Глава пятнадцатая.
7 ноября 2023 г., 10:53
˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙
Том повернулся к Феликсу. — Это честный выбор, ты согласен? — Феликс ухмыльнулся и кивнул. Фотографии Поттера, стоящего на коленях и умоляющего сделать ему пирсинг члена, были бы на вес золота в нужных кругах. И Феликс задавался вопросом, позволит ли Темный Лорд ему время от времени продавать некоторые из них. Он снова обратил внимание на кровать и увидел, что Поттера освободили от веревок и теперь он лежал на ней в полубессознательном состоянии, а его член твердо торчал. Выглядя скорее болезненно, чем приятно: он был темно-красного, почти фиолетового цвета, с отчетливо видимыми и пульсирующими жилками на коже, а его головка упиралась в конец ребристого стержня. Том гладил волосы Гарри и неслышно насвистывал. Гарри медленно пошевелился, его голова повернулась, и он посмотрел на Волдеморта, снявшего Силенцио вместе с веревками. Его рот открылся, но так и не издал никаких звуков. Том нежно провел пальцем по горлу Гарри и приказал ему говорить. Самым огрубевшим голосом, который Феликс когда-либо слышал, слабое «пожалуйста» сорвалось с губ Гарри. С торжествующим взглядом посмотрев на фотографа, Том откинулся на спинку кресла и слегка потянул за кольца на сосках. — Что тебе нужно, Гарри? Что пожалуйста? — Гарри уставился на него остекленевшими глазами, явно истощенный предшествующими событиями. — Пожалуйста, Том. Пожалуйста, пожалуйста, Том, пожалуйста! — Реддл хмыкнул. — Я дал тебе выбор, Гарри. Ты хочешь продолжать или остановиться? У меня есть прекрасный уретральный пирсинг, который я просто умираю, но хочу примерить тебе, так же я попросил Фенрира сделать для тебя свои собственные смиренники, для повседневного использования! Ты не знаешь, что это такое, не так ли? Чтобы надеть смиренник, твои яйца протянут назад между ногами. Их зажмут между двумя длинными, искусно вырезанными полосками дерева с целью растянуть яичный мешочек. И ты не сможешь ни стоять, ни ходить. Даже ползать на четвереньках поначалу будет больно. Я хочу начать с этого сегодня, если ты будешь не в состоянии решить чего ты хочешь. Но все что тебе нужно сделать это выбрать. Смиренник для яиц и прекрасную клетку для твоего члена, или ты на коленях умоляешь меня вставить это кольцо в твой член. Если ты выберешь кольцо, я разрешу тебе кончить. Итак, что ты выбираешь? — Том подмигнул Феликсу, который так же, как и он, полностью наслаждался дилеммой Гарри. Будет больно при обоих вариантах, но только один из них мог окончиться быстро и завершиться оргазмом. Гарри зашевелился и сумел оттолкнуться от кровати. Он был не в состоянии ходить или даже пытаться стоять, поэтому он прополз около кровати и остановился у ног Тома. Он заставил себя подняться на колени и пробормотать: «Кольцо». Том провел пальцем под подбородком Гарри и поднял его лицо выше. — Ты не так умоляешь, мой дорогой. Это был второй вариант, помнишь? Встать на колени у моих ног и умолять о пирсинге. Ты должен по-настоящему этого хотеть, — он скрестил руки на груди и, глядя на Гарри, выжидающе поднял бровь. Феликс скользнул обратно в тень, жадно наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Гарри вздрогнул, по его коже побежали мурашки, он дрожал от усталости и страха. — Пожалуйста, пожалуйста, можно мне кольцо? Я не хочу больше играть в игры, я так устал. Пожалуйста, вдень в меня кольцо! — он наклонился вперед, положив голову на колено Волдеморта, и они оба могли услышать тихое бормотание повторяющихся «пожалуйста». Рука успокаивающе провела по его волосам, нежно их перебирая, а другая резко показала знак Феликсу. Он поспешил установить свое оборудование на правильном ракурсе, не сводя глаз с пары на конце кровати. У него был думосброс, и он знал заклинание, позволяющее «фотографировать», находясь внутри него! — Мой дорогой мальчик, все, что тебе нужно было сделать, это хорошо попросить! Ты молод, невинен и не привык к играм взрослых. Но это неважно, у нас есть вся наша жизнь, которую мы проведем вместе, чтобы исправить это недоразумение, — Том встал, перенося Гарри через всю комнату в нечто, похожее на медицинское кресло со стременами. Гарри беспомощно обмяк, когда его конечности связались, а на лоб, грудь и бедра были накинуты дополнительные ремни. Стремена раздвинулись, и Том встал между его ног, уставившись на сердито-багровый член. Быстрое очищающее заклинание продезинфицировало место, и Том влил смазку прямо через уретру. Гарри протестующе заскулил и получил в ответ острую пощечину. — Ты умолял об этом — не заставляй меня сожалеть о том, что я был мягок с тобой, — Гарри закрыл глаза, принимая поражение. Он зашипел, когда кончик ребристого стержня вновь толкнулся в отверстие его члена, и его глаза в тревоге распахнулись. — Что ты делаешь? — прохрипел он. Том злорадно ухмыльнулся. — Я готовлю твой член к пирсингу, Гарри, — мальчик закусил губу, пытаясь не завыть, когда стержень вошел в член. Он чувствовал, как пульсирует его естество, борясь со вторжением, ощущения были такие, словно его изнутри терли наждачной бумагой. Стержень наткнулся на что-то странное внутри и с твердым толчком протолкнулся внутрь, оставив Гарри с ощущением, будто его снова оскорбили. — Это твой мочевой пузырь, Гарри. Смотри, стержень полностью внутри тебя, лишь конец торчит. Разве это не красиво? — выбелил он его мысли, оставив его неспособным сосредоточиться ни на чем, кроме металла внутри него. — Теперь самое интересное, мой дорогой. Сделай пару глубоких вдохов, и все закончится, прежде чем ты успеешь это осознать, — в руке Тома появилось толстое золотое кольцо, и с шепотом заклинания оно протолкнулось через всю головку его члена. Это была такая боль, какую Гарри никогда прежде не испытывал, и крик, от которого лопались барабанные перепонки, вырвался из его горла, прежде чем перешел в хриплое сопение. Он прокричал до хрипоты, что Феликс подумал, не сломал ли Гарри голосовые связки. Том вставил кольцо в отверстие на конце стержня, а затем соединил оба конца кольца вместе, пока Феликс фиксировал каждый его шаг. — Какой восхитительный кусочек, — пробормотал Том. — Восхитительно хрупкий и такой красивый в своей боли. В конце концов он будет умолять меня сделать ему больно, — он потянул кольцо на себя и услышал, как Гарри просипел от боли, не в силах издать ни звука. — Ты почти закончил на сегодня, мой дорогой. Это последнее, и ты сможешь отдохнуть. Дыхание Гарри сбилось, по его щекам потекли немые слезы. Всегда был один последний момент. Том скользнул смазанной рукой вокруг члена Гарри и начал поглаживать его. Он проигнорировал отчаянные попытки заставить его остановиться и другой рукой осторожно водил стержнем внутрь и наружу, трахая Гарри изнутри, поглаживая его от корня до кончика. Он склонился над ним, шепча гадости на ухо Гарри, описывая в мельчайших мучительных подробностях, какие игры он запланировал для них двоих, как сильно Феликсу нравилось наблюдать, как над Гарри издеваются, и что, если бы Гарри был очень хорошим мальчиком, ему позволил бы умолять сделать Феликсу минет. Том внимательно наблюдал за ним, выискивая признаки надвигающегося оргазма, и когда он достиг точки невозврата, он отпустил стержень и, сорвав кольцо с его гениталий, сильно шлепнул Гарри по яйцам, один раз, а затем и второй. Мальчик кончил, ничто не могло его остановить, но жесткая боль насилуемых яичек наряду с оргазмом заставила его пошатнуться. Его разум побелел, когда сперма пробилась вверх мимо стержня и вышла из его тела, давление добавляло удовольствия, но его яйца почти одновременно с этим болели так сильно, что ужасная боль унесла его прочь из собственного сознания. Он лежал на стуле, бесчувственный, и в нем не осталось ни борьбы, ни дерзости.˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙
