Главы третья и четвертая.
12 июня 2023 г., 10:45
˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙
— Нет. — Гарри, я знаю, что это трудно понять, но если ты просто послушаешь минутку… — Нет. — Послушай, это положит конец войне навсегда! Ты должен понять необходимость… — Нет. Гарри уставился себе под ноги. Он отказывался даже смотреть на человека, который пытался убедить его жениться на их злейшем враге. До совершеннолетия оставался год, но и это не остановливало Дамблдора в его попытке убеждения Гарри согласиться с этой фарсовой идеей. Гарри был за прекращение войны — на мир и свободу нельзя было плевать — он сам надеялся насладиться обоими, но это будет невозможно, если он станет его жертвой! Дамблдор глубоко вздохнул. — Гарри, подумай о том, что лучше для будущего Магической Британии. Способность положить конец войне в твоих руках! Подумай о каждом, кто будет спасен от ужасной смерти от рук приспешников Волдеморта! Дитя, ты должен понимать, что это самый лучший выход для нашей страны. Гарри покачал головой, фыркая от смеха. — Вы хотите сказать, что это лучшее и единственное решение, верно? Для всей Магической Британии? Дамблдор облегченно улыбнулся. Он знал, что сможет натолкнуть Гарри на нужную точку зрения. — Да, это действительно так! Я рад, что ты понимаешь это. Гарри повернулся к нему передом, на его лице отразилась гримаса. — Должно быть, вы не расслышали, директор. Я не согласен ни с вами, ни с вашей чепухой! Единственное, что я понимаю, так это то, что вы говорите, что все в этой отсталой стране важнее меня и моего будущего. Что, несмотря на все, что я сделал, перетерпел каждое ужасное обращение, оскорбление, мои желания и надежды в отношении собственной жизни все должны игнорировать. Дамблдор уставился на Гарри, удивленный его горячностью. Он вздохнул про себя. Почему этот ребенок стал таким непослушным? — Не нужно быть таким драматичным, Гарри. В вашем браке могут быть некоторые ограничения и некоторые мелочи, которые могут тебя не устраивать, но компромисс — это основа любых отношений. Ты подпишешь контракт, Гарри, я гарантировал твое согласие. Не принуждай меня к насилию, мальчик мой, ты будешь очень недоволен результатом. Гарри склонил голову набок и несколько мгновений безучастно смотрел на директора. Вздох сорвался с его губ, и он растянул в две сжатые полоски губы, прежде чем ответить. — Знаете, мне было интересно, кто вы такой на самом деле. Были проблески, короткие мгновения, когда я видел что-то за вашей дедушкиной маской, и теперь я вижу вас таким, какой вы есть на самом деле. Дамблдор моргнул, ошеломленный поворотом в разговоре. Голос Гарри смягчился, и выражение одобрения появилось на его лице. — Хотел бы я сказать, что приятно наконец-то познакомиться с вами, Альбус Дамблдор, но я не хочу лгать. Передо мной сидит старый ядовитый паук, плетущий свою паутину обмана и манипуляций. Ну, по крайней мере, я знаю, кто кузнец моего несчастья, — Гарри усмехнулся, увидев выражение лица Дамблдора. — Я не буду подписывать его, и мы оба знаем, что любая подпись, сделанная под воздействием зелий или ментального вмешательства, автоматически отвергается самой Матерью Магией. Вы можете угрожать и подкупать окружающих меня людей, но мне все равно. Так что позвольте мне повторить это вновь, на случай, если вы не поняли меня в первый, второй и третий раз. Я не буду его подписывать. Лицо Дамблдора помрачнело. Непримиримость Гарри была недопустима.˙˙˙
Два дня спустя Гарри вызвали в кабинет Дамблдора. Поттер стоял прямо у двери, глядя с открытым ртом на директора, его лицо побледнело от шока, а руки дрожали от гнева, охватившего его. Дамблдор самодовольно улыбнулся Гарри. — Он твой отец, и он может расписаться за тебя, поскольку ты несовершеннолетний. Пришло время смириться с этим, — он указал на свиток пергамента на своем столе. — Поскольку Северус подпишется от твоего имени, потребуется только подпись Тома, чтобы вы были неразрывно связаны друг с другом. И если ты попытаешься сбежать: у тебя нет пути назад, твоя магия будет вырвана из твоего тела, убивая тебя в процессе. И так, вскоре после заключения вашего брака наступит мир, и у тебя будет все, чего ты заслуживаешь, включая отца. Я знаю, что Северус очень хочет познакомиться с тобой как следует ближе. Гарри фыркнул и покачал головой. — Ты думаешь, что мой отказ признать Снейпа своим отцом означает, что я не смирился с тем, что ты отдал мою жизнь монстру? Теперь я понимаю! Какой позор, Альбус, что ты позволяешь своей вере в свою легенду преобладать над жизнями людей. Мне жаль тебя. Ты обманул себя, полагая, что все хотят и нуждаются в твоей помощи и твоего вмешательства. Ты такой же извращенец, как и Волдеморт. Дамблдор отпрянул назад, словно получив пощечину. Однако Гарри еще не закончил. — Ты лезешь и лезешь, а после удивляешься, почему люди тебя не любят, а ты, кажется, так и не понял, что это последний раз когда ты влезаешь в мою жизнь. С твоего позволения Снейп передаст меня своему хозяину, учитывая его поведение по отношению ко мне, это было для него мечтой всей жизни, и он, должно быть, пребывает в оргазме. Альбус бормотал что-то бессвязное, но Гарри говорил громче. — Ты… тогда ты теряешь надо мной всякий контроль, как и над всем, что мне дорого. Мои надежды и мечты о моем будущем покинут меня и мою жизнь. В каком-то смысле, возможно, стоило жениться только для того, чтобы избавиться от тебя, если бы это не было для самого кровожадного, геноцидного темного лорда в качестве мужа. Я вижу выражение в твоих глазах — это старон «поговори со мной, Гарри, и я заставлю тебя увидеть, насколько глупы твои мысли». Теперь ты хочешь, чтобы я закончил войну, продав себя монстру? Чудовище, которого вы не смогли победить своими смехотворными усилиями во время первой кровавой войны? Вы мне противны. Ты ничего не можешь сделать или сказать, чтобы заставить меня признать Снейпа своим отцом или заставить меня принять этот брак как нечто иное, чем рабство. Надеюсь, последствия тяжело лягут на твою душу. Гарри повернулся к двери, когда услышал шум снаружи офиса. Через несколько секунд Гермиона ворвалась в дверь, с маленькими искрами света в волосах, из-за ее магии, реагирующей на ее эмоции. Гарри закрыл глаза и расслабился после того, как принять готовую к объятьям позу. Гермиона была здесь, и она все исправит. Прежде чем подлететь к Гарри, Гермиона остановилась, чтобы отметить находящихся в офисе, она чувствовала его раздражение на Дамблдора и знала, что Гарри был близок к тому, чтобы окончательно выйти из себя. Она могла только предположить, что это было вызвано тем, что он услышал что-то до ее прихода, и встала рядом с Гарри. — Все хорошо? — спросила она. — Что, черт возьми, происходит? — когда тишина не удовлетворила ее требований, она вытащила палочку и отошла от Гарри к Дамблдору, который отпрянул от ее озлобленного взгляда. Несмотря на то, что Гермионе было всего семнадцать, она не была ведьмой, с которой можно было бы шутить, поэтому он неохотно подтолкнул к ней папку пергаментов через стол. Гарри наблюдал, как Гермиона наколдовала стул и начала просматривать лежащие перед ней документы. Он видел, как она наложила заклинание на подлинность пергаментов и ее удовлетворенный кивок, когда они засветились синим цветом. Он нетерпеливо постучал пальцами по руке. Он был полностью уверен в способности Гермионы спасти его из безнадежной ситуаций и знал, что она увидит в этом его правду, увидит, что все это чепуха. Долгие минуты Гермиона сидела и читала каждый документ, каждую маленькую поправку и дополнение, а когда она встала и подошла к нему, он был уверен, что на этом нелепостям конец. Гарри прищурился, глядя на ее поникшее выражение лица, когда она взмахнула палочкой и наложила на них заглушающее. — Прости, Гарри, но это правда. Дамблдор говорит тебе правду, — она положила руку на его скрещенные предплечья. — Это шокирующе, я знаю, но могло быть и хуже, — рот Гарри в ужасе открылся от этого. — Что? Хуже? Что, обвисший мешок с яйцами Мерлина, может быть хуже этого? — затем он не дал ей начать ей говорить, прервав на полуслове. — На самом деле, не говори мне. Я не хочу знать, что может быть хуже. Что мне делать, Гермиона? Как мы можем это исправить? Он был неприятно удивлен, когда она положила обе руки ему на плечи и покачала головой. — Этого невозможно избежать, Гарри. Послушай меня сейчас: семейный обряд был действителен, ты сын Северуса Снейпа, и он должен подписывать все контракты, пока ты несовершеннолетний. Ни один волшебник ничего не может сделать, чтобы это изменить. Я могу только предложить тебе получить помощь, чтобы защитить то, что принадлежит тебе, но этот брак заключится независимо от того, что ты сделаешь. Гарри встал, ошеломленный новостью, его мысли словно развеялись по ветру. Гермиона наклонилась вперед и, заключив его в свои объятия, обняла его одним из своих фирменных жестов. — Все будет хорошо, Гарри. Лучше попробуй посмотреть на это как действие во благо, — Гарри вздрогнул, пораженный, услышав эти слова из ее уст. — Ты всегда мечтал о семье, Гарри, — пробормотала Гермиона ему на ухо. — Только подумай о том, как бы не было вмешательства Дамблдора или преследований фанаток и ненавистников. Ты мог делать все, что захотел бы. Хороший опыт, жизнь в качестве связанного супруга темного лорда должна быть увлекательной, и ты мог бы многому научиться! Ты мог бы написать об этом, и в сочетании с твоей славой это был бы шедевр темных искусств и культуры. Бормотание Гермионы внезапно прекратилось, когда она прикусила язык и отшатнулась, магия Гарри осторожно оттолкнула ее от него. — Хороший опыт, Гермиона? Хороший опыт? — его гневный рев разорвал наложенное заклинание, и ученики по всей школе почувствовали, как их захлестнула волна разгоряченной обозленной магии. Гарри поднял руку ладонью вверх, чтобы она не приблизилась к нему. — Я думал, ты против порабощения, Гермиона! Нет, не беспокойся, — сказал он, когда она попыталась заговорить, — у связанного супруга нет своего выбора, его слова и желания не имеют значения ни по закону, ни по делу. Они не имеют права голоса в своей жизни и даже не могут выйти за пределы своего дома без согласия. Никакой телесной автономии, никакой возможности отказаться от секса, Гермиона! Мне нужно разрешение на самые глупые вещи, даже выбор одежды у меня отнимут! Гермиона отпрянула от яда в его голосе, она никогда не слышала от Гарри ничего похожего на оскорбления и недобрые слова, и теперь он хмуро посмотрел на нее в манере, напоминающей Северуса Снейпа в его самом презрительном состоянии. Она фыркнула, пытаясь оспорить его слова, но его следующий комментарий пронзил ее до костей. — Ты такое разочарование, Гермиона. Это рабство, и ты считаешь это благом! Ты веришь, что я бы трахнул кого-нибудь, чтобы жить в роскоши? Что я буду заниматься проституцией? Приятно знать, что ты считаешь, что домовые эльфы заслуживают свободы, а я не заслуживаю даже права слова. У Гермионы перехватило дыхание, прежде чем по ее лицу потекли слезы. — Гарри, пожалуйста! Гарри… Гарри с отвращением усмехнулся. — Я отказываюсь обсуждать это с кем-либо из вас, — он схватил копию свитка со стола, подошел к двери, крепко смахнул защелку и шагнул в коридор, тихо закрывая ее за собой. Гермиона стояла как вкопанная, потрясенная гневом Гарри и ядом в его голосе, после пришла в себя и побежала за ним. — Я думала, ты заблокировал дверь, Альбус, — раздался голос Минервы из угла, где она и Северус сидели, спрятавшись под магией невидимости. Альбус сел, обхватив голову руками, и вздохнул. — Все пошло совсем не так, как я ожидал. Привычная ухмылка Северуса пробежала по его лицу. — Я могу представить, что это не так, Альбус. Я думаю, что, возможно, это был первый раз за многие десятилетия, когда кто-то высказал вам свое неприкрытое мнение о вас. И это должен был быть ваш золотой мальчик. Чтобы сделать слова намного хуже чем они являлись. Минерва резко толкнула его локтем и зашипела. — Сейчас не время, Северус. — Этого времени никогда и не станет, Минерва, и именно поэтому у людей такое плохое мнение о нем. Альбуса слишком долго баловали, гладили по головке, его мнения считали фактами и правдой, считали чем-то вроде подобия улыбающегося Бога на «своих» людей, с которыми он изволил делиться своей мудростью. Реальность как раз обратная, и пелена спадает с глаз людей слишком внезапно. Обнажены его глиняные ноги, его полная ошибочность, и его презирают за его ложь и манипуляции, — Снейп встал, стягивая с себя заклинание. — Я должен отлучиться, так как у меня есть дела поважнее, чем потворствовать обидам Альбуса. Он вылетел из комнаты, и только окклюменция скрыла не его лице боль, причиненную словами Гарри. Он понимал, что чувствовал Гарри. Это был адский шок, от осознания, что твой отец был человеком, который годами презирал тебя. Снейп подумал, что он, вероятно, чувствовал бы то же самое, но он лелеял крохотное зерно надежды, что каким-то образом Гарри не будет держать его за действия за абсолютное зло. Он загнал это чувство глубоко за свои окклюменционные щиты, ему не пошло бы на пользу, если бы его Господин узнал эту правду. Снейп оказался в незавидном положении: между двумя суровыми и неумолимыми хозяевами — поэтому перед ним не было ни одного хорошего выбора. Северус вздохнул и зашагал к главным воротам. У него были хорошие новости для своего темного хозяина, и он хотел сообщить их как можно скорее, чтобы избежать распятия со стороны своего нетерпеливого Лорда.˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙
