Малышка

••••••••••••••••••••••••••

Субботнее утро встретило Романову ясным лучом, щекочущим лицо через тонкую щель штор. Казалось, будто она проснулась в сказке, ведь вчерашний день вселил в неё нескончаемый поток счастья. Саша не была разговорчивой, не любила часто беседовать и тем более кому-то названивать. Сейчас в ней было столько света, который нужно было вылить хоть во что-то, и потому первым же делом девушка набрала номер Ураловой. — Алло, Катюш! — Доброе утро, Сашур! Ты кажешься такой радостной, что-то интересное произошло? — Ответила в шутливом тоне Катя. — Вчера первое место заняла! Жаль только, что ты не смогла прийти… — Саша была действительно расстроена, что также передалось и Ураловой — Как ты? Поправляешься? — Да, сегодня вот уже на улицу выходила с Юркой. Его опять вызывали, все никак не могут решить чего с отцом делать. Девушки тяжело вздохнули почти в унисон. Всем знающим, без всякого сомнения, хотелось, чтобы Татищев старший сидел за решеткой до конца дней своих. — Может прогуляемся завтра? Ненадолго, обещаю! Ты все-таки совсем недавно встала на ноги… — Все в норме, Саш, не переживай! — Перебила подругу Катя — Погуляем столько, сколько захочется. Романова любила и в то же время не одобряла эту черту подруги: никогда она не обращала должное внимание на свое здоровье и комфорт, если появлялась возможность провести время с близкими.

***

Тем временем Московская сладко потягивалась в кровати, встречая новый день с широкой, по-кошачьи довольной улыбки. Вчера она подарила любимой девушке букет цветов, во что сама с трудом верила. Никогда прежде такого не случалось, и более того, Марию вовсе не посещали подобные мысли: зачем цветы и внимание, когда есть возможность получить всё желаемое. Так и складывалась её жизнь: всё, что хотела, она просто забирала. Однако Романова — другой случай. Даже не до конца было понятно: Саша ли отличается от всех, или же Москва испытывает к ней какие-то новые, доныне незнакомые чувства? Маша так и не призналась принцессе, что на самом деле за какие-то пятнадцать минут она обежала три цветочных, чтобы найти именно те самые цветы. Примечательной ей показалась мысль о том, что с недавнего времени каждое её пробуждение сопровождается воспоминаниями о вчерашних проделках. Кто знает, может и сегодня она сделает ещё один шажок, который завтра утром заставит её так же улыбаться?

***

На часах 16:45. Саша вышла из душа, чувствуя себя заново родившейся. В голове с самого утра крутились слова Московской: «Нежность! Не хватает нежности!» — Похоже, это может послужить неплохой идеей для сегодняшнего образа. С недавнего времени девушка стала самой настоящей модницей: теперь её карманные деньги не уходили на сладости и не падали в копилку. Новые красивые одежки, косметика, а со вчерашнего дня еще и средства для волос — вот что действительно приносило радость! Сегодня выбор пал на короткое нежно-розовое платье, милый низкий хвостик и не слишком круппные серьги-кольца, которые Сонечка вручила ей на Новый год. «Пора бы и очки новые прикупить…» Саша завершила приготовления чуть раньше, чем планировала — на часах 17:42. С горделивым видом маленькой принцессы, она забежала в гостиную: — Ну как тебе? — покрутилась и встала наконец в элегантную позу, уперев одну руку в бок. — Как всегда превосходно! — старшая Романова сложила ладошки перед лицом, умиленно разглядывая свою, как ей по-прежнему казалось, ещё совсем маленькую сестренку. Раздался стук в дверь: видимо сегодня Москва решила и с Софьей Петровной поздороваться. Словно птичка, Саша порхнула в коридор. Удивленный, полный восхищения взгляд Марии она встретила своим, не менее пораженным. Московскую было не узнать: бордовая рубашка на ней была расстегнута на пару пуговиц, классические черные брюки сидели как надо, а волосы были убраны в высокий хвост. В общем, неизменной осталась лишь привычная косуха — обязательный атрибут старшей. — Выглядишь невероятно… — Почти прошептала Маша, облокачиваясь плечом о дверной проём. — То же могу сказать и о тебе — Призналась младшая, приглашая Марию внутрь — Какая муха тебя укусила? Коротко поприветствовав старшую Романову, девушка ответила: — Эх, принцесса… — Вздохнула Москва — Мы идем не на обычную попойку! День Рождения Святославы как-никак, нужно соответствовать. — Она такая интеллигентная личность? — А то! — Маша взмахнула руками, изображая из себя взрыв мысли — Книжки читает, играет на скрипке! Профессионально! Выпивает с нами иногда, но удивительно хорошо знает свою меру. — Ох… — Романова мило улыбнулась, глядя на столь родную, по-детски лепечущую Марию — Значит мы с ней можем найти общий язык… — Зубрилы.

***

Действительно, атмосфера в доме Святославы располагала к себе. Обстановка совсем не была похожа на ту, что была тогда в доме у Московской: светлые стены были украшены гирляндами, излучающими теплый свет, декор также соответствовал сдержанной палитре. На столах стояли в основном закуски, алкоголя — стоило заметить, отнюдь не дешевого — было не много. Именинница выглядела как миловидная фея, в общем, как и в прошлый раз. Среди всего круга общения Марии она симпатизировала Саше более всего. — С днем Рождения! Счастья, здоровья, денег, любви, благополучия, успехов… — Казалось, сейчас Московская начнет перебирать все существующие на свете хорошие вещи, но она решила все-таки остановиться. Именинница поблагодарила подругу и перевела взгляд на Романову. Та, в свою очередь, поздравила её коротко, смущенно и так же неловко вручила ей букет пионов. Заметив такую зажатость гостьи, Святослава решила её приобнять: — Я очень рада, что ты тоже пришла! В прошлый раз не довелось пообщаться как следует, но Камали рассказал мне немного про тебя! — прекрасная, теплая улыбка украшала её милое лицо. Стоило заметить, что Александра была младше именинницы на четыре года, оттого она смущалась чуть больше. — Маша тоже упоминала о некоторых твоих интересах — Щеки младшей продолжали покрываться румянцем — Кажется, у нас много общего. Когда к Святославе подошел Камали, Саша подметила про себя, что они удивительно гармонировали, несмотря на резкую брутальность мужчины и сдержанную нежность девушки. Сама именинница была красива, так сказать, «по стандарту»: в её аккуратно уложенных русых волосах, в голубых глазах и милой улыбке не было ничего особо выразительного, но оттого она была не менее притягательной. Зилант, одетый под стать своей, как оказалось, невесте, казался особенно смуглым, и весь образ его выдавал в нем «горячую кровь». Удивительным образом, уже знакомая Саше компания была одета так же формально: к примеру, на Татищевом прекрасно сидела светлая рубашка с галстуком, Татьяна-мать надела приталенное серое платье до колена и даже знакомая взбалмошная казачка сегодня казалась совсем смиренной в длинном атласном платьице. — Друзья, раз уж все собрались, бегом на задний двор! Там шашлыки, баня и бассейн… — Еще на слове «шашлыки» голос Святославы заглушили восторженные возгласы и звуки бега. В доме остались только именинница, Саша и Мария. Немного проследив за расположением толпы гостей, Святослава обратилась к Московской: — Маш, сегодня рассчитываю на твою помощь — Легко подмигнула — Она ждет тебя в моей комнате. Москва коротко кивнула, тотчас почувствовав на себе прожигающий взгляд. Опустив глаза, она увидела Романову, глядящую на нее недоуменно и почему-то даже раздраженно. — Что такое, малыш? — Мария даже улыбнуться побоялась. — Кто «она»? Кто тебя ждет там? — странным тоном практически прошептала младшая. В воздухе повисла неловкая пауза. Стоило Маше переварить слова девушки, как она громко рассмеялась, тем самым вызывая испуг и еще большее раздражение у Романовой. — Пойдем, Саш… — Сказала еще со смехом в голосе — Я покажу. Возмущению Саши не было предела: кого она там собралась показывать? Тем не менее, девушки уже стали подниматься по лестнице на второй этаж дома. Комната Святославы была такой же светлой, качественно убранной, как и гостиная. Никого там не было, как бы Романова не осматривала каждый метр. Немного покопавшись в шкафу, Московская с довольным видом достала оттуда что-то большое, необычной формы. — Вот она, моя красавица! Только сейчас Александра поняла, что девушка держит в руках гитару. Точно, она ведь рассказывала ей об этом. Легко проведя пальцем по струнам, Мария продолжила: — У Святы отец на все руки мастер. Я отдала ему свою побитую старушку пару дней назад. Сегодня я бард, принцесса! — Рассмеялась как ребенок, продолжая перебирать струны. Сама Сашина душа облегченно выдохнула.

***

Свистопляски, поедание шашлыков и купание в бассейне продолжались уже битый час, однако никому не надоедали. Бесконечно можно смотреть на три вещи: как течет вода, как горит огонь и как Москва перебирает пальцами струны. Может сама Мария и не казалась элегантной и женственной, однако против природы не попрешь. Так и руки её были светлыми, с длинными тонкими пальцами, совсем не огрубевшими, за исключением подушечек, которыми она обычно зажимает струны своей гитары цвета дуба. — Мадам! — Мурлыкающе пропела блондинка, выводя Сашу из транса — Исполнить вам романс? На это Романова лишь тихо посмеялась. Тут же подоспел охмелевший Юра, готовый уже на коленях молить Машу сыграть «Спокойную ночь» Цоя. — Юрка, брат, я вам её уже почти каждый день играю, не надоело? — Ты чего! — Пьяненький Татищев надулся сродни рыбе-ежу — Это святое дело! На то Московская лишь вскинула светлую бровь. — Может тогда мне сыграешь? — Внезапно вставила слово Александра — …Мне тоже нравится эта песня… Голос её и без того звучал робко, а под конец фразы она и вовсе перешла на шепот, замечая непомерное удивление друзей. — Ты че-то кроме Моцарта случаешь? Ниху… — Закройся, Татищев. — Прошипела Маша. Старшая вынула из кармана кожаной куртки небольшой пластмассовый треугольничек, начиная тихонько наигрывать вступление. Стоило заметить, что все предыдущие вокальные партии отводились подвыпившим друзьям, однако сейчас все затаили дыхание, ожидая чего-то от самой Москвы. Саша сделала вывод, что, похоже, эта песня, по своеобразной традиции друзей, сопровождалась лишь тишиной, проникающим глубоко в душу звуком гитары и одним единственным голосом. Голосом Московской.

Крыши домов дрожат под тяжестью

дней…

Сердце Романовой, кажется, пропустило удар. Девушка звучала великолепно, её строгий и порой грубый голос изменился до неузнаваемости — был глубоким и нежным. Судя по всему, Маша и вся её компания сохраняли молчание блондинки именно как сокровище, которое можно услышать только в такой обстановке.

…Небесный пастух пасёт облака

Город стреляет в ночь дробью огней

Но ночь сильней, её власть велика…

Саша и не заметила, что начала одними губами повторять текст песни за подругой.

…Тем, кто ложится спать спокойного сна

Спокойная ночь…

А далее музыка начала восприниматься уже не ушами, а самим разумом, может быть даже подсознанием. Казалось, что теперь Маша поет не рядом с Романовой, а где-то внутри неё, распространяя звуковую волну сквозь её тело и наружу, вызывая тем самым поток мурашек.

***

Когда на улице стало прохладнее, компания перебралась в дом. Ребята продолжали уплетать закуски, выпивать и петь песни. Правду говорят, первое впечатление зачастую бывает обманчивым: Саша никогда бы не подумала, что проводить время с этими людьми для нее станет чем-то приятным. Атмосфера располагала к теплоте и спокойной радости. — Ты такая милая сегодня… — Маша находилась на границе между легким «подшофе» и опьянением. Девушка склонила светлую голову на плечо младшей — …Нет. Ты вообще всегда милая… Не пряча своей улыбки и порозовевших щек, Саша спросила: — Правда? Я же колючка, разве нет? — Колючки тоже бывают ужасно милыми… Маша спрятала лицо, уткнувшись в основание шеи Романовой. Младшая почувствовала, как электрический разряд прошелся сквозь неё. Они просидели так, кажется, минуту. Бесконечно долгую минуту, которую прервал звон телефона. Москва с недовольным стоном потянулась к карману куртки, вынимая «раскладушку». Стоило только ей взглянуть на экран, лицо её побледнело, а спустя мгновение на нем выступило раздражение. Мария резко поднялась и вышла на улицу. Хотелось проследовать за ней, но настроение старшей сигнализировало: не надо. Московская вернулась спустя полчаса. Выглядела при этом она поистине пугающе: цвет лица был бледным, даже сине-зеленым, глаза потускнели, все её тело било мелкой дрожью. Первым делом она подошла к столу и бросила взгляд на Романову. Саша разучилась дышать на мгновение, ведь выражение лица старшей по-настоящему пугало: все те же пустые глаза будто смотрели сквозь неё, а неожиданно скользнувшая на лице улыбка была кривой, смазанной, поистине пугающей. До дрожи. Продолжая смотреть на младшую и улыбаться, Москва схватила первую попавшуюся бутылку чего-то крепкого, легко открыла её и судорожно начала заливать все её содержимое в себя. Как только это заметил Камали, он подбежал к девушке, выхватил бутылку из её рук, подхватывая подругу, которая устремилась прямиком вниз. Позже раздались возгласы Татищева, далее и все остальные начали беспокоиться. — Домой… Отвези… После этих слов блондинки, Камали повернулся в сторону Романовой: — Ты ведь с нами? Поехали.

***

В машине царила абсолютная тишина. Саша то и дело бросала короткие взгляды на старшую: Маша неотрывно смотрела куда-то в пустоту, руки её дрожали. Издав тихий, рваный вздох, она опустилась на плечо Романовой, прямо как то было час назад. — Прости меня… Шепот Московской набатом раздавался в голове. — Прости… Прости меня… Прошу, прости… — Раз за разом повторяла Мария. — Маш, что случилось? Почему ты извиняешься? — так же шепотом ответила Саша. — Саш, прости…

…Те, кому нечего ждать, отправляются в путь

Те, кто спасён, те, кто спасён…