escape

***

      По началу была влюбленность. Пылкая, буквально взрывающая мозг и сердце, согревающая и душу, и тело. Костя подходил Але по всем параметрам: заботливый, рассудительный, внимательный ко всем мелочам, принимающий все изъяны, такой эдакий защитник, влюбленный по самые уши. Как за каменной стеной — это словосочетание, как никакое более, описывало отношение к нему. И Але это нравилось. После Олега, после того болезненного расставания, ни один мужчина не задерживался более, чем на месяц и Константин казался просто лучиком света в этой непроглядной тьме.       Они встретились случайно. Алия просто решила провести чуть больше времени со своей младшей сестрой, от которой заметно начала отдаляться, погруженная в работу с головой. И Диля была только рада: засветилась пуще солнца в самый пик и сама подкинула идею сходить в кафе, в которое все никак не получалось попасть по самым разным причинам. Казалось, они выбрали самое козырное место среди остальных, скрытое за живой зеленой ширмой, в самом уголке, да ещё и рядом с огромным окном в пол, вид откуда на улочки Москвы открывался действительно красивый. Для того, чтобы насладиться атмосферой кафе и времяпровождением друг с другом, оказалось более чем отлично. Дилара тыкала указательным пальцем по меню, горящими голодными глазами все цепляясь за новые и новые позиции, и, наконец, остановилась на самом дорогом десерте. Денег тогда оставалось немного: до зарплаты нужно ещё было как-то жить, а на сегодняшний день кафе не было единственным, начальным и конечным пунктом. Аля планировала провести весь этот выходной за прогулками с младшей сестрой, а выходило так, что остальное перечеркивалось огромным красным крестом. Оставалось только попросить её сделать выбор в пользу другого десерта, более простого, более дешевого. Диля категорически отказывалась — ведь, этот день можно было отмечать в календаре, как праздник, а в праздник стоило отрываться по полной программе. Тогда поднялся действительно громкий шум и некоторые посетители в открытую начинали проявлять недовольство, только вот это их не останавливало. Только официанту удалось прервать их, поставив прямо перед носом маленькой девочки её желаемый десерт и стакан мятного молочного коктейля, а перед Алей — мягкий латте и шоколадный чизкейк. От нашего посетителя за тем столиком, — улыбнулся высокий худощавый парнишка лет восемнадцати с темной копной кудрей на голове и кивнул себе за спину.       Только когда парнишка отошел, её взору открылся вид на высокого мужчину с ноутбуком и кружкой американо. Сначала он показался ей слишком взрослым и серьезным, такие, как он, обычно выглядели какие-то важные дяди. Раскрутившиеся индивидуальные предприниматели, инвесторы и все эти шишки в мире бизнесов. В этом черном пиджаке, черных брюках и черной тонкой водолазке он вызывал совсем противоречивые чувства: вроде и симпатичный, привлекательный, но не внушающий доверия. Все такие «предприниматели», так или иначе попадающиеся Алие на пути, оказывались обыкновенными нахохлившимися павлинами, все мысли которых занимали деньги, как их заработать и на что или кого их потратить. Только судить книгу по обложке нельзя. Дизайнеры могли создать шедевр, а внутри писатель совершенно не постарался. Или же, обратно, шедевром оказалось наполнение, а обертка весьма посредственна. С ним было точно также, при личном общении, после того, как Костя подсел и представился, начав беседу, выяснилось, что от нахохлившегося павлина у него были только обои на заставке телефона. Тот выходной они провели втроем, повеселившись от души. И Аля решила продолжить общение дальше, погружаясь в это теплое чувство любви все больше и больше.       Инициатором того, чтобы, наконец, съехаться, выступил Костя, уже спустя год отношений. А спустя ещё полгода он понял, что пора брать быка за рога, и сделал Але предложение все в том же кафе на том же месте. И Аля его приняла, почувствовав, что что-то в ней надломилось. С громким хрустом пустило трещину внутри, будто что-то было не так. Все складывалось совсем не так, как должно было складываться.       Ей нравилось думать, что такое быстрое развитие событий её просто пугало, но она знала сама, что это в корне не так. Костя казался таким счастливым на фоне всего этого, что она боялась его расстраивать своими переживаниями. Да и Диля, наконец, начала чувствовать некую отцовскую любовь. Поэтому Аля решила оставить все так, как есть, привычно заткнув свои мысли и ощущения, запихав их в большой сундук, нацепив на него с десяток замков и спрятав его в самое надежное место. Был бы этот сундук материальным, она бы и кольцо это помолвочное туда бросила, уж слишком сильное давление оно оказывало.       — Аль, проверь меня по словам, — в кухню их небольшой квартирки, будто неуправляемый торнадо, влетела повзрослевшая Дилара. Её глаза неистово горели какой-то радостью, а розовые губы изгибались в широкой улыбке. В руках темноволосая девчонка держала словарик, что учительница французского языка в приказном тоне сказала завести на вводном уроке. — У нас завтра контрольная. Хочу пятерку в четверти.       — Я немного занята, — мягко произнесла Алия, помешивая бурлящий, ароматный гуляш. — Пять минут подожди, ладно?       — Но мне нужно сейчас! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я боюсь, что все забуду, когда ты соизволишь уделить время своей младшей сестре, — заканючила она. — А то и совсем состарюсь.       Что касается учебы, то Алия в этом участвовала гораздо, гораздо меньше, чем Костя. Ему нравилось возиться с Диларой, как со своей кровной дочерью, поэтому уроки были его любимым делом, когда, конечно, он находился дома. Когда же наоборот, он отсутствовал, обязанности воспитания младшей сестры снова падали на её хрупкие острые плечи, и тогда им обеим приходилось не сладко. Покладистая и прилежная с Константином Диля за один щелчок пальцами превращалась в маленького энергетического кровопийцу, и каждый раз Алия божилась, что никогда больше не станет помогать ей с уроками. Тем не менее, каждый раз она все равно шла и пыталась помочь мелкой выполнить данное на дом задание, уставшая и вымотанная затем снова принималась за домашние дела.       — Ладно, — сдалась старшая, цокнув языком. — Давай, показывай, что у тебя там.       Диля с громким стуком тетрадной пружинки о столешницу положила раскрытый словарь и тыкнула пальцем в начерченные красной ручкой ограничения.       — Вот! Говоришь слова на русском в рамке, а я перевожу их на французский. А потом наоборот.       — Давай я сначала спрошу тебя на русском по порядку, а потом выборочно?       — Почему?       — Я произношения не знаю, — хмыкнула Аля, не сдержав улыбки. — В школе мы учили английский, и по нему у меня была твердая тройка.       — Ладно, — девчонка махнула рукой. — Давай так тогда.       Выключив конфорку, Аля заглянула в оставленный сестрой словарик, а потом окинула взглядом и саму темноволосую девочку, покачивавшуюся от нетерпения вперед и назад, с пятки на носок и обратно. Тут что-то было не так, Дилара не питала нежных чувств ни учительнице французского, ни к самому языку, и просто так, ради хорошей оценки в четверти, не стала бы налегать на его изучение настолько сильно.       — Скажи честно, — прищурилась Аля, скрестив руки на груди. — Костя пообещал тебе что-то, да?       — Не-е-ет, — протянула младшая, запихав руки по карманам домашних шорт. Её пухлые щечки залились пунцовым румянцем, а под пытливым взглядом старшей сестры скрывать правду стало невыносимо тяжело. — Да. Пообещал, но сказал, что это будет нашим секретом, поэтому я тебе ничего не скажу.       — Вот оно что. Хорошо. Раз пообещал, давай не будем его разочаровывать. Значит, тема слов «семья» да? Давай с неё и начнем.       Диля справлялась хорошо. Даже очень хорошо, зная Аля тот факт, что этот язык был крайне противен младшей. Однако, перевод вылетал с её уст, как таблица умножения, не задерживаясь, и от этого даже немного брала гордость.       — Давай последнее, — сказала Алия, сидя на стуле за обеденным столом, сжимая пальцами словарик. Взгляд упал на настенные часы, висящие прямо над их головами, и она ужаснулась от того, сколько она так с ней провозилась, гоняя по словам. Через двадцать минут уже должен был подъехать Костя. — Переведи мне… м-м… о, вот и оно. Прабабушка.       — Специально выбрала посложнее, да? — прыснула смехом младшая сестра и тут же набрала побольше воздуха, сложив руки перед собой, как прилежная ученица на уроке. — Arrièregrand-mère.       Ну, что сказать. Не урыла, а закопала. Аля подняла руки в знак капитуляции и откинулась на спинку стула, думая, что бы там Константин не пообещал этой маленькой засранке, это уже было в её кармане. Как ни странно, это «что-то» её особо не интересовало, да и то, что у этих двоих появились какие-то тайны, в которые не спешили её посвящать, не казалось чем-то обидным. Совсем, как раз-таки, наоборот, это являлось показателем того, что они уже плотно друг к другу привязаны.       Хотя, тут даже экстрасенсорных способностей не нужно было иметь, чтобы это почувствовать и увидеть воочию. В некоторых моментах Але казалось, будто она третье колесо в этой квартире, но её тут же успокаивали привычными прикосновениями и разговорами ни о чем, которые она тут же подхватывала, затем удивляясь, как из обсуждения похода куда-нибудь втроем все перетекало в перемывание косточек знакомых.       Стоило только силуэту Дилары скрыться в арке, ведущей в зал, Аля спрятала свое лицо в ладонях и слегка надавила, скользя подушечками пальцев от лба до подбородка и обратно. Утомляла, до невообразимости сильно утомляла вся эта рутина и подобие семейной жизни. День работы, затем два дня выходных, затем снова рабочий день. Выходные не просто так даны — люди должны отдыхать, но получалось так, что к вечеру Аля все равно уставала, будто отпахала несколько смен за день. Полдня она могла посвятить домашним делам, следующие полдня на ней висела еще и Диля, отмучившаяся в школе и готовая рвать, метать, жечь до тла и громить. И, как на зло, вечно готового прийти на помощь Кости в такие моменты рядом не оказывалось. С утра уходил на съемки или по своим делам, приходил к ужину, такой же выжатый и кислый.       Невольно она задумывалась, какую невероятную легкость и свободу ощущала, находясь рядом с Олегом, и ловила себя на мысли, что хотела бы обернуть время вспять и ни коим образом не допустить того, что произошло. Очень жаль, что даже сейчас, в век стремительно развивающихся технологий, машина времени — это что-то такое, граничащее с фантастикой.       — Аля! — голос младшей сестры раздался в квартире, как гром среди ясного неба. Кричала она явно из своей комнаты, приоткрыв дверь и просунув туда свою темную голову. — Я хочу кушать!       — Подожди немного! — отозвалась старшая, встав, наконец, из-за стола, и ленивыми мелкими шагами, практически не отрывая пяток от пола, прошлась до раковины, включив воду. Посуды было немного, всего пара тарелок, вилок и кружек, но в глазах Алии это казалось настоящим кошмаром.              Едва ли не скрипя зубами, она прошептала:       — В отпуск бы, блять. Куда-нибудь в горы. В одиночку. В барак у речки.       — Аля-я-я-я-я!       — Немного, Диля! Костя уже скоро вернется!       — Костя и один может поесть! А я хочу сейчас. Умираю-ю-ю! — взвыла младшая.       — Я уже как мамочка в декрете, — бубнила все Алия, натирая мыльной губкой тарелку с засохшей утренней гречкой. — Двое прекрасных ангелочков, беременна третьим. Мне как-будто не двадцать три, а все… сорок три!       — Чего ты там возмущаешься?       Голос, раздавшийся совсем близко, заставил Алию вздрогнуть и затолкать свой язык куда подальше. Все её возмущения, все негативные мысли, касающиеся не только себя, но и других, тем более, её так называемой строящейся по кирпичикам семьи, должны были оставаться только при ней — вот такого мнения придерживалась девушка. Так было проще, не возникало никаких лишних вопросов и, уж тем более, проблем, возросших на этой почве. Так все были счастливы, все, кроме неё. А это уже Алю мало волновало.       Привыкла она отдавать и ничего не брать взамен. Выросла со сформированным так фундаментом, заложенным матерью. А теперь ничего поделать с этим не могла, наивно полагая, что это правильно. Что так и нужно, действовать в пользу близких и в ущерб себе.       Дилара выглядела заинтересованной. Сколько ей уже удалось услышать — непонятно. Алия решила воспользоваться одним проверенным дедовским методом: прикинуться дурочкой и ломать комедию.       — Ты о чем? — поинтересовалась девушка, состроив самую серьезную гримасу в своей жизни и заправив выбившийся темный локон — способ отрезать свои волосы по плечи и перекрасить их в другой, оттенок черного шоколада, чтобы более или менее когда-то давно оклематься от «точки» в отношениях с Шепсом, оказался не действенным, — за ухо.       — Нервная ты какая-то, — нахмурилась девчонка, скрестив руки на груди.       — Я? — хохотнула Аля. — Не-ет, ты что.       — Если ты сердишься, что у нас с Костей есть тайна и мы тебе не говорим, я могу нарушить наш с ним договор.       — Можете там хоть конспирологический клуб основать.       — Чё?       — Ничё, — домыв последнюю вилку в раковине и протерев её изнутри губкой, девушка сполоснула всю пену и выключила воду. — Ты там кушать хотела? Давай, иди мой руки, а то и правда помрешь.

***

      Пока Дилара наслаждалась ужином, просматривая видео на ютубе, Аля принимала душ, всерьез рассуждая о возможности куда-нибудь уехать, оставив их двоих друг на друга. Ей необходим был отдых, а от отпуска, который вот-вот должен был начаться, проведенного дома, в этой квартире, с любимой, но иногда такой бесящей младшей сестрой, и Константином, не было бы никакой пользы. Ей хотелось лежать и ничего не делать, затем хотелось пойти в клуб, хотелось оторваться так, что в будущем стыдно было бы вспоминать. Хотелось, конечно, но все выйдет по другому. Аля останется в Москве, продолжая подрабатывать на полставки уборщицей, няней и кухаркой с зарплатой в ноль рублей в месяц, все время до полудня посвящая глубокому сну. И это раздражало. Настолько сильно, что в животе все сводило неприятными, ноющими спазмами.       Нет, в клуб она все равно сходит. Напьется, потанцует, с кем-нибудь познакомится, может быть, совсем не в романтическом плане, и приедет домой, как ни в чем не бывало, на следующее утро страдая от похмелья под ехидные смешки Кости. Все же, семейную жизнь она сможет познать в полной мере немногим позже. Не прожигать ведь свою драгоценную молодость, сидя дома?       Даже если этот самый Костя будет против.       Натянув на себя свежую, ещё пахнущую порошком, несуразную пижаму с принтом мультика «Рик и Морти», где прямо посреди сиреневой свободной футболки разросся портал, из которого торчали эти два героя со смешными гримасами, девушка обмотала мокрые волосы влажным полотенцем и вышла из ванной комнаты, выпустив за собой клубы пара. Шлепки противно хлюпали с каждым сделанным шагом, и Аля поспешила скинуть их со своих ног, ступая на мягкий белый ковер. Дилара уже была в зале, удобно расположилась на диване ногами к верху, едва задевая пальцами непонятную никому, кроме хозяина этой квартиры, картину с абстракцией. Из телефона в её руках доносился громкий смех и множество мужских голосов, которые тут же заглохли, когда она включила телевизор на телеканале ТНТ.       — С легким паром, с мокрой жопой, — пробурчала Диля, скосив взгляд на старшую сестру.       — Спасибо. Наелась?       — Да. Вкусно было, спасибо.       — Хорошо, что наелась. А то в последнее время столько кушаешь, что я начала бояться, что не покормлю.       — Растущий организм требует больше вкусной еды. Это норма!       Взгляд глаза в глаза с Диларой оказался лишним. Её лицо было настолько серьезным, что можно было подумать, будто в видео, которое она смотрит, не орали во всех смыслах этого слова, со всего, что двигается, а что не двигается, то двигали и орали, а обсуждали глобальные проблемы всего человечества. Выдержать такое и не засмеяться — абсолютно непосильная задача, поэтому Алия прыснула смехом, прикрыв свои светлые глаза ладонью. Наверно, больше для того, чтобы больше не наблюдать эту картину маслом, чем для чего-либо другого.       — Сделай лицо попроще, — сквозь смех, попросила Аля.       — Чем тебе мое лицо не угодило? — спросила Диля, отложив телефон в сторону и состроив такую мину, которую можно было бы помещать среди камней на острове Пасхи. Туристы бы не отличили.       В коридоре послышался щелчок замка, затем звон связки ключей, и уже после шаги. Лицо младшей сестры вытянулось и та шустро встала на ноги, оттолкнувшись ногами от стены и кувыркнувшись через голову назад, и заверещала:       — Костя!       — Привет, Принцесса, — глубокий мужской голос повис в коридоре. — А где ходит моя вторая девочка?       — Она в зале сидит, — сразу же сдала Диля. — Комедии свои смотрит. Ты прикинь, я сегодня в первый раз в своей жизни все слова по французскому выучила.       — Ты ж моя умница. Про уговор помнишь? Пятерка в четверти.       — Уже вижу, как табель тебе приношу, — гордо заявила младшая, ведя Константина в зал за руку.       С шумным вздохом тот рухнул на диван так, что Але показалось, будто на долю секунды она взмыла в воздух. В этот раз Костя выглядел не просто уставшим. Вымотанный, выжатый, как лимон, он потянулся и коротко поцеловал девушку в губы, в знак приветствия, и сразу же утянул её в свои теплые объятия.       — Ты голодный? — спросила Алия, покрутив кольцо на безымянном пальце, аккуратное и тонкое, с блестящими в тусклом свете телевизора маленькими камушками.       — Честно, я так сильно устал, что хочу просто лечь спать, — произнес Костя и откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза.       — Иди. Завтра снова съемки.       — Не напоминай, — фыркнул тот. — Сегодня выставляли оценки прошлой тройке, завтра двигаем на испытание.       — А ты можешь взять меня? — Дилара упала рядом с ним, состроив щенячьи глазки.       — Нет, тебе там делать точно нечего.       — Ну пожалуйста! Ты у меня самый-самый любимый Костя! А если так?       — Дилара, не надоедай человеку, — твердо отчеканила Алия. — Сказано же: нет.       — Больно надо было, — закатила глаза девчонка. — Я рисовать пошла, если вдруг, Костя, ты передумаешь, я в комнате.       — Очень сомневаюсь, милая, что решение поменяется, — хмыкнул мужчина, массируя пальцами свободной руки закрытые глаза. — Ты только не засиживайся, поздновато уже. Маленьким деткам спать пора.       С грустным и одновременно озлобленным выражением лица Диля удалилась к себе в комнату, пожелав перед этим спокойной ночи и плотно закрыв дверь. Аля поняла сразу — обиделась. В большей степени, наверно, на неё, чем на Костю, просто потому, что этот мужчина симпатизировал ей гораздо больше, чем собственная старшая сестра, хоть и относились они оба к ней практически одинаково, со всей лаской и любовью. Гецати часто её баловал, приносил вкусняшки едва ли ни каждый день, покупал все, что она попросит, в пределах разумного, разумеется. Вечно не в силах устоять под взглядом её больших карих глаз, многое допускал, на что Алия лишь только фыркала, бубня, что с такими темпами младшая сестренка совсем отобьется от рук. Все уже двигалось прямым ходом к этому, и она просто не справилась бы с ней, когда это случится.       Тем более, если, все же, их с Константином пути разойдутся. Что будет тогда? Об этом девушка старалась не думать, прогоняя прочь навязчивые мысли.       — Я так тебя люблю, — пробубнил он, прислонившись щекой к промокшему полотенцу на голове.       Кольцо из рук, сжимающих её плечи, стало ещё плотнее. Он обнимал её так, как будто видел в последний раз. Будто боялся, что Алия в один момент возьмет и испарится.       А испариться ей хотелось. Хотя бы на какое-то время, чтобы отдохнуть друг от друга и с новыми силами идти дальше. Даже сейчас, находясь в теплом плену этого мужчины, которые всегда помогали ей отгородиться от мыслей, способных снова все испортить, хотелось. И глядя на помолвочное кольцо, так игриво блестевшее на пальце, это желание только росло.       — Я тебя тоже, — улыбнулась она.       Улыбка вышла кривоватой. Нет, Костю она любила, в признаниях не было никакой лжи. Просто она устала. Делала вид, что все складывается прекраснее некуда, а внутри беспокойной душой металась в пространстве и разрывалась на части. Неужели он, как обладатель прекрасно развитых экстрасенсорных способностей, не чувствовал очевидного? Неужели ни разу не позволил себе заглянуть ей в голову, прочитать её настроения, как книгу? Или позволил, но предпочел молчать, как молчит она, чтобы не рушить воцарившуюся в его доме семейную идиллию?       Любовь застлала ему глаза. Он действительно настолько сильно проникся доверием к ней, что не было никакой нужды в его способностях. Если Аля выглядела счастливой рядом с ним, значит так все и было на самом деле. Поводов для паники он не видел — беспокоиться не стоило.       — Диля не пакостничала? — поинтересовался Константин.       Алия покачала головой:       — На удивление, нет. Мы с ней пообедали и она сразу села за домашнее задание. Такого рвения к учебе я у неё ещё не видела. Ты, видимо, пообещал ей что-то весомое.       — Она тебе рассказала, я так понимаю.       — Я в ваши секреты не лезу, — открестилась она. — Конечно, расколола её по поводу обещания, но не больше. Дело ваше.       — И тебе даже не интересно? — посмеялся Костя.       — Интересно. Расскажете сами, когда посчитаете нужным. Не горит. Если вы, конечно, вдвоем не запланировали убить меня и выкинуть в Москва-реку.       — Ну…       — Что, правда запланировали?       Костя засмеялся. Аля зыркнула на него испепеляющим, шутливо злым взглядом, и пихнула того локтем под бок.       — А теперь забудь, что я сказала про «не горит», выкладывай все.       — Начало гореть? — сквозь смех выдавил мужчина.       — Полыхать. Ни одна бригада пожарных в мире не потушит этот огонь.       — Ой, Алия Кирилловна, — продолжая ехидно хихикать, произнёс Константин, предпочтя закончить этот разговор побыстрее и поднявшись на ноги. — Прошу меня извинить.       — Куда ты лыжи свои навострил, Гецати? Мы с тобой ещё не решили вопрос.       — Спокойной ночи, любовь моя.       — Стой!       — Не советую сегодня ночью закрывать глаза.       — Что?

***

      Вопреки всем советам Константина, Алия улеглась через пару часов после него, перед этим заглянув в комнату сестры, и проснулась в бодром расположении духа уже ранним утром в крайне удобной для неё, но не совсем удобной для Кости, позе. Не смотря на то, что поспала она крайне мало — часа четыре, от силы, — нежиться в мягкой кровати не осталась. Уже совсем скоро должен был прозвенеть поставленный на четыре часа утра будильник, после чего начнется суматоха, в которой аланский провидец напрочь позабудет позавтракать, и только это заставляло её быстрыми мелкими шажками идти на кухню и скорее ставить чайник.       Пара ложек растворимого кофе, пара ложек сахара, немного молока, и ароматный бодрящий напиток готов. Аля пододвинула ближе к себе белую кружку, вслушиваясь в трели ранних пташек за окном и едва уловимым шуршанием только распустившейся на ветках листвы, и потянулась к открытой упаковке овсяных печений, вытащив одну и моментально откусив небольшой кусочек, затем залив его утренним пойлом. Нужно было приготовить быстрый сытный завтрак — как обычно, на помощь пришли яйца и полюбившийся Косте в последнее время бекон.       Будильник запел в аккурат тогда, когда она уже раскладывала завтрак по аккуратным, однотонным белым тарелкам и присаживалась на удобный стул, поджав колено к груди в привычной удобной позе. Константин же появился в её поле зрения только через несколько минут, чертыхаясь в поисках своего полотенца, покоившегося на его шее.       — Кость, садись давай, — сказала девушка, подперев голову рукой.       На её лице сияла широкая улыбка. Она нарочито медленно тянула успевший подостыть кофе и косилась на стул напротив.       — Аль, некогда. Я полотенце потерял, клянусь, минуту назад видел его в своих руках.       — Ты свой третий глаз протри, — весело хмыкнула она.       — Очень смешно, — пробубнил он, минуя дверь в ванную и усаживаясь на стул напротив, и оглядел приготовленное.       — Время есть еще. И на завтрак хватит, и на душ.       — Я вчера вещи забыл собрать, — схватился за вилку и принялся отламывать яичницу.       Слишком уж беспокойный у него был взгляд. Каждый раз, когда нужно было куда-то ехать, все происходило по идентичному сценарию. Аль, я вещи не собрал. Аль, какой, к черту, завтрак? Аль, ты видела, куда я запихал свою сумку? Аль, где мои носки?! Аля, мы опаздываем! Повезло, конечно, что Аля думала обо всем заранее. Собранная сумка с вещами со вчерашнего дня стояла на полу у дивана в гостиной, в ней сумка поменьше, с инструментами для работы, вещи, которые он должен был надевать, были аккуратно сложены стопкой на кресле в спальне. Все готово. Но Костя, почему-то паниковал. По началу даже странно было за ним таким наблюдать — по телевизору он один, а в жизни совершенно другой.       — Я собрала, тебе незачем беспокоится. Расслабься лучше, впереди дальняя дорога, — произнесла Алия, отправляя очередной кусочек наивкуснейшего завтрака себе в рот.       — Да? — лицо мужчины в изумлении вытянулось. — Как же мне повезло встретить такое чудо, как ты!       Он привстал, потянулся через весь стол, оставив на её щеке звонкий поцелуй и вернулся на свое место.       — Не льсти мне, Леопольд, — улыбнулась девушка.       — Я говорю от чистого сердца, это совсем не лесть. Вот поможешь мне полотенце найти, вообще цены тебе не будет.       — Даже так? — в её голосе проскользнули игривые нотки. — Доешь до конца и скажу, где сейчас твое полотенце, дорогой.       — Даже так? — передразнил Костя. — Хорошо, поиграем по твоим правилам.       Завтрак был умят за считанные минуты и, счастливо улыбаясь, как довольный кот, объевшийся сметаны, он откинулся на спинку стула, потирая живот. Аля же не съела и половины, все прожигая взглядом предмет, свисающий с шеи Константина. Все это походило на анекдот, плохой, несмешной анекдот, который резко становился причиной безудержного смеха, едва вылетев из уст очень харизматичного и хорошего комика, ведь все это время мужчина действительно полагал, что его полотенце потерялось.       — Ну что, домовой-домовой, поиграй да отдай? — хохотнул Гецати.       — Ага, — кивнула головой Аля. — Шею свою потрогай, горе-экстрасенс.       — Что?       Его рука потянулась к шее и нащупала махровую ткань. Костя сразу же поменялся в лице, почувствовав себя невероятно глупо. Скомкал полотенце и прижал его к своей груди.       — Ну, кто тут из нас маг и чародей?       — Езжай вместо меня на испытание. Сегодня, видимо, не мой день.       — Я вижу очевидное, — девушка вытянула руку перед собой и направила ладонь в его сторону. — Вижу… опоздание и пиздюли от соперников. Словесные. Попробуй на такого амбала руку поднять. Еще вижу, нет, чую, что тебе нужно в душ.       — Да иди ты, — не сдержав улыбки, пробормотал Костя и поднялся со своего места.       — Ты иди, — раскрытая ладонь превратилась в кулак и девушка выставила указательный палец. — Прямиком в ванную.       Около двери он напоролся на заспанную, врезавшуюся в него и отшатнувшуюся Дилю. Её лицо было совсем недовольным, краснота с щеки и рельеф подушки еще не успели пропасть. Она злобно зыркнула на извинившегося Костю и прошла на кухню, усевшись напротив старшей сестры. На эту девочку нельзя было взглянуть без широкой улыбки — длинные темные волосы спутались, повылезавший из ночного пучка, превратившегося в самое настоящее воронье гнездо, карие глаза еле разлеплялись из-за просачивающихся сквозь открытое окно золотых солнечных лучей, длинная однотонная розовая футболка, когда-то позаимствованная у двоюродной сестры, оставшейся в Казани, сползла с правого плеча. Да, Аля выглядела не лучше, но единственное — она выспалась, в отличие от младшей.       — Не доброе утро. Чего вы носитесь, как стадо слонов? Нормальному человеку нужен сон!       Аля размешала остатки кофе чайной ложкой и хмыкнула:       — Удивительно, что ты до сих пор не привыкла. Костя уезжает, поэтому и паника.       — Я все слышу, Алия Кирилловна! — приглушенно, сквозь шум воды, донесся до них грозный голос Константина. Девушка только улыбнулась, закатив глаза.       — А-а-а, точно — протянула Дилара, потерев заспанное лицо ладошками. — Я поеду с вами.       — Зачем?       — Затем. Тоже хочу, — отмахнулась младшая. — Одной больше, одной меньше. Какая разница. Пойду собираться.       Оставалось только одобрительно кивнуть головой. Настроение было не то, чтобы начинать спорить, и, раз уж Дилара изъявила желание поехать вместе с ней, пусть едет.

***

      На месте было шумно. Дилара завороженно оглядывала всех снующих с места на место операторов с огромными камерами наперевес, то и дело дергая Костю за руку, как совсем маленький ребенок. Костя только лишь улыбался, иногда отвечая на вопросы внезапно проснувшейся в младшей почемучки, а Аля напряженно цеплялась взглядом за каждого человека, в надежде не встретить того, кого бы не хотела, и облегчено выдыхала прохладный майский воздух, когда не видела в окружающих людях знакомое лицо. Первой им встретилась Виктория Райдос, мирно попивающая из картонного стаканчика с ярким логотипом что-то явно теплое и перетаптывающаяся с ноги на ногу. Приятная улыбка озарила её лицо, стоило только Гецати появиться рядом, затем в её глубоких карих глазах блеснул странный огонек заинтересованности, едва она только перевела взгляд сначала в сторону темноволосой девчушки и уже после на её старшую сестру.       — Утречка, Константин, — сказала Виктория, сделав очередной глоток напитка. — Сегодня ты с провожающими?       — Да, Вик, — кивнул Костя, любовно оглядев своих спутниц. — Это моя невеста, Аля, — представил он, кивнув в сторону девушки. — А это её младшая сестренка…       — Дилара, — выпалила она, перегнав Гецати, и протянула ведьме свою руку.       — Будем знакомы, Дилара, — улыбнулась Райдос, пожав руку девочки, и повернулась лицом к Алие. — И с тобой, Аля. Я Вика.       — Очень приятно, — улыбнулась Аля, наконец, переведя выискивающий взгляд на лицо Виктории.       — Я, почему-то, её так и представила, когда ты сказал в гот зале про женитьбу. Такую красавицу отхватил, Гецати!       — Да, мне с ней очень повезло.       В любой другой момент Аля залилась бы краской с головы до пят и смущенно спрятала глаза, опустив взгляд в ноги. Но сейчас она была настороже: смотреть на Олега с экрана телевизора — это одно, смотреть на Олега в жизни, когда вот он, собственной персоной перед тобой, только руку протяни, — совершенно другое. Непонятный страх волнами подкатывал к горлу, вызывая огромные красные буквы перед глазами. Убирайся прочь и побыстрее. Она пыталась его игнорировать, все же, приехала в это место совсем не для того, чтобы просто поглядеть на экстрасенсов, как на музейные экспонаты, а проводить в дорогу любимого человека. И никакие конкретные личности, носящие фамилию Шепс, не должны были испортить это событие своим присутствием. Плевать на них она хотела, но не могла. До сих пор.       — Вкусный кофе, кстати, — послышался голос Дили в этой суматохе. — Вика, а вы правда ведьма?       — Самая настоящая! — хохотнул Константин, бросив взгляд на Райдос, что пихнула того в плечо и сузила глаза, буквально выстрелив ими фразой «Прокляну!». — Ну, не за красивые глазки руку забрала, правильно?       — Кто знает? — хмыкнула она.       — Пятиминутная готовность! —раздался выкрик со стороны операторов, возвращая Алю на землю. — Снимаем посадку!       Виктория сразу же встрепенулась, напоследок улыбнувшись Диларе:       — Увидимся, Звездочка.       — Пока, Вика! — помахала рукой девчонка в спину удаляющейся Райдос. — Костя, почему ты не рассказывал, что она такая классная и не познакомил нас раньше?       — Боялся, что она украдет у меня такую Принцессу.       Голоса отошли на второй план, ощущение пристального, слишком знакомого взгляда расплывалось по венам Алии тягучей смолой, заставляя жжение в груди усиливаться ежесекундно. Она знала, что Олег тут, знала, что он наблюдает за ней, стоя где-то поодаль, щуря свои выразительные серые глаза и поджимая губы, знала, и все равно продолжала искать. Сердце предательски екнуло, едва до боли знакомая мужская фигура в черной косухе и свободных черных штанах с лентами выросла из-за участников, пару секунд не прерывала контакт глаза-в-глаза и в конечном итоге проиграла эту молчаливую битву.       — Кость, — позвала мужчину Аля, прикоснувшись к его спине, не в силах больше терпеть это. Тот моментально развернулся, заглянув в её глаза. До мурашек нежно. — Я хотела сказать… я люблю тебя. Порви их всех.       — Придется, — улыбнулся он и навис над ней, увлекая в объятия. — Я тебя тоже очень сильно люблю.       — Хорошей дороги.       Оставив мимолетный поцелуй на её губах, Гецати помахал на прощание и занял свою позицию в кадре у дороги. Оператор какое-то время постоял на одном колене с камерой, дождавшись, когда подъедет черный микроавтобус, весь процесс подбора выгодного фона стоящий чуть дальше места сбора, терпеливо выждал, пока герои будущего испытания погрузятся в салон, и начал сворачиваться. Аля взяла за руку Дилю, чувствуя, как клокочет сердце в горле, и прошла мимо, не смотря на отъезжающие со съемочной группой внутри машины и направляясь вперед по вымощенной камнями дороге, достав из кармана легкой ветровки мобильный телефон.       Приложение для вызова такси барахлило, то и дело, что выдавая различные ошибки. То нестабильное соединение с интернетом, то ещё какая беда. Пришлось приостановиться у дороги, ковыряясь и в настройках, и в приложении мобильного оператора. Все было нормально — надпись «безлимит» в графе «гигабайты» все также горела, да и другие приложения не испытывали проблем со входом. У одного, сука, такси что-то было не так.       — Вот же блять! — выругалась девушка, остановившись у дороги и едва сдержав охвативший её порыв разбить к чертям этот телефон об асфальт.       — Ты чего? — спросила Дилара. Её карие глаза испуганно расширились, а сама девочка сделала шаг назад.       — Прости, — выдохнула она. — Не могу такси вызвать. Видимо, поедем на метро.       — Метро? Ну не-е-ет!       Поглощенная безуспешной борьбой с приложением, идеально работающим до этого момента, Алия не заметила, как рядом взревел автомобиль. Белая легковушка БМВ остановилась в аккурат около них. Только громкий и совершенно внезапный визг клаксона, наконец, приковал её внимание к автомобилю и, в частности, к его хозяину. Со стороны водителя открылась дверь, и вышедший из салона младший Шепс как-то нервно дернул плечами, сведя густые темные брови на переносице. Лицо Алии заметно помрачнело, сухие пухлые губы сжались, как и пальцы, до беления фаланг сжавших грани мобильника. Только этого не хватало.       Мог же проехать мимо, не придав им никакого значения? Мог. Как какого же черта он это не сделал? Сам задавался этим вопросом. Полтора года назад они сами себе дали обещание оборвать все контакты друг с другом, а сейчас же он снова нарушил его, в то время как Аля держалась молодцом. Думала о нем время от времени и мечтательно вздыхала о беззаботных деньках, только и всего.       — Помощь нужна? — как-то подавленно поинтересовался он, затолкав руки по карманам. Чтобы ненароком не прикоснуться к ней, не обнять.       — Не нужна, — угрюмо фыркнула в ответ девушка, не оставляя попыток достучаться до этого блядского приложения и, наконец, смотаться домой, забыв об этой встрече, как о страшном сне.       — Аля! Это же Олег. Ну, Шепс который, — прошептала Дилара, подергав ветровку девушки. — Это что, я сегодня со всеми экстрасенсами познакомлюсь?       Старшая поморщилась, вспомнив, как тот оставил её одну на лавочке в парке, залитую слезами и убитую горем, которое сама же и породила. Безучастно взглянула в его глаза, чувствуя, как посреди горла встает предательский ком обиды на него и, в первую очередь, на себя.       — Я Дилара, — представилась девчонка, улыбнувшись парню своей самой широкой и счастливой улыбкой. Кто-кто, а в тройке её личных фаворитов Олег занимал почетное второе место после Константина Гецати. На третьем месте была Лина Джебисашвили, но сегодняшняя встреча с Викторией Райдос, скорее всего, подвинула красивую харизматичную блондинку на этаж ниже.       — Олег, — сдержанно кивнул Шепс и приподнял уголки губ. — Что у вас произошло? Твоя старшая сестра не шибко сговорчивая.       — Аля сказала, что не может вызвать такси, — надулась Диля, скрестив руки на груди, как маленький, обиженный ребенок. — Сказала, что поедем на метро. А я не хочу на метро! Сейчас там много людей и… воняет. Не хочу!       Вот с кем, а Диларой она в разведку бы не пошла. В своей голове Аля кричала во все горло от такого предательства младшей сестры, но держать обиду на неё старшая не собиралась. Она же не знала, что когда-то давно эти двое были в счастливых отношениях и болезненно разошлись. Для Дили этот человек просто парень из телевизора, весьма симпатичный парень, с красивой улыбкой и пронизающими насквозь светлыми глазами, под взглядом которых юные и не совсем дамы штабелями укладывались ему в ноги. Парень из телевизора, что волшебным образом остановился, готовый помочь им с возникшей проблемой.       — Давайте я вас подвезу? Нам в одну сторону, — предложил Олег, прикусив свою щеку изнутри.       — Знаешь, где мы живем? — как-то саркастично спросила Аля, дернув бровью. — Сомневаюсь.       Взъелась на него, как собака, сорвавшаяся с цепи, а внутри все переворачивалось с ног на голову только оттого, что они снова разговаривают. В этом треклятом парке.       — Бывал у Гецати пару раз.       — Могу поздравить, — бросила девушка, снова хватая Дилю за руку. Надоела эта болтовня, надоел страх того, что она вот-вот растечется в бесформенную лужу под его пристальным взглядом. Настала пора уходить.       У Дилары были свои планы. Девчонка уперлась ногами в землю, потянув старшую сестру обратно, закапризничала, что не хочет возвращаться в этот подземный ад. Перспектива провести ближайшие полчаса или час — в зависимости от наличия пробок на московских дорогах — в машине приятного молодого человека привлекала её куда больше, чем трястись в вагоне, зажатой между потным мужчиной и пропитой дамой в леопардовом костюме.       — Я поеду с Олегом! — заявила она, отпуская руку Али. — Сама езжай на метро!       — Началось, — вздохнула старшая.       — Мне там не нравится!       — Мне тоже.       — Так в чем проблема сесть в машину к Шепсу и со спокойной душой, в комфорте добраться домой?       Проблема во всем. Во взаимодействиях с ним, в его запахе, в его взгляде. В страхе за то, что ностальгия по прошлому сожрет её с потрохами и косточки не выплюнет, пробудив очередную волну влюбленности в этого парня. Ей не хотелось страдать снова, но Диля, упертая как баран, все ещё с надеждой смотрела ей прямо в глаза, мысленно умоляя передумать и принять её сторону. И она приняла, с неприятным ощущением скованности по рукам и ногам. Выбора не было. Не оставлять же её с Шепсом наедине, а в подземку Диля даже под дулом пистолета бы не зашла.       С тяжелым, глубоким вздохом Алия поджала губы, молча выдержав ничтожные пару секунд, и, наконец, скрепя сердцем, выпалила:       — Хорошо, Диля. Олег, адрес сам забьешь, или тебе что-то подсказать?       — Сам забью, — сказал он, открывая заднюю дверь. — Прошу.       Захлопав в ладошки, младшая сестра нырнула в машину с такой силой, что та едва покачнулась, и уселась у окна. Аля, все ещё опасаясь своего надуманного, задержалась у двери, взглядом спрашивая у Олега «а можно ли?». Её пальцы легли на гладкую, чуть нагретую солнцем, белоснежную поверхность крыши, и незамедлительно соскользнули, когда Шепс одобрительно качнул головой.       Салон оказался просторным и крайне удобным — было, куда вытянуть ноги. Кресла, обитые черной кожей, были мягкими, и это было главным для Дили плюсом. В сравнении с деревянными сидениями в вагоне поезда подземки — и то, если повезет, и хоть одно из них окажется незанятым — сидеть в машине Олега равнялось вознестись в рай. И этот запах, морозной хвои из зимнего леса, был просто божественен.       — Олег, — обратилась Дилара к водителю, выворачивающему руль, чтобы его авто вклинилось в поток. — А ты можешь включить какую-нибудь песню? И, желательно, открыть окно. От выражения лица Али тут становится душно.       Тихо посмеявшись, медиум пару раз качнул головой в знак одобрения. Дилара, ощутив ещё одну свою маленькую победу, откинулась на спинку сидения и подставила лицо под потоки воздуха, влетающие в салон через приоткрытое сверху окно. Через пару мгновений над их головами и правда повисла мелодия, спокойная и размеренная. В слова Диля особо не вслушивалась, а вот Аля наоборот — исполнителя нельзя было не узнать. Из динамиков, как пуля, вылетала композиция Скриптонита. «Это любовь».       Специально ли он выбрал именно эту песню или сыграла чистая случайность? Алия отвела взгляд в окно со своей стороны, пытаясь отдалится от водителя, сидящего прямо перед ней, настолько далеко, насколько это было возможно, как физически, так и ментально. Никакой любви нет больше, только оставшийся осадок из пепла сгоревших чувств, из раза в раз заставляющий её снова проживать те теплые моменты рядом с ним.       Поездка тянулась невообразимо долго и через чур наполнилась молчаливым напряжением между взрослыми, что спало, как только Алия открыла дверь в своем, успевшем уже стать родным, дворе. Проследила, чтобы Дилара ничего не обронила в салоне — чтобы, боже упаси, не вступать в очередной контакт с младшим Шепсом — попрощалась, поблагодарив за помощь, и вместе с сестрой скрылась за подъездной дверью, облегченно выдыхая.