Me and The Devil

      Противников на удивление много, им удаётся пробраться на парковку. Но к команде на подмогу приходит Гоуст, чья хладнокровность в боях и профессионализм помогают размышлять более трезво и планово в таких ситуациях. Соуп не мог сказать, что он не действовал также, но полученные ранения придавали неудобство, как в физическом плане, так и эмоциональном. Ранения не были критичными, несколько пуль прошли по касательной, через правую ногу, плечо и предплечье. Он не жаловался и не подавал вида, что это доставляет неприятный, щиплющий дискомфорт. Гоуст замечает сам, он видит порванную ткань и мокрую от небольшого количества крови одежду своего сержанта, когда они выезжают из парковки почти на максимальной скорости, царапая машину о стену и выбивая о неё же зеркало бокового вида. Алехандро нужно спрятать Родольфо, он знает куда, но до этого места нужно добраться без слежки и следов. Варгас ведёт автомобиль, пока Руди пытается отдышаться рядом с ним, а Соуп и Гоуст следят, чтобы за ними не выехали, не следили и в случае чего можно было отстреляться. — Джонни? — голос Гоуста низкий, с хрипотцой и грубый, но вопросительный и в тоже самое время, как знает Соуп — беспокоящийся. Он смотрит в упор на МакТавиша, оглядывая его на наличие дополнительных травм. Их противники с ними не церемонились. — Всё нормально, ЭлТи. Всего лишь царапины, — Соуп держится. Всё, что сейчас нужно — это обеззаразить раны и забинтовать, но в их ситуации хотя бы забинтовать, чтобы остановить стекающие капли крови. Он смотрит на Гоуста, из-за маски сложно понять его эмоции, но Соуп был с Гоустом не первый день, и он знает, как выглядит его обеспокоенный взгляд и он, почему-то, благодарен за испытываемое Гоустом волнение за него. Приятно знать, что твоему лейтенанту не всё равно. — Алехандро, куда мы направляемся? — Гоуст поворачивает голову в сторону полковника резко. Спрашивает для того, чтобы знать о месте и как действовать дальше. А также для того, чтобы подлатать Джонни. — В квартиру! — Варгас говорит коротко, почти выкрикивает это от того, что его нервы сейчас натянуты, как струны, адреналин скачет и волнение за Родольфо невероятно огромное, такое же, как и за оставшихся в больнице Вакерос, как и за тех, кто всего этого мог не пережить. Он верит в своих поставленных им же главнокомандующих, верит, что те смогут вывести отряды, он знает, что они уверенны, как действовать в таких ситуациях. А ещё он точно знает, что может и переживёт смерть любого человека из Вакерос, хоть это и звучало страшно и нежелательно, но он не переживёт смерть своего Руди. Алехандро кидает быстрый взгляд на сидящего рядом Родольфо, ему неудобно из-за боли и из-за крыльев, которые еле как уместились в машину, и это видно. — Алехандро, я не думаю, что твой дом будет более безопасным местом, чем база, — Соуп выговаривает это резко, но не грубо, так звучит его голос от напряжения. МакТавиш смотрит на Гоуста понимая, что тот также без понятия о плане Варгаса. — Это квартира — убежище, одно из немногих, которые есть у Алехандро, — Парра объясняет хрипло, сейчас его голос звучит тише обычного, устало. — Там есть где укрыться, хотя бы на время, — он наблюдает за тем, как Соуп смотрит на него через зеркало заднего вида, их взгляды пересекаются и смотрят друг на друга долгое время. Гоуст это замечает и, внезапно, думает о том, что Соуп влюблён в Родольфо. Это не приносит ему каких-то неожиданных или дополнительных эмоций, это то, как раскрывается перед ним его сержант. Гоуст уверен, что Джонни не скажет об этом в открытую и не признается в своих чувствах, хотя он, почему-то, с удовольствием бы на это посмотрел, даже если у Парра есть Алехандро.       Они оставляют машину на пустой и ночной улице, проходят через дома, стараясь запутать свой след и, как кажется Гоусту и Соупу, они ходят кругами. Варгас почти несёт на себе Родольфо, Соуп старается помочь, быть ближе к Руди, помогать ему с его крыльями, чтобы они не запачкались, чтобы не оставить на пути ни одного упавшего пера. Гоуст же их прикрывает. Квартира оказывается… просто квартирой, обычным домашним помещением на первом этаже трехэтажного здания, которое окружено точно такими же безликими и старыми постройками. Они почти вваливаются в помещение, когда Алехандро открывает дверь. Варгас перекладывает тяжесть усталого и потрёпанного, так до конца и не поправившегося от прошлой заварушки, Руди на МакТавиша и он его держит. Полковник включает свет, при этом быстро зашторив окна вплотную. Он возвращается к Соупу с Руди, помогает им обоим пройти глубже в комнаты и посадить Парра на кровать. Гоуст заходит за ними, опустив свое оружие, держа его в руке свободно, дуло смотрит прямо в пол. Он наблюдает за тем, как суетится Алехандро, как Родольфо терпит боль и как, всё ещё не отпустивший его Соуп аккуратно ведёт пальцами по началу его крыльев у спины. Гоуст снова ведёт плечами, чувствуя, как на спине, под мышцами и кожей выступают лопатки, это снова начинает входить в привычку. — Ты уверен, что нас здесь не найдут? — Гоуст спрашивает, ему нужно знать сколько у них есть времени в запасе. Он всё ещё стоит в проходе, держась за оружие. — Я уже ни в чём не уверен, амиго, — он говорит вздыхая, задергивая очередную штору в комнате. Варгас спрашивает у Руди что-то на испанском и тот утвердительно кивает в ответ.       Алехандро мониторит ситуацию, иногда смотря сквозь зашторенные окна, он даже связывается с одним из главнокомандующих и пытается узнать о ситуации, о потерях, хоть он и понимает, что это опасно, звонок могут отследить. Никто находящихся в квартире не знает кто это был, полковник видел этих людей и такую униформу впервые. Они не похожи на людей из картеля, скорее армейские наёмники, вопрос лишь в том, на кого они работают. Гоуст помогает Соупу перевязать раны, поверх одежды, не уверен, что у них есть время на более аккуратную работу. МакТавиш не жалуется, аккуратно наблюдает за Гоустом, который перевязывает его ранение. Лейтенант, как думает Соуп, не может выражать нежность, чувственность и даже любовь в эмоциональном плане, но он уверен, что его действия говорят всё за себя и если это точно не любовь, то огромная забота о ближнем. Сержант уверен, что он находится под надёжным «крылом» своего лейтенанта.       Варгас помогает Родольфо с перевязками и его сломанным крылом. После, они выключают свет, конечно, сейчас это уже бесполезно, но у Алехандро, кажется, начинается паранойя. Они все наблюдают за окнами, почти в тишине, лишь слышится как в другой комнате перешёптываются Соуп и Руди. Гоуст вздыхает тихо, про себя вспоминая кого видел в противоположном окне госпиталя. Он пытается понять почему его это так сильно тревожит. Конечно, его беспокоило многое происходящее с ним и с Соупом, любое задание это повод для тревоги и волнения, потому что всегда есть риск кого-то потерять и чего-то не добиться, но этот случай ощущается больше не как их совместный, а лично его. Он уверен, что фигура с рогами реальная, вопрос в том, почему она наблюдает именно за Гоустом, словно пытается рассмотреть, узнать. На просматриваемой через щелку в плотных занавесках улице тихо, пусто и темно, он пытается рассмотреть хоть что-то выделяющееся заранее, до того, как их найдут, если их найдут. — Гоуст, — голос зашедшего в помещение Соупа тихий, почти шепчущий, но всё такой же с хрипотцой. — Есть что-то подозрительное? — он подходит ближе, садится рядом. Гоуст даже не смотрит на него, ему не стоит бояться Соупа, другое дело неизвестные им наёмники с военной подготовкой. — Пока ничего, — Гоуст отвечает также тихо. — Как Родольфо? — В порядке. Он с Алехандро, — Соуп говорит где-то рядом с ним, звучит в левом ухе. Гоуст не видит Соупа, но чувствует его тепло исходящее от рядом находящегося тела, оно невероятно горячее, слышит каждый его вдох и выдох, как воздух скользит меж его слов. — Он предлагает убрать себе крылья, — МакТавиш звучит возмущённо. — Возможно, он прав, — Гоуст понимает, но внутри всё неприятно сжимается на секунду от осознания. Если это окажется единственным шансом спасти жизнь Родольфо, то они могут прибегнуть к такому варианту. Это больно и смертельно, если обрезать крылья на живую, если не делать это под наркозом и под надзором профессиональных врачей. Им надо будет лишь доставить Парра к тому врачу, который согласится на эту операцию. Шрамы Гоуста уже не болят, но стоит вернуться в тот эпизод его жизни, чтобы вспомнить боль и весь процесс восстановления. Он выжил, но торчащие костные остатки крыльев из его спины были некрасивыми, ужасными, болезненными. Он помнит, его доставили к полевым врачам, операцию провели почти незамедлительно, несколько часов на то, чтобы вскрыть, спилить лишние отростки, не повредить чего ещё в организме, зашить. Чтобы по итогу он испытывал почти нетерпимую боль в лопатках, спине и, конечно же, во всём своём существе ещё долгое время. Он был эффективным солдатом и его прошлое командование, при желании, могло бы, даже воскресить его. Не важно, что чувствовал он, важна его преданность и точное выполнение работы. Гоусту так и не дали восстановиться полностью, его почти моментально отправили на следующую миссию. Саймон думает, может это было одно из самых правильных решений, потому что в противном случае из-за пережитого мог бы сойти с ума. — Вы оба ненормальные! Алехандро сейчас отговаривает его от этого, — Соуп, кажется, присаживается к Гоусту ближе, шуршит одежда и амуниция, находящаяся на нём, на подвинутом к окну дивану. Саймон чувствует более близко жар чужого тела. — Это ненормально! — Как думаешь, сержант, что лучше, потерять только крылья или всю жизнь? — Гоуст поворачивается в сторону, где предположительно сидит МакТавиш. В помещении темно, сложно даже увидеть очертания предметов. Он слышит, как из другой комнаты доносится приглушенный, недовольный и возмущённый голос Алехандро, что-то на испанском и голос Родольфо, который его успокаивает. — Что это за жизнь без крыльев, ЭлТи? — Соуп не понимает и никогда не поймёт, и вряд ли Гоуст сможет объяснить. Потерять крылья — это всё равно, что потерять часть себя, но у Родольфо есть Алехандро и ему есть ради кого продолжать жить, даже и без крыльев. Ради кого остался Саймон, для него всё ещё загадка. — Родольфо этого не заслуживает, — МакТавиш проговаривает это уверенно, чётко, словно сам ручается за его защиту и лучшую жизнь. Гоуст может представить на его лице его уверенное выражение, сведённые брови и сжатые губы. — Никто этого не заслуживает, сержант, — он хочет спросить у Соупа: «заслуживал ли Саймон Райли этого?». Чтобы его крылья были жестоким образом отобраны? Заслуживает ли он того, чтобы жить без них? Гоуст хочет спросить, но не будет этого делать, потому что мужчина, сидящий рядом не даст ему ответов. Гоуст слышит, как Соуп громко выдыхает и даже чувствует проходящий от выдоха тёплый поток воздуха. — Тебе следует признаться сержант-майору в своих чувствах, Соуп, чтобы не было поздно, — он говорит серьёзно, хотя складывается ощущение, что Гоуст поддразнивает. Он не слышит ответа минуту и, ему кажется, что сержант действительно задумался об этом. — Неужели ты ревнуешь, ЭлТи? — звучит так, словно МакТавиш улыбается, так, как может только он, приподнимая уголок губ и брови, смотря широко раскрытыми глазами. Гоуст представляет себе это невероятно ясно. Его голос опускается на несколько октав. — Беспокоюсь о том, чтобы твоё сердце не было разбито, Джонни, — Гоуст включается в игру, говорит тихо своим низким и хрипловатым голосом. Это стало для них невероятно обыденным делом — переговариваться посреди задания, отвлекать себя шуточным флиртом, который, как думал Гоуст, никто всерьёз из них не воспринимал. Это всего лишь забавляет и не более. — Так всё же мои чувства важны для тебя, Саймон, — его имя звучит в устах Соупа мягко, аккуратно перекатывается на его языке с тихим выдохом. — Сейчас важно только задание, Джонни, — это всё, о чём он сейчас думает или почти. Соуп отвлекает, их диалог отвлекает, переключает мысли на нечто другое. — Ты беспокоишься о том, что Родольфо разобьёт мне сердце, но сам делаешь это без какой-либо боязни, — низким шёпотом, Соуп расстроен, но это лишь спектакль, в котором они играют вместе. — Я устал его склеивать, — обида МакТавиша не настоящая, так думает Гоуст, он не думает, что может задеть сержанта всерьёз. Он чувствует, как рядом по дивану елозит МакТавиш, усаживаясь удобнее. — У тебя неплохо получается это делать, сержант, раз ты всё ещё со мной, — голос Гоуста заинтересованный, проникает через уши в мозг, плавит, как сыр. Соупу нравится. — Я буду с тобой всегда, ЭлТи, — Соуп проговаривает это тише, чем сам от себя ожидал. Это не было откровением, это был обычный факт. МакТавиш не хотел оставлять Райли, он ему нравился, он к нему привык, его к нему тянуло. Эта тяга, как он сам ощущает, не обуславливается маской Гоуста и таинственным образом, тут было что-то более глубокое, душевное.       Лейтенант хмыкает и это то, что Соуп расценивает, как его смех. Гоуст не верит, воспринимает последние слова сержанта, как шутку. Они оба вздыхают, но если Соуп делает это громко, то Гоуст едва слышно, чтобы сбросить напряжение, очистить разум, чтобы вернуться к бдительности, они достаточно уделили время друг другу. Гоуст снова просматривает улицу через небольшой просвет в занавесках, сделанных собственной рукой. На улице всё также пусто и тихо. Он всё ещё ощущает присутствие своего сержанта рядом, почти слышит, как тот громко дышит. Их обоих отвлекает вошедший в помещение полковник. Он явно был недоволен, судя по его тону и громкому топоту, они с Руди точно не пришли ни к чему хорошему во время разговора, но это не дело Гоуста и даже не дело МакТавиша. Варгас сообщает, что он получает информацию о множестве пострадавших и убитых в госпитале Вакерос, также пострадал и сам больничный персонал, уже не говоря о тех, кто находился там на лечении. Это огромные потери, за которые надо будет отвечать никому иному кроме, как самому полковнику. На Алехандро лежит огромная ответственность, только если он не поймает виновных, только если не раскроет, кто это был и ради чего было всё это сделано.       Варгас просит их двоих пройти за ним, обратно в комнату, где находился Родольфо. Может Руди этого и не показывает, но на него также повлиял разговор с полковником, он напряжён. Одно из его крыльев было собрано за спиной, выглядело красиво и эстетично, аккуратно, другое было немного раскрыто, безвольно свисало вниз и Саймон мог представить, насколько это неудобно и неприятно, с крыла также свисали бинты, которые, когда-то, должны были держать крыло для того, чтобы всё срослось правильно. Варгас постарался вернуть всё в прежнее положение после побега, но он не врач, он просто сделал всё, что мог. Сержант-майор сейчас выглядит как неуклюжий и растрепанный ангел, как на картинке, это было бы милым не понимай они всей происходящей ситуации. Свет горит лишь в этой комнате и то, это небольшая настольная лампа, которую Алехандро перетащил из другой комнаты, ему было необходимо видеть Руди и его крыло. Варгас резок, он наклоняется и отбрасывает небольшой ковёр, под которым оказывается обычный деревянный дощетчатый пол. Он вытаскивает доски, всего четыре, за ним любопытно наблюдает Соуп, Гоуст стоит в ожидании, Руди и не пытается даже помочь, он был уже тут и не раз, он знает, что Алехандро хочет показать, но стоит ему лишь сделать шаг ближе и Варгас его останавливает.       То, что хочет показать Алехандро — небольшое подвальное помещение, хорошо скрытое, напичканное оружием, боеприпасами и амуницией. Он всегда был готов. Соуп лишь ухмыляется, спрашивает сколько у него ещё таких убежищ и сколько всего в каждом можно найти. Варгас коротко смеётся, говорит, что это секрет и передаёт мужчине винтовку. Они не знают, чего им ожидать, и они должны быть готовы ко всему. Соуп осматривается в нижнем помещении вместе с полковником в то время, пока Родольфо и Гоуст ожидают их сверху у открытого люка и небольшой лестницы. — Я думаю, что нужно обратиться к хирургам, убрать крылья и бросить их тем, кто за ними гонится, может хоть так проживу немного дольше, — откровение Руди, внезапное и именно стоящему рядом Гоусту. Они оба слышат, как внизу переговариваются МакТавиш и Алехандро и те явно не слышат слов сверху. Гоуст обращает внимание на мужчину, лишь немного повернув голову в его сторону, ведя своим взглядом по его лицу, сверху вниз, Родольфо был ниже самого Гоуста и немного ниже Соупа. — Это повлияет на психику, на жизнь в целом, будет тяжело и вряд ли это можно будет назвать жизнью, — Гоуст говорит об этом серьёзно и уверено. — Стоит подумать дважды, прежде чем просто так отдавать часть себя, — он видит, как Парра поворачивается к нему, смотрит прямо в глаза, неверующе, лишь долю секунды, чтобы снова направить свой взор на люк. — Сказано так, словно это было испытано на личном опыте, — он улыбается и хмыкает со своих же слов. Гоуст не может знать какого это носить крылья, как расти с ними. Да, он прав, крылья — это огромная часть его личности, но стоит ли этого того, чтобы полностью лишиться жизни.       Гоуст ему не отвечает, он и не знает, что ответить и нужно ли. Парра замолкает, не поднимая больше этой темы. Может он всё-таки задумался о словах Гоуста. Саймон этого не знает и знать не хотел, если Родольфо всё же решится на то, чтобы убрать крылья таким способом, то так тому и быть, каждый сам определяет свою дальнейшую жизнь. Когда он сам лишился крыльев, он не осознавал реальности. Фантомные ощущения присутствия крыльев были постоянно. Он долгое время избавлялся от привычки двигать плечами, двигать лопатками в попытке сделать взмах. Внутри ощущалась непонятная пустота и неправильность всего этого мира. Многое он переборол, забыл и перестал чувствовать, только вот сейчас, зачем-то, оно начинает возвращаться. Он снова ведёт плечами, неосознанно, по старой и, вроде как, забытой, привычке.       Соуп поднимается по небольшой вертикальной лестнице, хватаясь за поручни руками, громко наступая на железки, подтягивая себя к открытому люку, к выходу. Когда он уже головой торчит в проёме, над ним стоят Родольфо и Гоуст и их контраст невероятно яркий. Руди светлый, добрый, аккуратный и с белыми, большими крыльями за спиной, протягивает МакТавишу руку помощи, чтобы вытащить того из неудобного люка, чтобы подтянуть к себе. Гоуст — тёмный, опасный, безучастный, но невероятно властный и большой, наблюдающий за своим сержантом через дыры в маске черепа. Соуп хочет помощь лейтенанта, Соуп хочет руку Гоуста, Соупа тянет к Гоусту, душевно, ментально, психологически. С этого ракурса он выглядит почти грешно — божественно и МакТавиш не прочь пасть ниц. Это мысль проскальзывает у него в голове впервые и лишь на долю секунды. У него нет вариантов, он хватается за руку Парра, подтягивается и вылезает наружу, выпрямляясь, немного разминаясь, громко выдыхая. Он хмыкает, улыбается, говорит Парра о том, насколько Алехандро хитёр и собран, что у него обдумано почти всё. Руди гордится такими словами, потому что он любит Варгаса, потому что он рад любому положительному отзыву в адрес его полковника.       МакТавиш спрашивает не хочет ли туда спуститься Гоуст, взять что-то. Саймон говорит, что Алехандро достанет ему всё, что ему нужно и спускаться вниз надобности у него нет. Соуп лишь понятливо кивает, стоит рядом с ними в ожидании Варгаса, недолго, он отходит в тёмную комнату, чтобы аккуратно проверить что происходит снаружи — там всё ещё тихо. Когда он возвращается обратно он видит из прохода, спины Родольфо и Гоуста. Спина сержант-майора необычная, с крыльями, в специальной майке на задних застежках, чтобы надеть через крылья, это выглядело интересно и необычно. Спина Гоуста шире, в силу его габаритов, она пустая, без крыльев и специальных застежек. На ней только тактическая куртка и бронежилет. Соуп представляет, как величественно смотрелся бы Гоуст с такими же крыльями, как у Руди на своей спине. Он запоминает её, осматривает медленно, каждую складку на одежде и каждую брошенную тень на бронежилете. Соуп запоминает застёжки на одежде Руди, чтобы в итоге, чуть позже, как он будет спокоен и один, нарисовать Гоуста по всем правилам ношения одежды с крыльями.       Они вместе обдумывали как быть дальше, они не могли прятаться тут вечно. Варгасу нужно решать дела Вакерос, решать всё, что было учинено и разгребать завалы, но он не может бросить Руди, ни в коем случае. Гоуст и Соуп тоже не могут вечность сидеть в качестве охраны Парра, им нужно заниматься расследованием, им нужно докопаться до истины, вряд ли им удастся это сделать сидя на одном месте. Родольфо же теперь не может спокойно расхаживать по улицам города в одиночку, да и находиться где-либо один, он в опасности. Гоуст наблюдает, как Соуп стоит посреди комнаты, сжимая свои губы в размышлениях. МакТавиш не такой, как Родольфо, он не похож на Алехандро и даже не напоминает никого с кем раньше служил Райли. Соуп необычен, своим характером, упорством и уверенностью, своей внешностью, могавком на голове и невероятными, чистыми и голубыми глазами, такими, которые Гоуст видел за свою жизнь впервые. Саймон ожидает, что скажет сержант, остальные уже высказались на счёт ситуации. Соуп был не глуп и зачастую его идеи и помощь помогали им во многих ситуациях.       Решение пока что только одно, они возвращаются на базу, там больше военных, больше людей, которые смогут защищать Родольфо, там они смогут связаться с высшим командованием и объяснить ситуацию, запросить армию Мексики подтянуть в Лас Альмас больше людей. Варгас связывается с базой, запрашивает для них бронированный транспорт и сопровождение, конечно ему подчиняются, им лишь надо было подождать около часа пока до них доберутся. Время идёт медленно, они устали от нескончаемого напряжения, ожидания, что сейчас, вот-вот, их найдут и снова надо будет бежать и бороться. Они люди и у них есть потребности в еде и воде. Варгас пьёт прямо из крана на тёмной кухне, Соуп следует его примеру, холодная вода охлаждает, ненадолго, это приятно в этот жаркий период. МакТавиш не стесняется наклониться ниже, дать воде литься на голову, растекаясь вниз от макушки к щекам по лицу, это освежает. Он проводит руками по мокрой коже. Алехандро набирает воду в стакан, который он достал из одного из шкафчиков на кухне, потому что это его убежище, он знает тут всё. Он расходится в коридоре с заходящим на кухню Гоустом, неся воду Родольфо. Гоуст тоже хочет пить, он тоже хочет освежиться, и темнота в помещении позволяет ему это сделать, сняв на долю минуты маску, чтобы также наклониться к кранику с текущей из него водой. Соуп ему не мешает, лишь глубоко дышит и ведёт руками по своему лицу стирая с него капли воды направляясь обратно к двум Вакерос.       Руди пьёт жадно, словно всё это время этого и хотел, его взгляд карих глаз встречается с такими же тёмными глазами Алехандро в благодарности. Внезапно выключившаяся лампа заставляет обратить на себя внимание и напрячься, все трое в комнате замирают в преддверии чего-то, сразу чувствуется напряжение. Произошедшие взрывы в комнате и кухне заставляют их волной отлететь на несколько метров, заставляют стены и окна сломаться и образовать бреши, заставляют распространиться огню по тканям, деревянным поверхностям и каркасу. Всё происходит довольно быстро, Соуп как и остальные хватаются за оружие, отстреливаясь от всех, кто решался почти влететь в созданные взрывом дыры. Они отстреливаются и борятся, чтобы по итогу выйти на улицу, потому что находиться в узком и горящем помещении себе дороже. Соуп не сразу понимает, что Гоуста с ними нет, у него нет ни времени, ни возможности бежать в другое помещение. Соуп отстреливается от их врагов, оказавшихся снаружи, ему помогают Варгас и Парра. Это те же самые люди в чёрной униформе. Их больше, и, если Соуп способен в толпе убить хотя бы пятерых, то количество противников превышающей это число в открытом бою ему одному уже не по силам. Они втроём забегают в переулок, но уйти далеко не удаётся, на них в открытую, лоб в лоб направлено больше орудий, чем у них самих есть, они зажаты. Гоуста рядом нет. У МакТавиша невероятно быстро бьётся сердце, неужели это всё.       Гоуст всё ещё в квартире, если её таковой ещё можно назвать. Он откидывает с себя деревяшки разнесённого стола, выбирается из-под завалов стекла, дерева и пыли. Он видит огонь и разрушенную кухню перед собой, работающую противопожарную систему, которая разбрызгивает каплями воду — бесполезно. Он отряхивается, вставая на ноги. — Джонни, — он звучит хрипло, голос как сжатый. Гоуст осматривается, всё вокруг него охвачено пламенем и разрухой. — Алехандро, — резко и грубо, хватаясь за пистолет, вытаскивая его из кобуры, пробираясь через завал. Он снова видит, в дыму, в ярком свете пламени рогатую человеческую фигуру и ему сейчас действительно кажется, что это лишь его воображение до тех пор, пока фигура резко не двигается к нему. Он вступает в схватку с этим человеком, он уже точно уверен, что это живое создание, потому что маска неестественно поблёскивает на свету своим гладким чёрным материалом.       Мужчина дерётся с Гоустом на равных, если не сильнее, выбивая из рук пистолет, умудряясь попасть по челюсти и солнечному сплетению. Всё это невероятно больно, но сейчас не время предаваться неприятным ощущениям, Гоуст бьёт в ответ, но промахивается, его удары отбивают и блокируют. Он уворачиваются не от всех атак, но от большинства. Драться в горящем здании неудобно, дым проникает в лёгкие и воздуха не хватает, трудно отдышаться. Он чувствует, как по его не скрытому от маски лицу стекает пот. Гоуст был сильным, натренированным, большим, таким же был и его противник. — Саймон Райли, вы всё же живы, — голос грубый, низкий и глубокий, но приглушённый маской. Мужчина ходит из стороны в сторону в паре шагов от самого Гоуста, высокий, в тёмной одежде, свет бликами отражается в гладких небольших рогах на маске. На нём не было никаких опознавательных знаков, ни флага страны, ни логотипа организации, даже будь он из частной компании, обычно они маркировали своих бойцов. — Вы действительно особенный, — мужчина глубоко дышит, поднимая в сторону Гоуста руку, указывая пальцем, легко, почти воздушно и Гоуст не понимает, и они снова вступают в схватку.       Множество тёмных рук хватают Парра за плечи и руки, тянут на себя, не давая ему приблизиться к Варгасу. Руди тянется вперёд, он не желает, чтобы его забрали, он не хочет быть далеко от Алехандро, он не хочет умирать, но руки хватают его за подбородок и ноги, пальцы цепляются за основание его крыльев, ему неприятно. Словно множество чертей пытаются утащить его в свои тёмные глубины, где нет света, радости и удовольствия. Его почти выгибают, отстраняя от Варгаса, которого также удерживают от лишних движений. Алехандро дёргается, тянется к Парра, кричит, рычит, орёт имя Руди что у него есть сил. Соуп наблюдает за этим с заломанными руками, прижатым чужой хваткой к земле, щека неприятно трётся по асфальту. Он не может выбраться, Родольфо и Алехандро не могут убежать. Это самая печальная картина, которую наблюдает перед собой МакТавиш, он почти давится от душевной боли и злости, которая сейчас кипит в нём. Он дёргается, пытается скинуть с себя удерживающего, наброситься на всех недругов и раскидать их ради жизни и таких невыносимо красивых крыльев Родольфо. Ему больно и сейчас, кажется, даже сильнее начали болеть полученные ранее, этим днём, ранения. Парра затаскивают в белый контейнер подъехавшей грузовой машины, его левое так и не зажившее крыло невыносимо ноет и ему кажется, что вот-вот оно отломается вконец, боль не даёт ему сопротивляться со всей силы.       Это почти невыносимо, режет нервы и отдаёт в голове, заставляя тело напрячься и глаза слезиться. Обычный армейский нож вонзился Гоусту в плечо, через его одежду, разрывая острым концом, входя в плоть. Он не кричит, издаваемый звук больше похож на рык дикого и поверженного хищного зверя. Он так и не узнал, кто этот человек в маске дьявола, но тот видимо знал Саймона слишком хорошо. Гоуст прижат к одной из стен в горящем доме, пламя стало совсем большим и опасным, охватив весь дом. Гоуст не обращает на это внимания, всё его существо сейчас сконцентрировано на его противнике и полученной ране.       Мужчина стоит рядом, сильнее давит на рукоять ножа и Гоуст скалится, терпя боль, чтобы по итогу нанести ответный удар. Сначала коленом в солнечное сплетение, затем по лицу заставляя маску слететь со своего места. Когда человек предстаёт перед ним без маски Гоуст… не узнаёт его. Он его не знает. Гоуст бежит на него и делает очередной замах, но оказывается переброшен через спину противника падая на пол, чувствуя под собой обломки стены, которые впиваются в его спину и руки через одежду, он откашливается и, как только позволяет состояние, пытается встать так быстро, как только может, всё ещё смотря на мужчину. Противник не медлит, бьёт ногой в живот, откидывая Гоуста, хватаясь за руку, видимо при броске сумел вывихнуть плечо — это отзывается резкой болью и злостью. Гоуст слышит приглушённые слова сквозь звук горящих предметов, что его оппоненту что-то сообщают по рации и тот кивает в ответ, словно его собеседник мог это увидеть, словно стоял рядом. Может Саймон и не узнал его внешности, но, когда человек стоящий напротив отвечает голосом, не заглушенным маской, внутри внезапно ощущается резкий укол дежавю. Внутри словно всё заполняется кислотой и разум бьётся в попытке донести до Райли что-то, но он не понимает. — Приятно встретить знакомое лицо, — без маски голос мужчины также груб, низок, без какого-либо акцента, он хриплый и чистый на слух. Он перебивается лишь звуком горящего пламени. Он поднимает с пола свою рогатую маску и надевает её обратно на свое законное место. — Мы думали, что после того, как вы лишитесь крыльев, то умрёте, как и все остальные до вас, но, как я вижу всё оказалось не так просто, — он коротко смеётся, хрипло и глубоко дыша. Это заявление заставляет Саймона сжать руки в кулаки, этот мужчина знает его, он знает о его крыльях, он знает, что произошло. — Кто вы такие и на кого работаете? — Гоуст груб, его рычащий низкий голос почти теряется в звуке падающих балок в помещении от старости и горения. — Уже неважно, вы нам больше не нужны, Саймон. Сейчас у нас есть заказ на сержант-майора Парра и его крылья, — с этими словами мужчина огибает Гоуста, медленно, осторожно, словно готовясь нанести новый удар и Саймон ждёт этого. Они оба ходят по кругу.       Всё это было лишь для того, чтобы отвлечь Гоуста, чтобы украсть Родольфо, чтобы убить остальных, потому что Гоуст был настоящей угрозой, они знали. Мужчине достаточно секундного отвлечения лейтенанта на упавшую, горящую дверцу шкафа рядом, чтобы сделать пару шагов назад, прямо перед тем, как между ними соберётся новая стена из упавшего потолка. От огня страдает всё здание. Теперь у Гоуста нет доступа к противнику, как и к комнате, где находились Вакерос и Соуп, у него остаётся минимальное количество времени на то, чтобы выбраться от сюда, что он и делает, его единственным выходом является пробитое взрывом стена на кухне.       Саймон находит свою маску, в пыли, грязи и если ткань лишь испачкана, то череп на ней был разломан, часть обломков он, конечно же, в этом хаосе уже не найдёт. Его никто не ждёт у выхода, рядом нет ни своих, ни чужих, лишь паникующие люди из соседних зданий и когда он только хочет связаться по рации с Соупом, потому что скрывать что-то, а именно кого-то смысла уже нет, он слышит звуки выстрелов и двигается в их сторону. Да, ему всё ещё больно, но он откидывает эти мысли, блокирует боль и надеется, что с Соупом всё хорошо.       С Соупом действительно всё хорошо, если не считать пару синяков от ударов, которые точно дадут о себе знать своей синевой на следующий день. Если не считать, что его перевязки пропитались его же кровью от раскрытых от напряжения прошлых ран. Если не считать его гнев, обрушившийся на тех, кого оставили, чтобы расправиться с ним и Алахандро. Варгас дерётся, как разъярённый бык, почти ломая черепа, стреляет без раздумий, впечатывает последнего врага в стену и пробивает ему голову выстрелом в упор, а затем бежит в сторону, куда поехал грузовик. Он бежит со всей силы в надежде догнать, оставляя МакТавиша одного с кучей лежащих на окровавленном асфальте мёртвых тел.       Подошедший в спешке Гоуст чуть не получает пулю в голову, от собственного сержанта, от его всё ещё скачущего адреналина в организме, от его испытываемой злости и отчаяния, от боли. Он видит Соупа, в свете уличного фонаря, он видит гору тел вокруг его ног, облаченных в чёрное. Сейчас у Соупа дикий взгляд и глубокое дыхание. Лейтенант подходит к своему сержанту, хватаясь за пистолет в его руке, обхватывая, заставляя опустить. — Его забрали, ЭлТи, — может его голос и низок, и груб, но в нём скользит сожаление, он сам не может в это поверить, они не защитили Руди. Гоуст лишь полностью обхватывает своими большими руками, руки МакТавиша, сжимая.       За ними конечно же приезжает запрошенная ранее Алехандро поддержка, на бронированных автомобилях, готовые выполнять любой приказ. Они опоздали и единственный приказом было доставить их троих на базу Вакерос. Следом за ними прибыли полицейские и пожарные. Никто из гражданских не пострадал.       Саймон чувствует прохладу медицинского кабинета на базе Вакерос, благодаря работающему внутри кондиционеру. Помещение было белым, чистым, по праву называлось стерильным. Он сидел на одной из кушеток, пока медсестра убирала используемые предметы по местам. Его плечо обработано и перевязано, всё ещё болит, но это терпимо. Эта ночь выдалась тяжёлой, непонятной и по истине мрачной. Варгас зол, отчаян, Гоусту кажется, что тот окутан болью за потерю Родольфо. Гоусту было неприятно, Парра не был ему близок, но он был под его присмотром. Он благодарит медсестру сквозь надетую на него, всё ещё поломанную маску, сухо, кивком, в тот самый момент, когда в помещение заходит Соуп. МакТавиш также зол, хотя Гоуст бы сказал больше расстроен таким положением дел. Он оглядывает полуголого, без бронежилета, без тактической куртки, без рубашки и майки, сидящего на кушетке Гоуста. Он ведёт по его телу взглядом своих голубых глаз, Саймон почти ощущает, как если бы сержант его касался. Он не против, пусть смотрит, он не собирается скрывать своё тело в данном положении, то, что он сейчас полуголый, виноваты обстоятельства.       Соуп запоминает его тело, пока ничего не может выговорить, он теряет мысль, которую обдумывал весь путь сюда. Пусть его уже подлатали и отпустили, ему надо было что-то сказать Гоусту. Только вот что? Соуп видел лицо Гоуста, однажды, на короткие доли минуты перед тем, как лейтенант снова закрыл его балаклавой с рисунком черепа. Соуп никогда не видел голого тела Гоуста и, будь другие обстоятельства и момент, он бы не сдержался, выдал восхитительный комментарий. Сейчас он лишь смотрит, запоминает, не специально, так уже запрограммирован его разум. Гоуст хорошо построен, он крепок, его мышцы натренированы отлично, его бледная кожа, которую он явно постоянно прятал под майками и куртками выдавала всё, что происходило с Гоустом когда-либо. Его шрамы ярко выделялись, сложно было не заметить. Соуп запоминает каждый. Также выделяется и сломанная маска на его лице, видно, что она раскрошилась на множество частей. Соуп не знает возможно ли восстановление и есть ли дополнительные маски на её замену. — Ты что-то хотел сказать, сержант? — Гоуст видит, как движутся голубые радужки МакТавиша по его телу, вверх и вниз, он наблюдает, но всё это затягивается на слишком долгий период. Он задаёт вопрос вставая со своего места, выпрямляясь во весь рост, не специально, но давая Соупу больше обзора на его полуголое тело. Он даже и не подозревает, что ещё несколько страниц блокнота сержанта будут посвящены этому моменту. — Нам нужно проверить камеры видео наблюдения, запросить у Алехандро, чтобы он связался с транспортниками, чтобы проверили все машины, — с этими словами Соуп заходит вглубь помещения, садится на край другой кушетки, стоящей напротив, всё ещё наблюдая за действиями Гоуста. Он, конечно, знает, что Алехандро так и поступит, он выведает информацию у всех, он добудет все записи с уличных камер видеонаблюдения, прикажет обыскать каждую машину и помещение в этом городе, он просто не хотел молчать. — Мы должны найти Родольфо, иначе… — он замолкает, отводит взгляд своих ярких голубых глаз в сторону, отворачивает резко голову и сжимает в злости губы, ему тяжело об этом говорить. Он не хочет. — Мы доложим всё Ласвелл. Свяжемся с капитаном Прайсом. Дадим им отчёт. — Гоуст проговаривает это чётко, спланированно и шаг за шагом, делая небольшие паузы между каждым действием. — Алехандро предоставит нам всю нужную информацию. Мы будем действовать спланированно, Джонни. — Гоуст надевает на себя майку, так и не повернувшись к Соупу ни разу. Это не потому, что МакТавиш может увидеть его рубцы, не потому что он боялся их показать, просто так получилось. Гоуст уверен, что даже если Соуп и увидит их, то вряд ли придаст им большое значение. Обычно он сам забывал о них на долгий период, не высматривал, не чувствовал, до недавнего момента, пока он не вернулся в Лас Альмас. — Да, ЭлТи, я понимаю, но сложно выкинуть неприятные мысли из головы, — Соуп кивает на слова Гоуста, он понимает, что сейчас они бессильны, без тактики и плана, без какой-либо информации они словно в тёмном пространстве, как слепые, только родившиеся котята. — Мысли о плохом ни к чему хорошему не приведут, контролируй свой разум, — у Гоуста неприятно ноет плечо после всех совершенных, хоть и медленных движений сделанных во время надевая майки. Он терпит. — У сержант-майора было сломано крыло, зачем им оно понадобилось… — лейтенант не успевает договорить всю свою мысль, Соупа словно что-то осенило, он видит, как его расстроенное выражение лица сменяется на обдумывающее. — Действительно, — Соуп уверенно хмыкает, — Почему не подождать пока Родольфо не восстановится? — сержант сводит брови в раздумьях, поднимает взгляд на Гоуста осознавая. — Алехандро должен знать, — он встаёт и подходит к Гоусту. Может рано радоваться, но Соупу нравится, что сейчас Гоуст дал ему, хоть и маленькую, но надежду на то, что Родольфо ещё жив, что крылья ещё при нём. Он подходит к лейтенанту и, уже по привычке, хочет ударить того дружески кулаком по плечу, но в самый последний момент вспоминает о ране и меняет свой кулак на раскрытую ладонь и аккуратно обхватывает ею его плечо, осторожно поглаживая движениями пальцев. Он ощущает под тёмной майкой плотность бинтов. Гоуст не против, он привык к руке Соупа на его плече.       Алехандро зол, невыносимо зол, а также в панике и волнении, он разговаривает с высшим командованием Мексиканской армии по видеосвязи, в своём кабинете на высоких тонах, не потому что он их не уважает, не потому что зол на них, а потому что в нём играет волнение и, как ему кажется, каждая секунда на счету. Он запрашивает дополнительные силы, больше людей как в Лас Альмас, так и в другие регионы страны для поиска. Ему не отказывают, но относятся с осторожностью к его словам. Поднимать военное положение в стране из-за этого никто не хотел, сложно искать иглу в стоге сена. Ему выдадут один отряд, он будет волен распоряжаться им как требуют того разведка и поиски и если у него будет точная информация, тогда к нему присоединятся остальные и, то это было лишь предположением. Они надеются, что Варгас сможет справиться со всем сам, при этом не поднимая большей шумихи, которую уже учинил. Лишь сейчас Алехандро понимает, что Родольфо дорог только ему одному и даже то, что он был рождён с крыльями не делает никаких исключений, окружающим всё равно. Когда звонок окончен он ещё долгое время стоит посреди своего кабинета, переживая свои эмоции и готовый броситься на поиски один и лично прочесать каждый уголок этой страны в поисках своего Родольфо, живого и невредимого и, если потребуется, он будет бороться за него до смерти.       Варгас не обращался в медпункт, ему не обрабатывали раны, царапины на его лице немного разбухли, его это не волнует, это не критично, для него самого конечно. Они втроём находятся в его кабинете, если раньше Соупу тут было неуютно находиться лишь из-за отсутствия Парра, потому что тот был на лечении, то сейчас МакТавиш ощущает невероятно мрачную и давящую атмосферу этого пространства. Они обдумывают как быть, с чего начать, что полковнику нужно запросить у транспортных компаний, от городской администрации, полиции и ещё огромный список запросов, вопросов и заданий. Варгас надеется хотя бы на малейшую зацепку. Соуп задаёт вопрос на счёт сломанного крыла Руди, хочет узнать, может у Алехандро есть понятие зачем им нужен сержант-майор со сломанным крылом, но полковник также остаётся в неведении.       Они связываются с Прайсом, также по видеосвязи, Гоуст стоит в стороне, слушает, пока Соуп докладывает всё случившееся. Пока сержант рассказывает всё своим низким, немного хриплым тоном, Гоуст уходит в свои мысли вспоминая человека в рогатой маске. Ему нужно рыться в собственных воспоминаниях, это всё равно, что рыться в огромном шкафу забытых вещей. Он соврёт если скажет, что его это не беспокоит. Конечно, он не может вспомнить мужчину, потому что ни разу его не видел, но тот видимо знал Саймона слишком хорошо, видел его ещё с крыльями. Гоусту приходится ворошить свои старые воспоминания, когда он служил пока у него были крылья. Он вспоминает, что те были большие, больше, чем его рост. Концами они плелись за ним куда бы он не пошёл. Его спина была крепче, чем у ребят из его же отряда, которые тренировались сутками напролёт, ежедневно, его телу это было необходимо в силу того, что нужно было держать эти большие и тяжёлые крылья на себе. Он помнил, сколько времени уходило на то, чтобы вычистить их с очередного задания, от попавшей в них грязи и как он раскрывал их для этого. Он пытался вспомнить лица каждого, кого видел тогда, это было сложно, со временем они медленно, но стирались из памяти, все воспоминания были смазанными, словно неаккуратный мазок краски на холсте.       Соуп зовёт его, вытаскивает из воспоминаний, привлекает внимание к себе. Смотрит на него внимательно, лишь повернув в его сторону голову. Он смотрит прямо в глаза, подмечая, что его лейтенант сейчас не тут, он думает о чём-то другом. Прежде он такого за ним не замечал. Обычно его лейтенант собран, всегда и при всех обстоятельствах находится в настоящем моменте. Соуп сводит брови в, самому для себя, пока непонятном, подозрении. Он снова подмечает, как подходящий ближе к столу Гоуст ведёт плечами, в этот раз слабо, осторожно.       Прайс рассказывает, что итальянский миллионер был лишь покупателем, всего лишь хотел приобрести крылья, потому что они красивые, величественные и редкие. Гоуст слышит, как громко и недовольно выдыхает Соуп, видит краем глаза, как тот напрягает свои руки, сжимает кулаки от злости и выговаривает тихо «ублюдок». Алехандро бросает на Соупа свой взгляд и одобрительно коротко кивает, всё ещё недовольно сведя брови. Информацию было не сложно достать, один допрос и мужчина раскололся сразу же, может он и миллионер, но точно не боец. Он был на аукционе, тайном, на него сложно попасть, там лишь богатые и влиятельные люди. Он получил приглашение внезапно, ему подбросили конверт с ним. Там торгуют крыльями, показывая фото крыльев, которые, пока что, находятся на людях. Многого узнать не удалось, лишь то, что он не виноват, то, что хотел совершить его подчинённый к нему никак не относится. Прайс и Гас продолжат расследование, попытаются узнать, как попасть на аукцион. Соуп просит их снова поговорить, если захват можно так назвать, с итальянцем, узнать зачем людям на аукционе нужны сломанные крылья, может он что-то знает об этом. Стоящий рядом с Прайсом Гас негативно качает головой и говорит, что не получится, Соуп не понимает, пока Прайс не разъясняет. Следующим днём миллионер остался без головы. Гоуст и Соуп слышат, как Алехандро снова, на испанском, обращается к Господу Богу.       Им пора бы попрощаться, также нужно доложить всё Ласвелл, всё расписать и дать отчёт, но Прайс приближается к камере и обращается лично к Гоусту, потому что знает его лучше остальных, они знакомы дольше, он видит. — Что тебя беспокоит, Саймон? — он говорит хрипло, пытаясь узнать, что же всё-таки не так. Обычно Гоусту всегда было что сказать по делу, но сейчас словно он отвлечен. Соуп же лишь полностью переводит своё внимание на Гоуста. Такое обращение было чем-то близко личным между лейтенантом и капитаном. Он ожидает, что же будет сказано в ответ. — У кого ещё есть доступ к моим личным данным? — вопрос неожиданный, но может кто-то видел информацию о нём. Она хорошо засекречена и только несколько человек из высшего командования могут иметь доступ. Неужели кто-то из них? — Не могу точно сказать, ты сам знаешь помимо меня и Ласвелл доступ также есть ещё у пары главнокомандующих, сидящих сверху, — Прайс хмурится, так как может только он. — Тебя рассекретили? — страшный вопрос, по крайней мере для Гоуста, который старался скрыть своё прошлое как можно сильнее. Будь у него возможность он бы стёр все эти данные, как и из бумаги, так и из своей головы. — Да, — Гоуст зол, но его злость отличительная от злости Алехандро и от злости Соупа. — Чёрт… — Человек в маске дьявола, информация была у него, — Гоуст не раскрывает всех подробностей, не сейчас, не перед Алехандро и Джонни, им ни к чему об этом знать. Прайсу не нужно знать всё до мельчайших деталей, чтобы понять Саймона. Может Райли этого и не хотел, но капитан мог, при желании, читать его мысли, как кажется, но никогда не говорить о них вслух, дать Гоусту высказываться самому, будь это что-то личное или деловое.       Гоуст не видит, как напряжённо стоит Соуп, слушает со всей внимательностью, хочет задать вопрос, но пока не осмеливается. Алехандро также обговаривает с Прайсом его информацию, детали, дополняет, что позабыл Соуп, этого было мало и он обходится лишь парой предложений. Также говорит о том, что с его стороны будет предпринято в поисках сержант-майора и скрытого аукциона. Варгас не знает всех подробностей, но предполагает, что всё же стоит довести дело с картелем Мехико до конца, с них всё началось, а значит они что-то знают. Капитан Прайс соглашается с его словами и направляет Гоуста и Соупа в Мехико. Полковник им поможет тем, чем сможет, сам же будет вести разведку и поиски Парра. Прайс просит Гоуста связаться с ним позже по его запросу, им нужно обговорить это лично, один на один. Алехандро в отличии от Соупа не видит в этом ничего секретного. Гоуст был скрытен и, может, он не понимает зачем, но не может никаким образом противоречить этому желанию.       С другой стороны Соуп, желающий знать о Саймоне всё. Глубоко в нём растут непонятные сомнения и толика обиды за то, что Гоуст не делится с ним какими-то отдельными вещами, как, к примеру поделился только что с Прайсом. Соуп был ближе к Гоусту, чем кто-либо из их отряда по причине того, что они постоянно находятся вместе уже долгий период. Несмотря на это он всё ещё ощущает, что Гоуст до сих пор ему не доверяет. Сможет ли он когда-нибудь заслужить доверие Саймона? Он, конечно же, не знает, но Соуп хочет этого всей своей душой.       Конечно, Гоуст связывается с Прайсом лично, отдельно, когда остаётся один, пока Алехандро информирует своих сослуживцев в Мехико о том, что туда прибудут Соуп и Гоуст, пока подготавливает план по разведке, подбирает подходящих людей. У Соупа были другие обязанности, которые он проигнорировал, что случается редко, он бы никогда бы себе такого ни позволил, но тут идёт речь о Гоусте и сержант пытается расслышал всё, о чём сейчас разговаривают Гоуст и Прайс. Подслушивать — это было низко, но он невыносимо хотел знать. До него доходили лишь обрывочные фразы, что-то о прошлой миссии, что-то о крыльях, вопросы о самочувствии, Соуп не понимал, ему было сложно всё сопоставить, и он решил, что речь больше снова о их нынешнем задании, чем о личной жизни Саймона. Он ничего не узнал. Вышедший из помещения Гоуст бросает свой взгляд на находившегося за дверью Соупа, он не зол, он не боится, что он мог что-то услышать, он заметил его ещё давно. — Услышал что-то интересное, Джонни? — тут Гоуст поддразнивает, любопытство МакТавиша помимо раздражения порой может дать эффект забавы. Внезапно Саймон ощущает себя старшим братом, за которым следит младший, слышит, узнаёт и повторяет. — К чему эти секреты, ЭлТи? — Соуп стоит уверенно, поднимая бровь в заинтересованности. — Мы из одной команды, мне можно доверять. — Я тебе доверяю, сержант, — это правда, Гоуст доверяет Соупу, на поле боя, на брифингах, на получении информации, всё, что касается их работы, всё остальное знать Джонни ни к чему. — Это не то… — Не то доверие, которое ты хочешь, Джонни? — может в этот момент голос Гоуста звенит грубостью, хотя сейчас лейтенант и не хотел эту грубость проявлять. Он смотрит прямо в глаза своего сержанта, невыносимо необычные и большие, которые смотрят на него в ответ. — Оставайся профессионалом, сержант. На войне нет друзей, — это было сказано МакТавишу не раз, он, конечно же не слушал. Гоуст понимал, что Соуп хочет быть к нему ближе, но не понимал причину и такую сильную заинтересованность. Гоуст готов делиться знаниями и опытом, но не личной жизнью. — Следует подготовиться, в скором времени мы вылетаем в Мехико. — Слушаюсь, сэр, — Соуп сводит брови и разочарованно сжимает губы, выговаривает это чётко и ясно, почти громко.       Сэр? Гоуст понимает, что задел Соупа. Но есть ли тут его вина? Он не должен потакать чужим желаниям. Это пройдёт и МакТавиш вернётся в свое прежнее настроение, как только осознает, если осознает. На сборы уходит не так много времени, они погружаются в самолёт в момент, когда яркое солнце уходит за горизонт окрашивая небо в красный оттенок. Им нужно многое узнать, им нужно постоянно оставаться на связи с Алехандро и Прайсом. Им нужно найти Родольфо невредимым и остановить человека в маске дьявола, чтобы ни один человек с крыльями больше не пострадал, чтобы ни один человек не был лишён головы.       В самолёте тихо и спокойно, слышно лишь как МакТавиш снова что-то выводит в своём блокноте, молча, ведя своим взглядом по бумаге, шоркая, на этот раз ручкой по страницам. Гоуст наблюдает, сидя напротив, как аккуратно движется рука Джонни, как тот вздыхает, тихо для того, чтобы услышать, но глубоко для того, чтобы увидеть подымающуюся и опускающуюся грудную клетку. Гоуст видит несколько перьев от крыльев сержант-майора оставшихся у Соупа ещё с их первой стычки с картелем пару дней назад. Белые перья почти высохли, это было видно, у них пропал блеск, они начали сереть на концах. Гоуст думает, как эти коллекционеры поддерживают крылья без хозяев, без нужного им обогащения. Он думает, что может это временно и после того, как одни крылья иссыхают, полностью превращаясь чуть ли не в пыль, тогда находится новая жертва и новые крылья. У него было множество вопросов, ответов на которые у него не было. Соуп также задавался различными вопросами, которых, в отличии от вопросов Гоуста, было в два раза больше.       Джонни рисует Саймона, раз за разом, постоянно и даже сейчас. Он выводит каждый шрам, который запомнил на теле лейтенанта. Он рисует тянущуюся к спасению руку Родольфо и чёрные дьявольские когтистые лапы, забирающие ангела. Он скетчит спину Гоуста с одеждой из заклёпок для удобства продевания крыльев, он рисует на его спине крылья. Когда он поднимает взгляд на сидящего напротив Гоуста он видит его закрытые глаза через разрез в балаклаве. Может быть, он был резок по причине нехватки сна? Ему следует отдохнуть. Им обоим следует отдохнуть.