие деспотичные выпады Аль-Хайтама, но в душе-то он знал — его безумно это возбуждало. Особенно сейчас, когда его мужчина был ещё более неотразим, чем обычно. — Умница, — Хайтам с довольной ухмылкой поцеловал Кавеха в губы, с силой притягивая к себе. Нехотя отрываясь, он прошептал: — Чтобы к моему приходу был отдохнувший и полон сил. И лиса своего не забудь покормить. — Он не мой, а наш, — Кавех недовольно прищурил глаза, — И у него есть имя — Степан. — Кто вообще придумал назвать его Степаном? — Хайтам поднялся и смотрел на Кавеха сверху вниз, сложив руки на груди. — Тарталья заходил, сказал, хорошее снежное имя, — Кавех старался не отвлекаться от разговора, но глаза его постоянно цеплялись за заметно выпирающие между ног штаны Аль-Хайтама. — Скажи рыжему, чтобы не заходил в моё отсутствие и не называл моих лисов Степанами, — брови Хайтама сошлись на переносице. — А теперь лис вообще твой значит? — Кавех лучезарно улыбнулся, умиляясь своему угрюмому спутнику жизни. — Мой. И ты тоже мой лис. Мой бездомный лис, — Хайтам заткнул рот уже было возразившего ему Кавеха страстным поцелуем. В Академию в тот день он так и не дошёл.