Настоящая жизнь доктаришек

Знаете, больница как маленький мирок, создаёт и уничтожает, принимает и отвергает, придумывает и вгоняет в транс. Она как цирк. Каждый день, здесь своя программа, свои актёры, новая публика и множество номеров, которых называют операциями... Своё лицо, больница прячет за маской, а истинную сущность заталкивает поглубже, чтобы зрители не отвернулись от неё. Здесь, с светлой стороны слышны слова благодарности, сливающиеся в одну громкую, весёлую песню. Тут, пахнет приятно - приторными микстурами и таблетками, имеющими привкус сладкого попкорна, бинты кажутся объемней и напоминают сладкую вату на палочке. Медсёстры, изящные и грациозные девушки, похожи на хрупких балерин, которые дарят улыбку и хорошее настроение, они прекрасные, перебегаю из одной палаты в другую как акробатки висящие в воздухе. Доктора, они же волшебники и иллюзионисты владеют скальпелем как волшебной палочкой, приводя публику в восторг. Их успех, не знавший границ восхищает и дарит лёгкую дрожь от которой впадаешь в ступор до такой степени, что коленки не перестают дрожать... Они возродители, прекрасные спасители, те, кому мы должны сказать СПАСИБО - обычные люди, но умеющие творить чудеса... Вот представление закончилось, Занавес (двери больницы )закрылся, Всё потухло, Тишина... Нашему взору открывается другая изнаночная сторона больницы- закулисье. Там мрачно и холодно. Здесь не пахнет попкорном и мятой смешанной с карамелью, тут стоит не выветриваемый, столетний запах Смерти. Металлический привкус засохшей крови обволакивает Обратку, не даёт дышать. Портит и сжимает душу, делая людей отрешёнными от мира сего. Вторая сторона больницы выглядит мрачно, не красиво, тускло. Тут совершаются ужасные дела, идущие против закона, здесь, в этой « больнице» торгуют наркотиками и оружием, прячут мигрантов и преступников, здесь делают полёный алкоголь получая за это огромные суммы, но самое главное, здесь в больнице 245 - убивают людей на заказ! *** В 1958 году, Ято Рюце - криминальный авторитет тех лет, захотел создать больницу с изюминкой, что бы та приносила ему деньги. Работники больницы должны были делиться на две категории: дневные и ночные. Дневные или же Коты - успешные, грациозные гении и учёные, добропорядочные люди, умеющее располагать к себе народ одной улыбкой. В то время ночные или Псы - одбросы общества, люди с судимостью, никому ненужный скот, который не будет оплакан, после смерти. Манипуляторы, лжецы и одновременно гении, умеющие возрадить одной шариковой ручкой. После смерти Рюце, в больнице были созданы целые Империи, занимающиеся свом делом. Между ними был заключён договор о неразглашении тех или иных вещей. Дневные не знали о занятиях ночных, а тёмные не лезли в политику светлых.Так бы и продолжалось, если бы однажды на порог больницы не ступил Новый, молодой главврач -Сосэки Натсумэ. После его прихода, больница разрослась, стала больше, новее, красивее. Современное оборудование, оружие, большая зарплата - приобрела место быть в больнице 245, однако Нацумэ поставил условие - Империи будут зависимы ТОЛЬКО от него. Это значило что Главам отделений, придётся служить , а не править. После этого заявления, толпа взбунтовалась, она была против что-то менять, а тем-более кому-то подчиняться. На это Сосэки ответил , что тут у них в первую очередь Больница, а не криминальные, враждующие Империи. Толпа не унималась, никто не хотел терять место под солнцем, не хотел работать, работники больницы ХОТЕЛИ избавиться от Сосэки... После нападения на Нацумэ, целое отделение было перебито. «Массовая катастрофа», так сказали в новостях, а полиция города закрыла глаза( не без помощи начальства). Настоящей причиной стало зверское убийство, в основном тех, кто противостоял Нацумэ больше всего. После этого случая, был создан Совет Десяти Отделений, где Сосэки стоял на самом верху, не пропуская никого на своё место. *** — Ты был, плохим мальчиком, сегодня!- раздался строгий голос мужчины. — Я...Это больше...Не повторится..П-правда...- сквозь слёзы произнёс,мальчик лет тринадцати, стоя на коленях и потирая ушибленное место( сломанное ребро). — Я бы.. К примеру мог тебя застрелить... Но разве я должен тратить на это время?- сказал Сосэки подставляя дуло пистолета к виску мальчика и выгибая бровь. — Ты, мерзкий мальчишка, не делающий то что ему говорят Взрослые, поэтому спрошу Ещё раз, Почему. Ты. Просрал. Товар?! Мальчик вздрогнул, он не знал как выкрутиться из этой ситуации, понимая что сам виноват. Он знал, что Сосэки скажут раньше, чем он сможет всё исправить, так и случилось Нацумэ донесли. Конечно приукрасив ситуацию ( как же без этого). Он помнит как его друг похлопал его по плечу, мол тебе попадёт, он тоже попал под горячую руку главы, это объясняла опухшая губа парня, испуганные взгляды остальных и тяжёлый стук лаковых туфель, остановившихся за спиной мальчика. Огай понимал, если он сейчас продолжит молчать, то его мозги разлететься по полу, быстрее чем он среагирует. Сглотнув и шмыгнув разбитым носом, он посмотрел на главврача. —Я.. Я не мог передать кокс к-когда находился на регистратуре... Было бы слишком палевно.- закончив, он опустил голову, тяжело дыша. Сосэки убрал пистолет в медицинский халат и опустившись на карточки, взял Огая за подбородок. Покрутив его голову в разные стороны, заставил обратить внимание на себя. — Чтож... Враньё и правда дело красивое, я польщён, лгать ты научился на тройку с плюсом, поэтому молодец... — глаза Сосэки блеснули красным и он резким движением схватил парня за волосы правой рукой, а левой надавливая на сломанное ребро. Мальчик болезненно взвыл, слёзы покатились быстрее. — За дурака меня держишь, а Огай?! Чего молчишь...Можешь плакать сколько угодно, на меня Это не действует, твоя главная задача была наркотики покупателям отдавать, потом делал бы что вздумается, сверстников унижал, людей убивал например, но ты и с этим не справился... Запомни уже наконец, любви не су-щест-ву-ет, всем насрать что с тобой будет, понимаешь? Если я тебя убью, оплакивать не будут...- вздохнув и отведя взгляд, мужчина продолжил —Успокойся уже, смотреть противно и заруби себе на носу Огай, ещё один косяк и я за себя не ручаюсь, изобью так, две недели встать не сможешь, я тебе гарантирую.- сказал он, заглядывая в эти заплаканные красно-фиолетовые глаза в которых читался страх, улыбнувшись и отпустив волосы, Натсумэ встал. — Знаешь, тебе повезло, у меня сегодня хорошее настроение, поэтому бить больше не буду. Как обработают ребро, ко мне в кабинет, будем решать куда тебя пристроить, для дальнейшей работы... — Ты что то не понял, выметайся сейчас же, или ты за продолжение ?!- уже хмуро и раздражённо спросил он у пустаты, не обращая внимания на мальчика. Кое-как поднявшись и скрепя зубами, Огай на дрожащих ногах пошёл к выходу, упёршись в дверь правой рукой он выпрямился и бросил на последок: —Товар.. его не было... От вора избавились.. Всё уладим. Уже выходя из кабинета Огая окликнули: — Тогда позволь спросить, кто Крыса? Мальчик вздрогнул, зрачки его сузились, руки задрожали.. —Впредь, товар не трогай, узнаю что ты как либо причастен к такому виду деятельности, разбираться не стану, переломаю всё, уяснил?- не отрываясь от заполнения документов, спросил главврач. —Понял.. Но как?- этот вопрос повис в воздухе, проходясь тонкой струйкой пота по спине мальчика. —Будешь много знать, скоро состаришься.- порировал Сосэки. —А теперь выметайся, что б духу твоего здесь до вечера не было... Мальчика как ветром сдуло. До вечера Огая не видели и не слышали, одним словом исчез. А как восемь наступило, появился у кабинета Натсумэ Сосэки главврача больницы 245. Постучался и услышав краткое « Войдите», открыл дверь, пропуская себя в это страшное место с его ночным кошмаром. Зайдя внутрь, он остановился у стола с Натсумэ и посмотрев на него, стал ждать своей участи, так как выражения лица босса выражало злость. — Одасаку, тебе знакомо это имя? Хотя, зачем я спрашиваю- это имя твоего дружка. Помнишь, что я говорил по поводу товара?! —Натсумэ-Сенсей, я правда не в курсе...-ему не дали договорить, перебили. —Лжёшь, Эйс сказал, что вы вместе это затеяли, он клялся, что видел вас с товаром!- Сосэки резко поднялся и подойдя в плотную, посмотрел испепеляющим взглядом на мальчика. —Посмеешь возразить, убью. В твоих интересах согласиться с моим предложением, иначе твой добрый друг Одасаку, будет избит до смерти... Что-то закололо, сердце стало биться сильнее, Сакуноске Одасаку был лучшим другом Огая, единственным, тем кто поддерживал его в трудные минуты, гладил по голове когда тот рыдал в подушку. Он не мог позволить, чтобы его названного брата убили из-за не подчинения Огая. Встав прямо и сведя брови к переносице, мальчик ответил: — Я согласен на всё, только не трогайте Оду! Улыбка расползлась по физиономии Сосэки, отойдя от мальчика на несколько шагов, он скрестил руки на груди. — Чтож.. Моё предложения заключается в том, что ты теперь Сучка. — Ч-что??- от удивления и испуга, громко спросил Огай. — А, что. Раз больше ничего не умеешь, товаром Моим торгуешь без Моего ведома, почему бы и нет. Ещё махинации против Меня пытаешься выстроить... — В-Вы же не всерьёз, да? Это такая шутка?! -страх переполнял Огая, он знал что такое секс, и от этого становилось страшнее. -Никаких шуток, поверь, я отымею тебя как последнюю шлюху и заставлю тебя, мне отсосать.-без шуток и подколов произнёс он спокойно, как-будто это обыденная вещь. Огай попятился назад, но тут же упал, не заметив документ ( послуживший причиной падения), больно ударился. Сосэки этим воспользовался и быстро подойдя к парню, поднял и кинул на диван. — Н-Нацуме -Сенсей, я вас п-прошу не надо!-всклипнув, жалостливо попросил мальчик. — Нет, мой дорогой, хочешь жить, умей вертеться.. Это тебе плата за махинации. Надавив на мальчика, Сосэки стал повисать сверху. Резким движением стинув рубашку, он прикусил его сосок. Огай крикнул. Нацумэ это не остановило и он стянул шорты ребёнка вместе с боксёрами, ударил мальчика по ягодице и перевернул, так, чтобы руки парня упирались в оббивку дивана. Огай дрожал, глотая солёные слёзы и моля Бога, о скорейшем завершении этого унизительного процесса. Сосэки в плотную прижался к телу ребёнка и его горячие дыхание опалила ухо Огая: —~Стой смирно, иначе будет гораздо больнее~-прошипел ему ласково главврач... Мурашки пошли по коже, когда Огай почувствовал, что его ягодицы раздвигают и одновременно надавливают на поясницу, чтобы тот прогнулся и встал раком. Он услышал пряжку ремня сходящую с петель и звук молнии, потом страх... Было больно, очень больно, слёзы лились без остановки, воздуха не хватало, когда головка члена на сухую вошла. Огай кричал, стонал от боли, трясся, пока Сосэки вдалбливался в него на бешеной скорости, но оббивку не отпускал, он вцепился в неё мёртвой хваткой как будто это единственный шанс на спасение. Он почувствовал, как что-то тёплое, тонкой струйкой полилось по бёдрам, Кровь. Его кровь. Порвали... Решили самого сакровенного - достоинства, его просто втоптали в пол. Ему мерзко, он теперь и правда Сука, тот, кто позволил себя отыметь. Грязный, использованный, отвратительный... Оттянув волосы Огая, Сосэки кончил глубоко внутрь, вышел, перевернул, продолжил... Это длилось около часа, Огай потерял ход времени, и просто ждал конца.. Потом его заставили сосать. Это было мерзко, не приятно и больно, так как ныли кости, но он терпел , ради Оды терпел , ради Рампо маленького, но смелого ;глаза Огая не выражали совершенно ничего, хотелось сдохнуть. Он удивился когда его насильник отпустил, погладил по волосам, поцеловал - не грубо как в начале, а мягко и аккуратно, улыбаясь в поцелуй. Из за проявленной к нему нежности ( первой за это время), он сам этого не осознавая ответил, обвил своими пальчиками с криво налеплинными на них пластырями шею Сосэки, нелепо прижавшись. «Это была не любовь, это было насилие », если бы этого не случилось, Огай в жизни не ответил бы на такую фальшивую аккуратность. Спустя минут тридцать, Огай принимал душ, аккуратно намыливая своё тело, чтобы не задеть сделанные недавно рубцы. Одна мысль по которой он ещё был в сознании заключалась в моральном и физическом состоянии Одасаку. Его совсем не волновало, что будет с ним, главное чтоб его друзья были живы. Помывшись, Огай оделся на скорую руку и побежал в их общую комнату. Там в пол оборота за столом сидел Одасаку с перевязанной головой и грудью, постукивал пальцами по столешнице. Рампо сидел на кровати и обнимал плюшевого медведя здоровой рукой, сломанную же придерживал на весу, изредко посматривая на часы. — П-привет! Как вы?- спросил, стоя в дверях Огай. Ода встал резко из за стола и кинув озлобленный взгляд на мальчика, прошипел: — Ты посмотри, явился не запылился. Где так долго был? Хотя... Знаю.-парень поморщился и отвернул голову, смотря в стену. Тут голос подал Рампо, который сидел в дальнем углу кровати: — Ода.. Успокойся пожалуйста, может это всё неправда. Давай-те не будем ссориться ? Итак много дров наломали.. — Не будем ссориться, ты серьёзно?!- прорычал Сакуноске и быстрым шагом подойдя к Огаю тыкнул в него пальцем. —Нет, я лучше скажу... Ты хоть знаешь что мы пережили, пока тебя, сукин ты сын не было?! Ладно я..- парень поднял футболку и глаза Огая встретились с огромными, синя-фиолетовыми гематомами и красными, кровавыми рубцами сквозь которые можно было видеть повреждённые рёбра. Хотелось блевать. —... Но вот Рампо, ты его руку видел, они её сломали, понимаешь?! Я стоял с ним в этот момент, я слышал как его кость сломалась, я был с ним, когда он от боли бился в конвульсиях! ГДЕ БЫЛ ТЫ!!! ОТВЕЧАЙ, ГДЕ!-с этими словами Одасаку схватил Огая за воротник футболки, кинул на пол в комнате. Мальчик больно ударился об паркет головой, встать ему не дали, так как Сакуноске надавил своей ступнёй на живот Огая. – Я знаю где ты был, ты отсасовал этой мрази - Сосэки Натсумэ! Мы тут страдаем, а ты ублажаешь, да ублюдок! Ты настоящая шлюха.. Как ты так мог, а Мори, КАК! Мы тобой восхищались, а ты... Мне стыдно за тебя, противно, ты Огай Мори, подстилка Сосэки!!- выговорив всё, Одосаку ударил Огая нагой по лицу и ушёл, захлопнув за собой дверь. Огай остался лежать на холодном полу, необращая внимание на окружающий мир. Он не слышал голос Рампо, не обращал внимания как тот тоже вышел из комнаты, его мир разбился на тысячу маленьких осколков... Перед глазами пролетали моменты с его друзьями и вот картинки остановились, слились в одну, на ней были изображены Он и Одасаку, они сидели на траве и смеялись, рядом лежал Барсик вытянувшись и обхватив лапками рыбу. Но и эта картина стала сгорать медленно, но так, чтобы сердце сжималось. Огай проронил слезу, закричал, потом успокоился, закрыл глаза...