Пожирающее Постоянство

Сегодня кошмары мучили его сильнее, чем обычно. Подняться с лежанки было крайне сложно, но взгляд на заклеенные пальцы почему-то придал сил. Он приподнял руку, изучая её тусклой бирюзой. Разглядывал так, будто видел впервые эти длинные пальцы с ярко выступающими костяшками, словно никогда не знал этих ран на нежной драконьей коже, цвет которой был таким болезненно бледным. Когда-то этот цвет считали признаком аристократии, его принадлежности к возвышенности. Да, в этом не было человека. В голове не было тени ночи, как и всегда. Под утро всё специально забывалось, остатки защитного механизма вытягивали Дань Хэна под свет тёплой лампы в архиве, что порой усыпляла одним лишь взглядом на неё. Он специально заменил лампу на более мягкое излучение, которое не резало глаза и успокаивало. Вместо этого всплыли мысли о вечере, который он провёл не один. Он со страданием приложил руку ко лбу, думая о том, каков его образ в голове Келуса. Мысли спутывались: было стыдно и хорошо, Дань Хэн не понимал, что ощущает больше. Хотелось, чтобы всё это оказалось сном, но слишком тёмные бежевые пластыри являлись отражением реальности. Они так сильно выделялись на его коже, будто показывали то, насколько несвойственна чужая помощь Дань Хэну. Он провёл по ним пальцами, под шум серверов по правую сторону от него. Губы уже не так сильно дрожали, а содранная кожа больше не отражалась неприятной щиплющей болью. Мазь действительно была неплохой, обычно губы не заживали за одну ночь, на это могло уйти несколько дней из-за истощённого состояния Дань Хэна. Да и в конце концов, Дань Хэн не обладает повышенной регенерацией, как многие могли ошибочно полагать. Он такой же смертный, как и другие. Раньше он мог пользовать силой исцеления, но впредь мог лишь разрушать. Не хотелось подниматься с кровати. Он думал завалиться, укутаться одеялом и сделать вид, что его здесь нет. Было жутко страшно выходить на завтрак, где исправно сидел бы Келус, что уже мог проболтаться Март. Или не мог… Келус никогда не болтал лишнего, знал, кажется, секреты каждого, но никому никогда не рассказывал их. Молчал, даже не показывая своей осведомлённости. Нет, нет… Это слишком оскорбительно по отношению к Келусу, он не может даже думать так о нём. Почему он вообще начал обвинять его заранее? Дань Хэн накручивал себя, мысли и чувства тянули его вниз от тягучей неизвестности, которая, словно густые тени, тянула его всё вперёд, но он со страхом отстранялся назад. На завтрак надо было идти. Пом-Пом в любом случае заявится сюда и даже может надавать ему подушкой по лбу, но не это пугало его, а то, что другие могут забеспокоиться и увидеть его разбитое состояние. Это было не впервые. Всё было не впервые, если исключить из этого букета Келуса. Ему стоило, как и всегда, одеться, умыться и пойти на завтрак. Днём почитать книгу, обсудить с Вельтом сюжеты для новых анимаций, выпить чашечку кофе с Химеко, выслушать Март и дать пару колких комментариев и… Нет, с Келусом он видеться не посмеет. Дань Хэн никогда не ходит перед завтраком в душ: нет сил вставать так рано — особенно когда у тебя хронический недосып, — но сейчас сильно хотелось. Холодная вода могла освежить голову и смочить все эти многочисленные пластыри. Вот бы Келус уже позавтракал. Вот бы Дань Хэн пришёл, и его не было. Чёрт… Это полное издевательство. Он всегда ждал утренней встречи с Келусом. Его волосы были ещё влажными после душа, а запах резкого шампуня, который Дань Хэн обходил стороной, предпочитая более мягкие запахи, окружал его целый завтрак. Первое время дракон мог затупить из-за осознания одержимости этой картиной. Но Дань Хэн был тем, кто не отрицал свои чувства долгое время. Такова уж природа долгожителя, особенно если ты Старейшина Драконов. Со временем становишься честен и находишь общий язык с собой. С первым проблем не было, но вот со вторым… Не стоит тратить время на повторное описание недавнего действа. Не было ни одной жизни, в какой бы он смог поладить с самим собой. Что уж тут говорит о мире. Он пару раз брызгает духи — цитрус которых уже впился в его кожу и стал будто его собственным, — а потом наконец выходит из архива. Невооружённый, да и вооружённый, глаз ничего не заметит в его поведении. Такой же немного сонный, такой же не особо эмоциональный в нейтральных моментах, обычный Дань Хэн выходит бесшумным шагом на кухню. Ему удаётся захватить взглядом образ часов и обнаружить, что до начала осталось ещё пять минут. Дверь в кухню открыта, и он слышит привычный утренний шум. Ничего не поменялось. Его губы трогает слабая улыбка перед тем, как он выжидает пару секунд, чтобы зайти. Состояние было стабильным, оставался лишь страх из-за Келуса, что прямо сейчас преспокойно спорил с Март о том, что её новый браслет какой-то уродский и вообще, где она его достала, «в мусорке лучше найдёшь». Обозвав того мусорофилом, она получила парочку колкостей в свой адрес, и в момент разгорячённого спора Дань Хэн наконец вошёл. Мир замер. Но лишь в сознании Дань Хэна. Сердце застучало как бешеное, а уши словно заложило. — Доброе утро, — говорит мягкий голос Химеко. — Пом-Пом сделала твои любимые блинчики, а я сварил смородиновое варенье. Помнишь, мы взяли пару килограмм с той ягодной планеты? — продолжил Вельт с газетой в руках. Удивительно, что их кто-то читает, но Дань Хэн понимал эту старомодность, потому что сам жил уже какой век. Некоторые привычки остаются с нами до самой смерти, он даже не знает почему, потому что въелись в каждую клетку или были чем-то слишком интимным, что уже и отпускать нельзя. Запах кофе вперемешку с чаем и апельсиновым соком Март резкой волной влился в его нос, точно так же, как и аромат свежей еды. И он встречается с золотом глаз. — О, Дань Хэн, доброе утро. Я тебе с трудом отвоевал шоколадную посыпку, — обычным, как и всегда немного усталым от бессонной ночи за играми тоном говорит Келус. — Тут кое-кто сожрать пытался всю залпом, — косит взгляд в сторону Март, что запивала свои блины соком. — Да там немного оставалось! — Полбанки — это немного? Ну, для тебя, видимо, да, учитывая то, что ты хотела съесть всё. Может пора к стоматологу? — Фу, не упоминай это чудовище при мне. Какой же ты вредина, как Дань Хэн. Вам меньше общаться надо, худшие стороны друг друга перенимаете, — хмыкает Март и продолжает поедание посыпки. — Дань Хэн, лучше скажи, как тебе браслет? Суперский же. Всё было как всегда. Келус был неизменен, в его взгляде ничего не переменилось. Быть может, вчерашний вечер — галлюцинация? Эти мысли не принесли утешения, а накатили волной огорчения. Дань Хэн отчего-то захотел, чтобы недавний вечер был правдой. И пластыри на его руках доказывают это. Раны ожили под ними. Келус был с ним. Утешал лёгкими касаниями, сам того не понимая, дарил тепло своим нахождением рядом с ним. — Неплох. Дань Хэн тоже продолжит свою игру. Он садится на своё место под взглядом Март. Келус даже не смотрит, ничуть не дёргается, когда Дань Хэн случайно задевает его ногу, спокойно пьёт чай и так же уравновешенно берёт блин с центра стола. Дань Хэн не просил его делать это всё, но Келус будто прочитал все его мысли и смущения за один буйный вечер, напоминающий шторм на краю мира. Он боялся сделать лишнее движение, словить сочувствующий или презрительный взгляд Келуса, но этого не было. В голове возникли мысли о том, что Келус прекрасный актёр. Либо же ему плевать на Дань Хэна. Обе мысли вызвали скручивающие боли сознания. Если Келус так легко обманывает всех здесь прямо сейчас, то сколько он мог ещё скрывать? Смотря в свою тарелку и на автомате отвечая на будничные вопросы, он действительно глубоко задумался о том, что переживает сам Келус. Что вообще творится в его голове? Он уже не спрашивал у себя, почему Келус ему помог. Тот просто не мог не помочь. Парень ловко притворялся и продумывал планы в голове, выворачивая ситуацию именно так, как ему нужно. Его глупые пристрастия, усталый взгляд, показательный пофигизм и многое другое скрывали рациональность и силу, которой мог иногда позавидовать сам Дань Хэн, на которого равнялись многие люди. В своё время. Когда завтрак закончился, Дань Хэн не решился подойти к Келусу и обсудить то, что было вчера. Геймер, что почти мгновенно завис в телефоне, тоже не спешил этого делать, потому дракон спокойно вернулся в архив и начал очередную сортировку базы данных. У него было пристрастие к этому, было приятно перечитывать и раскладывать всё по определённым файлам, давать названия и смотреть на целостную картину. Это успокаивало. Словно плетение из бисера или вязание крючком. Он был полностью поглощён в тысячи букв и музыку, что играла на фоне в его ушах. Дань Хэн в такие моменты словно принадлежал другому миру, все проблемы отходили на задний план. Нет, Дань Хэн не сбегает от проблем, он понимает, что они у него есть. Осознаёт, что это ненормально. Сначала он думал, что просто был садистом, что терзает собственное тело из-за въевшегося чувства вины. А потом он понял, что не может от этого избавиться. Дань Хэн действительно был виноват. Ему не было оправдания. Убийство сотен невинных людей — не то, что можно простить, если у тебя не было благой цели. Он просто потерял контроль и всё. Будучи Пожирателем Лун и существом, что прожил сотни лет, он всё прекрасно понимал и осознавал. Это не было его проблемой. Его проблемой было то, что он не мог справиться с этим в одиночку, но и помощи просить было не у кого. В сознании появилась установка, которая стала единым целым с ним. Он не может чувствовать, потому что дракон. Он никогда не был человеком. Но вот, внезапно, стал. Ещё сам в это до конца не веря. Теперь он беззащитный и запуганный самим собой, запуганный прошлым. Надо было сходить в душ. Не потому, что ему стоило освежить голову, а потому что уже пару часов с конца завтрака прошло, а он всё ещё не умылся. Дань Хэн всегда легко и просто отходил от подобных приступов, лишь ближе к ночи, времени многих откровений и кошмаров, его стержень ослабевал. К утру, после ночи, пусть и с ужасами прошлого, он был в полном порядке, если не считать новых ран на его собственном теле. Его не надо было успокаивать, Дань Хэн справится сам. В ванной было, как всегда, свежо, пахло мылом, а полку украшал раскрытый шампунь (и бальзам. И кондиционер. И маска для волос) Март. Дань Хэн закрыл тюбики, чтобы Пом-Пом не пересиливала себя и залезала к верхней полке, чтобы, не дай Эон, опять упала с такой высоты. Ему показалась хорошей идея набрать ванну и немного расслабиться обычным человеческим способом, полежав несколько минут с закрытыми глазами в тёплой воде, очистив разум не с помощью медитации, а привычных смертных методов. Порой они помогали лучше божественных. Он действительно задумался над тем, какой пены добавить в ванную. И в итоге остановился на той, которую использовал Келус. Дань Хэн не хотел обдумывать этот выбор, бездумно забрав бутыль и поставив её на тумбу. В медитации главное — очищение мыслей, ну вот ванная ничем не отличается в этом плане, так что он собирается ни о чём не думать. Что может пойти не так? Когда он открывает кран, чтобы отрегулировать температуру воды, потому что та была жутко горячей, как и всегда, ведь там недавно мылась Март, что просто ненавидела находиться в холоде из-за своего прошлого, тот внезапно… …Срывается с крепления. Дань Хэну повезло, что он изначально повернул кран в сторону холодной воды, поэтому его не ошпарил сильнейший поток кипятка, что мог оставить на коже ожоги. Струя холодной воды мощной волной рванула перпендикулярно вверх, в конце делясь каплями воды со всей комнатой. Дань Хэн лишь немного расширяет глаза от неожиданности и вздрагивает, машинально отстраняясь назад. Нужно было этот потоп прекращать. Он, уже немного намокший, отстраняется назад, умело останавливая своё тело и выставляя одну руку вперёд. Дань Хэн, как видьядхара, водный дракон вообще-то, решил взять под контроль этот поток, дабы потом не убирать весь этот комнатный кошмар. Но как только он выставил правую руку вперёд и сложил два пальца, нацелившись на струю, голову резко кольнуло. Он вздрогнул и вновь отстранился. В голове возник образ прошлого, секунду назад он был в тёмной ванной с видом на космос, а теперь был в кромешной тьме Лофу Сяньжоу. С такой же вытянутой рукой, что судорожно пыталась убрать волны безудержного кошмара, что он создал. В тот день весь Лофу накрыл целый океан отравленной молнией воды, что раньше была кристаллом святости. Дань Хэн очнулся в ту ночь от кошмара всего на несколько секунд и точно так же в полной панике пытался сдержать поток воды смешенной с кровью. Он падает, срывается с ног, кран падает с громким стуком на пол, заставляя треснуть кафель. Пластыри начинают мокнуть, освежать недавно залеченные раны. Нет. Нет. Нет. Нет нет нет нетнетнетнет «Ты пытаешься защитить всех, но никто не пытается спасти тебя», — так прозвучал голос в голове. В тот день. И сейчас. Сознание бросало его в вулкан «грёз», напоминая о прошлом, не позволяя тому умереть. «В прошлом ты избежал смерти, потому ты не смеешь убивать воспоминания. Если ты уничтожишь их, то исчезнешь сам», — громко произносил голос в его голове, оглушая и заставляя заткнуть собственные уши, выбив оттуда наушник, где играл новый трек одной из популярных групп. «Приняв эту корону, ты принимаешь не только достоинства, но и все грехи». Поэтому он не мог отказаться. Забыть. Исчезнуть. «Почему никто не пытается спасти меня?» «Почему они спасают только себя?» «Почему я должен защищать их, но они лишь бросают меня?» Десятки «почему» бегали в его голове так же, как и обезумевшие глаза; он попытался подняться и отлепить свою ладонь, что впилась в виски и лоб, дабы использовать силы, дабы… «Так убей их». «Пусть эти невежи поймут какого тебе, пусть испытают такие же страдания. Зачем им жить? В чём смысл их никчёмности, если они не хотят понять других?» Он не хочет, не хочет этого, нет. Все эти мысли однобокие и не принадлежат ему, не могут принадлежать. Дань Хэн совершил грех. Поэтому внезапно резким движением опускает руку, проводя пальцами вниз и обрушивая кубометры воды прямо в дома невинных долгожителей. Неважно, кем они были, важно было то, что Дань Хэн оборвал их жизнь. Он уже не ощущал пол под собой, чувствовал лишь то, как намокли брюки, как начали отлипать пластыри, как горячие губы приятно обдавало холодом воды и его самого. Удовольствие от смерти в его сознании заставило улыбнуться и придало сил вернуться на обе ноги, разрушить жизни тех, кто за дверью, уничтожить всю вселенную, каждого, кто не желает понять его, каждого, кто мешает постоянству. И тут внезапно Дань Хэн ловит контроль над самим собой, жутко и тяжело дышит, опять испуганно зажмуривая глаза. Надо восстановиться. Срочно. Иначе будет поздно, иначе он потеряет всё. Действительно всё. Когда он отводит руки от лица, то чувствует, будто задыхается, хватается за грудь и пытается выровнять дыхание, но дрожащие руки мельтешат кофтой по его груди, лишь ухудшая ситуацию. Ничто в этой комнате не помогает ему взять контроль над собой. «Весь мир против тебя». «Мир слишком велик». С этими словами он слышит, как кто-то по-знакомому вламывается в дверь, чуть ли не вырывая ручку ванной. Гость ожидал, что будет закрыто, поэтому чуть не выломал дверь. Это был Келус. Напуганный, опешивший и возбуждённый. С его глазами, что были ярче любой звезды, что Дань Хэн когда-либо видел. Опять Келус встречает его в таком жалком положении. — Ненавижу играть в молчанку.