Me and The Devil

      Гоуст никогда не отличался идеальным и полноценным сном. В силу своей работы, а также забот, ему редко удавалось поспать более четырех, максимум пяти часов, при необходимости человеку спать как минимум восемь. Эта ночь была бы такой же, как и предыдущие, если бы не одно «но» — Гоуст проснулся от кошмара через час, как закрыл глаза. Не то, чтобы он никогда их не видел и что плохие сны не преследовали его, но этот сон ощущался реальным, таким, словно он снова вернулся в тот день, когда ему пилили его крылья. Он понимает, что это является проекцией его мозга на то, что произошло на их миссии недавно. Ему уже нечего бояться, кроме чужой пули, которая может залететь ему в сердце или голову. Тем не менее, следующий час Гоуст лежал, не смыкая глаз, смотря в темноту над ним.       На базе Вакерос ему и Соупу выделили две койки в общей казарме. Они были солдатами и этого им было предостаточно. Помещение было большое, количество двухярусных коек было двенадцать, шесть из которых пустовали и поначалу одну из них отдали им. Соуп бы мог залезть на второй ярус и спать там, но пустое и более удобное место на ближайшей кровати снизу привлекало больше, и он просто конфисковал его себе. Никто не был против. Гоусту было достаточно повернуть голову влево, чтобы увидеть своего сержанта на одном уровне с ним, сладко спящего и немного приоткрывшего во сне рот.       В Лас-Альмасе Соуп спал, скинув с себя одеяло, настолько ему было жарко, и он не понимал, как в эту же жару Гоуст мог спать в балаклаве с рисунком черепа. Гоуст ему не отвечал. Гоуст всегда был готов к любым непредвиденным обстоятельствам. Гоуст всегда должен оставаться Гоустом. Ему не удаётся уснуть снова. Каждый раз, закрывая глаза, перед ним стояли та ночь и… та ужасающая боль. Его оставили истекать кровью, пока он лежал на мокрой и грязной почве. Он смотрел, через слезы, на грани жизни и смерти, как уносят его крылья дальше от него. Он не думал, что переживёт это. Его спасли сослуживцы, которые подошли на помощь, но они опоздали. У Саймона больше нет крыльев, но есть два хорошо выделенных рубца на спине. Он давно не вспоминал об этом инциденте, как и о многих других, но сейчас жизнь, зачем-то, решила ему об этом напомнить.       Лежать без дела и каждый раз прокручивать в голове плохие мысли не его ниша, и он поначалу сел на кровать, потирая глаза через разрез в балаклаве, чтобы убрать это наваждение. У него было невероятно сильное желание протереть вспотевшее, от сна в эту невыносимую жару, лицо, но не тут. Он бросает взгляд на спящего сержанта, хоть кто-то в этом мире может спать спокойно. Гоуст выходит наружу, чтобы занять себя каким-нибудь делом. Сегодня на ночной улице не прохладнее чем внутри, воздух всё такой же горячий и сухой, и несмотря на то, что находиться на улице не очень приятно. Снаружи были люди, Вакерос, которые всё ещё стояли на службе. Кто-то охранял базу, кто-то подготавливал оружие и материалы для отрядов и их миссий, кто-то на неё собирался. Несмотря на ночь, на базе кипела жизнь. Гоуст направлялся в оружейную, оружие всегда должно быть наготове, в рабочем состоянии, вычищено от попавшего туда песка, оружейной смазки и собрано обратно. Это был почти военный ритуал, который, в какой-то мере, успокаивал. Пока он шёл до места назначения его приветствовали попадавшиеся на пути Вакерос, отдавали честь и старались не выглядеть напуганными Гоустом, его энергетикой и комплекцией.       Гоуст аккуратно разбирал пистолет, раскладывал детали по столу, чтобы по итогу рассмотреть на надобность ухода. Его мысли, его взгляд, всё было сосредоточено на осторожных движениях и расстановке. Это всё отвлекало, он собирался заниматься этим до самого утра. — Гоуст! Вакерос сказали, что ты направился сюда, — Гоуста находит Алехандро и без какого-либо стеснения или страха заходит в оружейную, привлекая внимание к себе. — Алехандро! — кивок. — Не спится? — Варгас ухмыляется, не злостно или издевательски, а понимающе, он сам не может спать нормально уже долгое время, конечно, по совершенно другой причине. Гоуст лишь коротко кивает в ответ. — Соуп? — Спит. — Понятно, — Алехандро берёт складной стул у стены, у которой стоят ещё несколько таких же, аккуратно сложенных вместе. Он садится у стола, по ходу снимая с себя лёгкую чёрную защитную куртку, оставаясь в частично потной майке, которая обтягивала его фигуру, его мышцы. Ему тоже было жарко. — Нам в скором времени надо будет разделиться, — он говорит почти задумчиво, рассчитывая действия у себя в голове, но не делясь ими с Гоустом, с окружающими. — Мы с Соупом должны будем выяснить о картеле Мехико и их торговлей крыльями, задача предельно ясна, — Гоуст даже не смотрит на Варгаса, он продолжает заниматься своим делом. — Да, так и есть. Я и ответственные Вакерос попытаемся поймать Валерию. Она не покинула город и вряд ли будет это делать, она пока затаилась, как скорпион в песках, — одно лишь упоминание о Гарса вызывает в Алехандро раздражение. Это не только видно, но и хорошо слышно, как он проговаривает её имя сквозь зубы, как звенит сталью его голос. — Она должна что-то знать о случившемся. — Она могла быть связующим между итальянцем и картелем, — Гоуст лишь делает предположение, не более, но, как всегда, говорит уверенно. Варгас смотрит на него с интересом, подняв свои густые брови, ожидая продолжения, которого не последовало.

***

      Действия, совершённые Гоустом в порыве внутреннего переживания и злости в сторону их пленного, были жестокими, но действенными. Мужчина сознался, откуда он и как прибыл в Мексику, и по какой причине его заказчик решил приобрести незаконно и насильственно добытые крылья. Его боссом был итальянский миллионер, коллекционер всего редкого и драгоценного. Он же сам подчинённый, лишь один из многих, кто бегает по поручениям хозяина. Ему, конечно, оказали медицинскую помощь, обещали выпустить сразу, как только он расскажет всё, что только знает. Его знаний хватило бы лишь на одну страницу в отчёте. Либо он действительно обладал малым количеством информации, либо многое скрывал. Полный отчёт Ласвелл получила почти на следующий день после произошедшего. Ответ же был незамедлительным. Прайс и Гас будут отправлены в Италию, чтобы разузнать всё о миллионере, его делах и секретах. Является ли он всего лишь покупателем или он также несёт опасность окружающим — это нужно было узнать.       Гоуст видел, как Соуп недовольно дуется, его реакцию всегда можно было узнать по лицу. Он не скажет вслух, что кто-то едет в яркую, загадочную и интересную Италию, в то время пока они должны глотать песок и жариться под Мексиканским солнцем. Он не завидовал, всё это было скорее в виде шутки, но ведь в каждой шутке есть доля правды. Гоуст и Соуп должны были разузнать о ситуации в Лас Альмасе, узнать всё о картеле и, если требуется, переместиться в Мехико, туда, где картель управлял сильнее всего. К ним должен был присоединиться и Варгас, но он запросил для себя отдельное дело, он уверен, что Валерия связана со всем этим, ну или, по крайней мере, должна знать, что происходит. Ласвелл задумалась, поверила и согласилась.       Они шли по небольшому коридору основного здания Лос Вакерос, который освещало яркое и горячее солнце через рамы квадратных окон. Алехандро шёл впереди, чеканя шаг своими берцами по полу. Соуп и Гоуст шли позади. МакТавиш высказывал своё возмущение по поводу богатейших людей, которым некуда девать деньги и если, намного раньше, деньги уходили на добычу шкур редких краснокнижных животных, то сейчас дело дошло до таких же редких людей. Алехандро был с ним солидарен, кивал и говорил, что власть и большие деньги запросто портят людей. Он видел несколько примеров, ему было их достаточно, чтобы укрепить своё мнение на эту тему. Соуп без стеснения спрашивает, является ли этим примером Валерия, и Алехандро коротко кивает. Они доходят до кабинета Варгаса, Соупу на удивление неуютно, не из-за обстановки, а потому, что среди них не хватает одного человека — Родольфо. Он был с Варгасом всегда, его большие белые крылья постоянно маячили перед взором. Это должно было раздражать, но на самом деле к этому привыкаешь и отсутствие этого даёт о себе знать. Гоусту же было… никак. Он не испытывал каких-то особенных тёплых чувств к Парра, они просто были сослуживцами, как Гоуст со всеми остальными. Полковник рассказывает им свой план по захвату Валерии, он предполагает, где она может быть, показывает это место на карте, которая расположилась раскрытой на его столе. Рассказывает про местность и точки наступления, а также сколько людей возьмёт с собой. Может это и его задание, но оно было связано с тем, в чём должны были разобраться Гоуст и Соуп, а также, на крайний случай, чтобы они могли прийти на подмогу.       Порой Соуп нетактичный, что выражается в его вопросах про личное человека, Гоуст об этом знал через опыт общения с сержантом. Алехандро же этого не ожидал, но не подал ни малейшего вида удивления, когда услышал вопрос, насколько он и Валерия были близки. Гоусту было понятно, что близость Алехандро и Валерии выходила за понимание сослуживцы и коллеги, там было что-то большее. Он думал, что МакТавиш также всё понимает, только вот зачем просить человека подтверждать эту информацию? Она не несёт в себе какой-то важной нагрузки. Варгас не утаивает, говорит прямо, тут все свои и никто не будет осуждать, обсуждать или смеяться, а если и будут, то и чёрт с ними, это уже закрытая глава его истории. Да, у них был роман, тогда Гарса не казалась полной сукой, хотя уже проявляла свой лидерский и агрессивный характер в противовес такому же характеру Алехандро. Это была настолько бесполезная информация для Гоуста, что он желает продолжить слушать о задании и их плане, но вопрос Соупа «А что на счёт Родольфо?» заставляет его очнуться от своих мыслей. Взгляд его карих глаз, виднеющихся через разрез в балаклаве и дырках в маске черепа, пришитой к ткани, пересекается с таким же, непонимающим такого интереса, взглядом Алехандро. Гоусту приходится погасить разбушевавшийся интерес сержанта к личной жизни полковника приказом, низким, спокойным, но действенным тоном своего голоса, направить интерес в изучение материалов и зацепок по заданию.

***

— Этот Матео, твой человек, действительно надёжен? — Гоуст задаёт вопрос, вставляя в уже собранный пистолет магазин, совершая последнее действие, чувствуя, как вставшее солнце начинает печь через находящееся в помещении окно. Полковник обещал связать их с человеком, который знает многое о картеле Мехико, потому что, вроде как, общается с людьми оттуда. Конечно, он делится информацией не просто так. — Он ни разу не подводил, — Варгас ведёт плечами. — Он никогда не даёт конкретной информации, постоянно юлит и говорит словами, которые приходится отгадывать, как грёбанные загадки, словно мы в начальной школе, но, — его выражение лица становится утвердительным, и он поднимает густые брови вверх, словно говорит о какой-то истине. — Если правильно всё понять и сопоставить, можно попасть в цель на сто процентов и быть уверенным, что всё пройдёт по плану. — Почему не сказать прямо? — Гоуст не любил загадки, он не любил различные уловки, скрытые сообщения, всё это он не понимал, считал тратой времени, тем более в его роли. Он военный, у всего должен быть чёткий приказ и построенный детальный план. — Так он защищает себя от подозрения раскрытия информации, — голос Варгаса грубый, низкий, звенящий на всё помещение, словно заведённый мотор строительной машины. Он встаёт со своего места, беря в руки не так давно снятую куртку. — Встретимся позже, Гоуст, — с этими словами он выходит из помещения, оставляя лейтенанта закончить своё дело. Когда Гоуст возвращается в казармы, он не находит Соупа на кровати, как и его стандартной военной одежды. В отличии от постели Гоуста, его кровать застелена и была в идеальном состоянии, словно на ней никто не спал. МакТавиш находится на тренировочном поле, разминается с кучей новобранцев, это не зазорно, так он поддерживает тут свою форму и подготавливается к миссии. Увидев Гоуста, он нарушает строй, никто и слова ему не говорит, потому что он чужак, потому что старше по званию многих из находящихся, за исключением Гоуста. Он подбегает к мужчине, единственному на всю округу, стоящего в балаклаве под палящим солнцем. — Эй, ЭлТи, — Соуп дышит тяжело, от нагрузки тренировки, он вспотел и его майка была почти мокрой, что хоть выжимай на наличие жидкости. Он здоровается со своим лейтенантом так, словно для него не существует субординации. Гоуста это уже не выводит из себя, он уже привык и, кажется, что он хочет, чтобы так и продолжалось, от этого веяло душевной теплотой Соупа и лишать его этого Саймон не хотел. — Приведи себя в порядок сержант, нам нужно подготовиться к заданию и выезжать, — Гоуст проговаривает их действия словно по инструкции, отдавая чёткий приказ. Он чувствует, как всё сильнее и сильнее потеет не только под закрывающей его лицо балаклавой, но и под майкой, которая начинает прилипать от пота к его телу. — Слушаюсь, — МакТавиш кивает и пару раз бьёт ладонью по плечу лейтенанта. Действительно, в сторону Гоуста у него нет субординации, но лишь по той причине, потому что Райли ему это позволяет. Соуп бегом направляется в сторону душевых. Гоуст снова ведёт плечами. В жаркие моменты, как и в самые холодные крылья могут спасти, подарить прохладный поток воздуха или согреть. Ушедший в свои мысли Гоуст внешне наблюдает за тренирующимися новобранцами, которые кидают взгляды на него, такого для них странного, человека.       Их общий сбор проходит в кабинете Алехандро и снова без Родольфо. Все собраны и готовы, бронежилеты надеты, оружие заряжено и при себе. Гоуст меняет стандартную балаклаву, на балаклаву к ткани которой, толстыми нитками пришита маска. Они обговаривают их дальнейшие действия, кто куда направляется и чего им стоит ожидать. В кабинете прохладно, благодаря работающему кондиционеру, ощущается как оазис посреди пустыни. Может Гоуст этого и не показывает, но ему тут хорошо, Соуп же не скрывает удовлетворения от прохлады помещения. МакТавиш слушает внимательно, что их может ожидать, а также небольшую информацию об этом Матео. Он кивает, осматривает предоставленные документы и бросает взор своих невероятно чистых голубых глаз на своего лейтенанта, снизу вверх, в силу их разницы в росте. Их взгляды пересекаются лишь для того, чтобы убедиться, что они оба понимают всё правильно. — Удачи, — Варгас говорит это открывая заднюю дверь в машину для Гоуста, который запрыгивает в автомобиль незамедлительно, Соуп садится следом. — Карлос, — Варгас ведёт подбородком в сторону, указывая на водителя, который, смотря в зеркало заднего вида, дружелюбно кивает. — Сегодня ваш водитель, он проинформирован о маршруте и задании, — полковник что-то говорит на испанском, ни Соуп ни Гоуст не понимают, они понимают лишь ответные слова Карлоса переводимые как " Да, полковник!» — Алехандро, — голос Соупа звенит невероятно грубо и громко, неожиданно для сидящего рядом Гоуста, окликая уже отходившего мужчину. — Родольфо? — лишь одно слово, чтобы понять, что его интересует. Кажется, что он одержим мужчиной, что есть правда и Саймон знает причину — крылья. Такие белоснежные, нежные, необычные и большие. Почти мистические для сержанта. — Он скоро поправится, амиго, и вернётся в строй. Спасибо за беспокойство. — Варгас коротко улыбается и жмёт Соупу руку через опущенное стекло, Алехандро кивает обоим и стучит пару раз ладонью по машине, давая таким образом приказ водителю выдвигаться.       Гоуст наблюдает за жизнью города через стекло тонированной машины. Народ живёт обычную жизнь, ничего примечательного кроме как редких виднеющихся мужчин из картеля с автоматами, они стоят кучами или парами, общаются с жителями и, вроде как, ведут себя максимально прилично. Соуп сидит тихо и также наблюдает за жизнью города по другую сторону окна. Было ощущение, что с их последнего визита тут ничего не поменялось. Саймон не думал, что что-то сможет его задеть, но машина тормозит у светофора, подчиняясь всем правилам дорожного движения. Райли наблюдает, ведя взглядом своих тёмных глаз, как дорогу переходит женщина, держа за руку маленького мальчика, а может это была девочка — тёмные длинные волосы аккуратно лежали на плечах, покачивалась на теле, большая по размеру, белая майка и тонкие ножки виделись из-под синих шорт, сложно было понять. Внимание привлекало не это, а то, что у этого ребёнка, лет четырёх, за спиной виделись маленькие, такие детские, серые крылья. Гоуст наблюдает за ним, ощущая невероятное, щемящее сердце чувство. Нет, это не умиление. Ребенок идёт за матерью, пытаясь успеть за её взрослым, осторожным шагом, радуясь, раскрывая, и собирая крылья, и как знает Саймон, привыкает к дополнительным движениям, которые он может совершать собственным телом. Когда-то он так же учился управлять своими крыльями. Это не больно, но достаточно непонятно и к этому следует привыкнуть. Он видит, как Соуп тоже наблюдает, конечно, он наблюдает, внимательно, отлепившись от спинки сидения. Гоуст знает этот вид и этот взгляд, МакТавиш запоминает, словно делает фотографию этого момента в своей голове. — Это Лючия, — Карлос объясняет это сидящим позади Гоусту и Соупу, видя их взгляды в зеркале заднего вида. — У нас в городе как минимум два ангела, это она, — мужчина ведёт головой в сторону девочки. — И сержант-майор, Парра. Не люди, а самые настоящие создания Божьи. — Её родители не боятся? — Соуп задаёт вопрос при этом почти вывернув шею в сторону уже перешедших дорогу матери с ребёнком. Гоуст смотрит в зеркало, чтобы встретиться со взглядом, ведущего машины офицера, ожидая ответа. — Она под защитой Вакерос, — он кивает, представляя себя, как одного из них. — А также под защитой Эль Син Номбре, — это прозвище звучит через его уста гладко, без запинки и какого-либо акцента. Гоуст и Соуп медленно переглядываются. Карлос видит их замешательство. — По крайней мере так говорят люди в городе, — он объясняет.       Они доезжают до нужного места — старых блоков трёхэтажных домов, потрёпанных временем снаружи, но, если вглядываться в окна, они были также потрёпаны и внутри. Тут были люди, дети и жильцы, тут была жизнь. Карлос паркует автомобиль у старой, стоящей тут давно машины, она была покрыта пылью, стекла были поломаны и спущены шины, водитель забыл о ней давным-давно. Гоуст слышал, что смотрящие на них — военных, находящиеся на улице люди перешептывались между собой, он не понимал сути, но знал, что все разговоры были о них, его это не волновало, но заставляло повысить свой уровень тревоги и напряжения. Перешёптывания, которые он слышал можно было сравнить с писком полчища крыс. Они втроём спускаются в подвал и Джонни всё чаще кидает вопросительные взгляды на Гоуста, следя, чтобы он шёл за Карлосом, за ним самим. В полутемноте, потому что на удивление длинный подвал, почти как бункер, освещался старыми лампами, которые, как казалось, уже потеряли свою яркость, голубые глаза Соупа отдавали тёмной зеленой. Лейтенант шагал в конце цепочки. Карлос открывает дверь в одно из помещений, оно не большое, но достаточно, чтобы вместить там как минимум человека четыре, как максимум может шесть и два стеллажа со старой арматурой и древесиной.       Их встречает небольшого роста человек, по описанию тот самый Матео. Он лысый, с татуировками на лице и голове, а также по всему телу, это было видно из-за распахнутой белой рубашки на полуголое тело. Он ниже Соупа, по его внешности и улыбке, которую тот демонстрировал прибывшим, с полным ртом золотых зубов, может это была подделка, в любом случае Гоуст не желал это знать, можно было понять, что мужчина был довольно изворотлив и хитёр. Ни лейтенант, ни сержант не знали испанского в то время, как Матео не знал английского и уж тем более шотландского, Карлос выступал не только в роли водителя и проводника, а также и переводчиком. Варгас всё рассчитал. Тут есть деревянные стол и стулья, которых было мало, всего лишь три, один из них занимает Матео, два остальных Соуп и Карлос. Гоуст остаётся стоять у закрытой двери, скрестив на груди руки.       Разговор идёт туго, потому что время уходит на то, чтобы выслушать каждого из собеседников и перевести слова на тот или иной язык, да так, чтобы не упустить и не приврать ничего важного. Точных ответов у них тоже не оказывается в силу того, что мужчина постоянно юлит, не отвечает точно, обходится лишь «да» и «может быть». Вопросы задаёт Соуп, он не прочь лишний раз открыть рот, он более способен на коммуникацию, чем тот же самый Гоуст, они вроде как, не гласно, играли роль плохой коп и хороший коп, почти прямо как в американских фильмах. Когда Соуп задаёт вопрос касательно продажи людских крыльев мужчина, сидящий напротив него, внезапно замолкает и Саймону становится не по себе. Матео смотрит на Соупа, затем на Гоуста, медленно облокачиваясь на спинку скрипящего деревянного стула. Тут он говорит спокойно, так словно рассказывает какую-то историю, почти через раз говоря: «дьяволо» и «Эль Диабло», показывая на своё лицо и раскрывая руки. Карлос поворачивается к стоящему позади него Гоусту. — Он говорит, что в городе видели дьявола, он ходит в маске, большой и крупный, скрытный, — мужчина оглядывает Гоуста с ног до головы. — А ещё, что скоро грядёт апокалипсис и все получат по заслугам. — Это не дьявол, это Гоуст, — Соуп проговаривает это Матео, кивая в сторону Гоуста, ухмыляясь. Он слушает, как это же переводит Карлос на испанский и видит, как сидящий напротив мужчина улыбается, неприятно, издевательски, а затем продолжает свою непонятную речь, показывая руками рога. — Он говорит, что этот прибывший на землю дьявол, — мужчина ведёт руками в надежде подобрать подходящие слова. — Он виноват в том, что ангелы теряют свои крылья, что у него на службе маленькие демоны. А ещё, извините, — Карлос прочищает горло, не желая задеть. — Он говорит, что вы лишь его подобие и подражатель, у дьявола есть рога. — Хватит этой чуши, нам нужна информация о том, с каких пор картель начал торговать крыльями, и кто во всём этом замешан помимо них ещё, — Соуп машет ладонью, считает это бредом и Гоуст полностью его поддерживает, но Матео смотрит на него не отводя глаз, улыбаясь и лейтенант чувствует внутри странное волнение, которого, конечно же, не видно.       Они даже не прощаются, просто выходят из помещения спустя несколько часов разговора и попыток понять одни и те же слова мужчины. Соуп не понимает, что за Эль Диабло, он предполагает, что это очередной лидер какого-нибудь картеля, он в шутку говорит, что нужно узнать у Алехандро, вдруг окажется, что это его бывший одноклассник. Гоуст шутку оценил, довольным, коротким хмыком. Под маской не видно, но он кратко улыбнулся. Они возвращались тем же путём к машине. С виду ничего не изменилось, были люди, они перешёптывались и писк, который кажется Гоусту, становится сильнее. Внутри растёт тревога, она вибрирует через него и Гоуст останавливается. Соуп это замечает и тоже тормозит, обращая внимание на себя, пытаясь узнать, что не так. Взгляд лейтенанта устремлён на Карлоса, который стоит у входа в небольшой дворик, ему нужно сделать пару шагов до машины. Всё происходит за доли секунды. Взрыв их машины оказывается настолько мощным и громким, что выбивает стёкла близ находящихся домов, машина почти разлетается на составляющие, она горит. Карлоса отбрасывает во двор обратно волной взрыва. Люди кричат, и кто-то начинает плакать.       Соуп подбегает к Калосу, оценивая ущерб, ничего критичного, кроме сильного ушиба руки и спины от удара, будут синяки и царапины, не более, он помогает тому подняться, он бежит помогать людям, спасать их. Гоуст не стоит в стороне, даёт приказ уйти отсюда, хотя он и осознаёт, что его язык тут вряд ли поймут. Он видит, как неподалёку Соуп срывается с места, так быстро, как только может, как чёртов пёс бежит за добычей и Саймон устремляется за ним. Всё это время, пока он бежит следом за Соупом, через проулки домов, отставая на минуту, прислушиваясь к топоту поднимающихся ног по старой многоэтажке, в которую они забежали, он чувствует на себе чужой взгляд. Все его чувства напряжены, он ощущает что-то странное и это неприятно даёт о себе знать, словно его бьют периодически током с малым зарядом, почти как ненавистный и надоедливый щипок. Он не ощущал такого достаточно давно. Его боязни и страхи после потери крыльев преследовали его долгое время и избавиться от них он смог лишь скрыв себя и свою личность. Саймона Райли больше не существовало, был только Гоуст, его призрак, который ходит по этой земле. То, что он испытывает сейчас, странно для него самого и до скрипа в зубах неприятно, словно ему даёт знать о себе прошлое. Мысленно он напоминает себе о том, что он уже не ангел и крылья ему не нужны. — Что ты делаешь, сержант? — низкий голос звучит, как кажется, на всё пространство, лейтенант находит Соупа на крыше, с каким-то парнем. Он держит того над обрывом крыши пятиэтажного здания. — Это он подложил бомбу, ЭлТи, — Соуп груб, он действительно, почти как дикий пёс, его хриплый голос, под давлением злости получается рычащим. — Он стоял там и наблюдал, при нём был детонатор, — он всё ещё удерживает за майку парня, которому от силы не более семнадцати-двадцати лет. Он молод, но уже с татуировками, одна из них, самая видная: крылья на левой стороне шеи, красивые, ангельские, выполнены профессионалом. — ЗАЧЕМ ЭТО БЫЛО СДЕЛАНО? КТО ТЕБЯ ПОДОСЛАЛ? КАРТЕЛЬ? — Соуп кричит, дёргает того за майку и, он даже не слышит, небольшой короткий треск ткани. Земля была так далеко, сержант удерживал парня таким способом, который хотел сам совершить злосчастный прыжок веры, при этом пытался выведать информацию.       Парень не говорил на английском, он что-то лепетал на испанском. Он говорил быстро и много, постоянно повторяя «Эль Диабло», подошедшему Гоусту это не нравилось, он громко выдыхает. Он приказывает Соупу взять его, допросить, им нужен Карлос или даже сам полковник, чтобы перевести, он что-то знает и эта информация им нужна. Но неожиданно, закончив свою тираду парень отталкивается назад, сильно, резко и Соуп, вцепившийся в него максимально сильно почти уходит вместе с ним, но Саймон резок и быстр. Лейтенант перехватывает МакТавиша, обвивая руки вокруг него, отдёргивая от края, прижимая к себе близко и резко, выбивая воздух из лёгких сержанта. Слышится громкий треск ткани и майка, порвавшись окончательно от хватки МакТавиша и резкого движения совершённого Гоустом, даёт парню уйти в свободное падение. Чужой последний выдох слышится до самой крыши пятого этажа. Парень упал на стоящий там забор, воткнувшись грудью в торчащие узорчатые заборные колья, которые прошли насквозь, через грудную клетку, три в ряд. Оставшаяся на них бурая кровь, поблескивала в лучах жаркого солнца. Соуп и Гоуст смотрят на это сверху вниз, осторожно, чтобы не упасть самим, с невероятным ощущением волнения. В руках сержанта остаются оторванные куски ткани. Гоусту кажется, что на него смотрят, близко и в упор, это странное ощущение. Он поворачивается, чтобы посмотреть на то, что беспокоит его внутренние чувства, но перед его взором встают лишь другие пустые крыши, другие здания и чистое небо без единого облака.       Они возвращаются на базу спустя пару часов после того, как Карлос вызвал подкрепление и после того, как за ними приехала другая машина. Всю дорогу до базы Лос Вакерос Соуп молчал. В машине было невероятно тихо, казалось, что МакТавиш даже старался дышать максимально бесшумно. Гоуст его не беспокоил, потому что у него нет ни прав, ни желания нарушать переживания мужчины. Сержант не требовал поддержки и не пытался об этом поговорить. Он переваривал произошедшее сам, пока что внутри себя, внешне недовольно сведя брови. МакТавиш был военным и конечно убивал людей, но только плохих и ради того, чтобы выжить или помочь другим, он не хотел чей-то смерти понапрасну. Соуп был человеком, который испытывает весь спектр эмоций, от хороших до самых плохих.       Гоуст смотрит на футляр, в котором всё ещё находятся чужие серые крылья, с которых всё началось. Почему-то сейчас для него этот футляр был раздражающей вещью в помещении, он манил к себе, к себе манили крылья. Саймон не выдержит, он откроет его, чтобы взглянуть на них, такие красивые и большие. В голове, словно запись, воспроизводится звук их раскрытия и взмахов. Он не ощущал всего этого такое долго время, что уже и не помнит, насколько приятно чувствовать их тяжесть на своей спине. Он смотрит на них ещё какое-то время, почти пустым, уставленным взглядом, пока не осознаёт, что сейчас творит. Он захлопывает футляр также быстро, как и открыл. Гоуст лично связывается с Ласвелл по видеосвязи и даёт ей отчёт о произошедшем. У неё много вопросов и у него ни одного ответа на них. Соуп не появляется перед Ласвелл, он же не появляется перед Гоустом. Без Соупа и его периодических желаний поговорить, что-то узнать, становится неуютно. Лейтенант находит своего сержанта в тренировочном зале, посреди белого дня, тот практикует удар на спортзальной груше, хотя со стороны видно, что он, всего лишь, выплёскивает свои эмоции. Этого для Райли достаточно, чтобы убедиться в том, что МакТавиш переживает это в активной фазе, нежели замыканием в себе и пожиранием собственного я. Уходя он не видит, как сержант смотрит ему вслед. Они ждали Алехандро, чтобы задать вопросы и обговорить дальнейшие действия. Ждать пришлось до поздней ночи. Варгас возвращается злой, уставший и недовольный. Он хлопает дверью машины невероятно сильно и сразу же направляется к себе в кабинет. Сегодняшним днём никто не был доволен. Валерия всё ещё скрывается, и каждая информация о её местонахождении становится устаревшей почти в эту же минуту её получения. Случившееся с Гоустом и Соупом тоже радости не приносит. — Кто такой Эль Дьябло? — Гоуст говорит серьёзно, произнося это имя с небольшим акцентом. Ему не нравится то, что Варгас что-то от них утаивает, это сеет недоверие, а недоверие приводит к вражде. — Я впервые о нём слышу, — полковник разговаривает на громких тонах, потому что, собственно, ему не нравится тон Гоуста в его сторону. — Если бы я знал, я бы рассказал. Зачем мне о чём-то умалчивать? И я впервые слышу о человеке в маске с рогами. Вы может неправильно всё поняли, — он разводит руками. — Тогда о чём говорил Матео? — Соуп спрашивает тихо, стоя рядом с Гоустом, сведя брови в размышлениях и перекидывая взгляд с полковника на лейтенанта. Никто не дал ему никакого ответа.       Может на какое-то мгновение Гоуст и Алехандро чуть не повздорили, но это отошло моментом на самый дальний план. У них было задание, им нужно было его закончить, добыть информацию и, по возможности прикрыть нелегальную лавочку, конечно если так решит высшее командование. Оно должно дать разрешение на ликвидацию, в противном случае оно само попадёт под подозрение. Жаркая ночь вступала в свои права и Гоуст боялся сомкнуть глаза от того, что снова увидит тот же сон с тем же моментом. Он слышит, как на соседней кровати Соуп меняет положение своего тела, вот уже тысячный раз. Сегодня Соуп не может уснуть, не может и Гоуст. Саймон слышит, как шуршит простыня и кровать скрипит под чужим весом, он не выдерживает. — Спи, сержант, — он отдаёт приказ, он знает, что каждый произошедший момент в жизни МакТавиша даёт ему эмоциональное возбуждение. Соуп переживал всё довольно чувствительно, даже если это и было восхищением Парра или внезапностью упавшего на колья забора парня. Это не давало мужчине покоя. — Извини, ЭлТи, — он говорит тихо, чтобы не разбудить остальных. Он понимает, что не даёт спать лейтенанту и, возможно, не только ему, так как с ними в комнате было ещё шестеро солдат. — Утром будет лучше, Джонни. Сон помогает, — Гоуст даёт совет, к которому, сам же лично и не прислушивается и в который сам не верит. Он слышит, как Соуп замирает в нежелании беспокоить.       Гоуст засыпает, с трудом, но он умудряется закрыть глаза и расслабиться, всего лишь на короткий час. Он снова видит мокрую почву, на которой лежит и чужие берцы перед лицом, а ещё пилу и свою кровь на ней. Он не может пошевелиться, хотя чувствует, что его ничего не держит. Внутри разрастается ужасная паника. Гоуст чувствует, почти всем своим существом, что тут, Соуп рядом с ним, его тело рядом. А вот что на счёт его души? Неподалёку, где лежало в огне тело его прошлого сослуживца он видел тело МакТавиша. Саймон поворачивает голову в надежде посмотреть на человека забирающие его крылья, но вместо человека он видит только чёрный рогатый силуэт. Это всего лишь сон, но всё ощущается невероятно реально, и он просыпается в поту, вскакивая с кровати, глубоко дыша. Райли осматривается, он в казарме, в спокойном помещении, на близ находящейся кровати, уже вовсю, спокойно и снова немного приоткрыв рот, спит его сержант. Он протирает своё лицо через маску. Эта ночь такая же горячая и душная, как и предыдущая. Он сидит на кровати ещё какое-то время, глубоко дыша. У него появляется сильное желание стащить с головы надетую ткань, вдруг кажется, словно она начинает душить. Саймон себя останавливает и поначалу он отправляется в душевые, к раковинам, где он сможет ополоснуть лицо холодной водой. В помещении он один и ему не стоит волноваться, что вдруг кто-то сможет его увидеть. Холодная вода бодрит. Он видит своё лицо в зеркале — бледное, в шрамах, светловатые, короткие волосы в беспорядке, он смотрит в свои тёмные глаза, видит, как по щекам стекают капли воды и как они же проходят по тонким губам со шрамом.       Гоуст снова направляется к оружейной, чтобы занять себя, чтобы отвлечься. Этот беспокоящий его сон и то, что мозг вытаскивает его самые нежелательные воспоминания, мешая это с информацией о проходящей миссии, создавая вакуум для страха и беспокойства, было для него раздражающим фактором, которого он не понимал. Он не понимал реакцию своего разума на всё происходящее. Словно он теряет возможность держать себя в руках. Он слышит, как с ним здороваются солдаты, он отвечает коротким кивком, которого почти и не заметно. У него появляется ощущение как будто за ним снова наблюдают, смотрят в упор, рядом, широко раскрытыми глазами. Это странное и непонятное чувство. Гоуст поворачивает голову в ту сторону откуда это чувство ощущается больше всего, на него могут смотреть оттуда, подальше у одного из старых складских, как он понимает помещений. Ему неприятно, он стоит посреди открытого пространства, всматриваясь вдаль, пока мимо него проходят люди. Он видит рогатый силуэт, тот смотрит прямо на него и от этого сердце пропускает удар ужаса, раз, словно его сильно кольнули. Саймон вглядывается туда ещё какое-то время. Может ему просто нужно, как и Соупу пережить это, чтобы успокоить хотя бы свой разум. Ему нужно встретиться с этим лицом к лицу. Райли глубоко вдыхает и выдыхает, чтобы снова взять себя в руки.       Взрыв в одном из оружейных зданий гремит внезапно громко, с силой, пугая всех в округе, заставляя паниковать, хвататься за оружие. На базу проникли и это можно считать терактом или даже захватом. Звучит тревога и все готовятся к бою, которого не происходит. Противника нет, не в кого стрелять и не с кем бороться. Часть Вакерос пытается потушить пожар, созданный взрывом, другая часть помогает пострадавшим — их немного, но они есть. Остальные патрулируют местность под бдительным взором Алехандро, Гоуст находится с ним, вскоре к ним присоединяется и Соуп. Он пытается узнать, что произошло и лейтенант, раздраженный собственным непониманием, говорит о том, что знает. Даже допускает, что на базу проникли, пока непонятно для чего и кто был их целью, он видел чужой силуэт. Лейтенант умалчивает про то, что у этого силуэта были рога — это явно была игра его воображения, единственное, что он знает, он был реальным. Они осматривают отдалённые помещения и здания, они осматривают базу, но не находят и следа, словно тут никого и не было. Гоуст испытывает глубоко внутри тревогу, его почти трясёт. Ради чего это всё было сделано будет раскрыто позже. Взрыв был отвлечением, большим, громким и ярким. Для того, чтобы забрать футляр с серыми крыльями и… Алехандро, Гоуст и Соуп заходят в контейнер с всё ещё удерживаемыми ими итальянцем. Их в панике заводит туда один из сержантов Вакерос. Соупу ничего не остаётся кроме как выразить всё словами «Твою мать», медленно, растягивая гласные от увиденного. Лейтенант лишь хмурится под надетой балаклавой с рисунком черепа, на открывшуюся перед ним картину, пока Алехандро, кажется, обращается к Господу Богу. Голова итальянца лежала на полу с широко открытыми и закатанными глазами и приоткрытым ртом, в метре от собственного тела. Яркая кровь стекала из разреза на металлический пол, создавая небольшую лужу под ним. Гоуст и Соуп переглядываются. Тут творится какая-то чертовщина. — Ты думаешь это картель? — Соуп спрашивает, узнаёт его мнение стоя посреди хранилища. Тут осталось всё как прежде, помимо того, что исчезли только крылья. Гоуст молчит, он не знает стоит ли вообще делать предположения. Сейчас их угроза лишь картель, у них нет других противников в этой стране. Ведь так? — Это бесчеловечно, сначала убивать человека ради крыльев, затем другому отрезать голову, — Соуп громко выдыхает. Лейтенант лишь наблюдает за ним. — Они и не на такое способны, Джонни, — Гоуст уже рассказывал о распространяемых видео картелей, их пытки и возможности, что они делают с людьми. Тут дело не в человечности, потому что человек само по себе жестокое создание. В мире не существует понятие человечности и Гоуст, переживший много боли, воспоминания о которых хранит его тело в виде шрамов, ожогов, рубцов и царапин знает это не понаслышке. Тут дело даже не только в боли, полученной Саймоном, тут также речь и о боли, причинённой им самим. — С Руди всё хорошо, — Варгас заходит в помещение после звонка в больницу. Он беспокоится, что помимо этих крыльев, следующим кто будет их лишён его Родольфо. Алехандро всерьёз задумывается над тем, чтобы самому лично присматривать за Парра. Соуп одобрительно кивает. — Камеры видеонаблюдения ничего не засняли, тут не было посторонних, — Алехандро задумчиво обходит стол. — Значит в Вакерос есть крысы, — Гоуст говорит грубо и утверждающе. Это уже второй подрыв за время их пребывания тут и если так продолжится, то, возможно, они сами скоро могут оказаться в его эпицентре, из которого, по итогу, никто уже не выберется живым. Может Алехандро и не приятно это слышать, но он не может отрицать такой возможности. Он просто бьёт кулаком по столу вымещая свою злость. Гоуст видит, как на него в упор смотрит Соуп, своим взглядом голубых глаз. Сержант слушает, сжимая свои губы в размышлении.       За последние дни происходит слишком много событий и всё из-за одних, людских крыльев. Соуп понимает, что они ввязались во что-то очень крупное и им не обойтись без подкрепления и поддержи. Вопрос лишь в том предоставит ли им это высшее командование. Мысли о том, что пропавшие крылья были украдены лишь для их последующей перепродажи, конечно не в хорошем плане, заставляют поднять его уровень раздражения. МакТавиш любил, чтобы всё было, по справедливости, и если вселенная не может этого сделать, то за неё это будет делать он. Как бы это не произошло, он накажет всех найденных виновных за подрывы и убийства не только обычных людей, но и людей с ангельскими крыльями. За последних он готов бороться до последнего вздоха. Он испытывает к ним особые чувства и не понимает почему вселенная одаривает некоторых людей таким редким даром при этом не давая им хоть какую-либо защиту. Он смотрит на Гоуста, внимательно, в упор, пока тот общался с Алехандро. Обычно его лейтенант либо отмалчивался, либо затыкал Соупа приказами, не давая ему развить тему людских крыльев дальше. МакТавиш не обижался, он привык, таков был Гоуст, таков был его характер, но он никогда не отрицал его слов. Сержант надеется, что лейтенант солидарен с его мыслями, хотя бы где-то глубоко в душе. — До этого кто-нибудь, когда-нибудь покушался на крылья Руди? — Соуп не знает, что хочет узнать, задав этот вопрос. В каком направлении ему думать если окажется, что нет и в каком, если окажется, что да. По крайне мере в эту самую секунду. Ему некому больше задать этот вопрос. Парра был тут единственным, кто был с крыльями, а Алехандро был единственным к нему приближённым. — В плане забрать нет, поломать — да, но не спилить, — Варгас негативно качает головой. — Значит, что нам не стоит беспокоиться за Руди? — МакТавиш наблюдает, как на него внимательно смотрят две пары глаз, Алехандро и Гоуста. И если глаза Алехандро просто уставлены на него, то взгляд карих, тёмных глаз Гоуста просит пояснить его смысл. — Сегодня мы с Гоустом видели в городе девочку с крыльями, — Соуп поворачивается к Алехандро, смотря, как тот кивает, припоминая такую. — Карлос сказал, что её оберегают Вакерос и Эль Син Номбре, — он говорит с сильным акцентом называя прозвище, а также видит, как Варгас напрягается, но молчит, обдумывает. — Валерия говорила, ещё в прошлый раз, что создала тут купол, под которым, по всей видимости правила сама, — Он говорит хрипя своим низким голосом, быстро, ведя головой в разговоре. — Ближе к делу, сержант, — Гоуст просит ускорится. — Что, если Родольфо тоже был под её защитой? Он мог об этом не знать и не задумываться, как и ты, Алехандро. А сейчас нет ни Валерии, ни защиты, — сержант оглядывает Саймона, словно эта информация более важна ему, чем находящемуся в этой же комнате полковнику. Соуп не хотел говорить о плохом, но ему приходится.       Гоуст ведёт плечами, ему кажется, что его два старых рубца на спине начинают неприятно чесаться и колоть. Конечно, Соуп это замечает — новые движения у лейтенанта. Прежде тот никогда так часто не поправлял осанку и не совершал даже малейшего лишнего движения. Это не то, о чём следовало беспокоится и его это не волнует, он лишь делает небольшие заметки у себя в голове про Саймона. Он уже не раз признавался сам себе, что Гоуст для него невероятно важен. Они втроём направляются в больницу из-за страха Алехандро за Родольфо, который усилился в сто крат после слов МакТавиша. Соуп не хотел беспокоить Руди и его разум обо всём происходящем, но он может быть в опасности и должен знать абсолютно всё. Пока сержант рассказывает и Алехандро добавляет информацию со своей стороны, Гоуст рассматривает крылья, ведя по ним своим взглядом. Он уже видел их и не раз, но сейчас он подмечает их невероятную белизну и элегантность. Украденные у них крылья были серыми, блёклыми, такие же были и у маленькой девочки. Крылья Парра исключительные, белоснежные и аккуратные. За ними рано или поздно придут, им придётся бороться за Родольфо и Гоуст обдумывает варианты развития событий и возможности решения проблемы. Он обязательно свяжется с Ласвелл и даст ей короткий отчёт в коридоре госпиталя. Он получит информацию о миссии Прайса и Гаса в Италии, не так много, пока миллионер отмалчивается и не знает о чём идёт речь, им надо будет над ним ещё поработать. Саймон замечает, как Соуп садится рядом с ним, выдыхая, громко, Гоуст не обращает на него какого-то особого внимания, он лишь ждёт, что скажет сержант, но тот молчит, снова подбирая слова. Может он думает с чего начать разговор, а может он и вовсе не хочет говорить. Соуп успел устать морально за последние дни нахождения в Лас Альмасе, а сегодня он толком и не поспал. — Ты бы хотел, чтобы у тебя были крылья, ЭлТи? — МакТавиш смотрит на Гоуста подняв брови в вопросе, ожидая ответа. Он не знает, Саймон ему не говорил, он никому не говорил. — Нет, — коротко и правдиво. — А ты, Джонни? — на самом деле Гоусту не нужно подтверждение, он знает, конечно же да. На самом деле, как считает лейтенант, Соуп был бы лучшим и достойнейшим кандидатом носить крылья, не он сам, а именно МакТавиш и не потому, что какие-нибудь белоснежные, такие же как у Родольфо, крылья смотрелись на нём органично, но и потому что единственным, кто действительно был из них двоих ангелом, то это Соуп. — Да, — сержант кивает и устремляет свой взгляд на стоящую напротив белую стену. Им не положено тут находиться, это больница, а не военный полигон, но того требовала миссия и защита Руди. — Ты бы не боялся, что их спилят, сломают или даже оторвут? — Гоуст запугивает, Гоуст устрашает такими словами. Его низкий однотонный голос звучит в ушах Джонни безразличным тоном. Быть с крыльями не значит быть одарённым, по его опыту и опыту многих, кто не пережил всего, что делали с их крыльями, это значить быть проклятым. Он поворачивается к Соупу, смотря на него широко раскрытыми глазами. МакТавиш молчит и сжимает губы. — Не думаю, что ты бы позволил этому случиться, — сержант говорит искренне, довольно хмыкает, улыбается и раз, несильно, по-дружески, бьёт кулаком мужчину в плечо. Он считал это правдой ведь они с Гоустом близки, он, если потребуется, отдаст за Саймона жизнь, и он был уверен, что ради него, его лейтенант, сделает тоже самое. — Ты слишком сильно полагаешься на других, сержант, — Саймон не смог спасти сам себя, тогда смог бы он спасти Соупа. Конечно, он приложит все усилия для того, чтобы его сержант не пострадал и в голове, как по закону подлости, всплывают обрывки его недавнего сна и обожжённое яростным пламенем тело Джонни. Райли сжимает руки в кулаки, чтобы вернуть себе контроль над своими мыслями и эмоциями, перчатки на руках не дают коротким ногтям впиться в ладони от силы сжатия. Они молчат какое-то время и по итогу Соуп оставляет эту тему, переведя разговор на то, как им действовать, если за крыльями Руди всё же придут и они обдумывают план и снова Гоуст его направляет. Они оба видят, через окно больничного коридора, который медленно начинает преображаться в желтоватые цвета, встаёт за горизонтом солнце. Они не видят, как в палате, Алехандро целует Родольфо так, словно это их последний момент вместе.       Охрана по периметру больницы докладывала обстановку каждый час, всё было спокойно. Остальные были внутри и готовы. Госпиталь не лучшее место для борьбы, но им не приходится выбирать, пока Парра тут на восстановлении они будут находиться здесь. Многие пациенты и медицинский персонал были недовольны, но всё их недовольство выражалось в лицах и никак не в словах. Гоусту и Соупу надо было разобраться с тем, чтобы узнать, кто такой Эль Диабло и что это за человек. Никто из их окружения не мог сказать, кто это такой, а может быть и такая, все лишь негативно качали головами. Варгас пытается связаться с Матео, но всё безуспешно, он хотел узнать, что тот имел в виду, встретившись с ним уже лично. Ни сам Матео, ни приближённые к нему, ни человек связывающий их не брали трубку и если поначалу он списывал это на дела и нежелание с ним говорить, то вскоре он начал волноваться. Его волнения не были напрасными, ему сообщили о смерти Матео случившейся прошлой ночью — обезглавлен, жестоко и грубо, в собственном доме в котором нет ни единого следа присутствия кого-то постороннего. Им всем троим остаётся только переглянуться в безмолвном вопросе происходящего. Варгас зол, невероятно зол на то, что в его городе безнаказанно ходит незаметный убийца, четвертующий людей и крадущий крылья. Люди, читающие новостные сводки лишь перешёптывались о том, что на землю действительно пришёл дьявол.       Этим же вечером, когда яркое солнце медленно уходило в закат и до полной темноты оставался считанный час, Гоуст ощущает снова — это неприятное чувство чужого взгляда на себе, стоя у окна палаты Родольфо. Он оборачивается, но видит лишь здания и медленно темнеющее небо. Он пытается скинуть с себя это ощущение почти незаметно тряхнув головой. Соуп наблюдает за ним тоже чувствуя, что что-то не так. Вроде им не о чем волноваться, госпиталь защищён и все вокруг в боевой готовности. — Гоуст, что-то не так? — Соуп спрашивает мужчину подойдя к нему ближе, узнаёт тихо, чтобы не беспокоить Алехандро и Руди. Его голос звучит уверенно и приглушённо. Большие голубые глаза обводят взглядом маску на лице мужчины. — Не могу точно сказать, Джонни, — Саймон выдыхает, обводя взглядом палату, словно пытается удостовериться, что всё проверено и всё нормально. — Что-то должно произойти, — он напряжён и если это не видится, то точно ощущается.       Проходит около получаса перед тем, как они слышат странный хлопок снаружи, а затем окна в палату Родольфо лопаются и в них закидывают дымовые шашки. Тревога звенит на всё здание, слышатся крики и выстрелы. Они сразу же хватаются за оружие. Их противники — это люди в абсолютно чёрной униформе, с закрывающие их лица чёрными масками с прорезью в глазах. Они профессиональные бойцы, это видно по их тактике и движениям. Гоуст умеет стрелять и он умеет драться, у него поставленный удар, нож в руке даёт больше весомости. Слышатся выстрелы, Соуп тоже даёт отпор, как и остальные Вакерос, находящиеся в коридорах и других этажах здания. Кричат люди и пытаются убежать от пуль, медицинский персонал бежит в страхе, только кто-то на выход, а кто-то за своими больными в попытке им помочь и успокоить. Алехандро пытается увести из палаты Руди, уже одетого, готового уходить преждевременно. Это тяжело сделать, Парра неприятно, одно его крыло ещё не в самом лучшем состоянии, и он не может его сложить, оно плетётся за ним почти как не отрезанная ткань. Госпиталь превращается в одну большую зону для стрельбища. Может Родольфо и больно, но он в силе постоять за себя, хотя бы помогать Варгасу отстреливаться от врагов, которые появлялись на их пути. Он чувствовал боль в теле и крыле, но для него, военного и подготовленного человека — терпимо. Руди не хотел умирать, по крайней мере не от того, что у него заберут крылья. Соуп прикрывает их, идёт за ними по приказу его лейтенанта, который всё ещё сдерживает нескольких противников в уже почти разгромленной палате. Её стены залиты чужой кровью также, как и пол, от попаданий пуль в тела и разреза ножа. На Гоуста тоже попала кровь, его маска заляпана, он защищается, и он защищает Руди и Соупа, даёт им время и надеется, что они смогут выбраться отсюда невредимыми. В больнице выключается электропитание, и никто не думает о находящихся тут больных, у которых от этого зависит жизнь, красный свет тревоги создаёт атмосферу почти фильма ужасов. Гоуст борется изо всех сил, что у него есть и последний противник падает от перерезанного горла захлёбываясь в собственной крови, хрипя, до последнего хватаясь за рану. Ощущение чужого взгляда заставляет почти дернуться, и он внимательнее смотрит в окно, все звуки отходят на второй план и в ушах словно вакуум. С окна соседнего блока здания на него смотрит тёмная человеческая фигура с рогами. Гоуст не понимает это реальность или проекция его уже сошедшего с ума разума. Он чувствует, как внутри тактической куртки, по его татуированной руке стекает кровь. Он не чувствует боли и не понимает откуда эта кровь может быть. Его сейчас это не волнует. Фигура наблюдает, уставившись прямо на него, не шевелясь и это заставляет почувствовать неприятное ощущение бегущих по спине мурашек. Это не нормально, ему от этого становится не по себе, потому что в сердце внезапно оказывается посеяно семя ужасающего беспокойства и страха, такое же, как в тот самый день.       Он чувствует, как сердце пропускает удар и в этот же момент в его рации раздаётся голос Соупа, он громкий и почти непонятный, говорит, что их давят числом и они ждут подкрепления, ждут Гоуста. Лейтенант отвечает, что уже в пути и, в последний раз взглянув на тёмную фигуру в противоположном окне, выходит из помещения.