История лорда

Явно шокированная профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Зал молчал. Непонятно в какой момент, но складки сложились в... Дыру, напоминающую рот. От шляпы раздалось пение: весьма неплохое, но не профессиональное. —

Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтеврана. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? — прошептал рыжий.—Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. Профессор МакГонагалл шагнула вперед. В руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение... — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. — Финч-Флетчли, Джастин! —ПУФФЕНДУЙ! Сейчас стал заметен один нюанс: иногда шляпа давала ответ стоило ей лишь коснуться головы первокурсника, а иногда явно раздумывала. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Поттером, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. Но распределение продолжалось. —Гермиона Грейнджер! Услышав своё имя, девочка с каштановыми волосами и причёской "воронье гнездо" побежала к табурету и мгновенно натянула шляпу. Спустя один удар сердца, шляпа выкрикнула: —ГРИФФИНДОР! Да, шляпа в этот раз думала, но не долго. Рыжий, стоявший справа от Бальтазара, громко и горестно застонал после решения шляпы об этой девочке, вызвав ряд смешков за столами Большого Зала. Когда вызвали Невилла Лонгоботтома, того самого пухляша, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. Когда вышел Малфой, шляпа мгновенно произнесла свой вердикт, едва коснувшись его волос: —СЛИЗЕРИН! Тот снял шляпу, положил обратно на табурет и гордо прошествовал к аплодирующему столу Слизерина к Крэббу и Гойлу. А вот следующая фамилия заставила снова умолкнуть весь зал. —Мунлайт, Бальтазар! В этой мёртвой тишине были прекрасно слышны шаги странного первокурсника. Стоило ему подойти к табурету, как повинуясь его движению руки, шляпа сама(!) взмыла в воздух и приземлилась ему на голову. Плоды странности дальше, шляпа заговорида вслух. —Оо, какие гости пришли в замок. Спустя четыре удара сердца, шляпа тихо и чётко произнесла одно слово, которое слышали все: —Когтевран. Да, шляпа не крикнула название факультета в этот раз. В тишине Бальтазар прошествовал за стол факультета знаний, почти оглушая звуком шагов, и сел в отдалении от большинства представителей факультета. Спустя миг, МакГонагалл продолжила распределение. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке... Много кто. — Поттер, Гарри! Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Многие из сидящих за столами факультетов подались вперёд, стараясь разглядеть мальчика. За миг до того, как шляпа упала ему на глаза, он увидел, как Бальтазар показывал ему большой палец и улыбался. А дальше взор его видел лишь тьму. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно... Так куда мне тебя определить? Мальчик молчал. Тот же голос тихо говорил: —Знаешь, Мунлайт попросил за тебя. Не отправлять тебя на Когтевран, ибо там ты будешь всегда одинок, и в Слизерин, ибо там ты станешь пешкой в их играх. Директор попросил отправить тебя на Гриффиндор. А куда хочешь ты? Мальчик задумался. Глубоко задумался. После чего тихо прошептал, снимая Распределительницу, одновременно с громогласным криком шляпы: —Гриффиндор. Стол одноимённого факультета начал громогласно хлопать и кричать: —Поттер с нами! Поттер с нами! Гарри сел, тем не менее, в отдалении от остального факультета. Рядом оказалась лишь та самая девочка с каштановыми волосами. Ему наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, показал ему большой палец, и Гарри улыбнулся в ответ. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал седой старик с длинной бородой, в очках и серебряной мантии, с улыбкой взирающий на скандирующих "Поттер с нами" гриффиндорцев. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лизу Тёрпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь рыжего, которого, как оказалось, звали Рон Уизли. Было видно, что тот даже позеленел от страха. Через секунду после надевания Шляпа громко завопила: — Ещё один Уизли? Ни совести и энтузиазма близнецов, ни упорства старших, зато подлости и беспринципности на пятерых. Иди-ка ты, мил-друг, в СЛИЗЕРИН! Позеленевший Уизли медленно, на негнущихся ногах шёл к столу теперь своего факультета. В широко распахнутых глазах читался ужас, а весь зал молчал, как после Мунлайта. Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад. Старик поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. —Добро пожаловать! — произнес он.—Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! Старец сел на свой трон. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет над безумными словами, видимо, выжившего из ума человека.