Бездомный лис

И опять вернемся в прошлое… Римская аудитория пахла деревом, опаленным солнцем, и едким запахом дрожащих студентов, сидящих больше на сжавшемся очке, нежели на скамейках. Капли пота падали с ровно отмеренным промежутком в десять секунд со лба крайне напряженного Кавеха. Сегодня был экзамен, к которому он был плохо готов, — история факультета показалась ему намного менее важной, чем подготовка рисунков к следующему за этим экзамену, и в этом он был абсолютно прав. Но правота эта никак не помогала ему — нервному, молящемуся всем архонтам и отчаявшемуся до глубины души. Самое жуткое состояние в жизни (одно из точно) — это когда смотришь на билет и не просто ни одного вопроса не знаешь, но и даже значения половины слов предстают перед тобой загадкой ублюдского бермудского треугольника. — Пс, — тихий звук донесся до Кавеха, и он мигом за него ухватился, как за спасительный круг. Студентка, сидящая сзади него, ткнула ему в спину чем-то острым. Кавех сделал вид, что тянется почесать спину, а сам дрожащей рукой схватил бумажку и максимально незаметно опустил ее себе на колени. Сердце колотилось как бешеное, блондин коротко взглянул на преподавателя и, увидев, что тот отвлекся, аккуратными движениями, чтобы издавать как меньше звуков, раскрыл бумажку, на которой были написаны ответы на все его вопросы. Лицо Кавеха мгновенно изменилось, приобретя какой-то неземной блеск, а глаза засияли возможно даже ярче, чем в момент, когда он смотрел на Аль-Хайтама. «Бабочки любви — это круто, но подходящая шпора к экзамену — это совсем другого уровня счастье», — пронеслось у него в голове. Коротко повернувшись к своей спасительнице, Кавех улыбнулся и подмигнул ей.

***

Парень уже вышел из аудитории и вышел не просто, а с зачётом, до безумия окрыленный счастьем. Он остановился неподалеку и решил подождать добродушную девушку, освободившую его от ужаса осенней пересдачи. Когда хрупкая среднего роста студентка показалась в проеме, блондин поспешил к ней. — Спасибо тебе огромное! — Кавех от переизбытка чувств взял её руки в свои и немного ими потряс, — Если бы не ты, гореть мне вечно в конспектах по этой мути. — Да не за что, — девушка улыбнулась, немного смущаясь такой бурной благодарности, — Сегодня мы с группой планируем отмечать сдачу, может, ты присоединишься к нам? Немного подумав и вспомнив, что Аль-Хайтам предупреждал его, что сегодня не придёт в библиотеку, Кавех уверенно согласился — отказаться от выпивки значило отказаться от счастливой жизни.

***

Вечеринка проходила как нельзя шикарно — все были опьянены счастьем сданного экзамена и сумерским вином, из каждого угла слышались заливной смех, истории о том, кто как выкручивался, чтобы написать билет, и разной степени удачности анекдоты. Особенно все оживились во время игры в «Бонжур Мадам», в которую было практически невозможно играть пьяным, но от этого было так до невозможности весело, что Кавеху казалось, что он потеряет от смеха сознание. В эту минуту он чувствовал себя действительно счастливым, и лишь странное чувство периодически захватывало его, выкидывая из реальности. Чувство, что все-таки чего-то не хватает. Вернее, кого-то. — Эй, ты чего загрустил? — размышления Кавеха прервал голос той самой спасительницы. Будучи уже изрядно выпившей, она чувствовала себя намного увереннее, и поэтому неожиданно обхватила Кавеха, обнимая и смеясь. Блондин улыбнулся, по-дружески тепло обнимая девушку в ответ, — признаться, обниматься он очень любил, без какой-либо подоплеки, просто сам жест казался ему таким искренним и особенным, способным передать и выразить очень многие чувства, но… что-то вдруг кольнуло у него в груди. Аль-Хайтам никогда не обнимал его, да и сам Кавех не мог позволить себе такого — не был похож Хайтам на человека, который не прочь лишний раз обняться. Волна грусти и какой-то тревоги накрыла блондина, и он почувствовал, как части тела неприятно сдавило. — Прости, мне нужно отойти, ничего страшного? — обратился Кавех к девушке, и та кивнула, отстраняясь от него, не переставая улыбаться чему-то своему. Парень поспешил выйти на улицу, чувствуя, как сильно он начинал нервничать, но ничего с собой поделать не мог — он должен был позвонить Аль-Хайтаму, хотя никогда просто так до этого ему не звонил. Пару раз нажав на акашу, он выбрал нужный контакт, и гудки врезались в его тишину, заставляя что-то предательски сжаться в животе. — Да? — послышался знакомый хмурый голос на другом конце. Кавех не сразу смог справиться с подступившим к горлу комком и жжением в голове. — Х-хайтам, привет, — выдавил из себя блондин. — Привет. Ты что-то хотел? — Ты вряд ли согласишься, я понимаю, что у тебя наверное сегодня свои дела или что-то там ещё, — Кавех от нервов не мог собрать в кучу свои мысли, — Я просто подумал, вдруг ты свободен и у тебя нет дел, вдруг ты захочешь со мной встретиться, если конечно ты не занят уже чем-то другим… «На что я надеюсь? Он же ни за что не согласится», — промелькнула в голове блондина мысль. Еле заметные капли слез от досады выступили на уголках его глаз, а губы непослушно задрожали. — Хорошо. Куда подойти? На Кавеха будто вылили ведро волнения и восторга, и он быстро выпалил название места, в котором было договорено встретиться. Как только Хайтам закончил звонок, блондин опустился на корточки, боясь упасть из-за ставших в мгновение ватными ног, обхватил голову руками и тихо радостно завизжал.

***

Стоя в беседке, освещаемой лунным светом, до которой не доходили звуки шумного Сумеру, Кавех расхаживал из стороны в сторону, стараясь справиться со своими сумбурными эмоциями. В голове он раз за разом повторял план своих действий: «Я спокойно здороваюсь с ним, пожимая руку, и предлагаю пройтись, мы просто гуляем немного, разговаривая о чем-нибудь умном, потом расходимся. Веди себя адекватно, Кавех, не пугай человека». — Кавех, — разрезал ночную тишину неслышно подошедший Аль-Хайтам, и в это мгновение был чуть не сбит с ног — Кавех накинулся на его шею, крепко обхватив её руками и прижавшись всем телом к ошарашенному парню. «Черт», — только и успело пронестись в голове блондина, и он быстро отстранился, испуганно глядя на Хайтама. — Прости, я знаю, что ты не любишь такое и тебе некомфортно, просто одна девушка меня обняла, и я подумал, что вот, я никогда не обнимал тебя и мне так захотелось тебя обнять хотя бы раз, мы ведь всё-таки друзья, не чужие друг другу люди… — голос его дрожал, а глаза опустились вниз, чтобы не видеть, как казалось Кавеху, негативную реакцию парня на такие выпады. — Тс, — шикнул Аль-Хайтам и подошёл к блондину поближе, — Не помню, чтобы я говорил, что не люблю объятия и они для меня некомфортны. — Но ты ведь никого никогда не обнимаешь, и я сделал вывод, что ты не любишь… — Кавех робко поднял глаза. — Я не обнимаю всех подряд, — Аль-Хайтам подошёл еще чуть ближе, — Ты не все подряд. Плавным аккуратным движением руки будущего секретаря скользнули по тонкой талии Кавеха, притягивая к себе. Блондин оторопел, но всё же обнял парня в ответ, чувствуя, как его грудь обдало теплом, исходящего от тела Аль-Хайтама. Что-то внутри словно перевернулось, и трепет смешался с ощущением безграничной безопасности и уюта. Казалось, столько разных объятий было в его жизни — дружеских, влюбленных, успокаивающих, горьких, крепких, — но все они будто померкли в одночасье от того нового чувства, которое Кавех испытал, прижимаясь к Хайтаму в вроде бы самую обычную прохладную ночь, превращающуюся в особую и неповторимую, с воздухом, пропитанным несказанными вслух словами и чувствами. И Кавех точно знал, что никто больше на свете не сможет обнять его так же. Он расслабился и положил свою голову на плечо парня, расплываясь в влюбленной улыбке. И пусть даже если бы Аль-Хайтам не испытывал того же, что и он, Кавех был безмерно счастлив иметь возможность вот так стоять с ним в обнимку, хоть вряд ли два друга могли вот так просто утопать в друг друге, скрываясь ночной тьмой. Аль-Хайтам довольно улыбнулся улыбкой человека, словно только что сорвавшего джекпот.