Точка отсчёта

      Се Лянь вышел из «транса» как называли это его состояние двое небожителей, но… он так и не пришёл в себя. Это было совершенно не удивительно. В конце концов, он пережил такое, что ни человек, ни небожитель не могли бы пережить, не столько физически, сколько психологически. На Фень Синя и Му Цина он реагировал крайне пассивно, улыбка – это то, что более не присутствовало на лице всегда улыбчивого принца, на их памяти, даже в тяжёлые времена. Частенько он мог часами смотреть в одну точку и вздрагивать от любого шёпота. Сон – это была сейчас их основная проблема. Се Лянь боялся засыпать. Ему постоянно казалось, что он уснёт и проснётся в той же пещере, цепях. Временами, когда его уговаривали отдохнуть он мог разрыдаться, обнимая себя. Оставалось только ждать, когда он достаточно устанет, чтобы вырубиться. Однако Хуа Чен находил и иные способы…       - Ваше Высочество? – Се Лянь сидел на постели. Едва ли он слезал с неё. В руках у Хуа Чена была рисовая каша, которую он приготовил самостоятельно. – Вы проголодались? – ответа не последовало, но, он уже привык к этому. Привык и был готов заботиться о своём боге, которого… не защитил. Не нашёл вовремя. Подойдя к кровати, он присел на край, чуть перемешав кашу. – Сегодня я добавил немного ягод. Сейчас как раз урожай. – выдохнул он и поднёс ложку ко рту, терпеливо ожидая. Тот не сразу принял еду, словно опомнился через минуту, что для Хуа Чена длилась очень долго. Но он привык. Он готов терпеть. Он готов выхаживать дорогого для сердца человека. Стоило ему проглотить первую ложку, как на лице Хуа Чена расцвела улыбка.       - Сегодня в мире людей расцвели цветы персикового дерева, я принёс вам пару веточек. Хотели бы вы, чтобы я посадил их? – в ответ молчание. Едва ли Се Лянь реагировал на слова демона. Но Хуа только слабо улыбнулся, поднося ко рту вторую ложку. – У меня есть сад. Я посадил его лично для вас. Знаете, он полон белоснежных цветов. Таких же прекрасных, как ваша душа. – выдохнул Демон, смотря как и вторая ложка исчезает во рту. Делая отметку, что сегодня он ест лучше, чем вчера. Значит, ему нравится, если в кашу что-то добавить, чтобы разбавить вкус? Но в следующий раз лучше добавить мяса. Понравится ли ему с мясом? У него должны были остаться рецепты нескольких блюд из Сянлэ. Тишина сопровождалась лёгким гулом демонов за окном. Но она же пронзала сердце демона словно иглами, как и взгляд, пусть уже не такой безжизненный, но едва ли осознанный. Взгляд человека, что сломлен и устал. В случае Се Ляня, это не просто усталость – он измучен. Кто знает, сколько бы он ещё продержался, кто знает, не разрушил бы он свою душу в будущем, не приди они.              Он не отводил взгляд от своего принца. Следующая ложка пошла на удивление легко, пока тарелка не опустела. Он не хотел перебарщивать, чтобы его принца не стошнило, как в один из прошлых разов. Пока его тело не восстановило массу, он не даёт ему чего-то слишком жирного, но в рационе обязательно присутствует мясо и дневной сон. Второе сложнее исполнить, чем первое, но Хуа Чен нашёл свои методы и подходы.       - Скоро у людей будет праздник осени. В этом году праздник будет особенно ярок, он будет пылать. – улыбнулся сладко Хуа Чен. – Очень красочно, заревом пожаров. – о да, этот праздник запомнится абсолютно всем. В конце концов, у них троих созрел свой план. Рисковый, но план. Война – есть война. Хуа Чен не был намерен прощать Безликому то, что он сотворил. Заметив, что подбородок принца немного испачкался, он взял платок и осторожно прошёлся по коже, почувствовав, как ощутимо вздрогнул Его Высочество.       - Этот недостойный просит прощения… - прошептал демон и отложил миску, чуть надавив на грудь Се Ляня, заставляя его лечь. Тот, стоило голове коснуться подушки, вцепился в чужую руку мёртвой хваткой. В глазах отразился безграничный ужас.       - Нет… нет… нет!! – отчаянно зашептал Се Лянь, сбиваясь, словно вот-вот разрыдается.       - Тссс, тише, ваше высочество… - начал Хуа Чен, похлопывая того по руке, что вцепилась в его рукав. – Я буду с вами. Тот человек не придёт сюда. Я защищу вас. Я клянусь своим прахом, я защищу вас… - но Се Лянь замотал головой, его губы дрожали. – К вам никто не прикоснётся. Вам не надо спать, просто послушайте кое-что… позволите? – в момент принц успокоился, его дыхание выровнялось, а глаза вновь опустели. Каждый раз, стоило им потерять живой блеск, как сердце вновь и вновь начинало болеть. Хуа Чен помнил… помнил песню, что пела ему в детстве мать. Это не народный язык Сянлэ, едва ли кто-то сейчас знает, что когда-то существовала народность, из которой вышла его мать. Он помнил песню, спустя столетия, он не забыл. Песню забытого народа о любви и тоске. И он тихо запел. Его не громкий голос лился плавно, заставляя вслушиваться. Принц уже не раз слышал эту песню из этих уст. Не раз уже впадал в забытье, ведомый сладким звучанием. Так и в этот раз. Стоило ему услышать приятную мелодию, как глаза, спустя какое-то время, стали сами закрываться. Хуа Чен замолк, когда услышал мерное дыхание. Прикрыв глаза, он помассировал виски и перешёл в режим духовной сети.       «Хэ Сюань, надеюсь ты помнишь, что ты должен сделать? Как идёт подготовка?» - в ответ молчание и лишь тяжёлый вздох послышался на той стороне.       «Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь…» - проворчал уже знакомый голос, заставивший демона мрачно улыбнуться. Он знал и продумал все, вплоть до мелочей. Он вновь посмотрел на мирно, пока что, спящего принца и тепло улыбнулся. Он знал, что это Ненадолго. Он не уходил, как и обещал.              ***              Кровь, звон цепей отдавал эхом не то вокруг, не то в самой голове. И чужой смех, чужой голос отдавался громче всего. Чужие прикосновения ощущались больнее раскалённого железа, которого он бы просто не почувствовал. И облегчение, которое отдавало горечью и чувством, словно тебя растоптали, втоптали в грязь с последующим вопросом: «Хорошо ли тебе было, Сянлэ?» В такие моменты Хуа Чен был рядом, зная, что это произойдёт. Се Лянь начинал метаться во сне, шептал мольбы остановиться и плакал. А потом просыпался, тяжело дыша и комкая ткань чужих одежд.       - Гэгэ, Ваше Высочество. – тут же Хуа Чен реагировал. Демонам не нужен сон. – Тут никого нет, вы в безопасности, в полной безопасности. Тише, спокойнее. Я не позволю никому вас тронуть. Вы в безопасности. Вы в безопасности. Я буду хранить ваш покой… - после этого Се Лянь начал успокаиваться, пусть не сразу, но постепенно он успокаивался, выдыхал и снова проваливался в забытье. Хуа Чен уже привычно выпускает бабочку, что порхает над чужой головой и садится на неё, осыпаясь пыльцой и даря принцу спокойный сон. Это не всегда действует против внутренних демонов Се Ляня, но Дает передышку. У Хуа Чена возникает мысль купить артефакт, что будет отгонять кошмары, сильный ловец снов, возможно? Он слышал о таких приспособлениях, но ещё никогда не видел в действии.       - Инь Юй… - в этот момент из темноты появился юноша, чуть поклонившись. – Узнай, какие есть артефакты, что могут отгонять дурные сны. Или возможный способ их изготовления. – если он научится делать такие вещи сам, с его силой это бы получился мощный артефакт. Падший небожитель только кланяется и беззвучно исчезает, оставляя Хуа Чена наедине со своими собственными кошмарами.       - Если бы я только мог забрать вашу боль, Ваше Высочество… - шепчет одними устами и прикрывает глаза, тихо, едва слышно, напевая мотив, известный ныне лишь ему одному.              ***              Приход Фень Синя и Му Цина не слишком радует Хуа Чена. Они пришли к его высочеству, который только-только закончил завтракать.       - Он так и не пришёл в себя? – выдохнул с сожалением Фень Синь.       - Глаза разуй. Видишь же, что нет. – фыркнул Му Цин, подходя ближе к кровати, на краю которой сидел Хуа Чен.       - Ах ты…! – едва ли не зарычал Фень Синь, но осёкся, краем глаза заметив, как его бывший господин вздрогнул. Он не реагирует на их приход. Снова. Он вообще на что либо реагирует? В комнате пахнет цветами персикового дерева. Сладкий аромат успокаивает душевные волнения и он прикусывает язык. Му Цин тоже не собирался отвечать.       - Как все проходит? – спрашивает холодно Хуа Чен, чувствуя досаду, что от этих двоих так мало проку.       - Нормально. Мы начали с Пей Мина. Ушло много времени, но нам удалось убедить его в нашей правоте, - он не знает, правда ли это, не знает, будет ли это вообще полезно. Он не хотел вмешивать остальных небожителей, но эти двое решили за него эту деталь. – У нас есть меч, что открывает истинное обличие. В определённый момент он станет нашим главным доказательством. – с этими словами Фень Синь приблизился к кровати. Его лицо исказила гримаса, полная чувства вины и боли, когда он заглянул в невидящие глаза Се Ляня.       - Возможно, он никогда не поправится. – высказался Му Цин. – Он останется таким… - но его прервали два взгляда полные ярости.       - У его высочества будет столько времени, сколько ему надо. – произнёс Хуа Чен смотря на Му Цина с нескрываемым презрением. – Или тебе бы хотелось, чтобы он таким остался? – кривая усмешка появилась на лице. Му Цин покраснел от злости.       - Чёрт! Конечно же нет! – рыкнул он и в этот момент Се Лянь закрыл уши, а на щеке образовался порез, что оставила малютка бабочка.       - Прикрой свой рот. – коротко и мрачно произнёс Хуа Чен. И наступила тишина. На короткое время.       - Ты так и не рассказал, почему ты так относишься к его высочеству. Это выглядит подозрительно, - произнёс спокойно Фень Синь, сложив руки на груди и хмурясь.       - Я не обязан вам ничего рассказывать. Много чести. – хмыкнул Хуа Чен, надавив на чужую грудь и укладывая Се Ляня в постель. Сегодня вечером у них будет прогулка. Его Высочество должен дышать свежим воздухом.       - Тогда мы забираем его высочество. – точно таким же тоном произнёс Му Цин.       - А силёнок хватит? – Хуа Чен с вызовом посмотрел на небожителя, что так же враждебно смотрел на собирателя цветов.       - Прекратите. – выдохнул Фень Синь. – Мы не уйдём, пока не узнаем. Мы имеем права знать, кем для тебя приходится Се Лянь. В конце концов он дорог и нам, - настаивал Фень Синь.       - Если бы он был для вас дорог, вы бы не бросили его, - Хуа едва сдерживал рык.       - Ты не знаешь, что тогда было! – в свою очередь не выдержал Му Цин.       - Я знаю все, ОТ и ДО! – Хуа Чен поднялся с кровати. – Я знаю куда больше, чем вы думаете. – сжал кулаки. – Вы все ещё думаете, что имеете права знать? – он был намерен упорствовать и дальше, но ради его высочества бросил лишь одну фразу, не более. – Я родом из Сянлэ. Я был его солдатом. И им остаюсь. Жить и умереть за его высочество величайшая честь для меня. И в отличии от вас, я не побоюсь отдать за него свою жизнь и не побоюсь служить и после смерти. Он тот, ради кого я остался в этом мире, чтобы защищать. То, чего не сделали вы, выбирая себя. – он сжал кулаки до того, что ногти впились в кожу. В этот момент он перевёл взгляд на Се Ляня, что смотрел на него широко распахнутыми глазами.       - Жить… и умереть… - эта фраза, что произнёс Хуа Чен была девизом армии Сянлэ, каждого солдата. И едва ли кто-то был готов услышать её вновь. Но, за последние недели это первые слова, что произнёс Се лянь с таким… осознанным взглядом.       - Величайшая честь до сих пор. – произнёс Хуа Чен куда мягче. Боги замерли, словно боясь спугнуть момент. Он плавно сел на одно колено, приклонив голову. – Я все ещё Ваш подданный. – в этот момент Се Лянь выдохнул, прикрыл глаза и просто… лёг. Ни слова не произнеся, он уснул.              ***              С того дня Се Лянь начал проявлять все больше жизни. Это выражалась в едва заметных жестах и взглядах – уже не таких пустых. Словно он просыпался от тяжёлого сна, медленно, тяжело, но просыпался. Сегодня они сидели в саду, полным белоснежных цветов. На Се Ляне пусть и простые, но тёплые одежды – мягкие и приятные. Принц сидел, прикрыв глаза и вдыхая аромат цветов – не приторный, но сладкий. Хуа Чен рассказывал что-то, едва ли что-то важное. С того дня Се Лянь больше не говорил ни единого слова, но это было и не так важно. Хуа Ченджу все равно видел, как его высочество просыпалось от забытья.       - … в конечном итоге, староста той деревни молился мне. Это так забавно, что люди полагаются больше на меня, нежели на небожителей… - в этот момент Лянь приоткрыл глаза и выдохнул.       - … белоснежный. – произнёс он смотря на один из цветов, что был совсем рядом с ним, стоял на толстой ветви, непоколебимо, но в то же время такой хрупкий. Хуа Чен оборвал собственную речь. Если бы он дышал, сейчас едва ли мог бы сделать вдох.       - Вам нравится? – осторожно спросил Хуа Чен. Принц не ответил, но взгляда так и не оторвал. Лишь кивнул спустя несколько минут. Хуа Чен улыбнулся, крайне довольный собой. – Я очень рад. Я приложил много сил, чтобы эти цветы зацвели тут. Это получилось не сразу, но получилось. – произнёс он и замолчал, наслаждаясь тишиной и проблесками света в глазах, что отливали цветом мёда. У Се Ляня карие глаза, но Хуа Чен не мог налюбоваться тем, как они отливают медовым оттенком в свете солнечных лучей. Он узнал это не так давно, когда водил Се Ляня на прогулку в мир людей на поляну с цветами. В тот момент, его высочество поднял голову к небу и Хуа Чен был готов поклясться, что никогда не забудет этот миг. Эти глаза. В блеске алых фонарей такого не увидишь, но увиденного не забудешь.              ***              Сегодня ночью Хуа Чен повесил над просторной кроватью ловец снов, что создал собственными руками, используя духовную силу, знания, что уже имел и немного того, что знал и без этого. Се Лянь долго не хотел засыпать, уже привычно цепляясь за рукав алых одежд. У него такой нежный, прекрасный голос. Хотелось бы слышать его чаще. Как бы хотелось вновь увидеть искреннюю улыбку на этом лице. Но сейчас он видел лишь тревожное выражение того, кто цеплялся за его рукав.       - Я буду рядом с вами, ваше высочество. – произнёс Хуа Чен вновь то, что повторял каждый раз перед сном. Но каждый раз он говорил это со всей искренностью, поглаживая осторожно чужую ладонь. Тот, словно и правда, на этот раз услышал его и прикрыл глаза, но не расслаблялся. Продолжал сжимать его рукав.       - Скоро праздник осени? – послышался внезапно шёпот. Но в этой тиши он звучал так громко.       - Да. Гэгэ хотел бы посетить этот праздник? – Се Лянь нахмурился, что заставило градоначальника замереть. В глазах отразилось замешательство, сомнение, страх. Но… он подаёт признаки… жизни. Настоящей. Правда страх – это то, чего он не хотел бы видеть в глазах своего бога.       - Нет, там много… его людей… - произнёс Лянь запнувшись и прикрыл глаза. Хуа Чен задумался и вновь улыбнулся. Се Лянь более не произнёс ни единого слова, но Хуа Чен выдохнул с облегчением.       - Я приведу тебя туда, где не будет людей, но будет праздник. Я обещаю, гэгэ. – с этими словами он едва ли сдержался, чтобы не погладить его по волосам – прямым, каштановым и таким мягким. Сколько Хуа Чену потребовалось сил и времени, чтобы вернуть его волосам былую красоту, пусть они ещё не до конца здоровы, но, по-маленьку он возвращал Се Ляню, пусть и такие крохи. По-маленьку.