История лорда

Альбус хитро прищурился сквозь очки-полумесяцы на носу, глядя на доспех, за которым прятался Бальтазар. Старик явно заметил ученика сквозь щели доспеха, но, усмехнувшись, пошёл дальше. Дождавшись, когда старик далеко уйдёт, Мунлайт просто упал из-за спины доспеха на пол, очень устало дыша. Его грудь уже едва подымалась, а веки сомкнулись. Долгих пятнадцать минут он так лежал, пока не вдохнул воздух в лёгкие до отказа, и, держась за стенку, встал. —Будто после той битвы.... Правда, тогда душа болела, а не тело.... Едва передвигая ноги, чародей шёл, опираясь на стенку. Ноги его периодически спотыкались и задевали углы, вызывая гримасу боли, но, несмотря на это, он смог выйти из замка. Привалившись к каменным воротам спиной, усталый чародей о чём-то задумался, всматриваясь в видный вдалеке Запретный Лес, с его тёмными деревьями. Вековые дубы, тёмные гиганты-ели и огромные кусты — вот что встречает в Запретном Лесу. По одёжке встречают, а вот провожают по делам. И после Леса не всегда есть кого провожать. Но здесь, у замка, был теплый и яркий день с сочной зелёной травой, а не мрачная громада Запретного Леса. Презрев опасности, Бальтазар направил стопы свои в Лес, обходя видную издалека крупную хижину, как раз по росту Хагрида: коричневую, грязную, со следами ремонта.... Да, из хижины раздался лай, но лишь пара "гав" раздалось в утреннем молчании. Чародей упрямо шёл, хотя, скорее, непрерывно падал вперёд. Наконец, дойдя до первого дерева Леса, он опять сел, хотя и был в лучшем состоянии, чем в замке. —Ненавижу лестницы... Бессмертна от века душа человека, но гибнет от старости тело-калека.... Оборвав цитату от усталости, он кое-как встал и побрёл вглубь леса. —Где же вы, единороги.... Спустя минуту петляний в глубине Леса, Мунлайт вышел на непривычно светлую поляну, заполненную сочной травой... И белогривыми конями с кожей цвета зефира, изо лбов которых торчало по витому рогу, дюймов в пятнадцать. Встав на край поляны, Бальтазар до земли поклонился прекрасным существам. —Приветствую я светлых от имени Лунного ковенанта. Единороги проигнорировали чародея, продолжая есть траву и ходить. —Прошу крови вашей, добровольно отданной. Не злого умысла ради, а для сапогов летучих. Один из единорогов медленно подошёл к Бальтазару, внимательно за ним следя. Остальные единороги направили свои "копья" во лбах на Мунлайта. Тот, будто его и не могут убить в любой момент при неверном движении, кончиком кинжала сделал небольшой надрез на боку "коня эльфов", и сцедил немного крови в фиал, который достал из сумки хранения. Вскоре стеклянная протирка была полностью заполнена белесой кровью, переливающейся в свете солнца, падающем на поляну. Подняв фиал на уровень глаз, чародей внимательно осмотрел его и убрал в сумку, кланяясь единорогам. —Благодарю за кровь вашу. Не будет использована она во зло, в том клянусь. После чего медленно пошёл обратно, в замок. Усталости былой не было, и начал он песню петь: —Деревья тихо шепчутся, макушками качая, И совсем внимания на нас не обращая... Со счастливой улыбкой шёл Мунлайт по Лесу. Да, обычно здесь множество опасностей, но сегодня чародею помогала, видать, сама госпожа Удача. Аккуратно миновав хижину лесника, чародей хохотал, заходя в замок. Впрочем, теперь пора было идти на уроки. Конкретно — на Полёты. Вспомнив это, Мунлайт тихо застонал и поплёлся обратно во двор замка. Он на болящих ногах обошел замок с неприятной гримасой на лице, периодически пошатываясь. Дойдя до места, где он однажды в окно заметил летающих учеников, Бальтазар просто лёг в траву, зря в небо и поедая остатки еды из сумки, причём самые разнообразные. Ещё минут десять должно быть до урока, может двадцать. Чародей сомкнул очи. Его вновь приняли белокаменные чертоги. Почти ничего не изменилось: те же стены, всё та же дева, тем же гребнем, так же расчёсывала локоны. Только рядом с Бальтазаром, который стал выглядеть ещё старше, чем в прошлый визит, появилась большая каменная чаша на мраморной подставке. Увидев это, Мунлайт хмыкнул. —И зачем было копировать вид Великой Чаши? Ладно. В дар ковенанту Луны. Чародей ловким движением открыл фиал и вышил в чашу ровно половину крови, после чего захлопнул фиал и бросил в сумку хранения. И не зря: спустя миг он упал на пол и с немного безумной улыбкой начал дёргаться. Судороги продолжались два десятка секунд, после чего он обмяк на полу. —Сущих крох до прорыва не хватает... Но остальную кровь я не отдам, Диана, самому нужна. Бывай. В этот раз он пропал быстрее, чем раньше. Хоть дева и открыла рот, но что она сказала, так и осталось в неизвестности. Открыв очи свои, Мунлайт обнаружил над собой нависшее лицо женщины с короткими седыми волосами и будто ястребиным глазами. —Попрошу встать, мистер Мунлайт. Урок начинается. Быстрым движением Бальтазар вскочил на ноги. Ученики уже кучкой держащих дистанцию первокурсников столпились перед преподавательницей, которая отошла от чародея. Мунлайт занял дистанцию даже от толпы. Рядом с учительницей Полётов рядами лежали мётлы. — Ну и чего вы ждете?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы. Давайте, пошевеливайтесь. Чародей лишь посмотрел с усмешкой на свою метлу. Старую, с раздёрганными прутьями и кривым древком. Связывающая прутья и древко веревка тоже истёрлась. —Профессор, извиняюсь, но я буду летать любым способом, кроме метлы. —Здесь учитель я, мистер Мунлайт. И вы учитесь летать на мётлах, как и все. —Профессор, я ненавижу две вещи: лестницы и мётлы. И если я не смогу летать без метлы, то я куплю новые для школы, для чего буду даже дополнительно подрабатывать всё свободное время. Если я смогу — я буду учиться летать своим способом, а не на метле. Пари, мадам? Долго и обстоятельно подумав, профессор ответила наглому чародею, который смотрел ей прямо в глаза: —Вы поступаете безумно дерзко, мистер Мунлайт. Пари. Их договор был скреплён рукопожатием обоих спорщиков, уверенных каждый в своей победе. А ухмылка Бальтазара выдавала то, что у него есть план. Игнорируя всех, он сел, снял с себя сапоги, достал из сумки фиал с кровью единорога. За это время все ученики встали слева от мётел и произнесли "Вверх", подняв над оными руки. У кого-то метла влетела в руку, у кого-то подпрыгнула, но не достала, а у одного лишь покаталась по земле. Мунлайт же открыл флакон и снял с пояса кинжал, после чего сделал разрез на безымянном пальце левой руки и начал капать свою кровь в фиал, пока тот не заполнился смесью крови единорога и Бальтазара в соотношении один к одному. После этого чародей снял свои сапоги из белой кожи, макнул кончик кинжала в во флакон и начал медленно рисовать кровью, периодически обмакивая кончик клинка в кровь снова. Он работал весь урок, после чего, воздев руку над сапогами, не начал молча капать свою кровь на руны, попеременно с кровью из флакона. Руны на сапогах начали отчётливо шипеть, вызвав интерес преподавательницы и соучеников. Спустя долгую минуту, сапоги внешне приняли вид до странных операций. А потом, надев их снова, с иногда мелькающей даже сквозь покер фейс огромной усталостью, встал на воздух и начал по нему ходить. После чего с некоторым довольством обратился к профессору с призраком тени улыбки на губах чародея. —Я выиграл пари, мэм. И урок закончился по времени. После чего, явно играя на публику, чародей, шагая по воздуху, дошёл до балкона на четвёртом этаже и через него вошёл в замок. Устал сев на скамью в замке, Мунлайт довольно, но тихо запел: —Лишаясь сил, в ночи упорно следуют за ней И гибнут, так и не достигнув цели Призрачной своей... И, будто продолжая текст новым предложением, явно кого-то процитировал с доброй улыбкой и взором, направленным в потолок: —"Увы, такова неизбежная участь, Души, что, меняя тела, как одежды, Идет по Пути от надежды к надежде..." После этого чародей перестал улыбаться и явно собрал шары в кулак. —Ладно, пора на Трансфигурацию. Шагом-арш!