Злодей хочет выжить

      Место, в которое привел меня Манджиро, было его кабинетом.       Он захлопнул дверь, как только я вошёл следом за ним. Громкий стук заставил меня вздрогнуть.       — Садись.       Я сел на стул прямо напротив его рабочего стола, придерживая больную ногу.       Долгое время мы оба просто молчали. Манджиро стоял, смотря в окно, и изо всех сил сжимал кулаки, по-видимому, сдерживая растущий внутри него гнев. Его одежда была покрыта грязью и пропитана потом от самой шеи, а его золотисто-русые волосы растрепались и запутались. Это был первый раз, когда я видел его в таком состоянии.       — Расскажи мне, — он обратился ко мне, даже не повернувшись. — Что произошло?       Рассказать ему о том, что произошло? Он спрашивал о моей версии произошедшего? Я не был уверен, станет ли он меня слушать и поверит ли он мне, если я все-таки попытаюсь что-то объяснить.       Я понял, что погрузился в свои мысли слишком надолго, потому что Манджиро перевел на меня свой взгляд, ожидая ответа. От страха мне хотелось убежать и спрятаться в какой-нибудь норе, где меня никогда найдут. Но я не мог и дальше просто молчать. Я нервно вздохнул, сглатывая, и начал объяснять:       — Мы ехали верхом и... Сенджу предложила мне устроить соревнование. Только мы вдвоём. Я ехал по той дороге, которую она мне указала. Но вдруг что-то выскочило из кустов, схватило меня и потянуло в лес. Тогда я ударился о камень и потерял сознание.       На мгновение я забыл как дышать, пытаясь оценить его реакцию и размышляя, стоит ли мне также рассказать о монстре Попо. Выражение его лица дало понять, что мне не стоило сейчас делать глупостей, и я прикусил язык.       — Сенджу сказала, что ты свернул на опасную дорогу, чтобы сократить путь, хотя она сказала тебе этого не делать.       — Ч-что?       — Хочешь сказать, что она соврала?       Моя грудь вздымалась, а губы дрожали. Я чувствовал себя так, будто меня ударили прямо в сердце.       Почему? Почему Сенджу сказала так? Потому что испугалась ответственности? Потому что побоялась сказать, что, увлекшись гонкой, убежала, оставив меня одного?       Я не чувствовал никакой враждебности со стороны Сенджу. Мне даже казалось, что она хотела сблизиться со мной. Так почему? Зачем ей было лгать? Я практически уверен, что ехал именно по той дороге, которую она указала. Она сказала, что хорошо знает этот лес и что она уверена в его безопасности. Но она не могла не знать, что там водятся монстры. Она знала. И из-за нее Манджиро теперь меня ненавидел.       У меня не было ни единого шанса против нее. Вполне естественно, что ее словам верили больше, чем моим. Если бы меня заклеймили как лгуна и в будущем случилось что-то подобное, он бы никогда больше не поверил мне. Это было клеймо, от которого невозможно отмыться. У меня бы не было пути назад. Это я знал по собственному опыту.       Почему она меня так подставляет?       Манджиро посмотрел на меня таким взглядом, будто у него были тысячи вопросов, но ни одного из них он не произнес вслух, а затем сказал:       — Возвращайся.       — Что?...       — Возвращайся в Асланию. Я отпущу тебя без всяких условий.       ... Что это значит?       Я не мог больше ничего делать, кроме как тупо смотреть на него.       Шиничиро пустил меня в страну только для того, чтобы помешать Эмме отправиться в Асланию, а опекуном, назначенным мне, должен был стать один из членов императорской семьи лишь по одной причине: я был политическим заложником, за которым необходимо следить.       Существовала даже такая поговорка: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе». Она отлично подходила для нашего случая.       Все знали, что мое пребывание здесь скоро закончится. У моей семьи были большие планы на этот визит, а внимание Японии было притупленно из-за щедрого денежного вознаграждения, которые они получили от Папы.       Правда заключалась в том, что безосновательная расправа над членами Императорской семьи Севера не была главной целью. Если бы это было так, то зачем отцу отправлять на Север именно меня? Для таких вещей, как тихое убийство, существовали особенные люди. Они справились бы с этой задачей гораздо лучше меня.       Для Северян подобный расклад казался вполне логичным, поскольку они думали, что для Папы я был лишь обузой. Но, честно говоря, даже если бы это было так, мой отец не стал бы заниматься такими глупостями. Суждения жителей Севера были по меньшей мере поверхностными и, говоря откровенно, просто тупыми. Кем они считали этого злобного ублюдка? Идиотом?       Много ли вы встречали идиотов, способных в одиночку узурпировать власть в стране и держать ее в своих руках столько лет? Я очень в этом сомневаюсь. Я терпеть не мог своего отца, но, говоря о его компетенции, никто не сможет отрицать, что он был превосходным лидером.       Честно говоря, не будь у него этой жуткой помешанности на богатстве и авторитете, он стал бы просто идеальным политиком. В мире не осталось бы того, кто не захотел получить такого человека в свои руки.       К сожалению, человеческая природа уничтожала ценность его лидерских качеств и ума. Этот человек был испорчен до глубины души. Я давно убедился в этом. Какими бы сладкими не были его речи, и какой бы глубокой не стала его привязанность ко мне за эти годы, я был уверен, что стоило мне отступиться, как я тоже окажусь в числе тех, чью голову он повесит на стену.       Что же все-таки касается истинных намерений Папы, то, конечно, все было не так просто, как могло показаться. Для начала стоит сказать, что хоть я и играл большую роль в этом плане, она была далеко не решающей. Поскольку я был отправлен именно в Японию, у многих сложилось мнение, что целью Папы была война с Сервером, но как только эта мысль закрадывалась им в голову, они уже были на крючке.       Пока я находился в Японии, моему отцу даже не было до нее дела. Вместо этого он использовал меня, как способ отвлечь внимание, в то время как Юг уже активно захватывал земли Юго-Востока и Востока.       Поскольку Восток был мало развитой землей, на которой все еще активно процветала работорговля и черный рынок, их власти редко контактировали с кем-то за пределом континента. Когда война обрушивалась на их земли, новость об этом могла дойти до других стран спустя несколько лет после ее окончания. Восток считался землей варваров и затворников, так что, даже когда Южане вторглись на их территорию, никто за пределами континента не мог об этом знать. И даже если бы они попросили о помощи, никто не стал бы им помогать.       Возможно, кто-то из вас спросит: «Какой тогда во всем этом смысл?». Это правда, что я был послан с дружеским визитом в Японию, чтобы раз и навсегда покончить с Императорской семьей, но сама Япония никогда не была целью моего отца. Зачем ему нужна была страна с таким буйным климатом, населенная демоническими тварями?       У Юга уже было всё для процветания. В этом было дело. На одной чаше весов расположился богатый Юг, а на другой — бедный Север. Что бы сделал голодный и нищий бродяга, если бы в его поле зрения вдруг оказалась телега, набитая золотом? Сколько бы чести и достоинства не таилось в этом человеке, когда ты находишься на грани, трудно контролировать свои желания.       Никто не мог пойти против природы. Если умирающий, голодный и замерзший бродяга найдет место, в котором будет тепло и еда, он не станет думать о таких вещах, как гордость. Если он захочет жить — он обязательно сделает все, чтобы получить его.       Люди были готовы на все ради выживания. Я отлично знал это. Мой отец тоже.       В войне с Сервером не было никакого смысла, так что, если Папа хотел ослабить их, оставалось не так уж много способов. Одним из них оказалось полное разрушение внутренней системы власти в стране.       Как только мой отец получит то, что хочет, он сделает все, чтобы вернуть меня домой. Я знал это. Все это знали.       Однако, будучи представительным лицом Аслании, я был вынужден жить в Японии, а это означало, что я, по сути, был заложником в этой стране. Я был их рычагом против планов и тирании Папы.       У Японии сейчас было преимущество: сын Кеннеди находился на их территории, а не дочь Сано на Юге, как было задумано. Они не отпустили бы меня так просто. Даже мой отец и Моррис не могли действовать безрассудно в этой ситуации.       Не прошло и месяца с тех пор, как моя нога ступила на земли этой страны, а Манджиро уже готов был аннулировать соглашение и отправить меня обратно?       Это было похвально, но решения принимал не он. Не важно, был ли он лучшим Паладином Империи или будущим Императором, соглашение будет расторгнуто лишь тогда, когда лидеры наших стран решат, что это произойдет.       Однако, если Манджиро надавит на своего брата и убедит его в том, что это соглашение не имеет смысла, и я должен быть отправлен обратно, всё будет кончено. Все мои усилия, потраченные на борьбу за выживание, потеряют смысл, потому что я буду вынужден вернуться в Асланию с пустыми руками.       Не говоря уже о том, что я не хотел возвращаться к своей адской жизни и семье, если соглашение будет нарушено для одной из сторон — существовало лишь два варианта событий: либо между двумя континентами начнется война, либо Империя пришлет такого же политического заложника, каким являлся я сам.       Я уже упоминал, что моему отцу не нужны были земли Севера, так что, конечно, никакой войны не будет. Но это было то, о чем знал только я.       Северу невыгодно было начинать войну с более развитым Югом — смертность здесь и без того была выше среднего из-за постоянных нашествий демонов. Шиничиро не стал бы жертвовать своими людьми и последними ресурсами, только чтобы выиграть кровопролитное сражение, но он понятия не имел, что его земли не имели значения для Папы.       Любой нормальный человек в первую очередь подумал бы о том, что земля — это всегда ценный ресурс, но не Папа Римский. Из года в год его уровень жизни продолжал расти. Он был из тех людей, что не станут пить вино из серебряного потира, когда могли вместо этого использовать золотой.       Церковная утварь была чертовски дорогой. Одна только чаша, из которой он пил, стоила, как несколько особняков.       Но жители Севера, которые всю жизнь боролись за своё выживание и не имели времени на такие вещи, не могли этого знать. Если бы мой отец стал угрожать им началом войны из-за оскорбления меня и всего Юга, у них бы не было причин думать: «Это блеф чистой воды!». У них не было бы даже времени на размышления.       В романе они самостоятельно начали войну и смогли свергнуть Папу, воспользовавшись поддержкой всего духовенства и простого народа. Но сейчас у них не было такой возможности. У них не было ее просто потому, что события романа еще не дошли до нужного момента — момента, когда власть Папы станет достаточно шаткой, чтобы действовать.       Если я покину Японию, Эмма будет отправлена в качестве политической заложницы в Асланию, и кто тогда помешает ей умереть? Даже если отравление совершу не я, то люди Папы сделает всю работу, и она все равно умрет, как было в романе. Тогда и Северяне, и духовенство восстанут против Папы и уничтожат весь дом Кеннеди...       Коротко говоря, как бы не развернулись дальнейшие события, если я вернусь в Асланию — я умру. Не только я, но и все члены императорской семьи погибнут в ходе этого сражения, оставив только Манджиро.       — Ты всё равно приехал сюда не по своему желанию, и ничего хорошего не выйдет, если ты останешься. Возвращайся. Я сам поговорю с братом. Возможно, ты уже почувствовал это, но тебе здесь не место, — его голос был холоден, раня меня в самое сердце, как нож. Его спокойный тон, полностью лишенный эмоций, казался очень решительным.       Для него, вероятно, было слишком неожиданно столкнуться с тем, что я пытаюсь вбить клин между ним и его близкими. По крайней мере, именно так он думал. Он, наверное, считал, что я пытаюсь посеять неразбериху в их стране и поссорить людей здесь.       — Врач скоро придет, так что...       — Я не хочу.       — Что?       Бам!       Стул, на котором я сидел, опрокинулся , как только я поспешил к нему. Я упал перед ним на колени и схватился за его брюки, мешая ему уйти. Звук падения еще долго резонировал в комнате. Моя лодыжка покалывала, но мне было все равно. Я схватил его, как обезумевший, крепко вцепившись в его одежду.       Не важно, о чем он думал и насколько он был зол или расстроен. Сначала мне нужно было разобраться с этим. Даже если потом Манджиро побьёт меня за ложь, я должен был всё исправить.       — Что ты, блять, делаешь...       — Я не могу вернуться. Пожалуйста, прости меня! Я ошибся, это всё моя вина.       Я не знал, зачем сделал это. Казалось, мое тело двигалось само себе, и в одно мгновение я оказался на коленях возле Манджиро. Это напомнило мне тот день, когда я впервые посетил плац и признался ему при всех. Не то чтобы я хотел снова вставать в эту драматичную позу, просто так вышло...       Я был осторожен каждую секунду каждого дня, чтобы не усугубить свое положение, но мне все равно пришлось столкнуться с подобной ситуацией. Я не мог знать, что все так обернется только из-за безобидной прогулки с главной героиней, но если бы знал, я бы держался от нее на расстоянии десяти метров.       Казалось, у этих главных героев всегда был способ наслать на меня какие-то неприятности!       Но я не хотел умирать. Я не мог позволить этой жизни вот так оборваться.       — Пожалуйста, послушай меня один раз. Я знаю, что ошибся. Мне очень жаль. Мне очень жаль, я... Я совершил тяжкий грех. Я не хотел клеветать на Сенджу. Конечно, это не так.       Я быстро пробормотал, с трудом подбирая слова. Мой язык заплетался от страха, но проблема была не в этом. Я раскаивался, понятия не имея за что. Трудно было подобрать слова так, чтобы их можно было правильно понять, и при этом не сказать ничего лишнего.       — Я был так шокирован, оказавшись один в лесу, что до сих пор не пришёл в себя. Я не понимал, что говорю. Пожалуйста, не выгоняй меня...       Я не осмелился поднять голову, чтобы взглянуть в лицо Манджиро, но мои руки крепко сжимали его штаны, не давая ему уйти. В моей жизни было много неприятностей, и за эти годы я привык к тому, что вместо того, чтобы спокойно жить, ни о чем не заботясь, мне приходилось постоянно наблюдать за людьми, считывая их эмоции.       Раньше я бы даже не обратил на это внимания, но теперь я легко мог понять, когда человек передо мной злился или грустил. В таком случае я не мог просто остаться в стороне и подумать: «Меня это все равно не касается», как делал раньше. Каким бы хорошим не был этот человек, гнев мог за секунду превратить его в страшного монстра. Так происходит всегда.       Поэтому мне приходилось изменять свое поведение в зависимости от обстоятельств. Мне всегда нужно вести себя особенно осторожно и заботиться не только о том, что происходит прямо сейчас, но и о своем будущем.       Если бы существовал человек, который меня сильно обидел и собирался навсегда исчезнуть из моей жизни, я не смог бы сделать ему что-то плохое, используя свой последний шанс отомстить. Какой был смысл испытывать судьбу? После стольких событий, произошедших в моей жизни, я ни в чем не мог быть уверен.       Даже если бы я знал, что никогда больше не увижу этого человека, и даже если бы я ненавидел его до глубины души, кто мог гарантировать, что если я сейчас причиню ему боль, его дух не придет потом, чтобы отомстить мне?       Внезапно Манджиро схватил меня за подмышки, заставив встать на ноги. От неожиданности я зажмурил глаза и замер, ожидая удара, но ничего не произошло.       — Терпеть тебя не могу.       От его пронзительного голоса я начал икать.       Я уже знаю это!       И, хотя я уже знал обо всём, это был первый раз, когда он сам мне в этом признался. Наши взгляды встретились, и я был поражен тем, сколько эмоций выражало его обычно стоическое лицо.       — Ты меня так раздражаешь.       — Ик...       — И все же, я почему-то постоянно думаю о тебе. Кто дал тебе право заставлять меня испытывать все эти мучения? Пока ты там развлекался в лесу, я всю ночь не мог найти себе места.       Мои глаза слегка расширились, и я поджал губы, не совсем понимая, что он имеет в виду под «постоянно думаю о тебе». Злость, грусть и полное недоверие смешивались на его лице. Мне показалось, что он сам не мог поверить в то, что говорил это.       — Я думал, что мне плевать на тебя, но, когда ты внезапно исчез, я был в ярости. Вместо того, чтобы просто проигнорировать это и избавиться от очередной проблемы вроде тебя, я зачем-то привлек лучших паладинов из Ордена, чтобы организовать твои поиски. Лучше бы ты вел себя, как Асланская Сука из слухов. Так что с твоим поведением? Что, блять, с тобой не так?       Его резкий вздох и слова, выходящие из его рта, удивили меня до глубины души. Уверен, у меня сейчас было очень глупое выражение лица. От шока мой рот даже немного приоткрылся, а глаза едва не выкатились из глазниц.       — Ты только и делаешь, что создаёшь проблемы и нарушаешь моё спокойствие, но почему-то я постоянно думаю о тебе!.. Это просто чушь собачья. Я не понимаю. Вот почему ты меня раздражаешь.