Лагерь синих ленточек

      Дни до конкурса превращались в часы. Енджун и Субин, оставив Кихена в домике, отправились проверять реквизит для мероприятия.       — Сейчас бы в час ночи шататься по складу, — фыркнул Чхве старший, — доставая тряпки. — Твои-то вообще будут участвовать?       — Чонин будет. Ты знал, что он умеет петь? — качает головой Субин.       — Чего? — удивился Енджун. — Ты серьезно?! А у этого мало́го много талантов за плечами.       — Я сам не слышал. Он просто попросил себя записать. Удивительный ребенок, — усмехается Чхве и переносит стул за сцену.       Енджун складывал театральную одежду в коробку и посмотрел на Субина, улыбнувшись.       — Помнишь, как мы играли в школьной постановке?       — Когда ты был деревом? — закатывает глаза младший.       — Зато каким! — решает выйти к нему на сцену Енджун.       — Высоким, — смеется Субин и быстро чмокает любимого в щеку. — Я думаю взять выходной.       — Когда? — обнимает его за талию Енджун.       — А когда ты хочешь остаться с Кихеном наедине? Как двум активам выжить с бедными маленькими детками? — улыбается Субин.       — В любой день, в какой ты захочешь отдохнуть после горячей ночи накануне, — улыбнулся старший, касаясь уха Субина и мягко массируя его.       — Ммм…то есть ты мне что-то предлагаешь? — тише спрашивает Чхве.       — Открыто предлагаю тебе романтический ужин с приятным продолжением, — чмокает его в губы Енджун.       — Тихо, — смущенно отводит взгляд младший. — Увидит ещё кто-то. Но я согласен.       — Мы здесь вдвоем, я тебя умоляю, — закатывает глаза Енджун и трётся о щеку Субина свой. — Тем более мы ничего такого не делаем.       — Мужеложство. Не слышал такое? — фыркает Субин и возвращается к уборке.       — Это было бы мужеложство, если бы было в ложе. Я вижу только мужа! — рассмеялся Енджун. — Я возьму твоих детей на себя, когда уйдешь на выходной. Что мне стоит о них знать?       — Тебе нужно их во всем слушаться. Вот и все, — фырчит Субин.       — В смысле? — выглядывает из реквизитной Енджун. — Ты реально их просто во всем слушаешься?       — Так сказал Енсок, — кивает Субин. — Я не хочу, чтобы меня уволили.       Енджун понимающе вздохнул. Они оба знали ответ.       — Ладно, в любом случае не переживай, — сказал старший, поправляя свой костюм старца, который наспех натянул пока перебирал вещи. — Серый волшебник поможет тебе! Давай на завтра поменяемся? Я буду в твоём отряде, а ты в моем?       Мантия волшебника была коротковата, отчего Субин видел полосатые носки старшего.       — Какой ты идиот, — смеется Субин, притягивая своего парня за мантию к себе. — Люблю тебя.       — Ты мне так и не ответил! — надул губы Енджун, обнимая Субина.       — Давай, — соглашается Чхве. — Но ты с ума сойдешь.       — Я сошел с ума в тот день, когда ты родился, — пропел Енджун, начиная кружить Субина в танце.       Младший засмеялся, забывая про все сложности и проблемы, о которых думал. Енджун всегда доставал его из депрессии. Он даже называл старшего своим солнцем в такие моменты.       Следующее утро началось не так гладко, как предыдущие. Когда Минхо открыл глаза, на его кровати сидел Джисон. Ли испуганно подпрыгнул, прикрываясь одеялом, потому что спал только в трусах. Едва он успел выкрикнуть: «Ты охуел?!», как Джисон накрыл его рот ладонью, показывая знак: «будь тихим». Хан дёрнул его за собой, торопясь увести подальше от спавшего на соседней кровати Чана.       — Я просто поговорить хочу, — прошипел Джисон на ухо Минхо.       Минхо притих, хватая свою толстовку. Он был совсем сонным и взъерошенным. Тело покрывали оставшиеся засосы. Джисон отвел его в ванную, где они и закрылись. Похоже, Хан успел немного изучить местность прежде, чем приступить к похищению.       — Все, тихо, — запер Джисон дверь, успев кинуть взгляд на усыпанные засосами бедра Минхо. — Кто-то влюбился в тебя?       — Ты, — шикает Ли. — Так, что ты хотел?       — Ты у нас негласный лидер отряда. Но я подумал, почему бы нам не устроить… Что-то вроде конкурса между нашими домиками?       — В смысле? — не понимает Минхо. Он все еще не до конца проснулся, поэтому забавно потирал глаза и щурился.       — Смотри, ты лидер нашего отряда. Но я бы хотел вызвать тебя посоревноваться за это звание.       — Ты вызываешь меня на бой? — усмехается Минхо. — Мне лень и… Мне кажется, это бред. А теперь выметайся с моей территории.       — Ты думаешь, что я тебя спрашиваю? Единственное, что мне интересно, будешь ли ты участвовать в моей идее добровольно или мне нужно будет тебе отдельное приглашение выслать, — хмыкнул Джисон, подходя ближе.       — Ты ещё не понял, что здесь мир крутится не вокруг тебя? — расслабляется Минхо, осознавая происходящее. — Запомни уже, что здесь ты ничто и сиди на месте ровно.       Джисон смотрел на Минхо ещё некоторое время. Он был в своей толстовке и черных больших штанах с леопардовым принтом. Он выглядел теплее, чем Минхо в большой толстовке но с голыми ногами. Странная атмосфера утра, когда небо еще только набирало свою силу света, и за окном целый лагерь спал. Казалось, что это все сон.       — Окей, я тебя услышал, — вздохнул Джисон, проводя ладонью по лицу и сонно поднимая взгляд на Ли. — Тогда я голыми руками потушу этот синий огонек в твоих глазах.       — Очень жду, малыш, — легонько проводит ладонью по его щеке Минхо. — А теперь дай мне отоспать свои законные 10 часов. Котам нужно больше времени, чем белкам.       — Я поднял тебя за 10 минут до моего собственного подъема. Потом у меня будет очень много дел, — кладёт руку на его ладонь Джисон.       — Хорошо, сладкий. Я дождусь тебя после работы, — усмехается Минхо, хлопая своими огромными глазами с длиннющими ресницами.       Действительно, похоже на утренний сон перед самым пробуждением. Джисон облизнул губы, рассматривая лицо напротив и ощущая мягкую прохладную руку под своей горячей ладонью. Минхо сделал шаг назад, отступая из сонного тумана между ними, но синие пятна навели Джисона на еще один вопрос.       — Чан твой парень?       — Нет, — хмурится Минхо, даже не промедлив с ответом. — С чего ты решил?       — Ни с чего, — осмотрел его с ног до головы Джисон, пряча руки в карманы.       Чем дольше Хан рассматривал Минхо, тем больше отмечал различий Феликса и старшего. Минхо был более подкаченный, пухленький даже. От этого его трогать было намного приятнее. Хан это ощущал даже не касаясь. Воспоминания с водных игр были еще свежи в памяти.       — На грудь пялишься? Ты мой пол перепутал, — усмехнулся Минхо.       Это было смешно. Длинные ресницы, мягкий голос и игривый стиль общения не могли скрыть от Хана очевидную правду.       — Ты парень. Самый настоящий парень. У тебя мужское телосложение. Просто ты красивый… — поднимает глаза Джисон. Небольшая пауза, после которой Хан резко толкает Ли в стену, прижимаясь губами к шее Минхо, всасывая кожу. Его зубы небрежно впились в шею старшего. Ли от неожиданности втянул воздух слишком глубоко, замирая. Облако терпкого кофейного запаха заставляет ощущать, что Минхо застали врасплох настолько, что он забыл оттолкнуть.       — И тебе хорошего дня, дорогой — подмигнул Хан.       Не медля больше и секунды, Джисон проскользнул в щель двери, запирая ее снаружи: «Пусть Чан побесится, когда найдет тебя». Прогулочным шагом он вышел на улицу, унося с собой запах мяты и кожи Минхо с утра по раньше, когда он еще не успел привести себя в порядок. Зарядка обещала быть бодрой как никогда раньше.       Минхо понял, что произошло только через несколько секунд. Он проматерился, крича на весь дом о том, какой Джисон козлина. Ли знал, что в их доме все спят и есть шанс докричаться только до Субина, поэтому заколотил по двери, надеясь, что его кто-то услышит. Однако на удивление ему открыл заспанный, опухший и напуганный Чан в трусах. Крис тут же взял Минхо за плечи, когда увидел перед собой. По взгляду было ясно — он готов собакой пуститься за виновником.       — Что случилось?!       — Прости, — затихает Минхо, осознав, что зря так громко кричал. Этим он только напугал хена, а не заставил Субина подняться.       — Как ты здесь оказался? — осматривал его Чан, когда заметил засос на шее.       Испуг, сменившийся волнением, перерос в злость.       — Джисон? — тихо спросил он.       — Он решил мне всего лишь нервы потрепать. Прости, хен, пойдем спать, — взял его за руку Минхо и повел назад в их комнату. — Подожди, как это произо… — начал было Чан заваливать Минхо вопросами на ходу, но в коридоре они столкнулись с Енджуном.       Чхве тут же улыбнулся, поправив майку и жилетку вожатого.       — Что-то случилось?       — Нет, у нас еще не скоро подъем, — почти огрызнулся Минхо, потащив Чана за руку дальше по коридору.       — Минхо! Я сегодня вместо Субина, так что по каким-то вопросам и проблемам обращайся ко мне! — крикнул ему в догонку Енджун.       Но он не особо интересовал местных детей. Чхве сразу понял, почему Субину было с ними так тяжело. Они буквально игнорировали старших. Енджун вздохнул, решив пока оставить этот дом в привычном для них режиме.       Ли запер за ними дверь и лег в кровать Чана. Он недовольно жмурился, сложив руки на груди. Крис сел к нему и наклонился, рассматривая свежий след так, будто это был не легкий засос, а ссадина от удавки на его собственной шее.       — Придурок. Надо ему как-то отомстить, — тихо и твердо говорит он, осторожно погладив Минхо по шее.       — Я сам, он просто непослушный ребенок, — бурчит Минхо. — Ощущение, что меня изнасиловали. Он мог бы хотя бы сказать, зачем присосался.       — Минхо, — кладёт руку на его щеку Чан. — Ему нельзя спустить эту хрень с рук.       — Забей на него. Мне уже завтра будет похуй на это. Иди сюда, — тянет Чана на себя Минхо.       Чан лег рядом с ним, устраиваясь поудобнее и позволяя Минхо использовать его как самую мягкую на свете подушку, в которую можно зарыться носом. Он мягко гладил младшего по голове, пока собственное сердце учащенно билось от ярости. Ли, как кот, начал сопеть, цепляясь коготками за футболку Чана, пытаясь успокоить его мысли.       После завтрака, в самое непопулярное время для пятого корпуса, Чан выловил Феликса, позвав того на прогулку. Ликс настороженно пошел с Крисом, взяв свою небольшую сумочку. Чан и сам не был в восторге. Ему тяжело было подбирать слова, когда он говорил с Феликсом. На Ли было бесполезно давить, его было опасно запугивать, собственное влияние и харизма позволяли брать ему верх над собеседником. Перед каждым их разговором один на один, Чан долго формулировал цель и вопросы, на которые хочет получить ответы от Феликса. Но сейчас его изнутри сжирал огонь, которой торопил его действовать. Даже если их общение всегда было деловым и прохладным, грех упустить момент и не заметить того, что происходит за спиной.       — Я так понимаю, ты подружился с Джисоном? — начинает сразу по делу Чан.       Они шли по одной из уединенных тропинок. Ни одни чужие уши не могли бы услышать их.       — Я с ним просто потрахался, — без тени сомнения четко говорит Феликс.       Как и всегда, Крис ждал конкретики, но такая прямолинейность заставила его поперхнуться.       — Я хочу знать все о Хан Джисоне. Его страхи, беспокойства, слабости.       Феликс строго посмотрел на Чана, качая головой:       — Почему эти вопросы мне задаешь?       — Ты очень хорошо умеешь выяснять такие штуки, — отвел взгляд Чан, стискивая зубы. — Сегодня этот ублюдок пробрался к нам и запер Минхо в ванной. Он как будто посмеялся над нами, мол мы не такие уж и страшные для него. Я не понимаю… чего он добивается?       — Чего ты не понимаешь? Здесь все ясно. — щурится Ликс и, замечая непонимающий взгляд Криса, недовольно вздыхает. — Ему не нравится система. Он хочет втоптать вас в грязь и уничтожить неравные права. Тебя в школе не учили революции 1917 года?       — Не мучай меня историей, — хмыкнул Чан. — Он не первый и не последний. Просто такое поведение… Если он хочет действовать, то лучше бы действовал сразу. Не прото бы запер, а избил бы сразу.       — Зачем избивать Минхо, если можно соблазнить? — усмехается Ли, взглянув на Криса и улыбаясь шире, заметив нервное движение кадыка Чана. — Ты ревнуешь. Это губительное чувство. Раскольниковым станешь, Минхо твоей Сонечкой не будет.       — Я не ревную, а опасаюсь, это разное, — смерил его Чан взглядом.       — Ты ревнуешь, — становится серьезнее Ликс. — И видишь в нем соперника.       — Не ревную! Он опасен для Минхо! Для нас!       Феликс не хотел спорить, отводя взгляд.       — И что собираешься делать? — уже прохладнее спросил он.       — Для начала… хочу знать, что собираешься делать ты, — останавливается Чан и смотрит на Феликса.       — Ничего, — останавливается вместе с ним Феликс. — Я делаю только то, что мне выгодно.       — Что тебе будет выгодно сейчас? — хмурится Крис, пряча руки в карманы.       — Пока не понимаю, — уверенно говорит Феликс, смотря в глаза. — Ты не в сильной позиции.       Чан поджал губы, рассеянно оглянув деревья вокруг. Наконец, он достал из кармана пачку мятных сигарет, нервно закуривая. Только после этого его плечи расслабились.       — У тебя случайно нет кого-то с хорошей выдержкой и умными глазами? — меняет тему Крис, шагая вперед. — Мне для себя.       Феликс нахмурился, наклоняя голову:       — Мальчик?       — Пол не важен, — уже мягче говорит он. — Не помню, заполнял ли у тебя анкету?       — Довольно давно, я выдам тебе новую, но… умные глаза слишком абстрактное описание, — хмурится Ликс.       — Возможно, — вздохнул Чан, переступая через себя и подбирая слова, — Я не буду спать с этим человеком. Мне нужен тот, кто сможет поддержать беседу.       — Зачем конкретно? — начинает раздражаться Феликс.       — Ты всегда так много вопросов задаешь? — шикнул Крис. — Да поговорить! Просто поговорить.       — Ладно, найду, — безэмоционально кивает Феликс.       Чан посмотрел на него. Ли общался со многими людьми, знал все про всех. У него были хорошие отношения с Минхо и, похоже, не менее прекрасные отношения с Джисоном. Однако между ними появлялось странное напряжение. Чан не особо уважал то, чем занимается Ликс, а больше всего не понимал, как говорить с тем, кого в разговоре почти нет. Сам о себе он так же не стремился выдавать многое, но анкеты секс-услуг предполагают открытость вопросу. У Чана разболелась голова:       — Позвони позже и скажи по поводу оплаты.       Чан несколько дней следил за Джисоном, но тот вел себя слишком спокойно. Будто ничего и не было. Его соседи обсуждали грядущий конкурс, возможность в нем выиграть и вели себя довольно весело. Кроме того, Чан стал замечать, что Чонин исчезает каждый день в определенное время. Все синие веселились в комнате отдыха, а этот ребенок сбегал.       В один из вечеров, он тихо проследовал за ним, когда Чонин вышел из корпуса. Младший шёл к пляжу. Он захватил с собой какие-то вещи и сахарные батончики. Крис с небольшим отставанием следовал за ним по пятам, пытаясь понять, для чего ему могли бы понадобиться эти вещи. Догадки начали зарождаться в голове Чана, но он не решался им довериться.       Ян встретился с Хенджином у маленького ларька мороженого, которое завезли недавно лагерь. Он ярко улыбнулся старшему и тут же его обнял как во время приветствия. Чан удивлённо посмотрел на эту картину. Ему тяжело было вспомнить, когда Чонин в последний раз искренне обнимал кого-то из них. Он также не помнил, чтобы Чонин так нежно смотрел на кого-то. Казалось, что младший перевоплотился за несколько минут. Его глаза горели, рот не замолкал, а руки активно жестикулировали, чуть не роняя сумку.       По телу Криса прошла дрожь. Хенджин был намного спокойнее и сдержаннее Чонина. Крис мог бы начать ворчать на то, что Хвану скорее всего совсем неинтересно с его младшим, но то, как Хенджин заботливо ловил Нини, если тот спотыкался в песке, говорило о многом. Чан тихо и осторожно пошел за ними.       Ребята расселись на песке. Чонин достал из сумки батончики, желая поделиться со старшим. Он совсем ничего не скрывал. Даже момент проверки сахара был для Хвана не новостью. Чан осторожно присел за деревом, ожидая. Он не смотрел на них все время, решив все же хотя бы немного сохранить некоторое личное пространство младшего. Его поразило то, как Чонин постоянно пытался дотронуться до этого парня. То, как очевидно он был влюблен. И то, как много себя он раскрыл этому человеку.       Он даже вспомнил, как сам, когда был младше, почти так же вис на Минхо, рассказывая ему все и с замиранием сердца слушая то, о чем говорил его младший. Неужели он сам выглядел так же рядом с Минхо? Эта мысль заставила его нервно дёрнуть заусенец, от чего на пальце появилась кровь.       — Ты практиковался в пении? — наклоняется к Чонину Хенджин, склонив голову.       — Нет, мне лень, — тянет Нини. — Но я выступлю. И ты пойдешь со мной в кино.       Хенджин вздохнул.       — А как отреагировали старшие на то, что ты записался? — подсаживается ближе Хван, чувствуя, что ветер поднимается.       — Они не знают, — гордо улыбается Чонин. — Я смог запутать всех своими лисьими глазками.       Хенджин нахмурился.       — А когда они узнают? Что будет?       — Ну узнают, — закатывает глаза Чонин. — Обрадуются, какой я талантливый.       — Нини… Если что, ты всегда можешь прийти ко мне, — обнимает колени Хенджин. — Я уступлю тебе свою кровать или просто вместе на ней поместимся.       — Все супер. Я выкручусь. К тому же, я рад, что мы теперь чаще вместе гуляем, — улыбается Чонин. — Я хотел записаться на занятия, чтобы ходить вместе, но на рисование меня не взяли. Сказали, что я не умею карандаш держать.       Хенджин закатил глаза.       — Если ты хочешь рисовать, я сам могу научить тебя. Но мы можем вместе заниматься и другими вещами. Например… спортивным ориентированием? Парни с нижнего этажа любят его.       — Кошмар какой, — кривится Чонин. — Может на волейбол?       Хенджин нахмурился.       — Если обещаешь не смеяться надо мной, то да? Я не против волейбола. Я бы даже хотел попробовать, но просто в школе у меня мяч из рук валился, будто у меня не руки, а сито.       — Это у меня так, — улыбается Чонин, подталкивая Хвана плечом. — Я постоянно все роняю.       — Тогда только нас и не хватает в команде по волейболу, — рассмеялся Хенджин.       Он заметил, что шапка младшего съехала и мягко указал на это.       — Поправь ты, — просит Нини, придвигаясь ближе к Хвану.       Хенджин закусил губу, осторожно касаясь его шапочки. Взяв ее за мягкие ушки, Хван сдвинул ее поровнее. Чонин резко подался вперед, касаясь губами щеки Хвана лишь на секунду. Ян также быстро отдалился, краснея и смущаясь от своего неожиданного поступка. Хенджин застыл, смотря на него. Его лицо покраснело вслед за Чонином.       — Зачем так резко? — потер он свою щеку, а у самого начало сбиваться дыхание.       — Прости… я просто сделал. Не подумал, — почти заикается младший, нервничая и переживая за реакцию Хвана. — Я… Нам уже пора идти! Вожатые искать будут.       Хенджин кивнул, вставая вместе с младшим. Он хотел было взять Нини за руку, но посмотрел на позорно дрожащие пальцы и просто почти в плотную прижался к Чонину. Чан прижал ладонь к губам, смотря на них. Он даже не представлял, как рассказать Минхо об этом. Ли очень остро реагировал на предателей. Крис отправился домой другой дорогой. Все это время он не слышал, о чем точно говорили ребята, лишь видел. Чан направился в свой дом тихо, решив пока что придержать все у себя. В голове начал зреть план, как припугнуть мерзких бесцветных ребят.       Однако постепенно разваливающийся деревянный домик становился местом притяжения. Теперь там тусовались не только Джисон, Сынмин, Чанбин и Хенджин. К ним присоединился нижний этаж и некоторые ребята с общелагерных мероприятий, которые хорошо сдружились с этими недореволюционерами. Джисон выдвинул идею, что мероприятие, которое синие не посещали, так как были слишком крутыми, могло стать их личным достоянием, где они могли по-настоящему развлечься и показать себя. На верхний этаж пришли Хюнин, Тэхен, Саяко и Джиен с нижнего этажа.       Сынмин хоть и интересовался лишь травой, но подготовил для всех закуски и лимонад. Они с Чанбином нашли карты и ещё несколько забавных игр. Было по-настоящему весело. Субин зашел в их комнату, когда дело дошло до «я никогда не».       — Ребята? Вы… Чего это вы тут одни? Я думал, вы на спортивных играх.       — У нас тут клубные посиделки, хен! — улыбнулся Чанбин. — Иди к нам! Енджун-хен же все еще с этими синими лошками тусит?       — Они не лохи, а твои соотрядники, — поправил его Хенджин с верхнего этажа. Хван качал ногой, покуривая эелектронку. До него не сразу дошло, что Субин все еще вожатый.       Чхве быстро закрыл дверь и тут же накинулся на Чанбина.       — Мой малыш, моя радость, мое солнышко, моя принцесса…       — Постоянно забываю, что гены могут так пошутить над человечеством, — злорадно смеется Сынмин.       Чанбин пнул его пяткой в плечо, задыхаясь в объятиях брата. Джисон рассмеялся.       — Хен, сядешь с нами? — улыбнулся Джисон, ставя стакан перед Субином. Затем он развернулся, протягивая стакан с газировкой Хвану. — Хенджин. Спускайся к нам.       — Во что играете? — улыбается Субин. Джисон уже знал, что у Чхве педагогическое образование, в отличие от остальных их вожатых. Субин искренне и безвозмездно любил детей.       — В «я никогда не», — улыбается Джисон. — Можешь поиграть с нами.       — Да, Субин-хен, оставайтесь! — улыбнулся Хюнин, садясь ближе к ним. Хенджин остался у себя, но придвинулся к общему кругу.       — Я начну, — кивает Субин, чтобы дети немного расслабились. — Я никогда не делал татуировки.       Джисон поднял стакан, делая глоток. Саяко тоже сделала пару глотков, на ее запястье растекался нежный партак в виде цветка.       — Я раньше пробовал. Не самое лучшее мое творение, — усмехнулся Хенджин. — Это было довольно опасно. Я бил ручкой.       — Енджун тоже так делал, — кривится Субин. — От этого очень плохие последствия. У нашего знакомого пошла аллергия, и он попал в больницу после такого опыта.       Чанбин тихо кашлянул, намекая, что от таких поучительных историй кому-то может стать неловко.       — Енджун-хен тату мастер? — заинтересованно спросил Джисон.       — Да, — улыбается Субин. — Он хорош в этом, бьет уже больше 5 лет. Если что, это не реклама.       — Забавно, что у тебя нет татуировок, хен, — улыбнулся Джисон.       — Я никогда не тверкал, — поднимает свой стакан Чанбин, останавливая этот разговор.       Сынмин также выпил, закатив глаза. Он фыркнул, смотря на Чанбина:       — Я никогда не пил протеиновые коктейли.       Чанбин сделал глоток, фыркнув и толкнув Минни. Тэхен тоже выпил.       — Они же вкусные.       — А ещё сажают печень, — усмехается Субин. — Я был против в свое время. Но Бинни никого не слушается.       — Вообще-то это ты никого не слушаешься, — фыркнул Чанбин, толкнув Минни снова.       — Я никогда не тусовался ни с кем из синих, — тихо говорит Хюнин. Хенджин и Джисон подняли по стакану.       — А тот случай в первый день считается? — нахмурился Чанбин.       — Только лично, — вступает и Джиен.       — А, ну тогда это не к нам. Хен, пей, — усмехнулся Чанбин, толкнув старшего.       — Я ж не участвую в ваших бойнях, — хмурится Субин, но тоже пьет.       — Но ты же с ними общаешься, — улыбается Чанбин.       — Не понимаю, почему вы ссоритесь. Вы все хорошие дети. Уверен, вы могли бы подружиться, — улыбается Субин.       — В первый день твои хорошие дети разукрасили меня непристойными надписями за то, что я пришел к ним на вечеринку, — улыбнулся Джисон. — Может быть, они хорошие, но система, которой они следуют, очевидно, не очень.       Хенджин облизнул губы, погладив скетчбук. Он посмотрел на сухоцвет у изголовья кровати, вспоминая личико одного милого мальчика из числа синих.       — Не все следуют и любят эту систему, — качает головой Субин. — Я уверен, вы в курсе этого.       — Есть те, кто не следует, и к ним вопросов нет. Но ты сам понимаешь, я не могу им дать так просто наслаждаться своим превосходством, — улыбается Джисон. — Я думаю, что и мы имеем право завтракать омлетами и есть на полдник пончики. Верно, ребят?       — Да! — поднял руку Чанбин.       — Я этого не слышал, — качает головой Субин.       — У меня никогда не вставало на друга, — неожиданно поднимает стакан Джисон, продолжая игру. Долго останавливаться на острых темах было опасно.       Субин хмурится, наклоняя голову:       — Если вы сейчас в статусе друзей? Или были?       — В момент, когда он был твоим другом, у тебя вставало, хен, — помогает Субину поднять свой стаканчик Чанбин.       Сынмин мнется, но тоже поднимает стакан без лишних слов. От этого действия Чанбин резко посмотрел на него, раскрыв глаза.       — Кто? — тихо спросил он, не понимая, откуда у него внутри чувство похожее на надежду.       — Не твое дело, — фыркает Минни, отводя взгляд. Он раньше никогда ничего не говорил о том, что ему кто-то нравится или мог бы понравится.       — В смысле не мое? Ещё как мое! Я думал у тебя только на травку стоит!       — Я меняю вопрос, — неожиданно говорит Джисон, усмехнувшись. — У меня никогда не стояло на врага.       Со замер, не решаясь поднять глаза.       — Разве можно задавать вопрос два раза подряд одному человеку? — возмущается Ким.       — Вот именно! — насупился Чанбин.       — Зато я могу, — улыбается Хенджин. — У меня никогда не вставало на врага.       Чанбин поджал губы, смотря на стакан. Сынмин также напрягся, бросая взгляд на Хвана и возвращая ему:       — Тебе заняться нечем? Покури. Мне никогда не хотелось трахнуть диабетика.       Хенджин уставился на него. Джисон тоже перевел взгляд на Сынмина. Хенджин решил сделать вид, что не понимает, в чем вопрос, но отпил свой клубничный лимонад.       Конкурс становился все ближе. Напряжение в лагере уже зашкаливали. Чан выловил Чонина перед тихим часом.       — Чонин-а, не хочешь сходить вместе искупаться, как в старые времена? — улыбнулся он.       — Эм, — младший нахмурился, нервно облизывая губы. — Может завтра сходим? У меня сегодня уже есть планы.       — У тебя на каждый день планы, я думаю, что твоя Джульетта переживет, если вы встретитесь попозже, — легко бросает Крис, будто не догадывается о значении своих слов.       Чонин жмурится, облизывая губы.       — Ладно, давай.       Нини достал телефон, отправляя Хенджину сообщение о том, что не придет. Он не хотел подводить Хвана, поэтому решил сразу сказать.       — Отлично, — улыбнулся Крис и потрепал младшего по голове. Не к добру.       Чонин напрягся, осматривая Чана:       — Ты так соскучился?       — От части. Ты давно с нами не тусуешься, как раньше, — кивает Крис уже серьезнее.       Они зашли в корпус за полотенцами. Енджун выглянул из своей комнаты, спрашивая куда они, но Чан прохладно ответил ему, что они идут купаться и все под контролем. Чонин расслабился, решив, что Чан действительно решил его пригласить, потому что они давно не проводили время вместе. Нини и сам был не против. Ему нужен был надежный старший, даже если в чем-то их мнения были не схожи.       Они пошли на озеро. Солнце пробивалось через хвойные ветви. Везде пахло сухими иголками и деревьями.       — Как тебе в лагере? — спрашивает Чан, когда они уже подошли к берегу.       — Мне начинает нравиться. Здесь бывает весело, — улыбается Чонин, укладывая вещи на песок.       — Например? — спокойно спрашивает Чан, стягивая штаны, тайно радуясь улыбке младшего. Все же ему нравилось видеть, как его близкие счастливы.       — Например, занятия по волейболу. Там очень весело, — снимает футболку Чонин.       — Кстати, да… Ты обычно не особо интересовался спортом раньше? — поджимает губы Чан, подходя к воде. Он вздрагивает, касаясь ее кончиком пальцев ног.       — В смысле? Я занимался в школе, — фырчит Чонин.       — Ну школа — это школа, — повел плечами Чан, делая несколько глубоких вдохов, будто это могло его подготовить к холодной воде.       Чонин побежал вперед без тени страха. Он запрыгнул в волны с головой, весело дрыгая руками.       — Хорошо же вам молодым, — дернулся от нескольких брызг Чан.       Младший засмеялся и подкрался к нему, обливая старшего водой с головы до ног. С криками и мольбами его не мучить, Чан кидает себя в холодную воду, ощущая ледяной ожог по всему телу. Он выныривает с тихим стоном, погружаясь в воду обратно. Они с Чонином и правда давно не проводили время вместе. Тем более, они и забыли, как бывает весело вместе. Но Ян, как человек вечного счастья, напомнил им обоим об этом. Чан даже немного расслабился, пока они плавали, кидали друг друга и брызгались, как дети. Однако именно сейчас у Криса была возможность рассмотреть младшего снова. Он не успел заметить, когда Нини стал выше. Плечи тоже не того мальчишки, за которого Крис иногда таскал рюкзак. Чонин стал увереннее и сильнее. Даже мышцы начали проявляться, хоть и совсем слабо. Они вылезли на деревянную пристань погреться. Крис не мог перестать рассматривать его. Чан почесал облезающее красное плечо.       — А ты похорошел, — говорит старший.       — Я засужу тебя за педофилию, — шутит Чонин, падая спиной на доски.       — Не засудишь, я не подкатываю, — хмыкнул Крис, откидываясь на руки. — На самом деле… я бы хотел поговорить.       — Я пока этому не разучился. О чем именно? — улыбается Нини.       — Мне кажется, что грядет нечто… большое, — подбирает слова Чан, рассматривая деревья на другом конце берега.       Везде шумело в кронах, жужжало стрекозами и и горланило кукушкой лето. Голос Чана почти утопал в зное.       — Гроза? Да, я слышал. Мы смотрели с ребятами прогноз погоды во время завтрака.       — Нет, я про… я о другом, — вздыхает Чан. — Ты же до этого не бывал в лагерях, насколько я помню? Если не считать ту поездку от школы на пять дней.       — Ну да, — кивает Нини.       — Я бывал в разных, в отличие от Минхо, — вздыхает Чан. — Нигде больше не было такой природы. И такой свободы. Как по твоему, какая здесь атмосфера? Сама по себе и среди детей.       — Довольно общительная, доброжелательная, — жмурится Чонин. — Я не совсем понимаю.       — Здесь есть некоторые порядки, установленные давно, — постепенно углубляется Чан, осторожно ложась на спину. — Они были, когда я в первый раз приехал. Совершенно непоколебимые и нерушимые. Как и это озеро, которое не пересохнет здесь.       — И давно ты консерватор? — усмехается Чонин.       — Довольно давно? — хмурится Чан, облизывая губы.       — Я либерал, — выдыхает Чонин. — Мы разные. Но разве это мешает нам общаться?       — Нет, — кивает Чан. — Однако если произойдет что-то крупное и тебе придется выбрать сторону, что ты выберешь?       — Почему я должен выбирать? — приподнимается Чонин, щурясь. — Мне… мне не хочется этого.       — Если бы было надо выбирать, я бы не говорил с тобой так мягко, — вздохнул Чан, прикрывая глаза. — Пока что расслабься. Я знаю, что ты стал близок с одним из комнаты Джисона.       Чонин напрягается, прикусывая губу. Он надеялся, что Чан все же об этом не узнает.       — Он мне нравится…       Крис снова вздохнул и сел, начиная мять мочку уха.       — Это я тоже заметил. А потому и решил поговорить сразу.       Он посмотрел на Чонина.       — Так что насчёт моего вопроса?       — Я не буду выбирать, — уверенно и строго говорит Чонин.       — А что ты будешь делать? — выгнул бровь Чан.       — Не знаю. Оставаться в стороне? Но если нужно будет защитить тебя или его, я это сделаю, — без тени сомнения отвечает младший.       Чан не смог сдержать улыбку. Он почти рассмеялся.       — Ты и вправду повзрослел, — усмехнулся Крис, облизывая губы. — Он тебе так сильно нравится?       Чонин смущается, закрывая щеки руками:       — Да… очень. Мне впервые так кто-то нравится. Это очень странное ощущение.       — И на что оно похоже? Как бабочки в животе или как-то ещё? — улыбнулся Чан, немного расслабляясь.       — Нет, то есть иногда да. Но обычно это страх. Как будто всего трясет от малейшего касания, но ты как наркоман хочешь это повторить, — тихо произносит младший, рассматривая водяную гладь.       Чан почувствовал тревогу.       — У тебя не бывает ощущения, что все идёт легко и хорошо… Даже слишком хорошо. А в следующий момент все переворачивается с ног на голову, потому что, кажется, он ощущал это все иначе?       — Последнее время реже, но по началу такое было постоянно. Я даже не знал, как исправить то, что наговорил, — вздыхает Чонин.       — Ты… Часто хочешь его поцеловать? — облизывает губы Чан, думая о чем-то ещё.       Чонин прижимает к себе колени, чувствуя, что его раскрыли:       — Постоянно. Я не знаю, как он отреагирует.       — А ты ему в ответ нравишься? — переводит на него многозначительный и в какой-то степени тяжёлый взгляд Чан.       Младший затихает, поджимая губы. Он не знал ответ на этот вопрос, поэтому промолчал, весь зажимаясь.       — Узнай скорее, чтобы не остаться просто другом с привилегиями, — закрыл глаза Чан. — Заметить не успеешь, как станете очень близки, но он будет все ещё далеко от тебя. Очень далеко.       — Я признаюсь ему раньше, — улыбается Чонин. — Я уверен в себе.       — Это хорошо, — улыбнулся ему Чан.       Он уже и забыл, когда Чонин делился с ним секретами или рассказывал что-то личное. В его мозгу крутилась мысль, о которой он должен был напомнить младшему, чтобы тот не забывал правду. Он вздохнул, говоря:       — Его безопасность полностью на тебе. Я не буду объяснять своим ребятам, почему ты так часто бродишь с бесцветными. Так же не буду церемониться с ним, если он станет защищать Джисона.       — Хорошо, спасибо, — поджимает губы Чонин, понимая, как тяжело Чану было с этим смириться.       Чан кивнул, похлопав Нини по бедру.       — Слишком сильно с ним не пропадай. Мы с Минхо тоже скучаем, — улыбнулся Крис, посмотрев на младшего.       — Я и не пропадал. Мы не так часто вместе, — качает головой Чонин. — Я с вами почти постоянно. Да и вы меня вечно выгоняете из комнаты.       — За это прости, — усмехнулся Чан. — Мы иногда обсуждаем наши консервативные вопросы или тайские лакорны. Ни от одного, ни от другого ты не в восторге, насколько я помню?       — Поэтому нужно выставлять за дверь, как когда мне было 10? — напоминает ему Чонин. Он хорошо запомнил, когда старшие хватали его и выносили из комнаты, чтобы тот не подслушивал.       — А, ты и это помнишь, — поджал губы Чан, вспоминая их с Минхо специфические игры и темы для разговоров в то время. Даже его уши покраснели. — Ну знаешь… Тогда у нас были… Особые интересы.       — Я ещё помню, как вы записывали на видео, когда я учил таблицу умножения в слезах, — улыбается Чонин. — Я могу продолжить список.       Чан закатил глаза.       — Ты же таблицу зато запомнил, маленький злопамятный лисеныш, — ущипнул младшего за бок Чан, хихикнув.       Нини увернулся от следующего щипка, усмехаясь:       — Зато я знаю, что вы жалеете об этом.       — Раз знаешь, зачем напоминаешь? — пытается дотянуться до его шеи Чан. — Мало ли чего ты знаешь тогда?       — Чтобы вы не забывали свое место, — смеется Чонин и подпрыгивает со своего места, убегая в сторону пляжа.       Чан погнался за ним, чувствуя себя ребенком. Однако разговор с Чонином оставил осадок, из-за которого он не мог успокоиться. Когда он вернулся в корпус, мокрый и взъерошенный, то застал Минхо в их комнате. Ли читал одну из своих заумных книжек, рассказывающих о том, как влиять на сознание людей. Ему пришлось оторваться, когда Чан сел на кровать.       — О, вы уже поговорили.       — Ага, — кивнул Чан, рассматривая Минхо. — Вышло даже лучше, чем я думал. Он мне припомнил, как мы его выгоняли, когда нам с тобой по 12 лет было.       — Ужас, — кривится Минхо. — Хорошо, что он не вспомнил, как мы его в ванне чуть не утопили.       — Думаю, он вспомнил, но сжалился надо мной, — вздохнул Чан и лег, обнимая Минхо за талию, уткнувшись носом в его живот.       — Мы действительно были мразями редкостными, — закидывает на него ногу Минхо.       — Да уж. С возрастом мы стали мягче, — вздохнул Крис, гладя его по бедру.       — Старость, — улыбается Минхо. — Предлагаю, сегодня вечером суету навести нашим соотрядникам.       — Отличная идея, — улыбнулся Чан, поднимая глаза на Минхо. — Какого рода суету? Что хочешь сделать?       — Может припугнуть? Ночь ужасов так и не наступала, — мяукает Минхо, хитро щурясь.       — Отличная идея, котенок, — улыбается Чан. — Давно мы не были призраками. Кем хочешь быть на этот раз?       Крис потерся носом о живот Минхо, чувствуя тепло.       — Вампиром, — усмехается Ли и царапает коготками шею Криса. — Я — Лиракула. Я выпью всю твою кровь! Оборотням не тягаться со мной.       Чан рассмеялся, подставляя свою шею Минхо.       — Вот как ты запел? — Крис поднялся, подминая Минхо под себя. — Думаешь, что страшный оборотень не справится с ходящими блестками?       Крис прижимается к груди Минхо, прикусывая ее там, где придется. Ли весь выворачивается, смеясь и закрывая свое тело от хватких рук и зубов:       — Нет! Вампиры могут быстрее перемещаться! И ловить мелких волчат.       — Тогда поймай меня, — начинает щекотать его бедра Чан.       Минхо пищит, пытаясь спрятаться. Бедра были его самым слабым местом. Слишком чувствительные от малейшего прикосновения. Чан не часто пользовался этой его слабостью. Но иногда из него прорывалось желание затискать Минхо до смерти, наблюдая, как мило он извивается от его рук.       — Через десять минут пойду предупрежу наших о веселой ночи. Надо будет зайти за красками для грима и фальшивой крови, а так же… Ох, это будет потрясающе. Может быть сделаем квест? Пропадет один из них, и его все будут искать?       Ли хмурится, распластавшись на кровати:       — Думаю, не стоит. Легкий уровень сделаем. Главное, Джисона оставьте мне. Я знаю, чем его напугать.       Чан нахмурился.       — Ты уверен? — смотрит на него Крис. — Я думаю, что лучше оторваться от души.       — Не, самое вкусное на потом, — отводит взгляд Ли.       Чан нахмурился.       — Давай Джисона оставлю на тебя, но все остальное ты предоставишь мне? — предлагает он.       Минхо несколько секунд поразмыслил, но все же согласился. Его интересовал только Джисон в данный момент. Ближе к вечеру должна была быть дискотека уже для всех. Джисон ушел с нее почти сразу, заметив, что Минхо нет. Единственный, с кем он перебросился несколькими словами, был Феликс. Хенджин с Чонином потерялись в лагере, не желая никого видеть.       Хан отправился на поиски Минхо через местный лесок. Погода разыгрывалась не на шутку. Собиралась гроза. На улице уже стемнело. Атмосфера начинала накаляться. Джисон услышал крики вдалеке. Облака на небе сгущались. Хан замер, прислушиваясь к крику вдалеке. Он был со стороны пляжа. Хан увидел странные тени бегающие впереди. Джисон сжал телефон в кармане, медленно шагая к движению. Он огляделся, в надежде прихватить кого-нибудь с собой, но он остался практически один. Издалека тихо и приглушенно звучали песни с дискотеки, в домиках горели окошки. Даже у синих был свет, это заставляло верить, что все же тенями был кто-то другой.       Снова послышали крики совсем близко. Тени снова мелькнули. Резко Джисон почувствовал под ногами непонятную слизь. Из-за ночного света ее было не разглядеть. Он инстинктивно сделал несколько шагов назад. Изнутри его начал сковывать по-настоящему животный страх. Джисон выставил по сторонам руки, пытаясь перехватить хоть кого-то из теней. Но это было будто невозможно. Снова послышались крики. Молния сверкнула в небе. Сзади Хана резко схватили, заламывая руки назад и надевая на голову мешок.       С неожиданной силой он пнул человека сзади. Сердце сжалось от ощущение, что новая полоса света проткнет его самого. «Бежать» — единственное, что понимал Джисон в этот момент. Он вырвался, запутавшись в мешке и спотыкаясь о корни деревьев, пытался убежать от множества рук и молний, которые вот-вот должны были его настигнуть.       Хан упал на очередном препятствии, окунаясь в слякоть на земле. Его подхватили за талию, поднимая и не позволяя вырваться. Он пытался закричать, но из его тела вырвалось только тихое и хриплое мычание, которого он постыдился. Джисон сжался, вслушиваясь в звуки вокруг и ощущая, как он задыхается.       Его понесли в непонятном направлении. Было слишком страшно, чтобы ощущать это, как реальность. Его кинули в место, которое было тяжело определить. Раздавался ужасающий гром, все вокруг шипело, кряхтело и качалось из-за ветра. Джисон сжался, пытаясь руками нащупать, где он находится. Он так жадно глотал воздух, что кашлял от пыли, вкус которой оседал даже глубоко в легких. Чьи-то руки снова начали его трогать, опуская на жесткий стул. Новые раскаты грома прокатились по полу. Его всего подбросило и передернуло.       — Кто здесь? — задыхаясь позвал он.       Руки начали медленно уходить от него, будто некто собрался скрыться.       — Стой! — схватился за него Джисон, пытаясь поймать его в темноте.       Снова и снова раскаты грома заставляли Хана дергаться. Неожиданно мягко чьи-то руки потянули с него мешок. Когда Джисон смог привыкнуть к слабому свету фонаря, он увидел перед собой лицо Минхо, испачканное в красной краске.       — Ты чего так испугался? — напряжённо спрашивает Ли.       Джисон схватился за его щеки, всматриваясь в него.       — Что случилось?!       Испуганное и самое настоящее беспокойство, свойственное любому адекватному человеку, когда он видит другого в опасности. Было неожиданно увидеть Джисона таким. Новый раскат грома заставил его подпрыгнуть на стуле, напрягаясь всем телом. Минхо и сам вздрогнул от такого, схватившись за Хана.       — Так. Все в порядке успокойся, — берет себя в руки Ли.       Они были в старом амбаре вожатых, который не сильном спасал от ливня. Минхо был весь мокрый в отличии от Джисона. Похоже, он пришел только что.       Глаза Хана прояснялись медленно. Он поджал губы, проводя руками по щекам Минхо.       — Кровь, — тихо говорит он.       — Это краска, — выдыхает Минхо. Он тянет Джисона за собой и поднимает фонарь с пола. Ли нашел самое сухое место в углу на старом диване и посадил туда младшего. — Ты чего так перепугался?       Джисон смотрел на Минхо, ощущал старый пуфик, из которого немного выбился пух. Их окружали вещи, которые уже давно должны были быть выброшены на помойку. Кто-то верил, что они пригодятся, но они остались забыты здесь. Джисон медленно стал считать про себя, делая глубокий вдох и выдох. Он смотрел на Ли большими глазами, держа того за рукав. Его внимательный взгляд продолжал изучать лицо Минхо, будто он не мог поверить, что Ли не врёт насчёт краски. Погода становилась только хуже. Раскаты грома теперь были прямо над головами. Хан видел проливающую молнию через редкие доски на потолке.       — Эй, ты в порядке? — спрашивает Минхо и убирает мокрую челку с глаз.       Джисон зажмурился, опустив голову. Он сжался в клубок, отпуская Минхо. Пальцами он зацепился за часы на запястье, медленно раскачиваясь. Ли поджал губы, разрываясь от сомнений, которые окутали его после такого поворота событий. Он тяжело выдохнул и подсел ближе к Джисону, потянув его на себя.       — Иди сюда. Это всего лишь гроза. От нее умирают редко.       — Я знаю, — едва слышно шепчет Джисон, сопротивляясь и будто бы боясь довериться Минхо.       Его дыхание постепенно начало подчиняться счету на четыре, хотя он не мог перестать вздрагивать на каждый звук.       — Да блять, — шикает Минхо сам себе, приобнимая Джисона и дергая на себя, из-за чего голова младшего оказалась на груди Ли. — Я редко бываю добрым. Пользуйся, пока дают.       От Джисона послышалось что-то отдаленно похожее на фырчание. Однако больше он не двигался, закрыв глаза и прижавшись к Минхо. Дождь продолжал стучать все сильнее. Старые плакаты с бодрыми ребятами улыбались и пели старые песни. На полках лежали самые разные игры в потертых коробках, несколько колод карт, разные шахматы с вылетевшими винтиками. Кровати, починенные с помощью подручных средств, тесно стояли в ряд, под ними зеленели бутылки, о которых вожатые давно забыли.       Минхо был холодный из-за того, что промок под дождем, но при этом в его объятьях было комфортно. Ли действительно старался помочь. Он разрешил Хану полностью спрятаться в себе. Они оба молчали, слыша лишь звуки дождя и грозы. Горячие руки Джисона ощущались тепло, как и его дыхание, которое щекотало шею Ли. Они просидели так, пока гроза не ушла, оставив дождь в одиночестве. Джисон даже успел задремать, видя знакомые образы. Когда Хан вновь ощутил влагу и запах дождя прямо под носом, он дернулся. Все тело оказалось неожиданно тяжелым.       — Ты мокрый, — тихо бубнит Джисон.       — Ты только сейчас заметил? — усмехается Минхо и внимательно смотрит на Джисона. — Тебе лучше?       Хан поднял на него взгляд, поднимая голову. Он вновь увидел Минхо. Мокрые отросшие волосы, красные разводы на прекрасном точеном лице. Острый нос, пышные слипшиеся от воды блестящие ресницы, линия выразительных бровей и губы, форму которых Джисон вряд ли видел у кого-то раньше.       — М, — кивнул Хан.       У Минхо была бледная кожа, Хан даже не мог увидеть ни намека на лишний волосок или какого-либо недостатка на ней.       — Я сам испугался из-за тебя, — отдаляется Минхо, тяжело выдыхая и закатывая глаза.       Тяжелый взгляд Джисона осел на красном разводе.       — Почему ты в краске? — тихо спросил Джисон.       — Я пытался тебя напугать, но не думал, что ты настолько трус, — вытирает краем футболки лицо Минхо.       Джисон стиснул зубы, отдаляясь от Минхо. Он посмотрел на его мокрую одежду вновь и начал стаскивать с себя толстовку.       — А я не думал, что ты такая заботливая мамочка, — хмыкнул он, протягивая Ли толстовку.       — Не надо, оденься, — хмыкает Минхо. — И я не мамочка. Я просто не хочу, чтобы ты умер раньше, чем я тебя убью.       — Я тоже не хочу, — поправил свою неоново-фиолетовую футболку Джисон. — Просто надень сухое. А то помрешь от туберкулеза до того, как я наступлю на тебя.       — Ты наступишь на меня? — раскрывает глаза Минхо. — Ты слишком маленький для этого.       — А ты слишком милый, чтобы убить меня, — кладет на его голову толстовку Джисон и устраивается поудобнее в их лежанке, обнимая грязные колени.       Минхо не ответил на это, лишь закатив глаза. Он положил толстовку Хана на колени младшего, отсев от того на край дивана. Уже холодало, отчего Минхо было труднее скрывать дрожь и трясущиеся колени, неприкрытые шортами.       — Не строй из себя непонятно кого, — закатил глаза Джисон, подходя к Минхо и натягивая на его шею толстовку.       — Ты решил поиграть в дочки матери? — фырчит Минхо, сопротивляясь.       — Ты первый начал, — перехватывает его руки Джисон и тихо и спокойно говорит. — Либо ты наденешь ее сам, либо это сделаю с тобой я.       — Ты сам же заболеешь, — пытается в ответ схватит запястье Джисона Минхо, строго смотря на парня. Они впервые говорили так прямо и без посредников.       — Нет. Я в сухом. Мне не холодно, — облизывает губы Джисон. — Пожалуйста, надень ее.       Его голос еще не совсем пришел в норму после криков. Тихий, низкий и вкрадчивый — это был совершенно новый оттенок голоса Джисона. Минхо около минуты рассматривал Хана в поисках подвоха. В итоге он снял футболку и все же надел толстовку младшего. Это было хорошее решение, учитывая, что он тут же закашлялся от холода. Джисон сел рядом, потерев нос. Он погладил часы, рассматривая снова место.       — Не видел раньше этот амбар, — тихо говорит он.       — И не должен был, — хмыкает Минхо, обращая свой взгляд на Хана. — Ты давно боишься грозы?       — Давно, — смотрит на него Джисон.       Мягкий туман в глазах начал рассеиваться. Хан выпрямился, смотря на Минхо в ожидании.       — Травма детства? — отводит взгляд Ли.       — Да не то чтобы, — хмыкнул Джисон. — Я понимаю, что ничего страшного в этом явлении нет. Просто страшно. У тебя таких страхов нет?       — Не особо, — щурится Минхо. — Я раньше боялся высоты, но пилон мне помог с этим справиться.       — Серьезно? — не смог скрыть удивление Джисон. — Забавно…       Хан отвел взгляд, цепляя пальцами шнурок.       — Ты не особо разговорчивый, да? — усмехается Минхо. — Да уж не развести тебя ни на рамен, ни на кино.       — Ты разве поговорить со мной хотел в этом месте, где меня никто не найдет под дождем? — улыбнулся Джисон, немного расслабившись.       — То, что я хотел, уже не получится, — вздыхает Минхо.       Он наоборот напрягся от такого диалога. Ли не привык вытягивать слова из людей. Он просто не общался с такими. Джисон склонил голову, разглядывая его. Шнурок на его кроссовке развязался, после чего он завязал его снова. На ладонях неприятно осела грязь, и он был уверен, что и в волосах застряли глина и песок.       — Не хочешь поиграть? Мне нравятся шахматы. Умеешь в них играть? — встал Джисон.       — Умею, но не очень хорошо, — честно говорит Ли.       — А во что хорошо умеешь? — рассматривает полки Джисон поглядывая на старшего.       — В монополию, — усмехается Минхо.       Джисон нахмурился, отгибаясь и выиискивая эту коробку.       — Она заплесневела, — улыбнулся Джисон. — Карты?       — Хороший вариант, — кивает Ли и внимательно смотрит на Джисона. — Ты всегда такой закрытый?       — А ты всегда такой болтливый? — смотрит на него Хан и улыбается, взяв карты. — Ты полчаса меня успокаивал после панической атаки. Это довольно много, никто даже из моей комнаты об этом не знает.       — Я сдерживался как мог, — фырчит Минхо, весь сжимаясь от холода.       Джисон улыбнулся. Замечая дрожь Минхо он осмотрелся в поисках чего-то. На время он шагнул в сгусток мрака в комнате. Сейчас они будто упали в параллельную вселенную. Минхо все ещё был осторожен по отношению к Джисону. Они начали играть, почти не разговаривая.       Дождь продолжал стучать, будто собирался литься всю ночь. Джисон облизнул губы, думая о том, как бы могло все обернуться, если бы они сейчас были в другом месте. Не в лагере.       — Что тебе еще нравится помимо пилона? — неожиданно спрашивает Хан.       — Почему только я о себе рассказываю? — недовольно дуется Ли и прирывается, чтобы чихнуть. — Мне нравится читать и готовить. Я неплохо готовлю.       Джисон улыбнулся и тихо сказал «будь здоров». Минхо очень мило жмурился, когда чихал.       — Я плохо готовлю. Очень плохо, — не перестает улыбаться Хан, поправив карты. — Как-то раз я сломал микроволновку.       — О в моей спортивной школе это происходит постоянно. У нас всегда кто-то на труде туда пихает сгущенку, — смеется Минхо и снова чихает совсем как котенок, утыкаясь носом в локоть.       Джисон почесал нос, с трудом сдерживая смех. Он наклонился к Минхо и натянул капюшон ему на голову. Ли непонимающе поднял на него взгляд, наклоняя голову:       — Тебе хочется меня потрогать?       Джисон поджал губы обдумывая ответ.       — Давай договоримся кое о чем? — смотрит он на Минхо.       Его ладони легли на плечи старшего. Минхо заинтересованно проморгался, чтобы сосредоточить внимание на Хане.       — Все, что произойдет здесь останется здесь, — предложил Джисон. — Сейчас ты не синий, а я не бесцветный. Ты — Минхо, а я — Джисон. Как тебе?       Ли обдумывает слова Хана, все же кивая и расслабляясь:       — Тогда договоримся, что никто не узнает, что здесь было.       Джисон улыбнулся, смахивая карты и садясь рядом.       — И когда вернемся, этого будто не было.       Хан вздохнул, откинувшись на диван.       — Ты очень круто танцуешь, — улыбается Джисон.       — Мне казалось, ты не особо внимательно смотрел, — усмехается Минхо. — Но приму это за комплимент.       — Ты был единственным, на кого я по-настоящему посмотрел, — облизывает губы Джисон. — И как? Не сильно тяжело держаться на пилоне?       — Довольно много приходится качать руки и бедра, но я не так часто этим занимаюсь. Я все же атлет, а не полноценный пилонщик, — вздыхает Минхо. — Хотя травм бывает много. А тебе чем нравится заниматься?       Джисон нахмурился.       — Я помогаю папе с ювелирным делом. Он делает кольца и всякое такое. Мне нравится, — улыбается Хан. — А в целом люблю музыку.       — Кольца? — заинтересованно смотрит на него Минхо. — Это должно быть прикольно. Ты умеешь делать гравировки?       — Немного. Тонкие работы идут довольно криво, — признается Джисон. — Мне иногда усидчивости не хватает. Мне нравится его ремесло, но иногда оно требует слишком большого внимания. Я ему больше в продажах помогаю. Общение с клиентами, правовые вопросы и тому подобное.       — А ты сам любишь украшения?       Минхо решил не говорить, что представил парные кольца, которые хорошо смотрелись бы на их пальцах. «min» и «sung». Минхо самому захотели дать себе подзатыльник за такие мысли.       — Да, — ярко улыбнулся Хан, поднимая ногу.       Он отогнул носок и под ним Минхо увидел цепочку с железной бусиной, на которой можно было различить «Хан».       — Кольцо в ухе тоже мое, — улыбнулся Джисон. — Там камушек есть, сам ставил. У меня целый пакет колец, но я как почувствовал и не надел сегодня ни одного. Но мне нравятся больше какие-нибудь яркие штуки как разные бусины, пуговицы, скрепки, ленты, шнурки и все такое.       — Значит, ты модник, — усмехается Минхо. — Я люблю кольца со значением. Вот как раз с надписями.       Джисон сел ближе, чувствуя, что и он замерзает. Они соприкоснулись коленями. Минхо был уже сродни льдине. Рук он почти не чувствовал, из-за чего тер их о мокрые шорты.       — Я думаю, что нам надо отсюда выбраться в место потеплее? Что здесь есть рядом?       — Особо ничего, — хмурится Минхо. — Если только бежать до корпусов.       Ли невольно прижался к Хану, вытирая красный нос. Ему было стыдно за свои действия и открытость, но сейчас они были не в той ситуации, когда стоило себя винить за что-то. Джисон приобнял его, расстирая.       — Ты очень холодный, — вздохнул Хан.       — Да ну? — фыркает Ли и жмётся к Хану.       Джисон поджимает губы, ощущая Минхо настолько близко. Ему не хотелось уходить. Он уткнулся носом в макушку Ли. Минхо сейчас ощущался совсем по-другому. Он прижимался к груди Джисона, жмурясь и надеясь, что тот не почувствует, сколько эмоций в один миг охватили Ли. Хан положил руку на его голову, пробуя понять реакцию на это нежное касание. Ли продолжал дрожать, но в этот момент он замер, будто его резко окатили горячей водой. Фонарик почти погас. Похоже, батарейки сели. Но от этого атмосфера только сильнее давила на обоих. Они могли слышать дыхание друг друга. Хан наклонился, прижимаясь щекой к Минхо. Она была немного теплее, но Ли медленно поднял взгляд на Джисона, будто о чем-то спрашивая.       — Ты вкусно пахнешь, — тихо говорит Джисон.       — Как и ты, — выдыхает Минхо.       Джисон улыбнулся, закрывая глаза. Он прижался к Минхо, начиная гладить его. Неожиданно он начал тихо петь, оглаживая ладонями плечи Ли. Старший не сводил с него глаза, а Хан чувствовал, как все больше утопает в непонятном омуте. Казалось, в воздухе что-то накаляется. Этот шаг в любом случае кто-то сделает.       Джисон наклонился, сталкиваясь носами с Ли. Свет окончательно потух. Их губы столкнулись в смазанном движении. Руки Минхо тут же схватили шею младшего. Он притянул его с такой силой и резкостью, что легкое касание губ стало в разы глубже. Хан почувствовал, что Ли только этого и ждал. Джисон охнул в поцелуй, сжимая волосы Минхо и запрокидывая его голову назад. Но Ли не хотел отдаляться. Он вцепился сильнее в Джисона, вжимая младшего в диван. Хан дернулся, чувствуя, как Минхо его оседлал. Этот момент начинал топить его в себе. Теперь Хан лично мог ощутить тяжесть роскошных бёдер, на которые положил свои ладони, поглаживая и ощупывая их.       Минхо чувствовал сильную дрожь и желание поглотить Джисона полностью. Утопить в себе. Он чуть ли не подавлял Хана. Джисону пришлось кусаться и впиваться ногтями в нежную кожу, чувствуя, как под собственной закипает кровь. Их прерывистое дыхание начало срываться на стоны вполголоса. Минхо слишком сильно вжимался в Хана и слишком нуждающе цеплялся, надеясь попробовать, как можно больше.       Джисон еле оторвался, давая им возможность сделать вдох, однако сразу после этого он начал целовать щеки, нижнюю челюсть, шею старшего. На шее рядом с почти побелевшие следом, Хан стал оставлять новые, сжимая бедра и волосы Минхо, заставляя его разваливаться на коленях Хана.       Их тела слишком хорошо подходили друг другу. Они были буквально как пазл. Минхо в мгновение мог превратиться в настолько милого, развратного и всепоглощающего парня. Внутри Джисона что-то щелкнуло изменившись навсегда, когда Ли зашипел, зажмуриваясь и тихо прося:       — Поцелуй меня ещё раз.       Хан промычал, потянув Ли на себя и обхватывая его губы своими. Они оба чувствовали напряжение, заставляющее их двигаться в одном темпе. Член Джисона начал постепенно наливаться кровью. У Хана по коже бежали мурашки, он понимал, что Минхо не мог не чувтсововать этого, практически потираясь о него своими ягодицами.       Их поцелуй был слишком глубоким для незнакомцев и слишком трепетным для врагов. Минхо будто специально ерзал на Хане, сжимая его шею и плечи, сминая их до красных пятен. Увлеченный и нетерпеливый, Джисон проник пальцами под влажные шорты, желая почувствовать упругие бедра. Они были по ощущениям, как нечто безумно мягкое, гладкое, но упругое до каменной стены. Минхо был действительно слишком сексуальным и сводящим с ума. Это были абсолютно не те ощущения, что с Феликсом. Здесь все доходило до животного желания.       Джисон действовал по наитию, совершенно отключив разум. Он подтолкнул Минхо наверх, вынуждая встать на колени и прижаться бёдрами к торсу Джисона. Наконец и Джисон ощутил возбуждение Минхо, которое упёрлись ему в грудь. Хан прикусил живот старшего, забираясь пальцами все выше, обвивая бедра старшего подобно огромному растению, которое хотело оплести Минхо и сжать. Ли задрожал сильнее, стараясь сдерживать себя хоть немного. Однако ему срывало крышу от того напряжения, что скрутилось между ними.       Пальцы Хана надавили на самые чувствительные части бёдер, вынуждая Минхо почти скулить. Когда ему инстинктивно захотелось свести ноги, Джисон напротив развел их шире, заставляя ткань в напряжении натянуться, а затем он резко и целенаправленно усадил Ли на себя, потираясь пахом между ягодиц Ли. Даже через слои одежды, Минхо ощущал анусом, насколько и Джисон теряет голову от того, что происходит между ними.       Ли весь покраснел, хватаясь за плечи младшего и смущаясь того, как мышцы пытались будто ухватить член младшего. Насадиться на него сквозь одежду. Сделать все, что угодно, чтобы быть ближе. Джисон тихо простонал, толкаясь в него и, хватая за шею, вернул в поцелуй. Минхо жалобно замычал, залезая пальцами под футболку Джисона. Ему хотелось полностью ощупать Хана, почувствовать его везде. Младший чувствовал, как его член раз за разом скользит между мягких, но подкаченных ягодиц, заставляя возбуждаться уже до предела. Его глаза затуманились. Они ничего пока еще будто не сделали, но Джисон чувствовал, что в этот момент Минхо весь принадлежит ему. Он кусал губы и свои, и старшего от того, как звучал голос Минхо, стоило ему толкнуться сильнее. Джисон схватил Минхо за волосы, заставляя раскрыть глаза и смотреть прямо на него, насколько это было возможно в их полумраке.       В голове вспыхнула мысль: «а смогут ли они кончить прямо так в одежде, толком даже не распробовав друг друга?». Джисон простонал, сжимая шею Минхо от одной мысли, насколько горячим, мягким и тесным может быть Ли изнутри. Наверняка, он там тоже очень отличался от Феликса. Ли еле мог держать зрительный контакт. Глаза настолько затуманились, что единственным выходом было уткнуться в шею Джисона, оставляя на ней укусы и мягкие касания языка. Хан задрожал от трепета, прокатившегося по его телу от зубов Минхо. Он на ощупь нашел край шортов старшего, оттягивая его, заставляя Минхо особенно сильно присесть на его член сквозь одежду. Ли мог головкой ощущать случайные и такие нужные прикосновения пальцев Джисона, пока тот сжимал его нижнее белье в кулаке.       Минхо всего затрясло. Мышцы непроизвольно сжимались, а мелкие насаживания и толчки стали в разы быстрее. Их обоих уносило. Возбуждение срывало крышу. Уже никому из них не было холодно. Джисон опустил взгляд, смотря на член старшего. Он выпрямил пальцы, касаясь мокрой сочащейся смазкой головки, неуклюже размазывая влагу по стволу. Минхо даже здесь умудрялся быть эстетичным. Его тело будто было создано для красоты в самом чистом ее проявлении. Джисон хотел вытянуть как можно больше звуков удовольствия из старшего. Он продолжал испытывать Минхо на прочность, лениво надрачивая ему двумя пальцами, вынуждая гнуться и насаживаться на Джисона без возможности почувствовать его крепкий стояк внутри хотя бы немного.       Ли мог только представить, как будет ощущаться внутри Джисон, который мог бы сделать ему очень хорошо, активно втрахивая его, не беспокоясь ни о чем, будто завтрашнего дня не существовало. Ещё больше старшего провоцировала мысль о том, как они бы хорошо сочетались вместе. Минхо не сдержал очередной тихий стон, царапая грудь младшего и весь сжимаясь. Джисон выгнулся ему на встречу, накрывая член старшего ладонью. Его собственные шорты сбились, как и вся одежда. — Блять, — ругнулся Джисон, интуитивно потянув с Минхо шорты. Ему начало казаться, что он просто умрет от возбуждения, если не почувствует Ли всем своим телом. Такое наваждение накрыло его голову в первый раз. Все, о чем он мог думать, это о том, как ощущается плотный, упругий и местами мягкий старший. Как напрягаются его мышцы, как гнется его поясница от каждого прикосновения Джисона. Ему захотелось зажечь на небе солнце, чтобы он мог полностью видеть Ли. Джисон больше не мог терпеть, он толкнул Минхо заставив его упасть спиной в диван. Большая толстовка Хана неудобно собралась на его груди, обнажая чувтсвительные соски, но под взглядом Хана все неудобства отступали на другой план. Джисон не мог успокоиться, одной рукой оглаживая и сжимая грудь, талию Минхо, пока второй он агрессивно пытался стянуть собственные шорты с трусами. Ли смотрел на него слишком завороженно, будто Джисон был великим произведением искусства. Ли просто позволили прийти на выставку, где все фигуры ожили и начали разрывать друг друга в клочья. Минхо опустился мягкими пальцами к члену младшего, делая вид, что не может решиться, но это было лишь для того, чтобы спугнуть Хана, а после резко сжать.       То, как Джисон запрокинул голову, издавая рычащий стон. То, как его шея напряглась, а кадык сделал свой путь вверх и вниз — это было восхитительно. Когда взгляд Джисона вернулся к Минхо, он улыбнулся, накрывая руку Ли своей и толкаясь в кольцо его пальцев пару раз, давая ощутить свое возбуждение старшему. Джисон закрыл глаза. То, как ощущалась рука Ли на его плоти — чувство, которая не сможет заменить ни одна игрушка.       У Минхо была бархатная кожа. Неважно, каким кремом для рук он пользовался, но точно волшебным. Он вел мягко изматывающее, выкручивал возбуждение до максимума. Когда Ли почувствовал, как Джисон в его руке дернулся, Хан убрал его руку, прижимая к дивану. Младший улыбнулся, сгибая ноги Минхо в коленях, сжимая его бедра и приспуская шорты. Минхо ощутил себя ужасно открытым. Джисон мог видеть его ягодицы, розовое колечко мышц, которое беззащитно сжималось от каждого дуновения ветерка. Ли от этих мыслей невольно смутился ещё сильнее, отводя взгляд. Он не сомневался в себе, потому что делал все, чтобы всегда быть прекрасным и идеальным во всем, всегда и везде. Однако перед Джисоном вся уверенность пропадала, растворяясь в раскаленном воздухе.       Неожиданно нежное прикосновение ладонью от бедра до ягодицы, немного расслабило. Джисон будто сказал: «ты прекрасен». Минхо едва успел вздохнуть, как почувствовал влажный член Джисона на краю его дырочки. Ли дёрнулся, упираясь в плечи Джисона. Он немного взволнованно поднял взгляд на Хана, надеясь, что тот не будет его сейчас рвать и пытаться войти.       Хан остановился, ловя ощущение Минхо. Мокрая ладонь зачесала темные волосы Ли назад и раскаленная гладкая горячая головка скользнула вверх. Оставив щекочущее приятное ощущение и задев яички, член толкнулся между стиснутых бедер. Дыхание резко покинуло Джисона.       От Минхо послышался нежный стон удовольствия. Бедра стиснулись сильнее, создавая идеальное пространство. Таким трением можно было кончить в несколько секунд. Джисон даже почти повелся на это, пачкая бедра старшего в смазке и задыхаясь от узости пространства между двумя большими массивами мышц и бледной кожи. Хан отдалился от Минхо, перехватывая его за руку и потянув на себя.       — Встань на колени передо мной… — шепчет он, помогая Минхо подняться к себе.       Ли послушался, хотя и не понимал, что именно хочет сделать Джисон. В этом было что-то пугающее, но одновременно с этим Минхо хотел узнать, увидеть и почувствовать, на что способен Хан. Джисон подхватил его под локти, приближая к себе. Может быть, если бы они хоть немного были в сознании, то поняли бы, что выглядят немного глупо, с приспущенным низом каждый. Однако когда Джисон прижал Минхо за талию к себе, обоим было не до смеха. Хан вновь толкнулся меж бедер Минхо, но на этот раз его головка задевала чувствительный край ануса.       Дыхание Минхо стало ещё тяжелее и быстрее. Он уткнулся в плечо Джисона, понимая, что не вынесет такого удовольствия слишком долго. Его пробирало горячим током от головы до кончиков пальцев. Джисон сжал его бедра, прислонившись щекой к Минхо. Он мычал, не скрывая своего удовольствия, но постепенно начал срываться на рычание, не в силах сдерживать напряжение в теле. Он выстроил рваный ритм, чувствуя, что вот-то его накроет оргазм. Минхо схватил его шею ладонями, максимально прижимаясь и чувствуя, как ноги начинает сводить, а звук уходит под воду.       Джисон прижался к нему весь, зажимая болезненно возбужденный член Минхо между ними. Он сделал несколько рваных толчков, разводя ягодицы Ли широко, касаясь его членом там, пока не прорычал, до боли впиваясь ногтями в бедра, пачкая их своей спермой. Минхо от этого сам выпал, чувствуя, как внутри все переворачивается. Ему хватило пары движений, чтобы кончить прямо на торс младшего и упасть без сил на диван. У обоих в голове звенело от сотрясающего оргазма. Он был долгий, мучительный. Совсем не такой, как с кем-либо.       Джисон полулег рядом, сжимая собственную толстовку и талию Минхо через нее. Он никогда раньше не ощущал такого сокрушительного освобождения. Он был уверен, что никогда в жизни больше не захочет двигаться. Минхо тяжело дышал рядом с ним, откинув голову и прислушиваясь к звукам вокруг. Он даже не знал, что говорить в таких ситуациях. «Спасибо, что трахнул мои бедра», — так себе вариант.       — Это было самым лучшим моментом за всю мою жизнь, — задыхаясь, вместо Минхо признаётся Джисон.