Малышка

В его маленьком мире все было чудесно. Здесь небо было разноцветным покрывалом, а вместо холодного паркета ходил он по мягкому одеялку в цветочек. Звучали лишь яркий смех и веселые песни, а не крики родителей с кухни. В этом мире было все, кроме людей. Это место для Юрочки представлялось бескрайними просторами, позволяющими ему вздохнуть полной грудью. Вне рамок детской фантазии, дело было чем-то из разряда «все как у всех». Отец снова в доску, а мать пытается ухватиться за последние осколки их брака, изрезая свои ладони ими же. Скоро в мир, построенный лишь из одеял и подушек, вновь ворвется страшное зло. Чем провинился ребенок? Зачем бить так сильно?

***

Юре уже семнадцать. Все, что окружало его однажды, обернулось к нему с другой стороны. Он пережил эту боль, стал сильнее, но его кошмар ещё рядом, ведь выбраться оттуда так и не получилось. Серые будни ничего не скрашивало, а редкие звонки матери лишь заставляли уйти глубже в себя. Отец скоро выйдет из тюряги, и тогда кошмар продолжится. — Юр, ты уверен что все хорошо? — Да, Катюш, как есть говорю. — Лгать родным и близким о своих душевных терзаниях стало чем-то обыденным. «Не хочу видеть печаль в их глазах…» Катя и Юра гуляли по улочкам Санкт-Петербурга. Воздух никогда не бывал столь чист, а красота вокруг превосходит любые картины Лувра. Лишь только кончики пальцев мерзли, так хотелось взяться за руки. — Может зайдем за кофе? — И все-таки взять под руку, лишь по-дружески, как мгновение бескрайней теплоты. — Прохладно как-то, не находишь? — Не откажусь, пожалуй. Ты какой обычно пьешь? — невзначай вопрос, как диалог поддержать и не идти в тишине. — Люблю эспрессо, что насчет тебя? — Мне латте нравится, ну и раф. — Любишь послаще, да попроще? — Игривый прищур. Они ведь и не разлучались будто, всегда были вместе, навечно привязаны друг к другу. — Можно и так сказать. Журчание ручьев, что побежали по обочинам дорог. Шелест, ещё не обзаведшихся листьями веток. «И мне тепло, и тебе.»

***

23 число. Январь. Хрустя мокрым снегом шел мужчина крепкий, испытанный годами заточения. Поездами до дома. Если быть точнее — до родного города. В Санкт-Петербурге их семья живет уже давно, однако сам Иван успел пригреться там всего на пару лет. Затем то страшное дело, а в итоге и судимость. Сынишка-то оклемался, поговаривают. Ну значит терять уже нечего — отсидел строгача, так ещё отсидит. Вот только счеты бы свести окончательно.

***

— Юр, отец вышел. И лишь напряженное молчание в ответ. Найдет Убьет Закопает там, где не найдет ни одна живая душа… — Юра, ты слышишь меня? Не выходи из дома так часто, ради всего святого, не выходи. Я все улажу, Юра, ты слышишь? Но парнишка уже не слышал. В голове пролетали воспоминания о том дне. О дне его клинической смерти.. В ушах лишь писк разносился, а слов разобрать Татищев уже не мог.

***

23 января. 1990 год. Зима скоро подойдет к концу, но улицы все ещё покрыты снегом, а в окна бьет мороз. Холодный бетонный пол обжегал кожу пуще льда. Мальчик, чье тело было усеяно синяками и ссадинами, тихо плакал от своей участи. «Меня убьют. Я так и не выросту, не познаю жизни…» И дверь открылась. Тяжелый металлический прут, нечто вроде арматуры, покоился в руках высокого и сильного мужчины. — Познакомься с моей новой подружкой, Юра. Это твоя воспитательница. Отныне, за каждый всхлип и не ровный вздох, ты будешь получать небольшие уроки от неё. — Заговорчески лепетал отец. Страх лишь нарастал, контролировать свои слезы и всхлипы скоро не будет представляться возможным. — Ты уяснил? — Ком в горле саднил, не давал произнести и звука. Мальчик знал — отец в бешенстве. — СУКА, ОТВЕЧАЙ КОГДА СПРАШИВАЮТ! Холодный метал с размаху впечатался куда-то в плечо. Внутри что-то хрустнуло. Возможно, это кости. Истошные вопли мальчика разнеслись эхом по помещению, за что чудовище повторило свои действия. Словно в трансе он снова и снова наносил удары. Треск, второй, третий. И вот пришелся удар на голову, прямиком в висок. Всхлипа не последовало. Вот и рухнуло холодное маленькое тельце на жесткий пол, в лужу собственной крови.

***

Последнюю неделю он жил, словно в трансе. Его поведение ничем кардинально не отличалось от обычного, изо дня в день делал он одни и те же действия, раз за разом. Вот только внутри было пусто. Даже не то чтобы пусто, а скорее неоднозначно. Мысли не складывались в общий сигнал тревоги, который единственный мог бы быть вытекающим из всех мелких мыслишек. До сумасшествия пешком. Потому и не чувствовал Татищев какой-либо угрозы — он все понимал, знал, но признать не мог. Каждый шаг и рваный вздох мог оказаться последним. Прогулка по острию. Вот сейчас, к примеру, 10 часов вечера. Любой нормальный человек, в такой ситуации, уже бы заперся дома на тысячу замков. Пожалуй, Юру можно отныне звать ненормальным — пачка «Кэмэл» скоро закончится, вокруг него уже стали накапливаться его же окурки, но встать с лавочки у подъезда было непосильной задачей. Пару часов назад звонила Катя. Их разговор ничем не отличался от предыдущих, ведь Татищев не мог сказать правду. Такую правду тяжело рассказать близким.

***

Юры в школе не видно уже несколько дней, без какого-либо предупреждения. Учителя даже начали жаловаться его матери, на что та отвечала простым «У нас такие семейные обстоятельства…» — Кать, как думаешь, скоро он уже скажет нам настоящую причину его апатичного состояния? — Анюта сидела в туалете на подоконнике, махая ногами в высоких берцах. — У меня даже идей никаких нет… — Знаешь, Ань, у меня есть некоторые догадки. — Девушка опустилась на корточки рядом с ногами Камской. — Если его мама в курсе, значит это с ней обсуждалось. Видимо под «семейными обстоятельствами» скрывается что-то связанное, непосредственно, с семьей. Круг предположений это особо не сужает, ведь то может быть что угодно, начиная от семейных проблем, заканчивая ментальным здоровьем Юры. Девушки одновременно измучено вздохнули. — Значит, ты думаешь, что у Юрки могут быть проблемы с менталкой? — Недоверчиво переспросила Аня, а вслед задумалась. — Хотя, это вполне возможно. Жизнь его нехило помотала. Девушка сползла с подоконника, садясь рядом с подругой. — Я надеюсь, он сам расскажет нам обо всем. Желательно в ближайшее время. Все-таки, мы друзья, и должны поддерживать друг-друга. — двуцветная макушка обессилено опустилась на колени. — Ты чересчур кипишуешь, Кать. Юра вовсе не слабак… — Я нутром чую, что тут что-то не так. — Катя перебила Анюту. — До этого от него не было ни единого намека на проблемы вне школы, верно? — Получив кивок от рыжей девушки, Уралова продолжила. — Значит проблема появилась совсем недавно. И все-таки не понимаю я этих завуалированных «семейных обстоятельств». Посидев ещё пару минут в удручающей тишине, Аня решила предложить хоть что-то. — Может ты с ним поговоришь об этом? Напиши ему, я думаю он не откажет в прогулке! — Камская постаралась сделать максимально бодрый и воодушевляющий голос. — Да, пожалуй, именно так я и поступлю…

***

Дождь — признак скорого прихода весны к власти над всем живым. В это время, обычно, люди заряжаются позитивом, однако дождливые деньки нагоняли меланхоличное настроение. Юра, чуть ли не физически, ощущал тот омут, в котором он погряз с головой. Воздух, и тот давил на Татищева, сродни космическому пространству. Сегодня он пообещал пойти с Катюшей на прогулку, а-ля развееться и подышать свежим воздухом. Вот только каждый вдох для Юры стоил титанических усилий. Ком в горле никуда и не ушел, он поселился там, казалось, до самого дня смерти парня. Жизнь в бесконечном страхе била кровью в виски. Слышно было каждый новый стук измученного сердца. — Юра, мы с Аней ждем того дня, когда ты расскажешь нам правду. Что с тобой происходит, в самом деле? — Большие желтые глазки девушки были наполнены надеждой и, в то же время, вселенской печалью. — Прошу, Юр, скажи нам все. Мы твои друзья, готовы поддержать тебя в любой ситуации! — Кать… — Хотелось соврать ещё раз, лишь бы оттянуть момент, когда в таких родных глазах поселится отчаяние и страх. Но лжи было достаточно, уже сполна. — В моей жизни произошло кое-что, о чем я не могу вам рассказать. Я просто чувствую себя плохо в последнее время, но я слишком слаб, чтобы принять вашу поддержку. Извините… Катя резко остановилась. Юра обернулся на неё. На лице девушки расцвела такая грустная и красноречивая улыбка, что Юра понял всё… — Тебе не нужно было лгать нам, дурак. Сколько бы времени не потребовалось на это, но лично я вытащу тебя из этого состояния. Просто дай мне быть рядом, Юр. — Катя заключила Татищева в объятия, утыкаясь носом куда-то у основания шеи. — Как бы тяжело тебе не было, ты не должен оставаться один. Хотелось взреветь в голос, но методы отцовского воспитания накрепко вбили в голову парня, что «мужчины не плачут.» В мыслях было столько теплых слов, которыми хотелось усыпать подругу, но говорить было крайне тяжело. — Я правда ценю это, Катюш…

***

27 января. 22:46 на часах. Курить на балконе Юре запретили почти неделю назад. Не удивительно, ещё бы чуть-чуть, и весь дом бы пропах едким запахом сигарет. На улице холодно, но куртку парень надеть забыл, видимо пребывая в полном вакууме от желания быстрее покурить. Ни единого фонаря нет во дворе. Точнее, есть парочка, но те ещё со времен союза не работают. Полная тишина давила паникой изнутри. «Что-то не так.» — последняя мысль Юры перед потерей сознания. — Ну вот мы и снова встретились, сынок…

***

— Варвара Николаевна, это уже просто невозможно! Когда, в кой то веки, ваш сын явится? — Классный руководитель, Василиса Ярославовна, была уже на взводе. — Прошла почти неделя! Неделя, Варвара Николаевна! — Василиса Ярослаловна, я не знаю как бы вам сказать это. Вы только не волнуйтесь, ради бога! Юра пропал, полиция уже ищет его, но пока все тщетно. — Сквозь слезы тараторила опечаленная мать, отчаявшись. Тишина в ответ была не неловкой, а вполне обоснованной. У женщины не находилось слов, тяжело было вообще хоть как-то на это реагировать. — Я вас поняла, Варвара. Примите мои соболезнования, я очень надеюсь, что он найдется. Отключилась. Выйдя в коридор, Василиса Ярославовна буквально наткнулась на четверых девчонок. Катя, Аня, Мария и Александра были как штык. Первые две были бледны как лист бумаги, видимо поняв о чем, и с кем говорила учительница. — Вы все слышали, верно? — все четверо медленно, почти незаметно кивнули. — Мне очень жаль девочки. Мы будем надеяться на лучшее. Оставшись в пустом коридоре девушки молча стояли, устремив глаза в пол. В такой мертвой тишине раздались всхлипы Ураловой и быстрые шаги Саши в сторону подруги. Катюша опустилась на пол, плача уже навзрыд. Романова аккуратно обнимала лучшую подругу, шепча что-то о том, что все хорошо, и Юру обязательно найдут.

***

— Катюш, ну а что мы по-твоему должны сделать в этой ситуации? Две школьницы будут искать одного человека, который просто взял и пропал? — Аня и сама была на грани срыва, но видя свою подругу, что-то судорожно пытающуюся делать с этим, ей ничего не оставалось. — Ты не понимаешь, Ань. Вот, погляди, я все записала. На протяжении нескольких дней Юра был в подавленном состоянии, верно? — Камская кивнула, и тот час хотела спросить «И как это связано с похищением?», как Катюша снова заговорила. — Все началось двадцать третьего числа, а вечером двадцать седьмого я говорила с ним. Значит, похитили его где-то с десяти часов вечера, до шести утра следующего дня. — Почему именно до шести? — Аналитические способности Кати даже испугали девушку. — А потому, что его мама каждый день исправно звонит ему в шесть утра. А вчера ещё и рабочий день был, значит она точно звонила в это время. Судя по всему, Юра не ответил, и тогда Варвара Николаевна решила заехать к нему по пути на работу, но сына там не обнаружила. Маша сказала, что теть-Варя звонила ей где-то в 7 часов, интересуясь, не пошел ли Юра сегодня в школу пораньше… — Точно! Маша! — Воскликнула Камская, перебив тем самым подругу. — Она ведь много чего знает об их семье. Надо её тоже приспособить к делу! — Да, думаю нужно. Во всяком случае, она дружит с ним многим дольше чем мы, если считать года. И с мамой его она знакома. Про отца правда я не слышала… — Так он сидит же. — Буднично ответила Анюта. — Правда, не знаю за что… Этот пунктик Катя тоже записала, на всякий случай. — Думаю нам вчетвером нужно побеседовать с Варварой Николаевной. Может хоть что-то выясним. И девчонки начали созваниваться с Машей, а с ней в комплекте идет и Саша. Между прочим, Катюша подметила, что Романова им тоже пригодится. Её аналитические способности в разы превосходят Уралову.

***

— Добрый день, тёть-Варь! Мы к вам на чай с девчатами, заодно кое-какой разговор есть. — Такой по-детски милый тон от Московской не часто услышать можно. Немного ошарашенная женщина застыла в проходе. Вид у неё был не самый лучший, конечно — пучок на голове был заплетен явно не сегодня, халат немного заляпан кофе, а очки на лице сидели не совсем ровно. — Ох, Машенька, ну ты бы хоть предупредила. Я же совсем заметалась тут! Ну проходите, конечно, раз разговор. Сейчас чайник поставлю. — Судорожно принялась поправлять выбившиеся из прически пряди. Вся четверка зашла в квартирку, закрывая дверь. На удивление, в помещении было достаточно чисто. Понятное дело, ведь женщина живет одна и засорять квартиру больше некому. На кухне дела обстоят чуть хуже — на плите стоит кастрюля с, не самым свежим, борщом, стол завален грязными кофейными чашками и какими-то записями, а раковина мало чем отличилась от столешницы. — Я сейчас уберу со стола, девочки, а вы пока присаживайтесь. Сами понимаете, тяжело сейчас за домом следить, но ничего. Это даже хорошо, что вы пришли ко мне! Хоть стимул для уборки есть. — Слова женщины звучали бодро, однако глубокие морщины под глазами и усталый взгляд выдавали каждую бессонную ночь. Пока чай заваривался, а печенье, принесенное девчатами раскладывалось в вазочку, разговор шел лишь о «погоде и природе». Когда почва для серьезного разговора была выложена, Мария начала подступаться к женщине. — Тёть-Варь, мы с девочками решили помочь полиции в поисках Юры. Вы говорили учителю о семейных обстоятельствах, связанных с Юрой. Не могли бы вы нам рассказать поподробнее об этом? — Главное было не спугнуть Варвару Николаевну. Все-таки ей сейчас тяжелее всех. — Ох, девочки… — Варвара выдержала небольшую паузу, и сделав тяжелый вздох, продолжила. — Долгая это история. Ну, раз хотите, слушайте.

ИЗ ЛИЧНЫХ ДНЕВНИКОВ ВАРВАРЫ НИКОЛАЕВНЫ ХЛЕБНИКОВОЙ (ТАТИЩЕВОЙ)

16.01.78 Зима 1978-го года омерзительно холодна. Ещё и месяца со святого праздника не прошло, но я уже успела убедиться в том, что ничего хорошего такая погода не сулит. Однако сегодня произошел один интересный случай. Вечером, по дороге домой, я встретила одного весьма любопытного мужчину. Он показался мне сперва пугающим, но что-то необыкновенное я разглядела в этом человеке. Он высок, силен и весьма образован. Правда, знакомство наше смешно — я просто свалилась на льду прямо в его руки. Будь мне лет шестнадцать, может быть назвала бы это судьбой. Оказалось, человек этот работает недалеко от нашего райцентра. (А в совете работаю я) Интересный человек этот Татищев Иван Дмитриевич… 21.01.78 Погода сегодня обрадовала — небо голубое-голубое, а снежок порошит крупными хлопьями. В парке сегодня красота неимоверная. Мы с Иваном Дмитриевичем прогуливались там. Как раз суббота! Ухаживать за мной стал этот Ванюшка. Да еще как! Бывало придет к нам в райцентр с букетом, а то и коробку шоколада с собой прихватит — хоть стой, хоть падай. Человек он однако исключительный — обо всем может завести речь, да такую, что удивляет каждого! 07.09.79 Ой, совсем запамятовала я о записях своих. Вот в этот знаменательный, солнечный день я нашла свой дневничок! Сегодня день нашей с Ваней свадьбы. Уж как он меня на руках затаскал, ей Богу, чтобы я ему ответила. Вот мучают меня сомнения теперь. Матушка сказала, что у всех невест новоиспеченных так. Да только вот нутром я чую, что тяжело будет. Характер у Ивана хоть и стойкий, но резчайший. Чуть что и он уже спешит со всем разбираться. Я полагаю, запись в дневнике последняя. Я рада была записать сюда всю историю своей любви. 12.03.80 И что бы я не говорила, а запись не последняя! В этот пасмурный, но теплый денек у меня родился сыночек. С Ваней мы решили назвать его Юрочкой! И похож сын на меня, говорят родные, ну просто прелесть! 14.02.89. Спустя девять лет нашелся мой дневничок. Наконец, хоть где-то я смогу сказать правду. После переезда из Челябинска все в нашей семье пошло под откос. Совсем не знаю что же мне теперь делать. Вот бы вернуть то тепло, что связало нас ещё в далеком семьдесят восьмом. 24.01.90 Я вышла замуж не за человека интересного и неповторимого. Неповторим он лишь своей чудовищностью. Сгнил бы он за решеткой, как дворняга без рода и племени, коей и является. КОНЕЦ ЗАПИСЕЙ. — Вот так и получилось. Вышел он 23-го января. Юру я предупредила сразу, просила его выходить из дому реже, осторожным быть! А он… — Под конец истории все же выступили слезы на уставшие глаза. — Я должна была его спасти от этого ужасного зла, но что я могла? — Вы ни в чем не виноваты, Варвара Николаевна! — Внезапно воскликнула Катюша. — Это та сволочь виновата, и мы приложим все наши усилия, чтобы его наказать за все грехи! Да, девчата? Все девочки дружно кивнули. Их глаза засветились уверенностью и энтузиазмом. — Варвара Николаевна, — Саша внимательно посмотрела на женщину, и вкрадчиво продолжила. — Не позволите ли вы нам взглянуть на какие-нибудь личные вещи старшего Татищева? Возможно там мы бы нашли что-то весомое. Было заметно, что Варвара призадумалась. То ли вспоминала о том, не сожгла ли она ВСЕ вещи его в топке, или может ли там действительно хоть что-то быть. — Я думаю, вы можете. В чулане где-то была коробка с его тетрадями и альбомами. Вот там точно должно быть то, что вы ищете! — Женщина утерла слезы и заметно приободрилась. Стало легче на душе от своего откровения. — Следуйте за мной, девчата. А за дверью чулана стоял огромный черный ящик, скрывающий кучу наводок на настоящую личность Татищева Ивана Дмитриевича…