Странное солнце

Сидя на подоконнике в коридоре старого крыла Никита задумчиво смотрел на улицу. Вроде ничего особенного там не было: бегающие на ней маленькие дети, сидящие на крыльце нового крыла его сверстники, но что-то парня в этом зацепило. Заставило задуматься. А почему он не с ними? Почему Настя общается с ним, совсем не похожим на неё? Почему он не может просто быть как они...? Поток мыслей прервал звук шагов. Проморгавшись, блондин повернул голову в сторону звука и увидел напротив себя незнакомого парня. Тот же стоял и смотрел на него странным взглядом, в котором вроде бы не было ничего, но одновременно с этим было слишком много всего, что пугало. Словно он уже прожил эту жизнь не один раз и теперь просматривает как скучное кино, ничего не говоря её персонажам, но с которыми может контактировать. Незнакомец имел темные волосы и необычного цвета глаза. Слишком темные для синих или голубых, но и очень далёкие от карих. Как фиолетовые. Но ведь таких глаз не бывает... — Здесь нельзя находится. Вздрогнув от разорвавшего тишину голоса незнакомца, Никита нахмурился. — А тебя эти правила не касаются? Чужакам здесь тем более находится запрещено, — раздавшаяся на это тихая усмешка брюнета только больше злила, — Да кто ты такой?! — Достоевский, — ответ брюнета заставил замолкнуть, в шоке смотря на собеседника. — Фёдор Достоевский. На какое-то время возникла тишина. Голубые глаза внимательно смотрели на собеседника, а их обладатель после, что-то обдумав, лишь тихо фыркнул и отвернулся обратно к окну, что вызвало на мгновение удивление на бледном лице Фёдора, которая после сменилась заинтересованностью во взгляде. — И что, даже не убежишь отсюда? Если я доложу о тебе отцу с матерью, то тебя будет ждать наказание, а после наблюдать будут гораздо внимательнее, если не снесут это место. Блондин на это лишь головой слегка покачал, хмыкнув. — А толку тебе это делать, если выгоды для тебя никакой? — А почему бы и нет? С чего ты взял, что я не сделаю это просто чтобы проучить такого наглеца как ты? Увидев, как тот лишь плечами пожал, Достоевский вздохнул, подходя к окну, у которого сидел собеседник, и присаживаясь на свободный его край, тоже направив взгляд за окно, краем глаза наблюдая за собеседником. Поэтому он видел, как тот, не то меланхолично, не то пусто смотрит в окно на других детей, но стоило в поле зрения появится единственной рыжей макушке среди этой тёмной и однотипной массы как на губах того появилась еле заметная улыбка, а взгляд словно стал более живым. Как минимум, по нему Фёдор уже не сказал бы, что блондин находится в своих мыслях, а не в реальном мире. — Удивительно. От раздавшегося в тишине голоса брюнета Никита вздрогнул, растерянно моргая и поворачивая голову на того. Он искренне не понимал к чему тот это сказал. — Что удивительно? На какое-то время снова повисла тишина. Достоевский со слабой улыбкой смотрел в окно, наблюдая теперь за обладательницей рыжей шевелюры, а Никита непонимающе смотрел на того, ожидая ответа. А потом со стороны Фёдора раздался тихий смешок, который только больше сбил с толку. — Удивительно, как всего один человек может воскрешать и лечить душу другого, не задумываясь при этом о собственной. Как её зовут? Никита некоторое время внимательно смотрел в его глаза, пытаясь понять что он задумал, но как назло те были просто... Пустыми. Ничего не выражающими. Из-за этого понять его настроение или намерения было невозможно. Но решив, что знание имени подруги ничего брюнету не даст, всё же произнёс: — Настя. Собеседник, казалось, остался доволен ответом, судя по растянувшимся в улыбке губам. — Анастасия... — Произнёс он имя рыжеволосой так, словно пробовал его на вкус, — А значение этого имени такое же прекрасное, как и звучание его самого. Знаешь что оно значит? Обращённый к нему вопрос стал некоторой неожиданностью для блондина, который думал что Достоевский просто начнёт монолог, если не закончит этот разговор. Но всё же он задумался, вспоминая. Темой значения имён он особо не интересовался, но когда-то давно, ещё при рождении её он перечитывал книжку с именами и их значениями. Ей хотелось дать красивое имя, а не отнестись к этому наплевательски как их родители, которые дали решать именно ему. Если вспомнить, то... — Если правильно помню, то "возрождение"? — Верно, — с довольным выражением лица Фёдор кивнул, а после словно задумался о чём-то, — Вы ведь давно знакомы? Как думаешь, ей подходит значение её имени? Уже на этом моменте голубоглазый напрягся, но последующие слова Достоевского заставили напрячься ещё больше. — Кстати... Я тебе представился, а ты мне нет. Невежливо выходит. Ты мне казался воспитаннее пустышек этого места. — Никита, — он честно не планировал отвечать и чтобы его голос звучал подобным образом. Себя он может оправдать лишь тем, что слишком ему это всё не нравится и хочется поскорее уйти. Собеседника же, кажется, ничего не смущало. Даже напротив, он казался слишком довольным или заинтересованным, как если бы нашёл занятную зверушку. — "Непокорный"... Тебе подходит. Уверен, твои родители считали также. Никиту словно молнией прошило от этой вариации значения его имени. Он не мог вымолвить ни слова в ответ на это. Всё на что сейчас он был способен это вперить в брюнета шокированный взгляд и гадать, узнал он об этом или угадал. Если узнал, то как? Откуда? А Достоевский лишь молча наблюдал за этим, по взгляду понимая какие мысли проносятся в светловолосой голове, и будучи довольным этим. Встав с подоконника, он подобрал какой-то мелкий камешек, размером не больше крошки или горошины, и кинул тот точно в лоб голубоглазого. Хмыкнув на то, как тот приходит в себя, Фёдор направился к выходу под всё такой же шокированный взгляд голубых глаз. Только когда тот был уже у лестницы Никита всё же нашёл в себе силы озвучить волнующий его вопрос: — Откуда ты знаешь? Я не поверю в то, что ты просто угадал. Фёдор же остановился и обернувшись одарил собеседника холодным взглядом, кидая на прощание и завершая разговор: — Знаю я много, это верное утверждение. А ты мало, хотя тебе эта информация важнее. Исправляйся пока не поздно.