Глава тринадцатая.
4 августа 2023 г., 10:51
˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙
Челюсть Гарри болела. Его задница болела, и все его тело ужасно болело. Этого было достаточно, чтобы потревожить его сон, и он проснулся в очередной кошмарный день со своим хозяином. Гарри лежал на спине, широко расставив ноги и руки и крепко привязанный к кровати. На данный момент внутри него, насколько он мог судить, ничего не было, но в его заднице все еще чувствовалась тошнотворная пульсация. — Ах, ты проснулся. Как ты себя чувствуешь? — в дверях появился Том. Он определенно выспался, вымылся и поел, и был одет только в нижнее белье. Он закатал рукава и приблизился к Гарри, который не хотел даже представлять, что произойдет, но все равно в голову пришло несколько ужасающих возможностей. — Иди на хуй и отпусти меня! Как давно я здесь? — Гарри ненавидел то, насколько разбитым и слабым звучал его голос после издевательств со стороны члена Тома. Реддл, однако, был в восторге, он ухмыльнулся и покачал головой, полностью входя в комнату к Гарри. Гарри провожал его взглядом, пока тот находился в его поле зрения, ходя по комнате, чтобы определить его намерения, но Том был закрытой книгой. Контролируемой. И сдерживаемой. Где-то в глубине комнаты Том схватил непонятный предмет и встал рядом с Гарри. Он коснулся веревки, чтобы убедиться, что она надежно закреплена на запястьях Гарри. Наклонившись, Том коснулся своими губами гарриных, в его глазах что-то блеснуло. — Тебе лучше знать, Гарри. Ты думаешь, что это пытка, но я способен на гораздо худшее. — Н-н… нет, пожалуйста, — слезы навернулись на глаза Гарри, когда страх пронзил его. — Тогда тебе лучше вести себя прилично, — не доверяя языку, Гарри кивнул. — Отлично. Давай начнем, — Том толкнул поднос, хотя Гарри из лежачего положения на кровати не мог видеть, что на нем лежало. Он поднял бутыль и вылил на руку приличное количество смазки, а затем сел на край кровати и скользнул пальцами по яичкам Гарри, распределяя смазку между половинками. Гарри дернулся и сжался от нежелательного давления. Том положил руку на живот Гарри и засунул палец в его дырочку. — Расслабься, Гарри, ты только делаешь себе хуже. Кончик его пальца согнулся до первой фаланги, затем до второй. Гарри было больно с прошлого раза, но с одним пальцем это чувствовалось совсем не так. Его скользкие пальцы вонзались в задницу Гарри, медленно растягивая его настолько, что он с небольшим трудом, но смог вместить четыре пальца. Гарри взвыл, когда почувствовал, как его задницу словно разрывают надвое. Внезапно веревки вокруг его лодыжек поднялись, вытягивая ноги и зад в воздух так, что Гарри почти согнулся пополам. Он почувствовал, как в него влилось еще больше смазки, а затем завизжал, когда в него скользнул толстый, невероятно длинный дилдо. Он задыхался, пытаясь дышать сквозь вспышку боли от проникновения, испугавшей его. Гарри тщетно пытался разглядеть, кто еще находится в комнате, отчаянно заставляя голову подняться из ограниченного положения, в котором она находилась, но был вынужден остановиться, когда боль от шеи пронзила позвоночник. — Я вижу, ты понял, что у нас сегодня гость, но не волнуйся, — подмигнул Том. — Он здесь не для того, чтобы трахнуть тебя! Я думаю, ты будешь доволен, Гарри, каждым, кто пришел к нам не вечеринку. Гарри уставился на него, его воображение разыгралось, когда он напрягся, пытаясь понять, что может представлять из себя такой подарок. Том ухмыльнулся апатичности Гарри, правильно догадавшись, о чем он думал. — Это будет зрелищно, мой дорогой мальчик! Небольшой альбом, полный фотографий с нашей встречи, а для избранных гостей пара особенных фотографий с нашего медового месяца. Теперь я понимаю, что вчера мы впустую потратили время, которое могли уделить друг другу. Гарри, но я должен признать, что я рад, что мы храним эти воспоминания только для себя. Такие особые моменты вместе нужно холить и лелеять, а не делиться со всеми и каждым. Ну, вспоминая об альбоме, малыш Феликс — признанный талант в области фикшн-фотографий, а я, конечно, хотел только самого лучшего для подобного подарка. Феликс пообещал подарить нам личный альбом, полный всевозможных фотографий, на которые мы только могли надеяться. Я знаю, что ты так же взволнован, как и я, так что давай скорее продолжим! Гарри вытаращил глаза на Тома. Он говорил, то, о чем Гарри сейчас слышал, или он все же ошибся и неправильно понял? Люди собирались получить обнаженные фотографии Гарри, переживающего игры Тома? — Что? Ч… что ты имеешь в виду? Я не понимаю. Том наклонился и поцеловал Гарри в лоб. — Ты не глуп, Гарри, как бы ты ни притворялся. Я хочу, чтобы люди увидели, что я выиграл, какой подарок я получил от британских овец, и это идеальный способ продемонстрировать свою награду. Я собираюсь увидеть тебя, увидеть твое превращение из застенчивого, невинного, девственного школьника в воплощение греха, способное взять лучшее из того, что я могу предложить, и просить большего. А теперь тише, пока Феликс творит свое волшебство. Том наложил на Гарри Силенцио, вставая и успешно игнорируя испуганную реакцию Гарри на его слова. Краем глаза он видел, как Гарри борется со своими оковами, и радостно смеялся над запахом паники и страха, исходившим от гибкого подростка. Вспышка камеры снова вспыхнула, когда Феликс сделал крупный план связанного тела Гарри; он обратил особое внимание на то, как Том играл с фаллоимитатором в его заднице, и на тугую повязку вокруг члена и яиц. Гарри еще не знал, что она была там, но, так или иначе, Том намеревался замучить его, отказывая ему в оргазме, зная, что это будет самый быстрый способ сломить мальчика и заставить его просить милостыню. Феликс сделал паузу, поскольку ограничения заставили Гарри принять новую позу. Он стоял лицом к комнате, почти вертикально вися на руках, а его ноги были прикреплены к кровати сзади него и перевязанными под ним. Это заставило его спину болезненно выгнуться, грудь и живот выдвинулись вперед, и Том, и Феликс смогли сосчитать каждое ребро. Член Гарри болтался, почти касаясь матраса под ним, и Феликс начал действовать, ловя каждое мгновение. Том пододвинул поднос поближе и поднял тонкий золотой обруч. Он улыбнулся, садясь на кровать, соски Гарри были идеальной высоты для подобного внимания, поэтому Том наклонился к нему, почти деликатно зажав сосок между зубами и прикусил. Реакция Гарри была мгновенной, его тело сотрясалось от боли и ужаса, и если бы его не держало заклинание, его крики были бы услышаны в саду. Том ласкал сосок, прижимая язык к следам укусов, устраивая шоу для Феликса. Он взял сосок в рот и стал сосать сильно втягивая щеки, щелкая по коже языком. Он хотел, чтобы грудь Гарри была максимально чувствительной для того, что он запланировал, а любовные укусы и засосы на сосках и вокруг них были бы самым быстрым и болезненным методом. Феликс наблюдал через объектив, как Том усеивал грудь и живот Гарри Поттера засосами, он поднял камеру, чтобы снять лицо Поттера, и знал, что это будут одни из лучших снимков, которые он когда-либо делал. Он наблюдал, как Том безжалостно зажимал каждый сосок между двумя пальцами, а затем сделал несколько снимков, как кольца для сосков медленно вонзались в красную от прилившей крови и распухшую плоть. К тому времени, когда оба кольца были на месте, Гарри смог закричать до изнеможения. Тело Гарри дрожало, но голова была опущена, и он не реагировал, когда Том его тряс.˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙
