Впусти в свой дом

Клэр счастливо жила на этом свете вот уже двести лет, а последние 124 года — особенно; кто бы знал, что смерть может решить все проблемы. Если вы полагаете, что ее пожилой внешний вид доставлял ей какие-то проблемы, то вы явно недооцениваете возможности бабушек. Она могла позволить себе что угодно, и в большинстве случаев это просто сходило ей с рук, потому что «это пожилой человек, имейте совесть». А когда около месяца назад в ее жизнь внезапно вернулся Альберт — он же Нил, он же Натаниэль — стало еще лучше. Очевидно, что бабка-завсегдатай ночных клубов — это что-то впечатляющее, но когда она начала гулять по клубам с молоденьким красивым рыжим парнем, общаться с людьми стало намного веселее. За годы, что они не общались, появилось достаточно интересных занятий, и теперь она собиралась впутать в свои развлечения Нила, чем удачно занималась весь этот месяц: прогулки по клубам, закрытым торговым центрам, в ближайшем будущем намечались уличные гонки, она даже затащила его на вампирские бои без правил. Кстати, поучаствовать она его тоже убедила, разумеется, он пытался отказаться, но вернувшись к ней после двух побед выглядел вполне довольным. Она, к слову, тоже участвовала — бабка на ринге, как она наслаждалась собой. Две с половиной недели назад Нил рассказал ей про интересную ему компанию и приглашение поехать с ними в клуб. Очевидно, так как Нил никогда не умел подбирать себе одежду, если это не костюм, разборки с одеждой она взяла на себя, потом она узнала, что о его внешнем виде позаботились без нее — хотя свое решение купить Нилу подводку она считала одним из лучших — следующие две недели она на пару с его чудесной сокомандницей — с которой, к сожалению, она еще не была знакома — приучала подкрашивать глаза, когда он направлялся куда-то развлечься. И, что бы вы думали, пару минут назад он позвонил ей, чтобы сообщить, что эту пятницу проведёт с той же компанией. Если судить по его рассказам, события прошлой поездки даже близко нельзя назвать интересными, но он сам уговаривал взять его снова. В голове у Клэр было два варианта причин такого развития событий: либо он, как обычно слишком увлечен какой-то необычной личностью, что весьма вероятно, учитывая, с кем она имеет дело, либо он влюбился. Она и сама понимала, насколько второй вариант абсурден: Натаниэль и любовь, это даже смешно представить, сказал бы любой, кто хоть немного интересовался его прошлыми отношениями, ведь за восемьсот лет их было меньше десяти, а за двести — не было вообще. Более того, никто ни разу не слышал, чтобы он обращал кого-то из романтических побуждений. Симпатия? Да. Клэр тому пример. Но симпатия скорее человеческая, если угодно, дружеская, ни намека на любовь. И все же она склонялась ко второму варианту. Назовите это, как хотите: желания, надежды, мечты — она решила, что он влюбился и теперь собиралась сделать все, чтобы, увидев Нила в пятницу, желание неизвестной будущей второй половинки Нила многократно возросло. Единственное, что она сказала по телефону, что одежду ему подбирает она, и это не обсуждается. А затем они отключили камеры в закрытом тц и, без преувеличений, всю ночь обходили каждый магазин одежды.

***

Пятничное утро показалось ему сущим адом. Если вчера утром он был невероятно счастлив, ведь почти три недели посещения ночных тренировок — нет, он не занимался, он же не мазохист — и постоянных намеков на повторную поездку в Колумбию принесли свои плоды: Эндрю сказал, что они выезжают в эту пятницу в девять, что, очевидно, было приглашением, то теперь ничто не смогло бы сгладить углы его раздражения. И кто его за язык тянул, когда он решил позвонить Клэр с хорошей новостью. — Передай своему дизайнеру, что подарки — это хорошо, но на этот раз тобой занимаюсь я, — было ее окончательным и бесповоротным вердиктом. Нил бы даже решил, что она обиделась, или в ней проснулся соревновательный дух, но ни один из этих вариантов не заставил бы их бродить по магазинам всю чертову ночь. Когда в 7 утра он вошел в комнату — слава всевышнему, Клэр передала ему пакетик крови перед расставанием, и он не был голодным, иначе был бы еще злее — соседи по комнате, привычно пьющие кофе, почти физически ощущали грозовую тучу вокруг него. — Кому-то не перепало? — поприветствовал его Сет, но, как уже было сказано, Нил был не в настроении. — Жаль тебя, конечно, но я не интересовался, как дела у вас с Элисон, — за Нилом хлопнула дверь в спальню. Переодевшись, он получил свой кофе на кухне и упорно игнорировал мягкие расспросы Мэтта и огрызался на вызывающие комментарии Сета. Может, он бы и рассказал, какой ад ему удалось пережить, если бы знал хоть один круглосуточный торговый центр в округе. А раз уж он не планировал признаваться в незаконном проникновении, оставалось игнорировать и огрызаться. На тренировке он мог бы как обычно игнорировать Кевина, но нет. Поэтому сегодня он вместо Сета огрызался на все замечания Дея, а языком он владел получше Гордона. Что конкретно думал Сет о себе в роли зрителя, Нил не понял, но отсутствие вмешательства в его перепалку означало, как минимум, нейтралитет. И к вечеру Нил остыл. Может, помогли несколько часов препирательств, может — приближающаяся поездка. За пару часов до отъезда он зашел в кафе, потому что в ближайшие часов 15 перекус будет ему только сниться, неспешно вернулся в общежитие, досмотрел какой-то фильм с соседями и заперся в ванной в компании стопки новой одежды и подводки. Когда в дверь постучали, Мэтт уже ушел, вероятно, к девушкам, Сет все еще сидел на кухне, а Нил заканчивал с левым глазом. Реакцию единственного способного открыть дверь на любого из компании Эндрю назвать дружелюбной нельзя, поэтому за пару секунд пока Гордон приближался к двери, Нил довёл эту дурацкую линию, оглядел проделанную работу в зеркале, поправил рубашку и выскочил к входной двери. Так уж совпало, что опередить Сета у него не вышло: Сет только что увидел пришедшего. К счастью, передвижения Джостена вовремя отвлекли его — Сет обернулся, сделал шокированый шаг назад, пошире раскрыл глаза и замер. Своим шагом он открыл путь наружу. Эндрю — а за Нилом зашел именно Эндрю — собирался этим воспользоваться, но остановился, сделав полшага в комнату. Пару слов о наряде Нила на сегодняшний вечер? Извольте. Заранее стоит предупредить, что он боролся до последнего, и все выбранные вещи — компромисс между тем, что хотел Нил и «нет, ни за что в жизни, даже мерить не стану», которые предлагала Клэр. «Нет, ни за что в жизни, даже мерить не стану» но, кстати, померил. Возвращаясь к образу, он сумел отстоять ботинки подаренные Эндрю, которые носил в последнее время почти постоянно. Подбирая штаны, Клэр собрала все самые узкие экземпляры, которые только можно было найти, и, в итоге, остановилась на коже: черные кожаные брюки не были самыми узкими, которые они видели, но позволяли разглядеть все линии нижней части его фигуры, декоративные швы проходили волной, полукругом огибая колени, на поясе висела пара цепей. Полупрозрачная черная футболка почти не скрывала его шрамов, хотя он был бы не против поделиться этой маленькой правдой с Эндрю. По грудине проходил центральный ремень, соединяя два металлических кольца, от каждого отходило еще по два ремня, огибающих торс рядом с шеей и прямо под грудью. По-настоящему прикрывала его только черная рубашка, застегнутая на пару самых нижних пуговиц и заправленная в брюки. «Людей влечет недоступное» — сказала Клэр, выбирая рубашку, но что из этого откровения — а откровенность одежды была очевидна — символизировало недоступность, Нил понятия не имел. — Ты кого собрался трахнуть? — выдавил все еще не шевелящийся Гордон, когда Нил прошел мимо него. — Эндрю? — обернулся Нил. Сам Миньярд подобно Сету сделал шаг назад, пропуская Нила, — Так мы едем? Эндрю, на чьем лице за все время не дрогнул ни мускул, повернулся к Джостену и мимо него проследовал к лестнице. Нил помахал Сету на прощание и пошел следом. — Совсем дебил? — выдавил из себя Гордон, и Нил захихикал. — Завтра и проверим, — процитировал он сам себя, ступая на лестницу.

***

Можно было бы рассказать про реакцию Кевина и Аарона, или как Ники впал в ступор и пару минут кроме «а» и «э» других звуков не издавал. Можно было бы упомянуть, что каждый раз когда кто-то в сумерках или у красотки случайно бросал на него взгляд, он задерживался на нем еще на несколько секунд. Можно было бы вспомнить, как Роланд заинтересованно присвистнул, стоило ему вместе с Эндрю приблизиться к барной стойке. Но все эти мысли просто испарились, пока он опирался спиной на стену у задней двери клуба, а Эндрю стоял ближе, чем требовалось для разговора. Да и последние слова Нила: «Ты должен мне ответ на тот самый вопрос», — после которых Эндрю поднялся и повел Нила к служебному ходу, обнадеживали. — Это да? — уточнил Нил, когда они уже какое-то время смотрели друг на друга в полутьме. — Не трогай меня, — было последним, что сказал Эндрю, и Нил успел задуматься, не истолковал ли все его предыдущие действия неправильно, прежде чем Эндрю поцеловал его. Стоило их губам соприкоснуться, не было больше ничего, время и пространство, здесь и сейчас — все просто стало неважным. Одни губы накрывали другие, покусывая и зализывая, медленно и быстро, но невозможно сладко. С последнего поцелуя Нила прошли века, но он готов был поклясться, что ни разу мир вокруг не становился настолько эфемерным из-за одного единственного человека. Все, что хоть как-то показывало, что вселенная не исчезла — холодная стена, к которой прижимался спиной и хватался руками Нил. Но и это знание совсем скоро покинуло его мысли, и мир полностью стерся, сжался до прикосновений губ и языков, до пальцев, скользнувших по скуле и притянувших его еще ближе, хотя они уже почти слились в одно неразделимое целое. Времени не было. Ни сейчас, ни в будущем, ни в прошлом — его никогда не существовало, и все же, когда они оторвались друг от друга, хотелось, чтобы это продлилось хотя бы на секунду дольше. Грудная клетка Нила вздымалась, потому что дыхание сейчас стало жизненно необходимым действием. Он дышал, чтобы разрушенный мир вокруг восстановился, но единственное, что мог разглядеть — невероятно красивое лицо напротив и чарующие глаза. Он снова отпустил мир, и начавших формироваться людей, здания, звуки — он мог только смотреть и дышать. И он смотрел. И дышал. И человека напротив было достаточно, чтобы забыть, что мир когда-то был. Эндрю первым покинул пространство Нила, сделав шаг назад, пробежался по нему взглядом и развернулся к двери. — Я буду считать, что сегодня началось что-то, — предупредил Нил. — Это — ничто. — Если у тебя нет никого кроме меня, мне не важно, как это называть. — Этого нет, — скучающе бросил Миньярд, возвращаясь в здание. Нилу понадобилось еще несколько вдохов, прежде чем мир окончательно встал на место. «Отрицание — первый шаг к принятию» — твердили мысли, а логика подсказывала, что «кого-то еще» сейчас точно нет. Только издав тихий смешок, он понял, что все это время улыбался.

***

Еще два месяца промелькнули незаметно. Днем он таскался на тренировки, вечером — сидел с Эндрю на трибунах и болтал ни о чем, пока Кевин торчал на корте, когда они возвращались, Нил уходил в бар или в город, либо иногда ложился спать, чтобы старшекурсники совсем не сошли с ума от переживаний о его графике сна. Каждую пятницу теперь Нил проводил в Колумбии, чему были рады двое: сам Нил и Ники; возможно, был еще один довольный, но он этого не показывал даже когда они с Нилом целовались. Каким магическим образом Клэр в тот раз прочитала ситуацию, Нил так и не понял, но настоятельно рекомендовал больше не устраивать настолько длительных походов за одеждой. К нему прислушались, но ночами он теперь гулял по таким местам, в которые даже не представлял, что когда-нибудь заглянет. Завтра было уже 24 августа и начало занятий, поэтому сегодня Ваймак разбил всех на пары и по очереди отправлял к психологу. Если вспоминать опыт общения с этими специалистами, Нил ограничивался двумя эпизодами. Впервые он заинтересовался новой наукой в конце 19 века — буквально за пару лет до встречи с Клэр — тогда психология его не впечатлила. Во второй раз они попытались познакомиться, когда в 1920-е появились консультации у специалистов, но и тогда особого интереса Нил не почувствовал, а когда вскользь упомянул, что он бессмертный вампир, и его попытались закрыть в доме для душевно больных, более близкое ознакомление было отложено на неопределенный срок. Теперь у него был третий шанс, и он рассчитывал на неплохое времяпрепровождение. Единственное неудобство — Рене, которая была с ним в паре. Он избегал близкого общения все лето, и даже не подходил к Эндрю, если они были вместе. Но со всеми проблемами когда-нибудь придется разобраться, и когда это лучше сделать, если не в замкнутом пространстве автомобиля. — Продолжим наш прошлый разговор? — спросил Джостен, как только девушка опустилась на пассажирское сидение его машины. — Если ты не против, — улыбнулась в ответ Рене. — Тогда я просто озвучу то, что думаю, и ты ответишь тем же. — Идет. — Мне не нравится, как ты пытаешься вылепить из себя идеального человека. Когда становишься святой — перестаешь быть человечной. Ты можешь сколько угодно подавлять негативные эмоции, возможно, однажды их станет настолько мало, что ты перестанешь их замечать. А если нет — ты не выдержишь и выплеснешь цунами, которое разрушит либо тебя, либо окружающих, — Нил посмотрел ей в глаза, пока на светофоре горел красный. — Само твое поведение напоминает мне людей, которые не выдержали, поэтому я не хочу быть рядом с тобой. Мы недостаточно близки, чтобы я говорил тебе как жить, поэтому давай решим, будем ли мы решать эту проблему. Рене молчала с минуту, и только когда машина снова тронулась, ответила: — Я плохой человек, который пытается быть хорошим. В этом мне помогает вера, но я не святая. — Не переоценивай это слово. Некоторым, чтобы стать святым хватало глупости. — Нил, — мягко укорила Уокер. — Да? Хочешь консультацию? Я говорю только о том, что знаю. Машина остановилась у медицинского центра. — Забудь, — выдохнул Джостен, понимая, что опять начинает раздражаться, — мне плевать, каким человеком ты себя считаешь, и что ты предпринимаешь. Твоя жизнь — твои решения. Он первым покинул машину, но пару секунд спустя, когда вышла Рене, решил забыть обо всем разговоре. — Пошли? Отметившись на регистратуре, Рене проследовала в кабинет, пока Нил устраивался на кушетке: полчаса отведенные на сеанс девушки он собирался спать, что вполне успешно и реализовал. Нил открыл глаза, как только открылась дверь кабинета — в проеме появились двое. Доктор Добсон выглядела положительно — ничего общего с прошлым доктором-бородачом. — Ты, должно быть, Нил, — произнесла она. — Здравствуй. — Здравствуйте, Бетси, — поднялся с кушетки Нил, протягивая руку. Он вошел в уютный кабинет, отмечая, как должны проходить сеансы по прошествии почти ста лет развития науки. Доктор вошла в кабинет следом. — Меня зовут Бетси Добсон, но ты можешь звать меня как угодно: Бетси, док или даже «эй, как вас там». Какое обращение предпочитаешь ты — Нил или мистер Джостен? — Просто Нил. — Хорошо. Если вдруг почувствуешь дискомфорт или решишь, что я переступаю личные границы, просто скажи, и мы сменим формат. Идет?  — Договорились. — Устраивайся поудобнее, а я пока приготовлю горячего какао. — Я бы воздержался. — Не любишь шоколад? — Сладкое. Бетси достала из ящика стола кружку и банку с какао. — Как понимаешь, сегодня мы просто познакомимся. Это не обычный сеанс, где я анализирую все, что ты рассказываешь, а потом даю советы и рекомендации, так что расслабься. Ты когда-нибудь ходил к психологу? — Да, но если честно, его образование как будто было получено в начале прошлого века. Так что в его компетенции я бы усомнился. — Надеюсь, это не был слишком неприятный опыт? — Бетси размешала напиток, взяла кружку и села в кресло напротив Нила, и он готов был поклясться, что в ее взгляде скользила озабоченность. — Не назвал бы опыт неприятным, просто я ничего не получил. С чего начнем мы? — Расскажи о себе, Нил. — Могу я рассказать одну историю вместо этого? — в голове Нила начал зреть план действий. — Конечно, — улыбнулась док. — Много веков назад в княжеском роде рос наследник. Его отец был очень жестоким человеком: он часто причинял боль своему сыну, оставляя на его теле шрамы. Однажды мать не выдержала и сбежала вместе с сыном от тирана. Они долго скитались по свету, прячась от отца, не прекращавшего поиски беглецов. Их побег не длился вечно: мать в конце концов умерла, а наследник оказался там, куда попадают бездомные дети, — а тогда они в основном попадали на тот свет, о чем сказка должна умолчать. — Годы спустя мальчик, который продолжал жить, встречать людей и учиться любить, снова нашел своего отца. Отец, бывший самым ужасным монстром в жизни мальчика, был на смертном одре: слабый, измученный, ничтожный, — немного упростил события прошлого Нил. — Он умер, а вместе с ним и обида и ненависть мальчика. Конец. — Печальная история, но у нее хороший конец. — На самом деле сложно ознаменовать конец в истории человека, когда его жизнь продолжается. Бедный мальчик стал вампиром, и прожил 8 сотен лет. Он устал от жизни и не знает, зачем он продолжает находиться в этом бессмысленном мире. Единственное, что его держит — желание найти хоть какой-то смысл в существовании. — Почему он уверен, что мир бессмысленный? — Потому что не может его найти, хотя ищет всю жизнь, — растягивая губы, откинулся на спинку дивана Нил, внимательно наблюдая за реакцией Бетси. — Где он искал? — Он путешествовал, учился, искал увлечения, пытался найти то, что обычно называют любовью. Много чего. — Может он просто еще не успел найти? — Он думает так же, но нельзя же еще 8 веков жить с этой мыслью. — Он мог бы занять себя чем-нибудь, пока он ждет. Тупик. — Что еще обсудим? — филигранно перевел тему Нил. — Как у тебя складываются отношения с товарищами по команде? — невозмутимо поддержала переход док. — Прекрасно! Почти все такие интересные, вам ли не знать. Надеюсь глотку на игре никому не перегрызут. — Ты готов к игре? — Да. В своих навыках я уверен. — В пятницу твой дебют, — добавила Бетси. — Комитет пошел на большую уступку, позволив Дэвиду не раскрывать карты до начала сезона. Представляю, что начнется, когда тебя представят публике. — Не люблю излишнее внимание, но это будет нечто. Разговор протекал плавно, иногда перекидываясь в другое русло, когда Нилу надоедал текущий маршрут. По истечении получаса Бетси со своей улыбкой проводила его до двери кабинета. — Приятно было познакомиться. — Взаимно, — снова протянул руку для рукопожатия Нил. Рене поднялась со своего места, тихо следуя за Нилом. Возвращались они под рок плейлист, любезно предоставленный Клэр. На стадионе их прибытие ознаменовало обед, потом прошла укороченная кардиотренировка, а потом все собрались в комнате отдыха, ожидая объявления тренера. Точнее, все, кроме Эндрю, он ничего не ожидал — просто спал, устроившись на диване. — Слушайте сюда, засранцы. С завтрашнего дня начинается учеба, а стало быть, меняется и время тренировок. По утрам в шесть часов мы встречаемся в зале; с пятнадцати ноль-ноль тренируемся на стадионе. Ваше расписание я видел, все всё прекрасно успевают, поэтому опозданий я не потерплю. Это ясно? — Да, тренер, — раздался привычный ответ Лисов. — В университете вы теперь не одни, — продолжал Ваймак, — все факультеты в сборе. Соответственно, придется уживаться с большим количеством народа. Штат полиции кампуса увеличен вдвое, но на нее особо не рассчитывайте. Не совершайте глупостей, будьте бдительны. Если кто-то пытается до вас доколебаться, зовите на помощь. Если начнут липнуть репортеры, отвечайте, что не имеете права давать комментарии до субботнего шоу Кэти. — Кэти? — переспросила Дэн. — Кэти Фердинанд. — Ваймак скользнул взглядом по недоуменному лицу Даниэль и раздраженно бросил Кевину: — Ты что, им не сказал? — Не было повода, — буркнул Кевин. Тут Нил заинтересовался происходящим. — Вы про утреннее шоу с Кэти Фердинанд? — догадался Мэтт. — Именно, — кивнул Ваймак. — Пора, в конце концов, о себе напомнить. Плюс это часть соглашения с Чаком и комитетом. Кевин выбрал Кэти, потому что она согласилась подождать, пока мы отыграем первый матч. Так что в субботу утром дружно едем в Рэйли на эксклюзивное первое интервью. — Она, наверное, грохнулась в обморок от счастья, когда ты сказал «да», — глядя на Кевина, ухмыльнулся Мэтт. — Ты вообще когда в последний раз появлялся на публике? — Четвертого декабря, — угрюмо ответил Дэй. — Чего же вы раньше не сказали? — удивилась Дэн. — Я специально встану пораньше, чтобы посмотреть. — Лучше поезжай в студию вместе с нами, — предложил Ваймак, проигнорировав мрачный взгляд, посланный ему Кевином. Нил, тем временем, все больше наслаждался своими перспективами. — Кэти пригласила на передачу всю команду, обещала посадить нас в первый ряд. В любом случае, едем на автобусе, так что мест хватит. — Ты хотел, чтобы мы остались дома? — спросила Рене у Кевина. — Да без разницы, — пожал плечами тот. Ники с ухмылкой потянулся через спящего Эндрю к Кевину и похлопал его по плечу. — Просто он понимает, что перед камерой придется притворяться душкой, и не хочет, чтобы вы узнали, каким он может быть воспитанным. А представляете, что случится с фанатами, если они увидят настоящего Кевина Дэя? — Улыбаться-то не разучился? — усмехнулся Мэтт. Кевин хмуро зыркнул на него исподлобья, но Мэтт лишь расхохотался. — Пожалуй, на это стоит посмотреть. Лично я поеду. — Я возьму в дорогу пончиков, — пообещала Дэн. — Рене, Нил, вы как? — Спрашиваешь. На это стоит посмотреть, я за, — поддержал Нил. Рене согласно закивала. — Вопросы, предложения, просьбы? — подвел итоги Ваймак, — Нет? Отлично, тогда выметайтесь. Всем как следует выспаться! Кевин, разбуди этого ненормального, только осторожно, а то самому прилетит в бубен. Не хватало еще, чтобы ты заявился на первую пару с фингалом. — Я разбужу. — Состроив недовольную мину, Хэммик энергично встряхнул Эндрю за плечо. Ошибка. Может, с нормальным режимом таблеток Эндрю бы проснулся спокойнее, но учитывая последнее жонглирование с расписанием, не ждать ответной реакции на подобное пробуждение глупо. Эндрю вскочил на ноги, отвечая Ники кулаком в грудь. Ожидаемо. — Ники, ты умираешь? — осторожно спросил Эндрю, пока тот корчился, согнувшись пополам. — Я в порядке, — проскрежетал Хэммик. — Собрание окончено, идем, — сказал Кевин. — Я пропустил всю говорильню, — констатировал Эндрю, осмотрев помещение. — Кевин потом тебе перескажет, — сухо отозвался Ваймак. — Валите, пока я не заставил вас пробежать еще с десяток кругов. Лисов как ветром сдуло.