История лорда

Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно, как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы. — Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гарри поедает стейк — Вы хотите... — начал было Поттер, но призрак покачал головой. — Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Порпингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора. —Гарри. В это время за столом Когтеврана Бальтазар спокойно ел: резал и накладывал на вилку небольшие кусочки отбивных, разрезанные сосиски и хлеб, запивал обыкновенной водой. Правда, всё это он собирал хватаясь за воздух, а после клал к себе в тарелку. Ел он небольшими порциями, часто запивая водой из кубка. Очки не позволяли понять, куда именно смотрит Мунлайт, но небольшие изменения в лице и довороты головы явственно выдавали частую смену направленья взора. Наконец, странный первокурсник откинулся от стола, тихо и мелодично напевая:

—Все залеплено штукатуркой, Замазано свежей краской, Проведено много мелких работ... Как вернутся в другую жизнь, Которая кажется сказкой Когда всюду прошел ремонт?

В это же время, после того, как, кажется, Симус, что-то сказал приведению Гриффиндора, тот резко дёрнул голову за левое ухо. Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лицо приведения мстительно улыбалось, когда тот наблюдал за выражениями лиц первокурсников. И если почти все первокурсники, включая Гарри замерли от этого зрелища, то Бальтазар.... Просто продолжил петь, хотя и голос его в начале немного дрогнул.

—Мне кажется я всё вижу, Но не могу проснуться. Я знаю живут своей жизнью вещи Когда не следишь за ними. И мир за спиной подвижен, Стоит лишь отвернуться. Вот я на миг отвлёкся, И все вокруг стали другими...

Наконец, сэр Николас за правое ухо вернул свою голову на законное место с точки зрения людей. — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим. За столом слизеринцев было жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с Малфоем, который был явно не рад такому... Соседству. — А как получилось, что он весь в крови? — выпалил Симус, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос. — Я никогда не спрашивал, — деликатно заметил сэр Николас де Мимси-Порпингтон. Во время этого разговора Бальтазар складывал еду в свою сумку хранения. Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги... Все без исключения начали быстро уничтожать этот праздник вкуса. И Бальтазар, и учителя тоже ели десерты, пусть и с несколько меньшим энтузиазмом. — Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду. Поттер услышал, как Гермиона Грейнджер разговаривала с высоким рыжим, видимо, братом Рона. — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. Старший Уизли же ответствовал каштановолосой, с которой, видимо, будет сложновато общаться: — На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей, будете превращать спички в иголки, примерно так. Но как Рона угораздило в змеюшник-то попасть? За учительским столом всё было обыденно: Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала со старцем, и ухо Бальтазара даже уловило обращение от ведьмы "Альбус". У дальней от Хагрида части стола беседовали дрожащий профессор в тюрбане с фиолетовой мантией и крючконосый, в чёрной мантии, с засаленными волосами. Когда последний посмотрел неприязненным взглядом в направлении Поттера, Гарри хлопнул себя по лбу. —Ой! Старший из Уизли аккуратно поинтересовался: —Всё в порядке? — Н-н-ничего, — с видимым трудом выдавил из себя Гарри. Кажется, его сходу невзлюбил один из преподавателей, а в школе чародейства и волшебства это не самое приятное известие. — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси. — А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снегг. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп. Кстати, я Перси. Перси протянул свою руку Поттеру, и тот немного устало её пожал. Теперь Гарри периодически поглядывал на черноволосого профессора зельеварения, но тот больше не смотрел на него. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, старик Альбус снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся старик. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом... Сияющие глаза директора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов примерно лет тринадцати, сидящих далековато от Поттера, но тоже за столом Гриффиндора. К старику подошёл не самый приятный мужчина с частичной лысиной, множеством морщин и в грязной одежде, что-то ему прошептавший, после чего Альбус снова заговорил: — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец , я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть крайне мучительной смертью. Гарри рассмеялся, но его мало кто поддержал в этом начинании. — Он ведь шутит? — пробормотал Гарри, повернувшись к Перси. — Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Альбуса. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост. —А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал старый директор. У всех учителей застыли на лицах непонятные первокурсникам улыбки. Альбус встряхнул свою волшебную палочку, будто сгоняя муху, севшую на её кончик. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил старец. — Итак, начали! И весь зал, полный учеников, заголосил, каждый на свой лад: —Хогвартс, Хогвартс,Хогги-Вогги-Хогвартс, Научи-и-и-и нас колдовать, Пусть мы стары, пусть мы лысы Иль юнцы мы белобрысы, Всем нам очень пригодится Над наукой пострадать! Знания у нас не густо, в головах Темно и пусто, Тараканы, мыши, мухи, с паутиною на ухе, Научи нас тем наукам, что никак Нельзя не знать, Все,что знали,но забыли, Помогай нам вспомнить. Постарайся нам помочь, а за это день и ночь Обещаем мы учиться, мозг Почаще напрягать! Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а рыжие близнецы все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Альбус начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, старец прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Ученики начали вставать и расходиться. Первокурсников же направляли люди лет шестнадцати-семнадцати из представителей их же факультетов. У Гриффиндора это был Перси Уизли, а вот когтевранцам перепала красивая девушка с длинными светлыми волосами. Собрав весь первый курс, девушка повела их, говоря по пути: —Я Пенелопа Клируотер, староста Когтеврана. Мы факультет учёных, летописцев и создателей заклинаний. Все мы здесь индивидуалисты, и никто не будет лезть в ваше личное пространство без спроса, если вы не будете без спроса лезть в чужое. Наш декан — профессор-полугоблин Флитвик, преподаватель чар. Он крайне добр и вы можете обращаться к нему по любому вопросу, хотя лучше для начала обращаться к нам, старостам. Профессор Флитвик ведёт много факультативов и даже наш школьный хор, при этом обучает он всегда интересно и с примерами. Наше приведение — Серая Дама. Обычно она неразговорчива, но вы всегда можете попросить её показать дорогу до класса или общего зала. Слизерин можно назвать нашим условно союзным факультетом. Они всегда действуют в своих интересах и крайне хитры, но наладить с ними отношения может быть крайне полезно, ибо большая часть из них — аристократы. В межфакультетских распрях рекомендую придерживаться нейтралитета. Наконец, группа, поднявшаяся по винтовой лестнице в отдельной башне, они оказались перед сплошным деревянным полотном, по форме похожим на большую дверь, но не имеющим ни ручки, ни замочной скважины. Единственным, что выдавалось из этой стены дерева, был небольшой бронзовый молоток в виде орла. Пенелопа постучала этим дверным молотком, и клюв "орла" открылся, издавая звук. —Что существует? На миг староста Когтеврана задумалась, после чего ответила: —То, в существование чего мы верим. Полотно дерева и вправду оказалось дверью, и после ответа бесшумно открылось. Клируотер обернулась к первокурсникам: —И да, чтобы попасть в нашу гостиную надо ответить на вопрос молотка-орла. Каждый раз вопрос новый, так что не заучивайте, а учитесь думать, как и положено когтевранцам. Обычно задаются логические задачки вроде "Что было в начале: курица или яйцо?". После чего зашла внутрь, а за ней и первокурсники. Их взорам предстала большая комната с мраморными стенами в синих цветах. У стен стояло немало шкафов, частично или полностью заполненных книгами, частями тел разных существ и даже вещами. При виде их лицо Бальтазара искривилось в широкой и хищной улыбке. Оставив прочих учеников и Пенелопу беседовать и расходиться по комнатам, Мунлайт медленно подошёл к одному из шкафов, открыл его и достал небольшую книжку с фиолетовой обложкой — "Грубая магия: кто такие чародеи, как они творят магию, и советы для них" за авторством некого Игнатиуса Пруэтта. Дрожащими руками он открыл её на первой странице, и, забыв про окружение и то, что ему надо узнать, где он тут будет жить, Бальтазар засел за чтение книги в сидя кресле, чуть сгорбившись. Мальчик, так и не снявший очки на ремне, был полностью погружён в новое занятие, пока не стало слишком холодно — где-то через четыре часа после начала чтения. Мунлайт мельком глянул, на какой странице остановился: —Четыреста восьмидесятая из тысячи двухсот. Не так уж и плохо. После чего, закрыв книгу и положив её себе на колени, сомкнул очи в кресле.