Me and The Devil

      Почему-то Техас кажется более удобным и знакомым, чем Мехико. Возможно, это было из-за лёгкости в общении, может британский и считался правильным и верным, по мнению 141го, это никак не мешало им понимать американцев с их сленгом и наоборот. Погода ничем не отличалась от мексиканской и поэтому им приходится ютиться в машине, благо с включённым на прохладу кондиционером.       Им пришлось покинуть Мехико, чтобы не наводить ещё больше шума. У них были предположения, что мексиканское правительство и высшее военное командование как-то да связано с культом. Вероятностей было много, улик было мало, были лишь какие-то подозрения: резкое прикрытие миссии, изъятие материалов по делу и сокрытие от них информации, им было этого достаточно. Они поселились в небольшом и, с виду, старом мотеле почти на границе с Мексикой у широкой дороги. Сняли две комнаты, каждая вмещала в себе двоих постояльцев с раздельными кроватями. Им не на что было жаловаться это было даже лучше, чем ютиться в военных бараках. Тут даже был включён вкусный и почти домашний завтрак, который Соуп жадно поглощал, умудряясь стащить дополнительный кусок ветчины из тарелки Гоуста. Сам лейтенант никак на это не реагировал, продолжая пить чай, не самого лучшего качества, и обсуждать детали задания с сидящим напротив Прайсом. Саймон пытался игнорировать то, как взгляд капитана то и дело перепрыгивает с него, на то, что делал его сержант. Саймон привык к выходкам Джонни, Прайс - нет.       Также тут было легче связаться с Ласвелл, которая удосужилась приехать лично к ним из Вашингтона, организовав встречу в одном из кафе поблизости в середине дня. Она, как и всегда, выглядела статно и уверенно, аккуратно попивая горячий чай посреди белого и жаркого дня в Техасе. Кейт сразу заметила их, как только их джип припарковался у кофейни, она терпеливо дожидалась, когда все четверо подойдут к ней. — Джон, ребята, — она встаёт поприветствовать их всех. Прайс и Гас получают её тёплое хоть и крепкое рукопожатие, а также объятия, в то время, как Гоуст и Соуп получают сдержанный кивок в качестве приветствия. Дело было не в какой-то недоброжелательности или неприязни, просто капитан и его сержант были с ней в более тёплых и близких отношениях. Лейтенант и МакТавиш были лишь коллегами, работающими над их общим делом. — Как обстоят дела с разведданными? Удалось определить местоположение? — Прайс приступает к делу быстрее, чем они успевают рассесться на свои места. Соуп, как всегда, занимает место слева от Гоуста, рядом с ним раскидывая свои руки на подлокотники своего стула. — Да, они даже ни о чем не заподозрили. До вчерашнего вечера маячок, подкинутый им Броди все ещё отслеживался спутником, — Ласвелл тянется к небольшой сумке, из которой достаёт синюю папку и несколько отдельных листов бумаги с распечатанными снимками со спутника. — Маячок привёл нас в данную точку, находится в нескольких километрах от границы Мексики и Америки. Если добираться на машине, что вам ребята придётся, на это уйдёт часа три и ещё час - два на то, чтобы незаметно проскочить границу, — она пытается разложить документы на небольшом столике, не задев свою чашку с чаем. — Полковник Варгас с Вакерос будут поддерживать вас на мексиканской территории. — Он очень рискует, идя против решения высшего командования Мексики, — Гас откидывается на спинку стула присаживаясь удобнее. — Он не боится? — вопрос задан Ласвелл, словно она знала о чувствах и мыслях полковника. — Он делает это ради Родольфо, — Соуп отвечает за неё. Его хрипящий голос жесток и Гоуст это замечает. Он ни в коем случае не грубит, это всё его волнение за Парра и его белоснежные крылья. — Полковник отчаян, Гаррик, — Прайс тих, обводит взглядом всех находящихся чтобы убедиться, что его слушают, — Мы поможем ему, а он поможет нам. Нам нужны союзники на чужой территории. — Прайс прав. Только даже с союзниками вы должны действовать тихо, у нас и так напряжение с их вояками из-за ситуации на границе к югу и их беженцами. Не усугубляйте ситуацию, — Кейт складывает руки на стол, даёт указания как детям, но это уже привычно. Кайл шутливо и тихо произносит "Да, мама" и ловит на себе довольную ухмылку МакТавиша оценившего шутку.       Снимки были серыми с указанием их цели. Там были видны небольшие и большие частные дома, в каких-то местах более тёмным цветом, отмечались деревья и кустарники, а также все склоны и восхождения. Ласвелл любезно промаркировала красным их возможные пути подхода к точке, а также выходы из неё. Синяя папка содержала в себе информацию о двух убитых Гоустом и одного Варгасом людей в чёрных масках. Они были страшны, когда эти самые маски были на них, когда они исчезли под ними оказались обычные человеческие лица. У всех троих были разные судьбы до одного момента — пока они не были объявлены пропавшими. Один из них американский пехотинец, пропал ещё в Афганистане. Другой служил в разведке Швеции и также был потерян на одном из заданий. Третий был американским лейтенантом одного из ударных отрядов, также был помечен как без вести пропавший. Кейт имела множество каналов связи, что помогло ей достать эти данные и их фото. А также ей сообщили, что считали данных людей мёртвыми долгие годы. По крайней мере сейчас это правда. Они расправились с ними. И всё же насколько сильно влияние культа, раз они могут позволить себе вербовать военных и какого их общее количество?       Лейтенант смотрит на фото одного из них, того, кто чуть не четвертовал его сержанта. Обычное лицо, тёмный короткий волос, уставшие глаза с крупными синяками под глазами, словно человек не спал целый век, голубые глаза — фото старое ещё с того момента, когда он служил в Афганистане. Гоуст переводит взгляд на своего сержанта, на его шею, аккуратно перевязанную бинтом, в два слоя, с небольшой перевязкой концами сбоку. Рана не была очень глубокой и больше могла бы напомнить действительно неаккуратный порез во время бритья, не будь она такой длинной. Поначалу МакТавиш отказывался от повязки, но медсестра убедила его в том, что лучше прикрыть рану хотя бы ненадолго, чтобы не было заражения или воспаления. — ЭлТи? — Соуп смотрит в ответ. Зовёт тихо, немного хрипло, вопросительно приподнимая брови от чего его глаза становятся чуть больше. Яркие и голубые, сейчас почти как морская лагуна в свете дня. Его руки тянутся к своей шее, поправляя повязку, ему жарко, и она сдавливает разгоряченную кожу. Гоуст не отвечает, молча переводит взгляд на Прайса и снова пытается влиться в разговор. Всё о чём они говорили — это план проникновения в нужный им дом. Что брать с собой и чего ожидать. — Думаете Родольфо там? — Соуп спрашивает всех находящихся рядом, всё ещё смотря на карту местности, запоминая. — Сомневаюсь, — Ласвелл честна, она делает глоток из своей чашки с напитком, неприятно морщась от слабого вкуса. Американцы, все же, не знают толка в правильном чае. — Дом выглядит небольшим для армии натренированных наёмников и людей культа. Может они использовали его для временного укрытия? Вам нужно это выяснить, — она аккуратно передаёт оставшиеся в её руках данные Прайсу.       У них не много вариантов, лишь проникновение, осмотр, перехват всех данных и возвращение для обсуждения дальнейших действий. Гоуст доволен, у него есть чётко построенный план и миссия. Он не любил неопределённости и сюрпризы в виде внезапного появления их противников на их территории. Когда вроде бы казалось, что все оговорено и Гоуст с Соупом и Гасом встают со своих мест, Кейт просит МакТавиша остаться на пару слов. Только его одного, у неё и Прайса есть к нему личный разговор. Соуп соглашается, одобрительно кивая, снова занимая своё место и пододвигаясь на стуле ближе к собеседникам. Наверное, впервые в жизни Гоусту интересно о чём говорят другие, о чём они разговаривают с Джонни и как это касается его, когда он видит, как в один из моментов Соуп удивлённо поворачивается в его сторону, стоящего у машины.       В конце они прощаются быстро, Ласвелл пожимает руки Джону и Кайлу, прощаясь с Гоустом и Соупом также как и поздоровалась — кивком своей головы. Она выезжает с места на бронированной машине с водителем за рулём, оставляя Прайса и его ребят делать свою работу. Прайс молчит, ни слова о личном разговоре с Соупом. МакТавиш также держит разговор в тайне. Да, он был болтливым, шумным, лез не в своё дело, но он точно умел хранить информацию, данные и секреты. Обратно они возвращаются тем же путём. Яркое солнце стоит в зените стараясь осветить каждый уголок пространства.       Гоуст разложил ножи и разобранные пистолеты на своей кровати. Он оценивал их состояние, приготавливал к миссии. Ножи должны быть чистыми, заточенными. Пистолеты вычищены от грязи и застывшего оружейного масла. На белых простынях все смотрелось эстетически красиво. Лейтенант занимался этим сидя в номере один, ощущая эту приятную тишину и то, как его разум затихал при этих действиях. Он действительно наслаждался этими минутами до тех пор, пока в комнату не вошёл Соуп. Сержант улыбался, держа в руках коробку с пиццей, ещё не открытую. — ЭлТи, — МакТавиш закрывает за собой дверь, подходя к Саймону близко, всё ещё держа в руках большую коробку. — Это нам, — он очень доволен, словно маленький ребёнок получивший доступ к любимой вкусняшке. Он ставит коробку на тумбочку у изголовья их кроватей стоящей по центру. Осторожно двигает светильник, стационарный телефон для связи и маленькие электронные часы. Когда он открывает коробку, Гоуст сразу чувствует запах горячей сырной пиццы, даже сквозь свою мягкую маску с рисунком черепа, вызывающий активное слюновыделение. — Поделись сначала с Прайсом и Гасом, — перед тем, как сказать это он активно сглатывает. Соуп этого не видит, всё ещё возясь с коробкой стоя к лейтенанту спиной. Счастье от горячей и вкусно пахнущей еды, как кажется, висело аурой вокруг сержанта, ему не хватало только радостно вести телом влево-вправо. — Гахф закафал себфе с Прайсом пепефронни, — Соуп говорит это с набитым ртом поворачиваясь к Гоусту. Это, в совокупности с его шотландским акцентом, делает его речь еле понятной. В его руках кусок уже откушенной пиццы. Он присаживается на свою кровать сминая ранее аккуратно застеленное одеяло. МакТавиша даже не волнует, что его джинсы были уже давно не стираны и он может испачкать свою кровать. Он был солдатом, было время, когда на миссиях ему приходилось спать на голой земле. — Не разговаривай с набитым ртом, Джонни, — Гоуст не отказывается от предложенной еды, кто знает сколько продлится задание и сколько им надо будет находиться на чужой территории. Он встаёт с кровати беря в руки один из треугольных кусочков пиццы. — Любишь сыр, сержант? — он приподнимает ткань балаклавы к носу, чтобы не перекрывать доступ еды к своему рту.       В ответ Соуп активно кивает, пережевывая большой кусок. Они сидят молча, прожевывая еду, сидя друг напротив друга, каждый на своей кровати. Они уже прошли тот этап, когда подолгу смотреть друг на друга было странно и неуютно. Джонни часто смотрел на Саймона и мог делать это долгими и растяжимыми минутами, что поначалу выглядело для Гоуста чем-то ненормальным. Но он привык и даже сам перенял эту привычку. Он не знал на что именно смотрел Соуп, что подмечал для себя, но лично он вглядывался в движения и повадки своего сержанта. — Знаешь, ЭлТи, — МакТавиш ведёт свободной рукой в воздухе. — Тут ты можешь снять балаклаву, — он заминается. — Для... удобства, — ведёт плечами. Ведь тут они вдвоём, никто их не потревожит, разве что стуком в дверь. Соуп уже видел его лицо, есть ли смысл продолжать скрываться? — Никак нет, — один ответ, чёткий, уверенный, приказной. — Я уже видел тебя можешь не бояться, — он ухмыляется. — Ты действительно так, ничего себе, — Соуп заминается, ведёт головой. — Я имею в виду хорошо выглядишь, — он немного откашливается. Ему нравился его лейтенант, но он не хотел, чтобы их дружеские отношения рушились в силу его совсем не дружеской заинтересованностью Гоустом. Саймон не примет его как любовника, не тот пол, не тот вкус, не то положение и ранг. МакТавиш это понимает и в какой-то степени принимает это стойко и достойно. — Я ношу это не для других, а для себя, — его не волнует, что увидят и скажут другие. Под маской скрыта часть его, маска стала для него спасением и уже привычным ежедневным атрибутом. Маска, какой бы они ни была — балаклавой или балаклавой с пришитым черепом, обычной чёрной медицинской, главное она скрывала кто он есть на самом деле, не только для других, в первую очередь для самого себя. Он видит, как взгляд Соупа затухает и устремляется в пол к своим ногам. Он чувствует вину за то, что снова лезет в личное Гоуста? Он раздумывает над новым вопросом? Он... расстроен? — Знаешь, почему лесоруб лучше проводит допросы, Джонни? — Гоуст пытается развеять атмосферу. Иногда ему кажется, что Соуп не осознает того, что давит на неприятно ноющие болью точки в силу своего огромного и почти детского интереса. — Почему? — Соуп ухмыляется, возвращая свой взгляд обратно к Саймону. — Он всех раскалывает, — небольшой кусок пиццы отправляется прямо в рот. Тёмные карие глаза наблюдают через разрез в балаклаве с наполовину стертым рисунком белого черепа за реакцией сержанта, как он обдумывает ответ, немного сведя брови и как соединяет все смысловые точки. Как представляет себе эту картину и в итоге как улыбается. — Это ужасно, ЭлТи, — он довольно и одобрительно кивает Гоусту. Конечно, он не имеет в виду ужасно и эта шутка невыносима, ему она понравилась. Это видно по тому, как он улыбается открыто, растягивая улыбку показывая свой белый и ровный ряд зубов.       Они выдвигаются в путь ещё когда солнце только-только начало двигаться к закату. Им требуется чуть больше времени на то, чтобы остановиться посреди пути, там, где меньше всего наблюдающих людей и построек. Они надевают свою амуницию, которая до этого находилась в багажнике, разгуливать открыто в таком виде среди гражданских им не следовало, чтобы не поднимать панику, чтобы их задание не было скомпрометировано. Также им требуется время, чтобы доехать до нужной точки на границе, пересечь забор до места куда постройка плотной и высокой стены ещё не дошла и пройти расстояние до точки, где их должен ожидать Варгас. К тому времени, как они дошли до нужного им дома, наблюдая за ним с высоты холма солнце уже ушло за горизонт окрашивая чистое небо в ярчайший, почти кислотный оранжево-красный цвет.       Дом действительно охранялся несколькими людьми из местной охранной организации. Полковник узнал их по логотипам на чёрных рубашках. Всё вокруг казалось спокойным и ничто не указывало на то, что тут есть или были люди из культа или их цепные псы в полностью чёрном обмундировании. Сам дом тоже не представлял из себя что-то примечательное. Обычная двухэтажная, хоть и большая постройка с бассейном, большим садом и парковочными местами. Крыша была обложена красной плиткой, такой же, как и ещё пять домов в этой же округе. — Мы с Вакерос зайдём с севера, разберёмся с охраной и осмотрим второй этаж с лоджией, — Алехандро делится планами всё ещё смотря в бинокль. Четыре Вакерос стоят позади него, те, кому он доверяет, те, кто был верен ему почти с самого основания. — Понял, — Прайс кивает. — Двое из нас пойдут с юга, ещё двое с севера, постараемся попасть на первый этаж, а также осмотреть парковку и подвал, если таковой тут имеется, — он ведёт головой оценивая масштаб дома и что они смогут там найти. — Джонни, берём парковку и под... — Нет, Соуп пойдёт со мной! Мы осмотрим парковку и подвал. Гоуст и Гас берут на себя первый этаж, — он даже не удосуживается объяснить такое решение, лишь бегло кидает взгляд на лейтенанта, который не понимает такого внезапного изменения. Гоуст устремляет свой взгляд на Соупа, которому такое решение кажется нормальным. Словно он был готов к этому, а потому просто ведёт плечом. Когда они готовы то спускаются вниз, осторожно, все разбитые на пары. Гоусту не впервой работать с Гасом, но отсутствие рядом Соупа неприятно отдаётся пустым пространством слева. Лейтенант кивает отходящим на свою позицию капитану и сержанту, задерживая на Джонни более долгий взгляд, чем полагалось. Прайс замечает это, как чужие тёмные карие глаза смотрят через разрезы в маске вслед уходящему Соупу словно пытаясь запомнить его силуэт.       Охранники были ликвидированы, не убиты, а просто без сознания, они не представляли угрозы и в целом были мирными. Их тела аккуратно были спрятаны за кустами во дворе, в кладовке на первом этаже и в гардеробной второго этажа. Несмотря на то, что они справились с охраной они все двигались осторожно, может внутри есть что-то или кто-то, что упустил их взгляд. Соуп и Прайс проникли внутрь через забор, справились с двумя охранниками и осмотрели парковку. Из интересного на ней они обнаружили лишь несколько дорогостоящих машин, капитан не постеснялся хмыкнуть от восхищения. Дорогущие ламборгини, порше и майбахи, каждая машина стоила почти как элитное поместье в Лондоне. Соуп даже не мог и мечтать о таком, он лишь проводит по машинам рукой. Прайс смотрит на него одобрительно качая головой, понимая его мысли. Открытая парковка вела к гаражу, где стояло ещё две машины, не менее элитных, чем те, которые находились на улице. Странным было то, что вся эта роскошь не была под наблюдением камер. Они проходят вглубь, рассматривая всё на своём пути. Тут действительно был подвал, тёмный и большой, ведущий вниз прямо с внутренней парковки.       Внутри дом был красивым с дорогой отделкой и предметами, всё было аккуратно расставлено на местах, словно тут никто не находился. Всё отдавало роскошной элегантностью, которая на удивление совсем не интересовала Гоуста. Он не видел себя в таком доме, он слишком привык к армии. Лейтенант заглядывает за угол находя там пустоту. Гаррик идёт с ним плечом к плечу. Они осматривают коридор, две ванные комнаты, большую гостиную с головой оленя в самом центре стены сверху и камином снизу. Осматривают кухню и кладовку. Чуть позже Гоуст услышит в своём ухе голос капитана, через рацию сообщающего, что они не заметили никакой опасности и могут передвигаться по территории свободно. Варгас сообщает следом, что второй этаж тоже пуст, нет никого и ничего, что могло бы привлечь внимание. Всё это очень странно, тогда зачем наёмники приезжали сюда и находились тут пару дней? Гас находит кабинет, большой, с чучелом нападающего медведя слева, большим флагштоком с флагом Мексики справа и огромным дубовым столом у окна.       Пустые ящики, белые чистые листы бумаги и множество различных книг на полках — это всё, что видится им с Кайлом, когда они решают осмотреть кабинет. Сержант лазает в столе у окна, пытаясь понять есть ли там скрытый механизм с дополнительными ящиками. Гоуст осматривается чуть дальше, у стен, рассматривая полки заставленными книгами, большую часть он не может прочитать из-за незнания испанского языка. — ЭлТи? — тихий хриплый голос Соупа, почти шёпотом раздаётся в ухе Гоуста. Он поворачивается чтобы посмотреть на Гаса и вдруг понять, что Джонни связывается с ним по их личному каналу связи. — Что такое, Джонни? — Гоуст отворачивается, снова возвращаясь к своему делу при этом говоря также тихо, почти шёпотом в микрофон. У них не было секретов от Гаса или Прайса, не считая того, что лейтенант стойко умалчивал о желаниях МакТавиша узнать всё о его крыльях и найти их. Этим он словно давил на покрытую плотной коркой рану, это было просто неприятно. — Ты нашёл что-нибудь, Гоуст? У нас тут совсем пусто, — он подытоживает и его голос звенит разочарованием. Саймон слышит, как чужие слова проносятся эхом, словно сержант в закрытом пространстве. — Принято! Можно было это сообщить по общему каналу, сержант, — в глазах начинает рябить от большого количества разных книг с различными цветными обложками и шрифтами на них. Гоуст движется чуть дальше, ближе к выходу, подальше от сержанта переходя ко второму шкафу с книгами. — Это может сделать Прайс. Ты мой личный главнокомандующий, ЭлТи, я докладываю тебе, — всё ещё тихо, как-то душевно, почти идеальная преданность. — Это причина? — этот разговор переходит на что-то более глубокое, ведь лейтенант Райли знает, что Соуп использует эту информацию лишь чтобы поговорить с ним. Словно если у них не произойдёт тихого и личного разговора хоть раз за миссию, то мир будет разрушен. — Нет, я ещё хотел услышать тебя, — Соуп улыбается, слабо, почти скрывая эту самую улыбку. Саймон не видит этого, но чувствует, почти представляет. МакТавиш действительно улыбается, небрежно осматривая находящиеся предметы в своём помещении. — Успел соскучиться, Джонни? — голос на полтона ниже, тише, не менее хрипяще, сейчас звучащий как глубокое урчание кота. — Непривычно быть одному, — МакТавиш хмыкает. Он на что-то намекает. — Ты не один, сержант, — Гоуст имеет в виду Прайса, он рядом с ним сейчас и Соупу нечего бояться. - Капитан тебя поддержит. — Без тебя, ЭлТи, — выдох, недовольный, словно Соуп ждал не этого ответа. — Прошло меньше двадцати минут, а ты уже не можешь без моего присутствия. И что мы будем с этим делать, Джонни? — он довольно хмыкает, ожидая ответа от сержанта и тут его взгляд цепляется за книгу с рисунком крыльев на корешке и именем автора. Он тянется, чтобы взять её в руки. Ему не знакомо имя на книге, как и сама книга "Ангелы и Демоны" под авторством какого-то научного деятеля П. Р. Хаммера. Книга имела различные закладки на разных страницах, там же маркером, на старых страницах, аккуратно был выделен текст, где-то одно предложение, где-то целые строки. — Быть вместе, Гоуст, — ответ был долгим, растяжимым и в итоге Соуп говорит вот это. Каждый заложил в этих словах свой собственный смысл. МакТавиш – личный, заинтересованный и близкий. Райли – одинокий и шутливый. — Хочешь, чтобы я нянчился с тобой всю жизнь? — он говорит это чуть улыбаясь, поддразнивая сержанта. Его глаза бегают по выделенным строчкам описывающий строение человеческого крыла. Смотрит на анатомические рисунки. Неужели так же, когда-то было и у него? — Всю жизнь? Я не против, — Соуп тоже улыбается и довольно хмыкает. Он не видит вокруг себя ничего примечательного, разве что бутылки со столетним вином. Взять одну и испить его с Гоустом? Было бы прекрасно, но не время и не то место, да и они оба не любители вина. Он проходить вглубь, к деревянному столу над которым висит маленькая лампочка на проводе немного покачивающуюся от воздуха. — Исключено, сержант, — Гоуст хмыкает, всё ещё смотря на выделенные страницы. Прежде он не видел этой книги, даже не замечал её в магазинах. Она была довольно старой по своему дизайну и цвету бумаги, а также по своему качеству, но видимо была довольно популярная у того, кто её читал. Задняя обложка указывает дату выпуска 1947 год. Лейтенант хотел сказать что-то ещё, но эта книга почему-то заставляла думать о других вещах. К примеру, что она была выпущена после второй мировой, что в ней были снимки тех, кто воевал, кто был с крыльями их состояние и эксперименты над ними. — Исключено? Боишься, что не сможешь продержаться со мной такой долгий срок, ЭлТи? — вопрос с интересом, в конце он тихо хмыкает, чтобы Гоуст ответил побыстрее. Глаза находят пару пустых бутылок, стоящих на полу у одной из колонн, с рисунками крыльев на этикетке с надписями на итальянском и французских языках. — Нянчусь с тобой уже который год, Джонни и могу ещё, но у всего есть предел, — выдох, взгляд переходит на Гаррика, который обыскивает полки рядом со столом и который в эту же секунду перекидывает взгляд на Гоуста, кивая ему головой в вопросе «Нашёл что-то?». Лейтенант негативно вертит головой. Под своими словами он имел в виду их жизни военных и то, что в этой жизни может произойти всё, что угодно. А также и то, что они с Соупом два разных человека и никто не знает как завтра, может, разойдутся их дороги. — Предел, ЭлТи? — он тихо усмехается. Соуп осматривает помещение ещё раз, заостряя своё внимание на колоннах. Они отлично подходили к дизайну помещения, почти вигравированны из стен. С каждой стороны по две штуки. Между ними обязательно что-то находилось. Шкаф с винами, стол с инструментами, тумба с цветком, кроме одной стороны. Она пустовала, между её колоннами было пусто и это, почему-то привлекло внимание сержанта. — Тогда, получается, что мы уже достигли этого предела? — звучало обывательски, Гоуст не видит, как он ведёт плечами. — Что ты имеешь в виду? — Гоуст закрыл книгу, но не вернул её на место, двигался дальше держа её в руках. Он не слышит ответа достаточно долгие доли секунды, чтобы его внезапная заинтересованность взяла вверх, — Джонни, что это значит? — напряжённо. — Ты не в курсе? — Соуп хмурится. — Я думал, что решение Прайса о нашем, хоть и временном, перераспределении отряда твоя просьба, — МакТавиш действительно думал, что это был запрос лейтенанта после их последнего разговора в Мехико. По крайней мере он так думал после слов капитана о том, что их перераспределение хорошо скажется на эмоциональном уровне команды, а также именно на эмоциональном уровне Саймона в первую очередь. Тогда, в кафе, во время личного разговора, это неприятно кольнуло сердце сержанта.       Гоусту это не понравилось, было неприятно знать и осознавать, но он не может воспротивиться желанию капитана перераспределить собственный отряд. С одной стороны, он понимал такое решение. Гоуст знал, что Прайс способен видеть и замечать многое, а также способен делать выводы и действовать исходя из них. Джон действительно заботился о Саймоне и за это, часть его, была благодарна. С другой стороны Джонни, его нескончаемая энергия и мотивация. Его умение работать при любых условиях в унисон с лейтенантом. Никогда и ни с кем у Гоуста такого не было. Конечно, его прошлые сослуживцы в отличии от Соупа никогда не лезли в его душу, даже если и были удостоены доверия Райли. Они не копали, не вызывали сильных эмоций, не задавали вопросы заставляющие усиленно думать. Гоуст уважал каждого из них, каждый был хорош по-своему, но его Соуп. МакТавиш это про другое, Джонни это про что-то глубоко личное. Он не успевает ответить своему сержанту, его отвлекает Гас. Шотландец тоже замолкает, более не произнеся и звука в рацию, ни в частный канал связи, ни в общий.       Они оба осматривают оставшиеся помещения за пятнадцать минут. Ничего интересного и супер важного, кроме книги, которую нашёл Гоуст. Будет ли это заметно если заберёт её с собой, не ясно. Но было ясно одно, он возьмёт её при любых обстоятельствах, даже если они будут негативными. Варгас пересекается с ними через минуту в гостиной, спускаясь со второго этажа. Они с Вакерос осмотрели несколько спален, ванные и туалеты, два гардероба, что интересно без вещей и небольшую комнату для хобби со стоящим там столом на которой красовалась аккуратно сделанная большая моделька железной дороги. Было видно, Алехандро расстроен. Им пора собраться вместе, обсудить дальнейшие планы. Если бы не одно, но, Гас не успевает связаться с Прайсом, капитан первым выходит на связь. Все слышат его слова через общий канал связи. — Ребята, у нас проблемы, — голос капитана настороженный и в тоже время обеспокоенный. Он бегает глазами по помещению пытаясь уловить хоть малейшее движение, по крайней мере он на это надеется. — Что такое, капитан? — Кайл взволнован, он недовольно смотрит на Гоуста и Варгаса, замечая, как они оба напряглись. — Соуп он с вами? — он надеется, что МакТавиш, в силу своего шила в заднем проходе просто перешёл в другую точку местности, не более. Хотя он понимал, что сержант профессионал и бросать кого либо, а тем более капитана одного, не предупредив ни о чем он не будет. Он слышал ранее, краем уха, что тот переговаривался с Гоустом и не придавал этому значения, по крайней мере в эту минуту. Он не придал значение даже тому, что мужчина ушёл вглубь помещений один. Он был уверен что тот вернётся, что бы не случилось. — Никак нет, капитан. Что с Соупом? — Кайл начинает беспокоиться, но не так сильно, как Гоуст. Они говорили с ним совсем недавно, он слышал его низкий голос с этим его таким невыносимым, но уже привычным шотландским акцентом. — Джонни? — Гоуст переключается на их личный канал связи снова надеясь на ответ. — Сержант, приём, — в ответ он слышит лишь шум рации и молчание. Странное, глухое и пугающие. — Его нет. Он пропал, — Прайс может предположить только пропажу, ведь никто не видел Соупа. По его телу проходит холодок чего-то жуткого, вот несколько минут назад он был рядом и вот его уже нет.       Они все встречаются на парковке. Гоуста не впечатляют стоящие тут машины, их словно для него не существует, сейчас главное лишь одно - найти Соупа. Лейтенант был обеспокоен, но почему-то решил, что МакТавиш сейчас найдётся, что он просто поступил по-детски и отключил рацию. В доме нет ничего подозрительного или странного. В доме не было подозрительных личностей. Соуп не мог исчезнуть тут, разве только испариться. Он обязательно применит свои полномочия главнокомандующего, он обязательно выдаст сержанту предупреждение за такое своеволие, он обязательно его отчитает. Он проходит вглубь помещений за напряженным капитаном, широкими и уверенными шагами, его карие глаза запоминают пространство вокруг. Его сердце сильно бьётся в грудной клетке, он крепко сжимает руки в кулаки, если бы только, чёрт, Прайс не решил их разделить.       Винный погреб не был большим, обычная четырехугольное помещение с одним входом. Тут нет окон или открытой вентиляции, лишь помещение, выкопанное в земле с деревянными стойками для бутылок вина, сами вина и несколько столов с декорациями. Так значит тут был Соуп, когда они с Гоустом разговаривали в последний раз? Это последнее его местоположение? Гоуст пытается связаться с сержантом повторно и всё безрезультатно. Сердце бьётся быстрее в чёртовом возросшем волнении. Глаза расширены и руки немного трясутся. Они осматривают помещение снова, выходят на ночную улицу осматриваются вокруг, но не находят ни Соупа ни его следов. Прайс связывается с Ласвелл сразу и докладывает ситуацию. Она делает вид, что не удивлена случившемуся и всё под контролем, только всё это рушится в миг, когда она сообщает, что не видит сержанта на радаре. Его маячок не высвечивается, его рация молчит. — Как такое может быть, Ласвелл? Он же не мог просто испариться? — глубокий голос Гоуста звенит по округе, он говорит, не осознавая этого. Он видит напряжение полковника и его взгляд, сосредоточенный на его лице, которое закрыто маской. В его взгляде он чувствует что-то поддерживающее. У Алехандро пропал Родольфо, он знает какого это. — Мы его найдём и во всём разберёмся, лейтенант, — она что-то набирает на клавиатуре. Клацающие звуки были слышны даже сквозь рацию. — Полковник, вы и ваш отряд остаётесь на месте для наблюдения. В случае, если сержант МакТавиш появится, сразу же доложите. Прайс и остальные, вам следует вернуться в Техас, вам нельзя находиться на территории Мексики слишком долго. Нельзя допустить, чтобы вас кто-то увидел, — она задумчиво вздыхает. — Я останусь с Алехандро, — Гоуст настойчив. По его внешнему виду нельзя сказать, что он взволнован или обеспокоен. Его взгляд, как и всегда жесток и безэмоционален, только голос берет свое. Сейчас более низкий и грубый. Хрипящий на словах "Соуп" и "найти". Почти давящий. — Это невозможно Гоуст, — он слышит её безразличный тон в ухе. — Ты возвращаешься со своим отрядом. Мы найдём сержанта, обещаю, — после этих слов рядом с ним встаёт Прайс. — Гоуст, мы не должны ослушаться приказа, с Соупом всё будет хорошо, — мужчина кивает и сразу переходит к делу. Он прощается с Варгасом и его отрядом, даёт указания на случай чего-то чрезвычайного или нахождения Соупа. Ведёт головой в сторону указывая, всё ещё непонимающего исчезновения МакТавиша, Гасу выдвигаться.       Соуп не понимает, как такое произошло, он просто провалился сквозь крутящуюся стену. Он даже не понял, что заставило механизм работать. Обратно стена не продвигалась и он остался стоять в небольшой светлой комнате с дверьми ведущими к лифту. МакТавиш пытается связаться с Прайсом и Гоустом, предупредить о тайном проходе, но его рация оставалась молчаливой и глухой. Ему не было страшно, скорее напряжённо и поэтому он держал свой автомат наготове. Вокруг было пусто и странно, дизайн дома не клеится с дизайном данного прохода, ему ничего не оставалось кроме как зайти в открытый и пустой лифт. Он словно стоял на ожидании только для него одного.       Лифт двинулся вниз, шумя своим механизмом до самой точки выхода и Соуп пытается спрятаться сбоку так, чтобы его не было видно, когда двери лифта откроются. Он действительно старался, но его автомат активно его раскрывал. Его никто не ждал, его встретила пустота широкого и светло-серого коридора с высокими стенами словно из стали. Тут, внизу, было прохладно, для Соупа одетого лишь в одну майку, даже несмотря на наличие бронежилета и обвеса было по-настоящему холодно.       МакТавиш осторожен, передвигается медленно к другому концу пустого коридора. Он также медленно открывает дверь только чтобы попасть в странный и непонятный огромный комплекс. Всё выглядело безжизненным, его, хоть и осторожные, шаги отпрыгивали от стен эхом. Тут находилась пара военных чёрных джипов и больших грузовиков, часть из них была открыта, словно их оставили в спешке. По сторонам у стен находились палатки, не для кемпинга, больше для чего-то стратегического, внутри них были столы, как офисные, так и хирургические. Все предметы и инструменты были на месте, аккуратные и чистые, кажется, что новые, но вот другие… Одна из палаток была окровавлена, кровь была на металлическом столе, внизу под ним, что-то даже попало на белоснежные стены, пила и щипцы со скальпелем тоже были окровавлены. Кровь была свежей, да она потемнела, стала сворачиваться, прошло как минимум пара дней, но даже этого достаточно для того, чтобы Соупа охватила тошнота и страх за Родольфо. Тут же не мог лежать он? Одно представление об этом заставляет МакТавиша выпустить оружие из рук и повернувшись к одному из углов всё же опустошить свой желудок. Это было неприятно, но так необходимо.       Вокруг была тишина и сержант не понимает почему все складывается так, что уже вот в который раз он остаётся один. Он снова пытается связаться с группой и отдельно с Гоустом, но всё оказывается безрезультатно. Ему ничего не остаётся кроме как двигаться дальше. Соуп осматривает одно помещение за одним, включая находившиеся там лаборатории непонятно для каких экспериментов, но точно включающих в себя перья и не просто птиц, а именно людских, ангельских. Это видно по их ширине и длине, они намного больше и нежнее обычных. Какие-то находятся в колбах в непонятных жидкостях, некоторые были просто разбросаны на металлическом подносе. МакТавиш осматривает их все с нескрываемыми чувствами интереса и отвращения одновременно. Чуть позже он умудряется найти место охраны, множество экранов показывают помещения, следя за происходящим и сержанту становится не по себе. За ним могли следить, если в доме не было камер, то тут их было огромное количество. МакТавиш всматривается в множественные экраны пока не видит на одном из них с подписью К9 СЕВЕР движение в одной из стоящих там стеклянных ни то контейнеров ни то клеток. Он видит человека, но не видит его лица, зато видит большие крылья за его спиной. — Прайс, я могу остаться тут у самой границы, — Гоуст проговаривает это чётко и ясно, с уверенностью. — Я приду на подмогу, если произойдёт что-то непредвиденное, — он останавливается глядя назад, на тот путь, который они прошли в надежде увидеть там идущего за ним МакТавиша. Он не паникует, так он успокаивает себя, но чувствует в груди неприятное сжатие. Когда ранее он терял сослуживцев, по крайней мере он знал причину: пуля в голову, пуля в сердце, граната под ногами или неудавшаяся аварийная посадка. Он не знал, что с Джонни и это раздражало. — Саймон, — Прайс вздыхает и подходит к нему ближе, — С Соупом всё в порядке, я уверен он скоро выйдет на связь, а если нет, — он видит, как недовольный этими словами на него смотрит Гоуст, это недовольство видно в его глазах, смотрящих сквозь свою привычную балаклаву с маской черепа. — То мы его найдём, — его низкая и почти глухая хрипотца слышится по-отцовски. Прайс, конечно, может быть жесток, раздавать приказы налево и направо указывая пальцами куда им направляться, но сейчас не тот момент. Гас смотрит на них находясь на шесть шагов впереди. Ему нечего сказать, он тоже переживает. Лейтенант громко выдыхает через маску ведя плечами в напряжении.       Два с половиной часа с пропажи МакТавиша, вроде это не такой большой промежуток для волнения, не будь они на задании, не будь оно таким странным, жестоким и непонятным. Гоуст обычно не страдал переживаниями, он привык к потерям и боли и, ему казалось, что уже ничто в мире не сможет пошатнуть эту каменную стойкость спокойствия. Он не был безразличным, никак нет, но он осознавал жертву каждого сделанного выбора, действия или ситуации, будь она намерена или нет. Саймон был военным, перетерпевшим многое, видевшее ужасное и, ему казалось, что он готов ко всему. Как оказалось он не был готов к потере Соупа. Даже к его исчезновению, место рядом резко оказывается пустым и безжизненным. Этих часов достаточно, чтобы это почувствовать.       МакТавиш не ожидал, что найденный им, хоть и случайно, комплекс окажется таким большим. За найденным огромным залом оказываются различные помещения, на самом деле он даже не понимает зачем они нужны. Какие-то из них были маленькими, какие-то напоминали обычные кабинеты, а некоторые палаты, всё это пустовало. Либо это всё ещё не успели обжить, либо находящиеся тут люди хорошо почистили за собой. Соуп понял, что все это принадлежит культу, множественные бумаги на столе, некоторые предметы и стены имели на себе знак двух ангельских крыльев. Он проходит вглубь помещений, двигаясь к чему-то что может быть под номером 9, чтобы переговорить и освободить находившихся там человека.       К9 СЕВЕР оказывается комнатой под номером девять в северной части комплекса. Проход туда вёл через тяжёлую железную дверь, которая почему-то была немного приоткрыта, что позволило сержанту поскользнулся внутрь. Это была не просто комната это было настоящее большое помещение, яркое и светлое, словно стерильный медицинский кабинет. Яркие лампы светились с потолка, а также по бокам. По центру, друг напротив друга стояли контейнеры, стеклянные, через которые было видно всё, что находится внутри. Там были кровати и маленькие тумбочки со светильниками и стоящими в другом углу туалетом и раковиной. Соуп проходит по центру, осматривая каждое помещение и там вдали, внутри одного из них, он видит движение. МакТавиш ускоряет шаг, почти подбегает, только чтобы увидеть его — Родольфо Парра.       Гоусту неуютно в их машине, хотя сейчас место для него намного больше, никто не мешает ему удобно и раскрыто усесться на заднем сидении широко раздвинув ноги. Ему всё ещё кажется, что Соуп где-то там в доме. Ему кажется, что они бросили его и Джонни им этого не простит, особенно Саймона. Он дёргает ногой, невольно показывая свою раздраженность ситуацией. Он не замечает, что его капитан наблюдает за его состоянием смотря на него в зеркало заднего вида держа сигару в зубах сидя у руля. Гаррик сидел рядом с ним, на пассажирском, держа в руках сигарету и о чём-то думал, глубоко уйдя в свои мысли заставляя сигарету догорать самостоятельно. — Саймон, — Прайс привлекает внимание на себя. Чужая маска поворачивается в его сторону внимательно слушая. — Впервые вижу тебя таким обеспокоенным, — Он ожидает хоть какого-то ответа, которого не услышит. Он видит, как заинтересовано на него смотрит его сержант, а затем ведёт свой взгляд на зеркало заднего вида. Гаррику тоже интересен этот разговор, потому что совсем не знает лейтенанта и, так как они являются частью одной команды, он не против услышать и увидеть большее. — Почему было принято решение о перераспределении отряда? — он игнорирует чужие слова задавая свой вопрос, всё ещё внимательно смотря в сторону Прайса. Может он и не имеет права обсуждать решения руководства по крайней мере он может поинтересоваться что к этому привело. На самом деле он знает о причине, но не будет говорить это при Гаррике. — Это, — капитан делает затяжку сигары, чтобы затем выпустить плотный клуб дыма смотря в окно, он понимает, — Было неудачное решение, — он снова смотрит в зеркало. Гоуст ни на секунду не сменил своего положения. Зачастую он может быть жутким. — Ты бы не упустил Соупа из виду. Правда? — решение и вправду было неудачным. Он знал, что Саймон не станет жаловаться, как бы неуютно ему не было и насколько бы неприятно он бы себя чувствовал, а поэтому решил действовать самостоятельно. Как оказалось, что его неуютное состояние не может быть направлено на Соупа, оно может быть направлено лишь на его отсутствие. Капитан почти ощущает, как чужая нога дергается вверх и вниз от ожидания. — Никогда в жизни, — маска с черепом отворачивается, устремляя взор прячущихся за ней глаз, в сторону мексиканской границы.       Когда Соуп приобнимает свободного из своей клетки Руди в попытке помочь, у него в душе на момент, наступает почти благоговейное спокойствие. Парра не был слишком высокий, но из-за его крыльев казалось, что тот, как минимум на голову выше МакТавиша. Сержант-майор благодарен за то, что 141-й и Вакерос не сдавались в его поисках, как и в поисках правды о культе. Говорит он это спокойно и, даже, как-то, неуверенно. Мужчина почти не изменился, только вот его потрёпанное крыло сейчас было в более лучшем состоянии после перелома. Ему многое предстоит рассказать, а Соупу его вытащить и выслушать. У самого Соупа очень много вопросов и несостыковки в голове, но как ему кажется у них нет времени на беседы в этом месте. У сержанта появилось четкое и важное задание. — Я не уверен, что мы можем выбраться так же, как я сюда попал, нужно найти выход, — Соуп смотрит на идущего рядом Руди, не выспавшегося и усталого. Он не знает, что с ним делали. Он не знает почему он остался тут один. — Главное сделать это поскорее, я не знаю сколько у нас осталось времени, — Родольфо выдыхает, осматривает помещения вертя головой, волоча небольшими кончиками крыльев по идеально ровному полу. — Что тут произошло? Почему ты тут один? — сержант даже не подозревает, что за ними наблюдают, через те же самые камеры, в мониторы который он сам недавно смотрел. Одна из камер механически поворачивается в сторону их движения. Так можно ли считать, что они тут всё же одни? — День назад что-то произошло, все вдруг стали собираться и уходить. Мне никто ничего не сказал, все вдруг исчезли, — он говори это на удивление обыденно, ведя плечами вверх и вниз. Парра и до этого был немногословен, стараясь отвечать на вопросы и говорить только по делу, но сейчас это было довольно странно. — И всё это время ты был тут один в этой клетке? — Соуп повышает тон своего голоса от удивления, останавливаясь на долю секунды, чтобы кинуть на Парра шокированный взгляд. Он обязательно вытащит Родольфо отсюда. — Да! — мужчина кивает в ответ. — Свяжись с остальными, скажи... скажи Алехандро, что я скоро буду с ним, — странны были не только его краткая речь, но и улыбка. Если раньше он улыбался открыто, по крайней мере Соупу, то сейчас это была какая-то грустная улыбка. МакТавиш списывает это на долгое нахождение под влиянием культа. — Не могу, видимо что-то блокирует тут связь, не могу ни с кем связаться уже несколько часов. Чёрт, — он внезапно нервно проводит рукой по своей голове, стараясь не задеть свой могавк. — Гоуст меня убьёт, — он хмыкает, кратко улыбаясь. Он может представить, что на это скажет его лейтенант.       Родольфо не задавал много вопросов, но они всё же были. Как Соуп сюда попал? Что было пока он находился тут? И что с Алехандро? Соуп не отвечал, обещал, что расскажет все подробности немного позже, как только они выберутся из этого комплекса. Их шаги отскакивали от стен. Сержант видел, что Парра держался из последних сил, он выглядел уставшим, измотанным и помятым и теперь его единственной целью стало вытащить его. Накормить, успокоить, обнять, провести руками по таким знакомым ему белым крыльям за спиной. Сказать, что ему, что всё будет хорошо. В душе образовался огромный вакуум непонятного нежнейшего чувства. Такие же крылья были у Гоуста? Большие и мягкие, аккуратно находившиеся на его широкой спине?       Они проходили через ещё одно большое помещение с различными коробками и ящиками для перевозок. Внутри всего этого было оружие, военная амуниция, ножи, какие-то редкие экспонаты и пара человеческих крыльев. Они находились в больших стеклянных стойках защищённых стеклом. К ним были проведены несколько трубок от стоящих снизу небольших аппаратов. Они были введены толстыми и тонкими иглами на концах в части распила. Через них подавалась непонятная жидкость внутрь. Соуп не знал, что это, но это выглядело жутко, в тишине помещения слышится негромкий хлюпающий звук подачи. МакТавиш кривит нос от неприятных чувств. Ему кажется, что культ это всего лишь прикрытие, он понимает злость Гоуста. Он видит серые крылья, такие же которые видел некоторое время назад, тогда на стройплощадке. По находящемуся рядом стикеру они должны быть доставлены в Италию, вторые тоже серые, но поменьше размером, должны быть доставлены в Америку. Руди встаёт рядом, ведёт глазами по крыльям, аккуратно складывает свои за своей спиной, словно сможет их скрыть. — Больше не болит? — Соуп осматривает чужие крылья сбоку, всё ещё белоснежно белые и аккуратные, вызывающие желание почти уткнуться туда лицом и ощутить их нежность. Его взгляд перепрыгивает на лицо Родольфо ожидая ответа. — Они меня лечили, крыло — лечили, я не знаю, что они вкалывали мне, даже страшно думать, — он качает головой устремляя взгляд своих карих глаз вниз. Было видно, он что-то знает, что-то хочет сказать, но не может или не хочет. Соуп это видит, а ещё видит чужую подавленность, возможно это из-за введённых ему препаратов. — Руди, — сержант хватает Парра за плечо, сжимает крепко, поддерживающе. — Мы выберем от сюда, Алехандро тебя ждёт, — и он кивает, когда Родольфо смотрит на него улыбаясь. — Если ты хочешь, чтобы он попал к Алехандро, то вам нужно двигаться в другом направлении, — женский голос с несильным и мягким мексиканским акцентом оказывается неожиданностью. Соуп разворачивается, резко направляясь свой автомат на женщину. — Валерия, — это имя почти выплёвывается ядом из его рта. Он осторожен и наготове, а ещё сильно напряжен, готов к любому лишнему движению Гарса. — Сколько лет сколько зим "мыло", — она не изменилась, поддразнивает на испанском и смотрит, как МакТавиш сводит брови. Конечно, она его помнит, — Расслабься и иди за мной, я покажу выход, — она уже разворачивается в другом направлении, даже не беспокоясь за уставленное в её сторону оружия. — Почему мы должны тебе вер..., — Соуп не договаривает, чувствуя на плече руку Родольфо. Мужчина смотрит на него уверенно и делает шаг в направлении Валерии. И у Соупа возникает ещё дополнительно тысяча вопросов к прошлым и всё начинает путаться, он не понимает происходящего.       Они проходят половину уже знакомого им комплекса в другую часть, где ни Соуп ни Родольфо не бывали. Это было похоже на обычные длинные коридоры с несколькими закрытыми дверями. Что за ними оставалось загадкой. Гарса вела их, уверенно чеканя шаг впереди, Руди шёл следом, осторожно. Он понимал, что на него всё ещё действовало успокоительное, его нервная система, как кажется была отключена, не было волнения или стресса все казалось унылым, прямолинейным и серым, что не вызывало никакого отклика. Сержант шёл в напряжении, сильно сжимая свой автомат в руках.       Валерия заговорила лишь тогда, когда они оказались в лифте, таком же по дизайну в котором сюда спустился МакТавиш, за исключением того, что этот был меньше и, поэтому, крылья Парра занимали большую часть помещения. Сам Соуп был не против, всё ради удобства ангела. Что до Валерии, она стойко переживала это крылатое давление. — Я являюсь покровительницей Парра, — её слова были громом среди ясного неба. Соуп думал, что они доедут до выхода в тишине. — Я заплатила за его крылья большие деньги и вчера должна была получить их, — непонятно, она расстроена этому факту или рада. Соупу сложно её увидеть. — За это было отдана сумма почти чуть больше государственной казны Лас Альмаса, — она недовольно цокает и качает головой. — Ты отдала деньги, чтобы убить Руди? — он не понимает почему Родольфо все ещё так спокойно относится к ситуации и к её словам. — Что ещё за покровитель? — МакТавиш недовольно сморщивает нос, сильно сжимая челюсти. Он делает это каждый раз, когда что-то его раздражает или выводит из себя. — Она договорилась с этими людьми, Соуп, что меня прооперируют осторожно, не как остальных, — Родольфо прикусывает губу и медленно кивает, словно самому себе. Он видел немного крылатых в этом комплексе, но он видел произошедшее с ними, слышал людские крики. Парра видел молодого паренька лет примерно двадцати пяти, сначала с крыльями, серыми, небольшими, а потом без них, с открытой и кровавой спиной и костями. Его тащили за руки, через коридор, в его клетку, оставили там на несколько часов, а затем куда-то снова забрали. Затем пришли уборщики, омывали пол и кровать. Сержант-майор наблюдал это собственными глазами. — Чтобы стать покровителем нужно выиграть аукцион и внести первоначальный взнос за крылья, — Валерия объясняет, уткнувшись взглядом в стену лифта перед собой. — Плюсы быть покровителем ты выбираешь, что станет с носителем крыльев и что тебе с этими крыльями в итоге делать. Большинство покровителей не интересуют носители, ведь они недостойные этих крыльев. Их цель получить за уплаченных крылья, всё остальное их не волнует.       Соупа передёргивает и мурашки пробегают по спине от услышанного. Это зверство и издевательство. Богатые люди, насытившиеся прелестями земной жизни, лезут со своими нескончаемыми деньгами в Божественные дела и, почему-то, остаются безнаказанными. — Мой уговор с Эль Диабло как покровителя был таков, — она продолжает. — Я получаю крылья, которые выиграла на аукционе и за которые я отдала деньги, но они изымают крылья аккуратно, не принося при этом Парра в жертву и он сможет жить свою дальнейшую жизнь, — она слышит, как вздыхает Родольфо, а затем как он же почти смеётся. Это не смех радости, а отчаяния и то, что он не может поверить, что находится в центре происходящего, почти является главным героем. — В жертву? То есть они так называют убийство? — голос МакТавиша груб и жесток. Злость ни на секунду не сходит с его лица. — Эль Диабло тот, кто управляет всем этим? — Они называют себя культом Инферно и это лишь одна часть их, — Гарса вздыхает, — Эль Диабло один из ведущих его, отвечает за продажу и нахождение крыльев. За ними стоят более влиятельные люди, в некоторых случаях даже генералы и политики. Поэтому сегодня тут нет никого, — она поворачивает голову в сторону Соупа, замечая на себе взгляд ярких голубых глаз. — У вас в командование есть крыса, которая докладывает о ваших делах и перемещениях, — она видит, как широки становятся глаза у МакТавиша от полученной информации. Ещё один предатель и снова у них.       Двери лифта открываются негромким звуком "дзынь", сержант его даже не слышит. Они оказываются в небольшом коридоре с пустыми и плотными стенами по сторонам. Валерия проводит их до центральной стены отодвигая вбок небольшую заслонку с мягкой кнопкой под ней. — Родольфо мне не безразличен, — она проговаривает это быстро, — Как и многие в Лас Альмасе, как и маленькая Лючия. Мы все родились и выросли в одном городе и это наш дом. — её рука всё еще находится на кнопке, не сдавливая её. Она пытается сказать последнее или лучше сказать сделать виноватыми 141й отряд, а больше самого Алехандро. — Я долгое время сохраняла хоть какую-то стабильность в городе, пока не пришли вы, пока Алехандро не стал таким самоуверенным. — Полковник всего лишь хотел как лучше, — Руди такой Руди, чтобы ни случилось и как бы Варгас себя ни повёл и что бы он ни сделал, он будет его защищать, и он всегда будет на его стороне. Потому что любит. — Пока Алехандро играл в солдатиков, я решала все дела города, — она почти выплёвывает это, как яд на Парра и он обожженный этим не сможет воспротивиться её словам. — Если ты считаешь, что подсаживать своих людей на наркоту и давать им разгуливать по улицам с оружием, то это вовсе не помощь и защита, — голос Соупа кажется тише, но не менее угрожающим и рычащим. — Алехандро показал вам лишь часть города, показывая, как злой и недобросовестный Эль Син Номбре разрушает город, а то и целую страну, — она говорит это закатывая глаза, словно Соуп был маленьким глупым ребёнком, который всё никак не поймёт. — Тебе этого не понять, ни тебе ни Алехандро, который застрял на уровне комиксов о супергероях. Он хочет быть героем, только в реальности всё совсем по-другому, тут не только чёрное и белое, — Валерия всё же нажимает на кнопку заставляя проход развернуться и открыть взор на одно из помещений хранящее в себе различный хлам в виде мумий животных, старых книг и шкафов. — Ты ненавидишь его, так зачем помогать нам? — Соуп вертит головой между ней и открытым помещением, всё ещё готовый к подставе. Руди стоит, сложив свои крылья за спиной, сведя брови в недовольстве от услышанного. — Я помогаю не тебе, а Родольфо, — она кивает в сторону Парра и делает шаг наружу оказываясь во тьме помещения. — Я даю вам ещё одну попытку сохранить его целым, но за ним придут. Они достанут его откуда угодно и передадут крылья мне. — Так почему ты, как покровитель, не укажешь на то, чтобы он жил с ними, отпусти его, — Соуп делает два шага вперёд, так и не выходя из помещения с лифтом, их всё ещё разделял порог прохода. — Ты действительно глуп, — она неверующе ведёт руками и недовольно высказывается на испанском. — По их мнению крылья должны быть извлечены, если я отказываюсь быть его покровителем, то им станет кто-то другой. Заплатит больше и отдаст последнее, — тут она злостно сводит брови. — И никто не сможет этому помешать, — голос тише, словно это её расстроило. Валерия управляет картелем и да из-за её действий множество подсели на запрещённые препараты, занялись не той деятельностью и просто напросто погибли, но такова была её цена. Она не была монстром и самым плохим человеком в этом мире, просто она видела и осознавала намного больше. Крылатый Родольфо, который как пёс постоянно носился за Алехандро с их самой первой встречи, ей симпатизировал. Когда-то они втроём были вместе и Родольфо даже умудрялся улыбаться ей открыто и ярко, давая трогать свои нежные крылья за спиной. Она была восхищена.       МакТавишу, как кажется, становится легче дышать, когда он выходит из помещения, атмосфера меняется моментально, с прохлады комплекса на приятно окутывающее его тепло. Кажется, что Родольфо тоже вздыхает глубже. Стоит ему только сделать шаг из-под заваленного хламом подвала, в совершенно другом доме, который никак не походил на тот, через который он зашёл, его рация отзывается голосом Ласвелл. Она точно переживала и завалила его вопросами о его пропаже и невозможности его отследить даже через спутник. Соуп отвечает кратко, фокусируясь только на ответах на заданные вопросы, чтобы в конце выговорить важные слова. — Я нашёл Родольфо Парра, он жив и здоров, с крыльями, мы движемся к выходу. Сообщите об этом полковнику Варгасу, — взгляд его голубых глаз устремлён на стоящих рядом Валерию и Родольфо, только вот он не видит радости в глазах. Если с Гарса всё понятно, то он не понимает обречённого взгляда Парра. Соупу открылась не вся информация.