Лагерь синих ленточек

      Тем временем в домике Джисона происходили очень странные и темные вещи. Хенджин спрятался под кроватью, следя за ногами, которые входили и выходили из комнаты. Чанбин сгреб Сынмина в охапку и закрылся с ним в туалете, прислушиваясь к страшным звукам снаружи. Минни сильно перепугался, вжавшись в старшего и дергаясь от каждого лишнего звука. Чанбин вооружился шваброй, которую успел схватить. Он решительно сопел, прижавшись ухом к двери.       — Их, кажется, много… — шепчет Чанбин.       — Зачем они здесь? — сжимается младший.       — Напугать нас, — усмехнулся Чанбин. — Но мы же не лыком шиты, верно?       Со никогда смельчаком не был. Однако рядом с Минни ему легко было взять себя в руки и заслонить младшего. Он точно чувствовал, что либо никто, либо он. Со обернулся на Сынмина, прищурившись.       — Страшно?       — Немного. Не люблю реальных людей, — фырчит Минни.       Чанбин усмехнулся.       — Я сейчас пойду от них отбиваться. Ты стой здесь и держи оборону.       В голосе Со можно было услышать запал, которым он загорелся.       — Стой, не надо, — тянет его за руку Сынмин. — Давай просто подождём.       — Ты жди, а я не потерплю чужаков у нас дома.       Чанбин достал баночку почти засохшей красной краски, которая у него осталась после того, как днем он помогал Хенджину рисовать какой-то плакат. Со нанес ее себе на щеки будто боевой окрас.       — У меня есть секрет и, если я умру, то завещаю его тебе вместе со своим братом. Субин — хен для тебя точно так же, как и для меня.       — Чего? — не понял Сынмин, щурясь.       — Если ебнут меня, то все тебе отдаю, говорю, — смотрит на него Чанбин. — Я пошел.       Со приоткрыл дверь, скользнув и сразу же прикрывая ее. Он двинулся по темному коридору, выставив перед собой швабру. Сынмину этот жест доброй воли не особо понравился. Он тяжело выдохнул и пошел за Чанбином. Он схватился за старшего, шепча:       — Это я…       — Я знаю, — тихо шикнул Чанбин, сжимая швабру крепче. — Вернись назад.       — Нет. Я пойду с тобой, — бубнит Минни.       Тяжелый вздох Чанбина осел где-то на плечах Минни. Со подтянул его к себе ближе, медленно двигаясь вперед.       — Тогда прижмись.       В доме продолжали раздаваться звуки шуршания, шагов, падающих вещей и тихих смешков. Сынмин стал посмелее, тихо шепча:       — Может включим свет?       Он почувствовал кивок Чанбина.       — Пойдем в комнату соседей снизу.       Ребята двинулись к лестнице. Сынмин начинал нервничать из-за чего слишком тяжело дышал. Они прошли ступени. Чанбин толкнул дверь. Все звуки в радиусе метра стихни. В воздухе повисло напряжение. Со стиснул зубы, закрыв глаза, чтобы убедиться — Сынмин прижимается к нему. С криком он ударил по выключателю.       На них двинулась внушительная темная волна. Она кричала, однако остановилась перед лицами Минни и Бина. Саяко, Хюнин и Тэхен застыли, уставившись на них. Каждый их них выглядел несуразно — на Саяко огромные сапоги, в которых ее ноги были еще больше похожи на спички. Хюнин прижимал к себе плюшевого единорога, в другой руке держа большой англо-корейский словарь. Тэхен вовсе был в одних испачканных на улице шортах.       — Что происходит?! — уже не выдерживает Сынмин.       — Мы думали, что вы — ночницы, — признается Хюнин, опустив книгу.       — Какие ночницы? — фыркнула Саяко, опуская ключи. — Наверняка, это синие разоделись и решили нас напугать.       — Нет, это ночницы пришли нас наказать, потому что мы ночью не спим, — плаксиво жалуется Хюнин, смотря на нее.       — Хэй, отставить нытье, — собирается Сынмин. — Где вожатые?       — Я не знаю, — вздохнула Саяко. — Я их не видела, уверена, что они бы отреагировали.       Чанбин вздохнул, доставая телефон из кармана и набирая Субина. Старший взял трубку не сразу. Он будто был чем-то занят:       — Да?       — Ты где? — не церемонясь спрашивает Чанбин.       — Я в 28 корпусе, пытаюсь найти зонтики, — шипит Субин через шум дождя. — Что-то случилось?       — Ну… — вздохнул Чанбин, окинув взглядом нелепо наряженных соотрядников, — типа того. Кихен где?       — Он не с вами? — тут же обращает все внимание на брата Чхве. — Я сейчас приду.       — Расслабься. Скажи ему, чтобы пришел к нам. Уверен, что он курит где-то недалеко, но у меня нет его номера. Бывай. Мы в порядке.       — Я скоро приду. К тому же, я хотел тебе передать вкусняшки, — бросает Субин, возвращаясь к работе.       — Давай, — кивнул Чанбин, сбрасывая. — Пока что мы тут, похоже, одни. Кихен, возможно, скоро придет, а так… Предлагаю вместе напасть на этих додиков. Скорее всего, они сейчас наверху.       Сынмин осторожно берет Со за локоть, качая головой:       — Может не надо?       — Я готов, — выдыхает на свой кулак Тэхен.       — Надо, Минни, надо, — кивает головой Чанбин, похлопав Сынмина по руке. — Можешь остаться с Хюнином тут. А мы с Тэ пойдем наверх и прищучим их!       — Там ещё Хенджин… — напоминает ему Сынмин. — Стоп. Если там Хенджин, то…       — То ему пизда, если мы не поторопимся? — предполагает Чанбин.       — Или пизда тем, кто хоть подышит на него, — раскрывает глаза Сынмин в момент, когда сверху раздаётся резкий удар и какой-то шум.       Чанбин сорвался с места, взбегая наверх. Лестница никогда раньше не казалась такой длинной. Он перепрыгивал ступени, сжимая швабру. Дверь в комнату раскрылась, а Чанбин увидел Чонина, сжимающего пальцы в кулаки и парня в черном плаще на полу. Он был один из синих, но не из их отряда. Их силуэты на фоне окна были страшными. Занавеска в конвульсиях билась, развеваясь на ветру. Все вещи были разбросаны в хаосе, закручиваясь вокруг двух теней. Чанбин включил свет.       Чонин повернул на него голову, бросая самый страшный и опасный взгляд из тех, которые только могли сделать его глаза. Он был весь мокрый и, очевидно, снова залез через окно в их комнату. Чанбин медленно перевел взгляд на того, кого Чонин держал в руках. Это был парень с синей ленточкой на запястье в чёрной мантии и разрисованным лицом. Он будто вышел с книг по мифологи для школьников. Ян явно был в ярости. Чанбин на подсознательном уровне чувствовал, чье состояние могло настолько взволновать Чонина. Хенджин выглянул из-под кровати.       — Нини? — тихо позвал он, касаясь ноги Яна и увереннее вылезая. — Что ты здесь делаешь?       Чонин нервно облизал губы, убирая руки от последователя синей крови.       — Предупреждаю, — бубнит Нини, показывая одним взглядом этому парню, чтобы тот убрался.       Чанбин сглотнул. Перед глазами все еще стояли руки Чонина, сжимающие шею парня, будто тот был грязным щенком. Хенджин встал, взяв Нини за руки и обеспокоенно рассматривая его.       — Ты в порядке? Тебя не ранили? — бросил он быстрый взгляд на парня с другой стороны.       — Я в порядке, — уверенно возвращает взгляд на парня Нини и тянет Хенджина за свою спину. — Свали уже.       У незнакомца была разбита губа, а виновен в этом, очевидно, был Ян. Чонин сам не понял, что его так разозлило, накрыло агрессией. Парень растерянно бросился в окно, думая, что если Нини забрался сюда, то там был безопасный путь. Однако глухой удар и тихие ругательства сказали о жесткой посадке, до которой никому не было дела.       — Чонин, я в порядке, меня не трогали, — разворачивает младшего к себе Хенджин.       Чонин смотрит куда-то в его грудь, чувствуя неловкость от всей этой ситуации.       — Он тебя напугал.       — Ничего страшного, — рассматривает его костяшки Хван. — Твои руки…       — Чего ты мне не написал? — перехватывает его запястье Чонин.       Хенджин поднял на него немного скептичный взгляд.       — Я, по-твоему, принцесса? Садись давай, будем залечивать тебя.       — А… Чонин, ты разве не знал ничего об этом? Вроде дело твоих ребят? — нахмурился Чанбин, проходя в комнату.       — Мне не сказали. Я узнал, только когда понял, что никого нет в корпусе, — отвечает Чонин, сжимая руку Хенджина, будто тот собирался убежать куда-то.       — Я аптечку поищу, все в порядке, — похлопал его по колену Хенджин.       Чанбин почувствовал себя неловко в их компании. Он не был слепым — видел, что они общаются, но и представить не мог, насколько близко.       — Можешь спокойно их прогонять из корпуса, — смотрит на Чанбина Чонин. — Они должны были лишь напугать, как я понял.       — Ну, у них получилось, — усмехнулся Со, но неожиданно его глаза раскрылись, осматривая комнату. — Где Джисон?       — Он не приходил, — хмурится Хенджин, доставая из своего рюкзака пластыри, бинты и хлоргексидин. — Он разве не с вами был?       — Похоже, для него отдельно что-то было запланировано, — бубнит Чонин, а сам как ребенок, не отпускающий маму ни на шаг, идет за Хенджином.       — Сядь уже, — шикнул Хенджин.       — Правда… сядь уже, — тихо бубнит Чанбин. — Спасибо, пойду его искать.       Чонин не обратил внимание на Чанбина, зато прицепился вновь к руке Хвана. Когда они остались одни, Хенджин вздохнул спокойнее, садясь ближе к Чонину и выливая раствор на костяшки Нини.       — Я правда в порядке, ты можешь расслабиться…       — Почему не написал, что что-то не так? — все допытывается младший.       — Да в голову как-то не пришло… — без задней мысли признается Хенджин. — А ты бы мне написал?       — Да… — тихо отвечает младший, опуская взгляд на свои руки.       Хенджин поджал губы, смотря на него.       — Я не особо привык к тому, что могу кому-то написать, — признается он, улыбнувшись. — В следующий раз обязательно напишу тебе, Чонин.       — Почему ты всегда… будто ограничиваешь свое пространство? Я же не прошу сразу входить в тебя. В смысле, не внутрь. Ну то есть не туда. В смысле если захочешь, можем и туда…       Хенджин не смог сдержать вздох. Он наклонился к младшему, целуя его в щеку.       — Мне просто нужно немного привыкнуть, понимаешь? — шепчет он.       Нини раскрывает глаза от неожиданности, весь краснея и хватаясь за руки Хвана:       — Ты чего?       — А ты против? — выгнул бровь Хенджин.       Чонин бы даже поверил, что старший спокоен, если бы не то, как он сжал пальцами край рубашки.       — Я думал, тебе не нравится самому трогать… людей, — пытается объяснить Чонин.       — Я обычно это просто не делаю с другими, — кивает Хван, немного отдаляясь.       — Верно. Я — похититель сердец, — довольно усмехается Ян.       Хенджин закатил глаза, притягивая к себе руку Чонина и осторожно укладывая на нее бинт.       Джисон вернулся весь растрепанный, мокрый и грязный. Он красочно расписал, как Минхо похитил его и утащил в заброшенный домик рядом с домом сотрудников. По его рассказу, его мучали мерзкой музыкой и ударами ремня по заднице. Джисон не вдавался в подробности, разыгрывая настоящее представление, из-за которого ни у кого не было желания уточнять ничего.       Описания были настолько неприятными, что Сынмин спрятался за Чанбина, оберегая свою бедную задницу. Слухи постепенно пошли по лагерю. Через пару дней Феликс встретился с Джисоном, показывая анкеты.       — Пока давай только твоим ближайшим мальчиков и девочек подберем, а потом слух разойдется, можно будет остальных добавить.       Джисон взял стопку бумажек, пробежавшись взглядом по ним.       — Спасибо, Ликс, — усмехнулся он. — Как синие, кстати? Никаких интересных слухов не ходит?       В этот день у Хана было на редкость хорошее настроение. С больших черных штанов улыбались самые разные смайлики-нашивки. Поверх была огромная оранжевая футболка с белыми и зелеными брызгами. В ухе блестело кольцо, а на шее висела большая подвеска с солнцем. Они с Феликсом сидели на скамейки у корпуса Ли. Здесь было довольно уютно, несмотря на старые домики вокруг.       — То, что тебя отшлепали разве что, — усмехается Ликс.       Джисон усмехнулся, поправляя волосы.       — Ничего интересного, значит, — вздохнул он, собирая листы в кучу и положил их в шоппер от Ли. — Верну с ответами.       — Завтра. В четверг мальчики и девочки уже должны быть на членах, — кивает Феликс.       — Без проблем, — кивнул Джисон. — Так… какая плата?       — 500 грамм, — кивает Ликс. — Порошком.       — Окей. Завтра с ответами занесу, — кивнул Джисон, вставая, но не торопясь уходить. Немного подумав, он все же спросил. — У кого можно достать краску для волос?       — У вожатых. У вашего отряда есть Енджун, — фыркает Феликс. — Не всем так повезло.       В четверг Чанбин не мог отойти от зеркала, рассматривая себя и поправляя свою вязаную накидку поверх рубашки. Он то надевал ее, то снимал, пытаясь понять, насколько хорошо выглядит.       — Чего ты делаешь? — не понимает Сынмин, наблюдая за старшим. — На свидание собрался?       — Тебе не понять. Сегодня будет тот самый знаменательный момент, когда мальчик Бинни станет мужчиной!       — Если только большим долбоебом. Хотя ты и так им являешься, — закатывает глаза Сынмин.       — А ты разве не волнуешься? Много трахался до этого?       — Нет, я думаю, что не особо хочу, — говорит Сынмин и внимательнее смотрит на Со, будто ожидает его реакцию.       — В смысле не особо хочешь? — не понимает его Чанбин, поправляя белые воздушные плетения.       До этого Сынмин редко видел эту вещь. Она не могла согреть, как и не могла прикрыть ничего из-за больших просветов между узлами. Чанбин оглаживал ее, проверяя, как она развивается при ходьбе.       — Надо зеркало уже помыть наконец-то, — бубнит он себе под нос, но все еще ждал ответ от Сынмина, посматривая на младшего.       > Тот слишком внимательно наблюдал за ним. Эта кофта действительно выглядела на Чанбине великолепно. Он будто сошел с любимого журнала Сынмина, на которые он дрочил в детстве.       — Не особо заинтересован в перепихоне с левым чуваком.       — Это не просто левый чувак, а его подберет сам Феликс, — улыбнулся в отражение Со. — Я уверен, что он подберет отличную девчонку для меня. Он точно должен быть спец в этих вопросах.       — Ага, девочку, — кивает Сынмин и отводит взгляд, резко меняясь в настроение. — Хотя такой стремной свинке даже шлюшка бы не дала.       Чанбин обернулся на него, собираясь уже что-то ответить. Но вместо этого он только шикнул, снова смотря на себя.       — Говори, что хочешь, но ты не испортишь мне этот чудесный день.       Со снял свою жилетку, поджимая губы.       — Тебе идет, — кривляется Сынмин и поднимается, решая демонстративно выйти из комнаты.       — Стой, — смотрит на него большими глазами старший, поднимая свою несчастную жилетку. — Мне идет с ней или без?       — С ней, останься в ней, — облизывает губы Сынмин и громко захлопывает дверь.       Чанбин улыбнулся, смотря на нее. Он накинул ее обратно, довольно выдыхая. Внутри все еще остались сомнения, потому что мнению Сынмина не всегда можно было верить, но сейчас он как никогда хотел, чтобы слова Минни оказались правдой. В назначенном корпусе, в логове Феликса, его ожидала очень красивая высокая девушка. Она была довольно стройная и милая. Длинные русые волосы. Пышные ресницы. Без лишнего макияжа и в одном белье. Чанбин растерялся, увидев ее.       — Здравствуйте, — сказал он, проходя в комнату.       — Привет, — улыбается девушка. — Я — Санни. Рада знакомству.       Девушка поднялась, подходя близко к Со.       — Привет, — кивнул Со. — Чанбин.       Он опустил взгляд на ее грудь в белье. Размер был ровно тот, что он и мечтал. Пышная грудь, острые плечи, тонкая талия. Все, как он и просил. Девушка улыбается, положив руки на плечи Со.       — Ты очень горячий.       — Спасибо, — улыбнулся Чанбин, кивая. — Я…       Он сделал глубокий вдох, напоминая себе о том, что они оба знают, зачем они здесь.       — Разрешите проводить вас до постели, — взял ее за руку Чанбин, проходя к кровати.       Девушка даже немного растерялась от такого джентльменского подхода. Медленно ее руки начали стягивать одежду с Со, заинтересованно разглядывая его. Он был атлетичен, хорошо сложен и знал о своих сильных сторонах, хотя взгляд, настолько заостренный на его теле, был очень приятным подтверждением его уверенности в себе. Чанбин вспомнил, как на баскетболе одноклассники разглядывали его, нахваливая.       — Можно я… коснусь? — протягивает руку к ее груди Со, облизывая губы.       — Конечно, — мягко выдыхает Санни, подаваясь навстречу. Она усадила Чанбина на простынь и залезла на его колени, мягко потираясь о член парня через одежду.       Чанбин сжал ее, чувствуя мягкость и упругость. Он тихо и восхищенно выдохнул. Однако реакции ниже никакой не последовало. Со аккуратно расстегнул лифчик Санни, наблюдая за тем, как перед ним раскрылась женская красота. Невольно в мыслях Бинни пронеслось: «не то, чтобы сильно отличается от порно…». Однако вслух он добавил то, что не мог отрицать:       — Очень красивые.       Он сжал обе в своих ладонях, наблюдая за их движением.       Девушка откинула голову, скользя руками по спине Чанбина. Она мягко простонала и смелее опускалась к паху Со. Чанбин разволновался, понимая, что все идет быстрее, чем он может отреагировать. В глубине души он надеялся, что Санни знает, что делать. Ему захотелось спросить, как она обычно возбуждает других парней, но прокуренный голос внутри напомнил: «у девушки ты должен быть единственный в момент вашего соития. Она должна забыть обо всех парнях до тебя.» Чанбин засмотрелся на ее худые плечи и, чтобы успокоить себя, начал представлять, какой вязанный топ мог бы хорошо покрыть прекрасный торс.       — Ты будто модель, — тихо говорит он в комплимент, поправляя локоны ее волос.       — Спасибо, но сегодня я не просто модель, — выдыхает девушка, скользя губами вниз по торсу Чанбина.       Это приятно, но все еще что-то было не так. Со прикусил губу.       — Сегодня ты будешь больше, чем моделью, — тихо говорит он, поднимая Санни с колен.       Он толкнул ее на кровать, наблюдая, как раздвинулась ее грудь. Это было более занимательно, чем возбуждающе, и здесь поступил первый звоночек в голову Чанбина. Он огладил ее бюст, снова представляя самые разные вещи, которые красиво бы оплетали ее. Сильные руки спустились вниз к бедрам.       — Тебе идет кружево. Больше любишь цветы или просто узоры? — облизал он губы, оглаживая ее тазовые косточки. Что-то было не так в ее красивых плавных изгибах.       — Узоры, — приподнимается девушка, кусая губы. — Снимешь с меня?       Чанбин потянул тонкие края трусиков, наблюдая, как они сползают по бедрам, пока Санни не оказывается перед ним обнажена полностью.       — Вау, — облизывает он губы.       Женское тело теперь было максимально близко к нему. Девушка выглядела очень аккуратной и ухоженной. Ее красота была очевидна. Однако внутри него была пустота. Со провел рукой рукой по ее животу, спускаясь вниз, огибая половые губы и осторожно касаясь края изнутри. Влажно. Чанбин вспомнил, что надо бы вставить свой член в это прекрасное место, но особого желания к этому он не испытывал. Он начал расстегивать джинсы без особого энтузиазма, продолжая смотреть на Санни немного потерянно.       Девушка потянула его к себе за поцелуем, заметив это. Она сама спустила белье старшего, обнимая торс Со ногами. Однако возбуждение все никак не собиралось появляться. Ее губы были хороши, но внутри Чанбина вспыхнул огонь, когда он почувствовал от ее волос тонкий едва различимый запах земли. Именно таким мягким, влажным грунтом всегда пах Сынмин. Он с жаром выдохнул, вспоминая детские деньки, но вернувшись сознанием в комнату, отстранился. Чанбин начинал злиться. Он не мог оказаться настолько плох, что потрясающая богиня олимпа его не впечатлила. Такой шанс упускать просто нельзя.       Чанбин подтянул к себе пачку перзервативов. Если уж его член вставать не собирался, то он мог взять дело в свои руки. Буквально.       — Давай я тебе помогу, — мягко произносит голос сверху, а женские пальчики с длинными ногтями, обхватывают член Чанбина, задавая резвый темп.       Чанбин шикнул от неприятного трения. Он как был мягким, так и остался. Санни прибегала к самым разным техникам, но с каждой секундой Чанбин чувствовал, как его призрачная мечта становится все дальше.       — Наверное, волнение… ты слишком красивая, — пытается отшутиться он, нервничая и сжимая кулаки, мысленно давая себе по голове табуреткой. — Я слышал, что от волнения может не вставать…       — Да, не переживай. Все в порядке, — улыбается девушка и переворачивает Со очень нежно. — Закрой глаза. И представь что-то возбуждающее, горячее, а я сделаю все остальное.       — Если что дело не в тебе, ты правда очень красивая и сексуальная, — начинает тараторить Чанбин, ощущая поражение, ложась лопатками на кровать.       Он закрыл глаза, облизывая губы. Из аромата роз и стирального порошка он постарался снова зацепиться за нечто родное. Он потянулся вслепую за Санни, притягивая ее к себе и касаясь губами ее лба. Его нос снова утонул в волосах, вдыхая детство и находя в нем Сынмина. Это расслабляло. Губы касались его шеи, груди, сжимали мускулы. Эти движения напоминали, как Сынмин цеплялся за его руки, когда боялся чего-то.       Он улыбнулся, сжимая худые плечи, которым не хватало ширины. Чанбин чувствовал нежный язык, проходящийся по его торсу и он вспомнил, как недавно хвастался Минни своим телом на пляже. Ему хотелось, чтобы тот смотрел на него, сказал о нем хоть что-нибудь, был с ним рядом. Он почувствовал, как на его бедра села аппетитная задница. Такая же как та, которая танцевала перед ним недавно. Сначала Чанбин даже усмехнулся своей мысли, пока губы не коснулись его члена. Мягкая обволакивающая влага дополнила ритмичные движения ягодиц. К члену сразу же начала приливать кровь.       Чанбин резко сел. Сейчас он был в кровати с Санни, о которой знает лишь то, что она прекрасна. За окном был непривычный вид на другие домики. Стены были ухоженными, как кожа девушки, которую он видел впервые. Санни интересна, он бы разглядывал ее часами, пытаясь понять, как бы на ней выглядела та или иная вещь. Единственное, для чего он был рад ее раздеть, чтобы после одеть во что-то другое. Возбуждение как рукой сняло.       — Я… мне… у меня проблемы. И мне надо идти. — скомкано говорит Чанбин, с ужасом смотря на Санни.       Девушка поражено смотрит на него, но отступает:       — Я что-то сделала не так?       — Нет! Нет, ты… ты потрясающая. Ты более, чем потрясающая. Я бы… Я тупой, — закрывает он лицо рукой. — Я сделал кое-что не так. Очень не так. Прости.       — Ты все делал правильно. Ты же начал возбуждаться, — неловко отводит взгляд девушка. Но этот комментарий только доказал Со в очередной раз, что его возбуждали совершенно другие мысли.       — Я представил того, кого не хотел бы представлять на твоем месте… — признался Со. — Ты расстроена? Это тебя оскорбит? Я не хочу, чтобы ты думала, что с тобой что-то не так.       Чанбин мог только представить, насколько глупо он выглядит со стороны. Он должен был молча сказать, что нет это нет, наплевать на чувства девушки. Однако внутри ему стало противно от себя, от того, что потратил силы этой красавицы на себя. Чанбин точно чувствовал, что дело не в его волнении перед ней. И точно не в ней.       — Нет, все в порядке. Я переживу. Но возможно, тебе стоит подумать о том, кого ты представил. Более вероятно, что этот человек принесёт тебе удовольствие, — улыбается девушка, надевая белье.       — Нет-нет-нет, это будет ужасно, — поспешно натягивает одежду Чанбин. — Спасибо… Но я это. Да. Пойду? Никому не говори, пожалуйста. Я не хотел, чтобы все получилось… вот так.       Чанбин получил ответный кивок и поспешил из этой злосчастной комнаты. Ощущения и правда были странные. Ему следовало все осмыслить.       Но секс вечер оказался неудачным не только у него. Хенджин уснул на тихом часу, а проснулся от чьих-то губ на своем члене. Его предупреждали об этом, но не говорили кто, что и когда именно. Он инстинктивно дернулся, ударив коленом по горлу нежданного гостя, прикрываясь рубашкой и поджимая ноги. Послышались недовольные маты, а после Хвана резко дернули на себя за бедра.       — Эй, Пинокио, поспокойнее, — шикает мальчик. Он был симпатичным, невысоким, светловолосым и по-детски милым. В общем описании он был даже похож на Чонина. Но лица абсолютно были разные.       Для Хенджина же — не было ничего общего. Он пнул незнакомца, кидая в него подушку и запаковываясь обратно в джинсы. Мерзкое склизкое ощущение чужого языка все еще блуждало где-то внутри. Хван в припадке перекинул ногу через барьер, спрыгивая со своей кровати. Приземлился он не особо удачно, но боль в запястье была притуплена страхом и яростью.       — Чего ты истеришь-то?! — закатывает глаза парень. — Сам анкету прописывал. Милый? Милый. Пассив? Пассив. Чего приебываешься?       — Я наугад галочки ставил, — прорычал Хенджин, сжимая себя. — Блять, я спал! Кто ты?!       — Чхве Бомгю, рад знакомству. Пришел с тобой потрахаться. Думал, у тебя фетиш на позу трупа, — усмехается парень. — Давай залезай. Не ломайся.       Хенджин имел совсем другие планы на этот час. Он заполнил анкету только ради Джисона. Надеялся уломать того, кто придет на сеанс набросков или на простое чаепитие.       — Нет, — резко говорит Хенджин. — Уходи.       — Чего? — спускается Бомгю. — Слушай, если комедии тебя возбуждают, то в зеркало посмотрись. А пока у меня есть задача: трахнуть тебя.       — Ты что — робот? Я не хочу, — отходит от него Хенджин. — Я серьезно.       — Ага, серьезно. Все вы так говорите, — фыркает Бомгю и наступает прямо на Хвана, резко почти прижимаясь к нему.       Хенджин замер на пару секунд, с трудом веря, что кто-то может быть настолько узколобым.       — Я тебя ударю, — ускользает от него Хенджин, отходя на несколько шагов, как от призрака.       — Да что с тобой не так? — начинает закипать Бомгю. — Чего ломаешься-то? Я не спидозный, растянутый, бери и все.       — Но я не хочу! Я тебя впервые вижу! Блять.       Хенджина начало трясти. Он почувствовал характерный спазм внутри. Впервые за все время в лагере он был рад, что пропустил обед — нечем было тошнить. Хван толкнул дверь, спускаясь вниз, надеясь сбежать от Бомгю. К счастью, парень за ним не побежал. Но ощущение чужого языка все ещё отдавали неприятным, мерзким липким ощущением. Он направился в душ, запираясь изнутри. Хенджин почувствовал панику от удушья. Новые спазмы. Он подобрался к раковине, склонившись над ней. Все же организм нашел, что вытолкнуть обратно в мир. Чай.       Хенджин разделся, не думая и залезая под душ. Он вымыл себя хозяйственным мылом два раза, прежде чем понял, что у него нет с собой полотенца.       — Пиздец, — шепнул он, садясь на кафель и обнимая себя.       В голове мелькнула мысль — написать Чонину. Только телефон остался на зарядке в комнате, в которую он не хочет возвращаться следующие три часа. Через несколько минут под теплой водой он наконец почувствовал, как собирается вновь в одно целое. Он снова ощущал всего себя, а не только оскверненное место. Выдохнув, он выключил воду.       Чонин сидел в комнате, когда в его окно прилетела веточка. Младший тут же, как по сигналу, выглянул в окно, надеясь увидеть одного единственного человека. На него смотрел Хенджин, который помахал ему рукой.       — Привет! — ярко улыбается Чонин.       На первом этаже был выход на веранду через их комнату, поэтому Нини в мгновение оказался рядом с Хваном.       — Как дела, хен? Ты прекрасен как бензин в автопарке…       У Хенджина были мокрые волосы. Штаны местами прилипли к бедрам. Под огромной синей в клетку рубашкой ничего не было. Хван оставил футболку как использованное полотенце в сушилке.       — Скорее, как нефть в скважине, — улыбнулся он, переставая сжимать свои руки. На пальцах не было колец, а на поясе не висел скетчбук.       — Пойдем погуляем до нашего места? — предложил Хенджин, доставая электронку из кармана.       Чонин почувствовал что-то неладное, хмурясь.       — Стой. Ты в порядке? Ты бы не пошел гулять со мной без карандаша.       — Не переживай, — выдыхает с улыбкой ему Хван, положив руку на плечо Нини. — Сейчас он мне не нужен.       Его мягкий взгляд не мог скрыть радость. Чонин видел и раньше ее оттенки, но теперь он точно знал, как Хенджин выглядит, когда рад его видеть. Хван дёрнул Нини за ушко на шапочке, потянув за собой в сторону деревьев. У них было уже три любимых места, но сейчас Хенджин шагал к особенному. Он беспечно затянулся, ни о чем не беспокоясь. Где-то вдали мелькнул вожатый соседнего корпуса бесцветных, но Хенджин выдохнул дым, смотря чуть ли не ему в глаза. Все люди вокруг казались картонными. Кроме одного. Нини обеспокоено наблюдал за ним, начиная свой бесконечный поток сознания:       — Ты уверен, что все хорошо? Почему ты мокрый? Как прошел твой день? Тебя кто-то намочил? В плане не намочил…       — Я хочу побыть с тобой, — единственный вразумительный ответ, который получил Чонин, пока они шли к их беседке.       — Я тоже, — тут же отвечает Чонин. — Но что всё-таки произошло? Я могу помочь это решить. Я подкачался немного. Лучше промеж глаз, чем в жопу раз. Поэтому я готов к бою.       Хван расхохотался, хватаясь за Чонина. Он посмотрел на младшего почти пьяными глазами.       — По-мол-чи, — говорит он. — Это лучшее лекарство. Когда я буду готов — расскажу тебе. Сейчас я просто хочу быть с тобой. Больше ничего не надо.       Младшему было очень тяжело сдерживать свое рвение поговорить, защитить и развлечь. Его энергии хватило, чтобы обеспечить светом весь город. Хенджину пришлось искать темы для разговоров. Он задавал вопросы и говорил сам, даже когда они уже пришли и легли прямо на доски.       Облака лениво проплывали, иногда закрывая солнце. В какой-то момент они оказались в тишине. Хенджин слышал, как ветер гуляет, потрясывая сосны. Он улыбнулся, прислушиваясь к его вальсу и даже угадывая движения. Набрав полную грудь воздуха, он обнял младшего, прижимая к себе. Кожа Чонина была мягче, чем на вид. Хенджин провел носом по его шее, мягко проводя по спине Нини вниз.       — Мне хорошо с тобой, — признается он, забираясь рукой под шапку. Кончики его пальцев мягко массировали и гладили кожу головы, расчесывали жесткие пряди волос. Хенджин чувствовал себя на месте в этот момент.       — А мне с тобой. Мне с тобой так хорошо, как айсбергу в сауне, — выдыхает Чонин, пользуясь возможностью и крепко обнимая старшего, прижавшись к его шее своим холодным носиком. — Я очень рад, что ты ко мне пришел. Ты сам пришел! Я не верю до сих пор!       — Не так важно, что произошло. Мне это помогло понять, насколько мне спокойно и хорошо с тобой. Я очень рад, что мы встретились.       Хенджин немного приподнимает шапку Нини носом, зарываясь в корни его волос и вдыхая запах младшего.       — Почему ты не хочешь мне рассказать? Тебя кто-то обидел? — строго спрашивает Чонин, немного отдаляясь и заставляя Хвана посмотреть на себя.       — Немного, — вздохнул Хенджин. — Я хочу с этим справиться сам. Обидчик не представляет угрозы. Я бы хотел обсудить кое-что другое.       Хенджин смотрит на шею Чонина, облизывая губы.       — Какие прикосновения для тебя неприемлемы от других людей?       — Я довольно тактильный, — моргает Чонин, осторожно касаясь пальцами руки Хвана, не акцентируя на этом внимание. — Наверное, мне не нравится, когда меня слишком тискают незнакомцы. Зажимают, да.       Хван задумчиво поджал губы.       — А что тебе нравится? Не от незнакомцев. Вообще.       — От тебя? — улыбается Нини, смущенно пряча глаза. — Все. Абсолютно все.       Хенджин подавил смущенный вздох и решил приберечь ворчание на какой-нибудь другой момент. Он осторожно и нежно провел кончиками пальцев по шее Чонина.       — Например, так?       Голос Хенджина слился с ветром, обдувая красные уши Нини. Младший вздрогнул от щекотки и зажмурился:       — Да. Мне нравится.       Хенджин застыл. Он сухо сглотнул, положив ладонь на шею Нини.       — Мне показалось, что тебе нравится целоватьс… целовать, — попытался как можно осторожнее сказать Хенджин, но все равно вышло не особо невинно.       — Мне все нравится: и целовать, и целоваться, и быть целованным, и вступать контакт губами и носами, и щеками, и всем остальным… — начал нервно тараторить Нини.       Взгляд Хенджина запрыгал между глазами младшего, его щекой, шеей, чередуя их в хаотичном порядке. Прежде, чем Нини успел сказать еще какую-нибудь глупость, Хенджин наклонился, оставляя легкий совершенно невинный поцелуй на шее Чонина. Младшего аж всего передернуло, а на лице появилась яркая, широкая улыбка.       — Хен? — почти шепчет Чонин и также невинно чмокает щеку Хвана, чуть не промазав.       Хенджина охватило дрожащее напряжение. Однако в нем не было ничего мерзкого. Оно больше было похоже на нарастающее ожидание чего-то неизвестного. Хван проследил за напряжением в шее Нини и снова чмокнул его, после еще раз — в угол челюсти, осторожно выдыхая. Это уже для них обоих было что-то невероятное, просто так обмениваться легкими поцелуями. Хенджин мог ощутить, как чувства сгущаются в нем, передаются Чонину и возвращаются к нему назад, зацикливаясь. Они мягко покрывали поцелуями шеи и лица друг друга обходя стороной лишь одно место.       Это было уже смешно. Вроде как все очевидно. Больше не было никаких тайн. Чонин первый сдался, взрываясь от своего счастья и прижимаясь лицом к груди Хвана, потираясь о нее.       — Я так счастлив!       Хван зажался от неожиданного порыва, но положил руку на голову Нини. Он чувствовал то же самое, что и младший.       Перед полдником Хенджин отвел Джисона в сторону куда-то за здание. Он выглядел раздраженным в отличие от слишком довольного Хана. Когда они вернулись, то Хенджин снова был расслаблен, а у Джисона была красная щека. Вкусно пахло пирогом и холодным молоком. Хенджин со вздохом привычным движением подвинул свой стакан к тарелке Чанбина, которого за столом не оказалось.       — Он так и не пришел? — нахмурился Джисон.       Сынмин покачал головой и посмотрел на Хана:       — Как у тебя все прошло?       — Да отлично, — усмехнулся Джисон. — Давно хотел уже это сделать. Так громко давно не ржал.       — Тебя защекотали что ли? — фыркнул Хенджин.       — Мы точно про секс говорим? — усмехается Сынмин.       — Разумеется! — с наигранной серьезностью смотрит на него Джисон.       — Джисон, что ты делал? — смотрит на него Хенджин.       — Трахался так, как никогда в жизни! Так на лицо мне еще не садились! Это более потрясающе, чем можно вообразить! Представьте себе огромную сладкую задницу, чьи ягодицы разведены так широко, что…       — Фу, не за столом же, — толкнул его Хенджин, поморщившись. — Не порти мой аппетит.       — Мы в итоге просто покурили, — усмехается Сынмин. — Похоже, только Джисон хорошо провел время.       — Это точно. Такой треш еще поискать надо. Обожаю фильмы фонда кино, это прямо что-то с чем-то! Так перекраивать историю и срать людям в глаза еще уметь надо.       Хенджин выронил вилку:       — Ты кино все это время смотрел?       Сынмин тоже удивленно отвлёкся от еды. Джисон их обоих запутал в конец. Хан посмотрел на них, делая несколько глотков молока, но он не смог удержаться, рассмеявшись. Молоко потекло по его лицу на стол и в его тарелку.       — Черт, Джисон, — брезгливо поморщился Хенджин, кидая в Хана салфетки. Джисон не мог перестать смеяться.       — Вы бы… вы бы видели свои лица! — хохочет он.       — Придурок, — пинает его под столом Сынмин. — Что б мы ещё приняли твою тупую идею!       У Джисона началась истерика. Он не мог остановиться, вытираясь салфетками.       — Да шучу я… — говорит он, успокоившись.       — Я тебе не верю, — поджимает губы Хенджин.       — Не, серьезно, я отлично провел время. Не буду делиться подробностями, но и в правду это было весело.       — Да ты обо всем говоришь так убедительно, что я не могу тебе верить, — закатывает глаза Хенджин.       — Ну ты уж не преувеличивай, я и зазнаться могу, — хихикнул Джисон.       Мимо проходили синие с подносами, когда на плечи Хана упали две сильные ладони. Запах этого человека сразу ударил по легким. Джисона перещелкнуло. Он поднял голову, желая увидеть его лицо. Хенджин немного отпрянул от них, смотря на неожиданного гостя.       — Привет, — мило улыбается Минхо, наклоняясь к Джисону. — До меня дошел слух, что вы наших мальчиков и девочек воруете?       — М? — невинно хлопает глазками Джисон. — Разве? Я как-то не видел на них клейма «собственность Ли Минхо».       — Плохо смотрел, значит. Дорогой, ты забыл наш последний разговор, — рука Ли обняла шею Джисона, резко зажимая его. — Нам такое не нравится.       — А мне очень нравится, когда твои руки на мне, можешь посильнее? — выгнулся Джисон, широко и глупо улыбаясь.       — Мазохист, что ли? — шикает Минхо. — Такими темпами без головы останешься. Я похороню тебя заживо.       Джисон промычал в удовольствии, пока его руки подобрались к бёдрам Минхо. Однако он не успел ничего сделать, так как уже третья мощная и сильная рука до боли сжала его нос, будто хотела вырвать его. Ли непонимающе оглянулся, чувствуя, как теряет контроль над ситуацией. Чан смотрел на Джисона, выкручивая его нос.       — Проверяю его мазохизм, — хмыкнул Крис.       — Все-все-все, отстань, — отмахнулся от него Хан, пытаясь убрать руку Чана.       — У вас есть объяснения своим действиям? — возвращает невозмутимость Минхо.       — Каким ещё действиям? Ты о чем вообще? — согнулся Джисон, ощупывая свой нос.       — Не понимаешь, значит, — вздыхает Минхо. — Мы хотели поговорить, но похоже, диалога у нас не получится.       Джисон перехватил Минхо за запястье.       — Если хочешь разговор, то давай встретимся один на один? Сегодня. В 19:00.       Чан нахмурился.       — Ещё чего?! — усмехнулся Минхо. — Ты не достоин и грамма моего внимания. В 19:00 в активом зале жду все ваши головы.       Джисон хмыкнул, смотря Минхо в глаза. Он встал, держа Ли за запястье. Послышался совсем тихий знакомый Хенджину лязг. Он посмотрел на руки Хана.       — Я буду ждать только тебя одного, — прошептал Джисон, наклонившись к Минхо.- В любом месте.       Минхо почувствовал, как его ладони коснулось что-то прохладное. Джисон не акцентировал на этом внимание — это было только для Минхо.       — Здесь диктую правила я, если ты забыл, — перехватывает его руку Минхо.       — Конечно, хен, как скажешь, — улыбнулся Джисон, вложив в его руку часы и закрывая их в пальцах старшего. — До вечера.       Минхо отыграл свою роль так же отлично, как и Джисон. Хотя все были уверены, что они подерутся. Хенджин посмотрел на голое запястье Джисона, почувствовав, что что-то упустил из вида. Хотя если говорить точнее, то он был уверен, что Хан что-то скрыл от него.       Чанбин не появился и после полдника на кружках. Сынмин забеспокоился и все же отправился на поиски Чанбина. В корпусе его не оказалось, как и в столовой. Рядом с Субином его не было. Сынмину удалось его найти лишь на поле, где он подтягивался на турникетах. Младший тут же подошел к нему, резко пиная:       — Ты где был?       — А?! — дернулся Чанбин. — Ты чё дерешься?!       — А чего ты так долго?! — злится Сынмин.       — Да это… Ну… Давно не тренил, решил немного руки свои поразмять… — промямлил Чанбин, вставая и отряхиваясь. — А ты как? Курил?       — Да, но я не понимаю, почему ты не пришел в комнату?! — ругается Минни.       — Там Хенджин вроде должен был быть же, разве нет? — растерялся Чанбин, смотря на Минни.       — А после? Уже 4 часа прошло, — шипит младший.       Чанбин нахмурился, разглядывая Кима.       — Ты… Волнуешься?       — Конечно, — вырывается у Сынмина, но он тут же исправляется. — Нет.       Чанбин сжал губы в ухмылке.       — Вот и не веди себя, будто малышка старшего братика потеряла, — попытался он все свести в шутку. — Я просто был тут, ничего со мной не случилось.       — Придурок, — дает ему очередной пинок Минни.       — Да бля, — занёс руку Чанбин, чтобы хорошенько шлёпнуть Сынмина по его заднице.       Однако сейчас этот жест был совершенно другим в его глазах. В голове непроизвольно вспомнились слова Санни — подумать о том, кого он представил. Рука сменила траекторию, оставляя хлопок на спине.       — Айщ, — шикает Сынмин. — Пошли уже в корпус.       Чанбин отправился за ним, почесывая свою шею. Со смотрел на волосы Минни, затем на плечи, пока его взгляд не проследовал ниже. У Минни не было ничего общего с Санни, но от чего-то сердце Чанбина защемило в нежной истоме.       — Ты такой странный, — говорит Чанбин, отводя взгляд.       — Ещё по шапке захотел, — оборачивается Сынмин. — Я тебя так заколочу, мама родная не узнает, а брат тем более.       — Ну давай-давай, — рассмеялся Чанбин.       Зря он переживает, ведь все как обычно. Со наклонился к Минни, сокращая их дистанцию. Младший раскрыл глаза, хватая Чанбина за шею:       — Тупой качок.       — Ты же знаешь, что не можешь меня поколотить, — хватает его за талию Чанбин, чувствуя привычный прилив приятной энергии внутри. Сынмин недовольно фырчит и резко тянет Чанбина на себя, запрыгивая на него. Со с трудом удержал равновесие, подхватывая Сынмина поудобнее.       — Маленький щенок! Не можешь удержать счастье при виде меня? Уверен, будь у тебя хвост, ты бы вилял им постоянно! — рычит Чанбин с усмешкой.       Сынмин сжимает его голову, пытаясь оторвать как вампиру:       — Это ты тупой качок, умеющий только культяпки передвигать.       — От червяка слышу!       Чанбин начал щипать Минни за все доступные места — за руки, за голые ноги, за бока. Держать младшего на себе не было проблемой, он был пушинкой. Со развернул Минни против заходящего солнца. В борьбе они упали. Сынмину повезло немного больше, потому что мягкая подушка в виде Чанбина взяла удар на себя. Неожиданно руки Минни начали щипать Со за бока и грудь, а ощущения от этого немного изменились. Это не было просто игрой, когда Чанбин вспоминал, как его касалась девочка. Маршрут был похож — грудь, торс, бока.       — Да что с тобой не так? — нахмурился Чанбин, пытаясь перехватить руки младшего. Его тело само интуитивно выгибалось к рукам Сынмина.       — Это с тобой что?! — вскрикивает Минни. Он был искренен. И никакого потайного смысла в свои касания не вкладывал.       Чанбин посмотрел на него так же, как на Санни несколько часов назад.       — Что со мной не так? — тихо спрашивает он, всматриваясь в Сынмина.       — Да ты странный какой-то, — остывает Сынмин, выдыхая.       Чанбин пробежался по нему взглядом, замечая, что сжимает его запястья.       — Тебе показалось, — шикнул он, спихивая Сынмина со своих колен. В семь часов Джисон пришел на место, где они договорились встретиться с Минхо. Ли сидел уже в маленькой палатке собраний, листая ленту в телефоне. Он не сразу заметил Джисона, отвлекаясь на какое-то видео.       — Добрый вечер, — усмехнулся Джисон. — Ну что, без охраны пришел?       — Сам сказал, чтобы один был, — хмыкает Минхо.       — И ты же сказал, что я не достоин твоего внимания, — подходит к нему Джисон.       — Так и есть, — улыбается Ли и поднимается, протягивая руки обнять Хана.       Джисон не нашел ни одной причины к сопротивлению. Он подошёл, обнимая Минхо.       — Не ты ли говорил, что это плохая идея?       — Плохая, — усмехается Минхо, — но я хочу кое-что сделать.       Джисон выгнул бровь, смотря на него.       — Позвать на свидание?       — Почти, — улыбается Минхо и тут же резво целует Джисона. Он даже не задумался над своим действием, но Хан опешил, отстраняясь от него.       — Что ты делаешь? — спросил он, почувствовав себя глупо. — Если тут где-то камеры, то скажи об этом сразу.       Минхо растерянно посмотрел на него и медленно убрал руки, даже не зная, что ответить. Джисон присмотрелся к нему.       — Прости, это было… Неожиданно, — признался он, чувствуя себя идиотом.       Хан бросил взгляд в окно, за которым никого не было. Актовый зал был довольно большим помещением с множеством стульев, которые были собраны и стояли у стены столбиками. Здесь они и в правду были одни, Джисон ощутил, что ему нечего бояться. Он взглянул на Минхо ещё раз. Ли даже переоделся к их встрече. Он был в узких джинсах и атласной синей рубашке, с которой Хан был уже знаком. Джисон вздохнул, оглядев зал снова. Он не собирался терпеть неловкую тишину и быстро зацепился за взглядом за будку с музыкальной аппаратурой.       — Хен, давай начнем ещё раз? — улыбнулся Джисон. Он взял хена за руки и повёл к будке.       — Проебался, извиняться не хочет, — фырчит Ли. Однако он с удовольствием последовал за младшим.       — Я уже извинился, — напомнил Джисон, заходя с Минхо в будку. Он сел за аппаратуру, хмуро разглядывая ее.       — Какую музыку хочешь, хен? — достал Джисон телефон, вместе с этим рассматривая технику перед ним.       — Мне как-то все равно, — пожимает плечами Ли.       — Окей, тогда будем слушать мою, — усмехнулся Джисон.       У него заняло минут 5, чтобы разобраться с тем, что он видел. Хан все включил и, воткнув нужный штекер в телефон, нажал кнопку плей. Заиграла ритмичная песня с хорошим битом и веселым текстом.       — Потанцуем? — протянул Джисон руку Минхо.       — Ты разве танцор? — усмехается Ли, поднимаясь. Его глаза говорили сами за себя. Он ждал возможности побыть с Джисоном наедине.       — Нет, но разве это тебя будет волновать? — улыбнулся Джисон.       Он потянул Минхо за собой, ударив по выключателям. В зале теперь был нужный свет, который обычно выставляли на дискотеки. Было крайне странно оказаться только вдвоем в пустом пространстве. Непривычно, но вместе с тем интригующе. У них была возможность побыть только вдвоем. Джисон смотрел на Минхо, начиная движения. Ли следовал за ним, медленно начиная двигаться, не желая перетягивать внимание на себя. Его позиция относительно Джисона была уже понятна и очевидна. Ему хотелось именно побыть вместе.       Первые песни были рассчитаны просто на веселье, но каждая новая имела все более и более глубокий оттенок. Очень скоро они стали оба мокрые. Джисон прижали Минхо к себе, когда тот делал волну. Его руки прошлись по торсу старшего, оглаживая его и спускаясь к бёдрам. Хан не мог отвести взгляд от Минхо. Ли слишком много выгибался, пытался показать свои лучшие стороны. Мягкие руки скользили по плечам Джисона без лишнего натиска. Хан жался к нему, выгибаясь и желая почувствовать больше. Наконец, его губы провели по бледной шее Минхо, будто бы это была запланированная часть танца, однако то, как Джисон немного оттянул край воротника, выдало в нем нетерпение. Руки Ли прихватили талию младшего, а тело само по себе пошло в разгул. Минхо развернулся, откидывая голову на плечо Джисона, а Хан почувствовал, как ягодицы старшего начали вибрировать, прижавшись к нему.       То, как Джисон поджал губы, стараясь справиться с этой близостью — было лучшей наградой. Хан прижался к нему сзади, двигаясь в такт с Минхо. Джисон смотрел на прекрасное лицо Минхо. Красные губы раскрылись, а открытая шея блестела от пота. Джисон наклонился, проводя по ней языком. Приятный соленый вкус и терпкий запах захватили его полностью. Минхо проводил руками по бедрам младшего, заставляя делать волну с ним. Хан взял его за волосы, разворачивая к себе, и поцеловал, сразу прихватывая нижнюю губу зубами, оставляя острое ощущение.       Минхо потянул его к себе, улыбаясь в поцелуй и явно получая наслаждения от такой хватки. Чем резче и жестче был Джисон, тем больше Минхо таял под ним. Это было что-то вроде настоящей химической формулы. В какой-то момент они так увлеклись, что забыли о танце. Джисон развернул Минхо к себе, держа его за рубашку и напирая, пока Минхо не ударился спиной о стену. Хан задрал его почти распахнутую рубашку, не желая тратить время даже на оставшиеся три пуговицы. Он напал на Минхо, раздирая засосами его грудь и сминая в ладонях все, что ему попадалось. Их уже захлестнуло полностью, но сквозь музыку они услышали шаги в их сторону.       — Сука, — на силу оторвался Джисон. — Прячься, — шикнул он, потащив Минхо к будке. Ли совсем как испуганный котенок прижался к Джисону. Он перепугался намного сильнее, чем Хан. Весь их вечер мог рухнуть.       Джисон не успел отойти от настроения, из-за чего ему тяжело было не отвлекаться на прекрасные ключицы Минхо, которые находились очень близко к нему. Бедра старшего, прижимающиеся к нему, так же оказывали давление в самых разных смыслах. Джисон приподнялся, выглядывая в окошечко, чтобы посмотреть, кто к ним явился. Это был уборщик, который очень не вовремя решил проверить аудиторию. Это хотя бы успокоило немного Хана.       — Я разберусь, — похлопал он Минхо по плечу, выходя из будки. — Добрый вечер, дядюшка.       — Добрый, — кивает работник, уже намочив тряпку.       — Эм… Вы можете не убирать его сегодня, — улыбнулся Джисон, проходя ближе к дедушке и поправляя свою толстовку.       — По расписанию я вроде в это время должен. Прости, я перепутал, наверное. Совсем старый стал, — кряхтит дедушка.       — Нет, дядюшка, вы все верно делаете, просто у меня сегодня есть небольшие планы на этот зал, — улыбнулся Джисон. — Зал будет чистым, никто не заметит, если сегодня вы отдохнете.       — Вы уверены? Давайте я позже уберусь? — предлагает работник.       — Не, дядюшка, расслабьтесь и отдыхайте, — кивает Джисон. Он посмотрел на ведро с шваброй. — Сегодня я возьму это место на себя, не беспокойтесь ни о чем. Я Джисон из восьмого отряда, если что можете сказать, что я вас попросил ничего не делать сегодня. Я беру ответственность.       — Хорошо, дорогой, хорошо, — кланяется дедушка.       Хан улыбнулся и посмотрел на Минхо, подходя к нему.       — Хен? — заглянул он в будку.       Ли выглянул, неловко поджимая губы:       — Да?       — Это был просто уборщик, — протянул ему руку Хан.       — Я уже испугался, — выдыхает Минхо, хватаясь за ладонь.       — Да ладно, тебе же нравится быть плохим мальчиком? — подмигнул Хан.       — Нравится, но только с другим плохим мальчиком, — мяукает Ли.       Джисон улыбнулся. Он чувствовал, как хочет касаться Минхо все время. Сейчас он позволил себе погладить Ли по голове.       — Да, тебе такие нравятся, — шепнул он. — Ты придешь на мое выступление на конкурсе?       — Фе, хрень для ботаников, — кривится Минхо.       — Тебе совсем не интересно? — усмехнулся Джисон, проводя рукой по груди хена.       — А с чем ты будешь выступать? — улыбается Ли, касаясь шеи младшего губами.       Джисон поджал губы, отводя глаза.       — Думаю немного пошалить, — непринужденно сказал он.       — Пошали лучше со мной, — просит Минхо.       Хан выгнул бровь, смерив Ли излишне серьезным взглядом. Он нагнулся, чтобы тихо и низко спросить:       — Ты так сильно соскучился по мне, хен?       Минхо закатил глаза, фыркая на эти слова:       — Нет. Нисколько.       — Но ты же соскучился…       Джисон мягко поцеловал Ли в шею, наблюдая за реакцией.       Минхо весь передергивается, тяжело вздыхая:       — Совсем немного.       Джисон потянул его к себе для поцелуя. Внутри себя, он так же ощутил, что соскучился по ощущению Минхо, хотя прошло, на первый взгляд, не так много времени.