Power

Период Эрика. Эрик сбился со счёта. Сколько дней они убивались? Недели? Месяцы? Он не мог точно сказать. Сколько раз он выходил на ринг, чтобы сражаться с партнёрами, сражаться с собой, сражаться с этой бесконечной усталостью? Боролись друг с другом, выбивали всю дурь, весь страх и сомнения из друг друга. И снова и снова. Каждое утро — как продолжение предыдущего, каждый вечер — как его отражение. Сколько партнёров он сменил? Он потерял счёт этим лицам. Каждый из них приходил с разной техникой, разными подходами, но суть оставалась одна — борьба, победа, поражение, снова и снова. Эрик чувствовал, как его тело адаптировалось, как оно становилось более выносливым, но каждый новый партнёр всё равно обнажал его слабости. Сколько пота он пролил? Сколько крови? Он терял ощущение реальности, когда снова и снова чувствовал, как мышцы горят, а кровь кипит. Когда было невыносимо, но он всё равно продолжал. Он не мог остановиться. Он не мог позволить себе ослабить хватку, не мог позволить себе падение. Но эти чувства… они всегда были. И они не уходили. И всё равно его не покидало ощущение, что этого недостаточно. Ему казалось, что для него — всё недостаточно. И походу, только ему. Хоуп, которая всё ещё продолжала тренировать его по ночам, будто не замечала, что обычных тренировок уже не хватает. Каждое её замечание, каждый её взгляд, каждое её наказание было острием, которое кололо, не давая ему покоя. Она требовала больше. Но не слышала его. Или, может, не хотела слышать. Он видел, как она с каждым днём становилась всё более строгой, отчуждённой. Казалось, она видела только результат, только цель, а всё остальное для неё было неважно. Она наказывала его за непокорность дополнительными заданиями, жесткими упражнениями, тумаками. Но он чувствовал, как её взгляд становился всё более холодным. Как она начинала воспринимать его не как ученика, а как объект. Он знал, что она всегда была сильной, холодной и решительной, но сейчас она стала такой далёкой. Она не видела, что ему недостаточно. Ему не хватало чего-то большего, чем просто физическая сила. Не хватало… прикосновений. Эрик похудел. Щёки впали, и его лицо стало острым, как нож. Всё, что он делал — тренировки, бой, работа — всё казалось ему пустым. Это не было тем, что он хотел. Он ждал, надеялся, что с каждым боем он получит что-то большее, чем просто раны на теле. Но этого не случилось. Он видел себя в зеркале у Хоуп, когда возвращался к ней домой. Он заходил туда, чтобы немного отдохнуть после очередной тренировки, но его взгляд всегда натыкался на отражение в зеркале. Тело, более худое, чем оно было когда-то, кожа натянутая и бледная, мышцы в напряжении. Он выглядел как механический инструмент. Он не был собой. Иногда, разглядывая себя, он ощущал пустоту, которая была внутри него, пустоту, которую не могли заполнить тренировки, не могли заполнить сражения. Его тело было лишено чего-то, и он знал, что это не только физическое. Эмоциональное? Да. Душевное? Возможно. Он не мог точно сказать. Раньше она была ближе. Её прикосновения были менее жесткими, они не оставляли шрамов. Сухие пальцы её рук касались его кожи, когда она обучала его, показывая движения, направляя его. Она была рядом, но теперь… теперь она отошла. Она стала холодной и недоступной. Его Лидер, его командир, его тренер, его создатель… теперь для него она стала как ледяная скала. Столько дистанции, столько границ, которые она поставила между ними. Он не знал, что делать с этим, но продолжал терпеть. Она была его Лидером, и он не мог отказаться. Но… Эрик не мог больше скрывать того, что он чувствовал. Он больше не мог просто сдерживаться, стиснув зубы и продолжая идти. Он не мог больше молчать. — Я хочу большего, — прошептал он, когда её взгляд снова встретился с его. Это было больше, чем просто слова. Это был крик души, который он сдерживал слишком долго. Он не знал, как она отреагирует. Возможно, она снова отвернётся. Возможно, она даже не заметит. Но в его словах был весь тот мир, который он пытался спрятать. В них была вся его боль, вся его жажда, всё, что он не мог выразить иначе. Она была его Лидером, и он был готов идти за ней куда угодно. Но эта пустота, которую он ощущал, это отчаяние, которое росло в нём, – он не мог больше игнорировать это. Эрик снял грушу с петли и с яростью отшвырнул её в сторону. Он был устал. Устал от постоянных тренировок, от тупого повторения движений, от борьбы, которая не приводила к результату. От самого себя. Он чувствовал, как его тело начинает затекать, как каждая мышца протестует против того, чтобы продолжать. Последнее время он ощущал бессмысленность во всём этом. Хоуп всегда была рядом, внимательная, следила за каждым его движением, но сейчас она выглядела просто наблюдателем. Он выдохнул, и грушу, как символ своей усталости, отправил в угол зала. Хоуп, до этого стоявшая с небольшим отдалением, подняла бровь, её взгляд стал игривым. Словно всё, что происходило, было частью её игры. Она дерзко улыбнулась, и эта её улыбка, словно вызов, оставила Эрика в растерянности. — Как долго ты решался…? — Она проговорила это так, словно он не мог скрыть своей внутренней борьбы. Подходя к нему, Хоуп с лёгким движением руки поправила выбившиеся золотистые пряди его волос. Её пальцы скользнули по его щеке, задержавшись на подбородке, и в этот момент он чувствовал, как кровь в его теле замерла. – Что же тебе не нравится? Эрик сглотнул, его голос стал чуть жёстче, чем обычно, словно в нём пробудился внутренний огонь. — Вы не видите меня, Лидер. — Его слова были резкими. — Меня достало всё время привлекать ваше внимание самостоятельно. Я хочу, чтобы вы провели мне нормальную тренировку. Такую, которую я действительно хочу. И которую я заслуживаю. Хоуп чуть приподняла бровь и, словно слегка посмеиваясь, спросила: — И какую же? Эрик не стал медлить с ответом, его взгляд был решительным. — Хочу парные бои. С вами. Сейчас. Я лучший в борьбе. Так почему я не могу научиться этому нормально? Хоуп вдруг рассмеялась, этот смех был таким холодным, что Эрик почувствовал, как его собственная решимость начала слабеть, но он не отступил. Она положила руки на его плечи, подошла ближе, так что их тела почти соприкасались. Она шептала слова, словно уговаривая, манипулируя, но Эрик не мог отвести взгляд. — Видишь, милый… Ты ещё не понял. Это глупости. Эти парные бои мы придумали лишь для того, чтобы вы узнали друг друга. Чтобы вы знали, кто как дерётся. Никакого волшебства, Эрик. Эрик почувствовал, как угасает свет в его глазах. Он понял, что Хоуп совершенно не видела смысла в его просьбе. Она не понимала, что ему нужно больше, чем просто тренировка. Но тут её взгляд изменился. Она заметила это. И вместо того, чтобы просто отвергнуть его, она улыбнулась, как если бы поняла, что в этот момент она может сделать всё, что угодно. — Но раз уж мой любимчик этого хочет… — произнесла она с лёгкой ироничной интонацией, что заставило его сердце чуть быстрее забиться. Эрик не успел осознать значение её слов, как её кулак с размаху ударил его в бок. Это было неожиданно, и боль прокатилась по телу, но он не мог позволить себе расслабиться. В мгновение ока он схватил её за локоть, и не думая ни секунды, потянул её на себя, бросая к полу. Он перевернулся, и Хоуп оказалась на земле, но не успела встать, как Эрик уже перекинул её через себя, швыряя в сторону двери. Она покатилась, но ловко вскочила на ноги, словно её тело было готово к каждому движению. В её руке блеснул нож — тот самый, который она носила при себе всегда. Она не колебалась, как бы подтверждая его ожидания. Хоуп была готова. Не успев подняться, Эрик увидел, как нож с характерным звуком рассек воздух. Он инстинктивно уклонился, чувствуя, как металл прошел рядом с его шеей. Оттянувшись назад, он, не теряя времени, нагнулся, чтобы схватить нож с пола, но не успел. В этот момент Хоуп, не давая ему времени на реакцию, подошла с яростью и ударила его кулаком прямо в челюсть. Эрик едва удержался на ногах, но хватка не ослабела. Он быстро схватил её за запястье, направляя нож на неё, но она мгновенно увернулась. Нож вылетел из его руки, и, словно играя, Хоуп выбила его оружие. Он почувствовал, как её пальцы скользят по его коже, но не успел сообразить, что она делает, как она взяла его за волосы, резко потянув назад. Он не успел сопротивляться, её кулак влетел ему в лицо, и Эрик с грохотом упал на пол. Она дернула его за ногу, и он почувствовал, как его тело соскальзывает по полу, притягиваемое её силой. Но не всё было так просто. Пока он тянул её, она успела выхватить нож, и с резким движением полоснула его по руке. Острая боль пронзила кожу, и Эрик с трудом сдержал вскрик. Он попытался улыбнуться, но острая боль в руке заставила его моментально отпустить её, и он отступил назад. В этот момент они оба замерли, дыхание учащённое, взгляды в напряжении. Хоуп стояла перед ним, её глаза блескнули решимостью, и Эрик чувствовал, как он снова оказался на грани, на грани сражения и понимания, что теперь это было не просто задание — это было настоящее испытание. Его желание больше не скрывалось. — Сдаёшься? Хоуп, которую только что выкинуло с ног, прочно лежала на полу, но её взгляд был всё тот же — непреклонный, уверенный. Она приподнялась на локтях, оглядывая свою рану на руке. Глубокий порез от кисти до предплечья, кровь всё ещё медленно капала. — Ты порезала мне руку, и возможно задела что-то важное, — произнес Эрик, проверяя, как будто в шутку, насколько серьёзно всё-таки ей неприятно. Она, конечно, знала, что его слова точны. Хоуп молчала, но её глаза метались по комнате, прежде чем она откинулась назад, устало потянувшись. — Пошли, — сказала она, когда наконец встала и направилась к двери. Эрик без слов последовал за ней, но его взгляд всё же пробежал по её лицу, отмечая легкое беспокойство, которое она пыталась скрыть. — Заслужил, — добавил он, как бы подтверждая свои слова. Хоуп оглянулась на него, но ничего не сказала, и вместе они направились в её комнату. — Лидер Хоуп повела меня не в мед-крыло, а к себе домой. С чего такая честь? — Эрик не мог удержаться от лёгкой насмешки, поднимая брови. Она закатила глаза, а её улыбка была игривой, почти ускользающей. — Ты каждый раз тут сидишь, не прикидывайся. — Её голос был мягким, но не лишённым сарказма. Когда она исчезла в другой комнате, Эрик устроился в её кресле, откидываясь назад. Его мысли вернулись к тренировке, к тому, что происходило между ними. Зачем она вела его сюда? Он не знал, что чувствовал, но определённо у него не было жалости к себе. Хоуп вернулась, держа аптечку, и принялась заботливо обрабатывать его рану, не делая ни одного лишнего движения. — Она бы зажила, — сказал Эрик, смотря на неё, но это было сказано скорее для себя. — Нет, малыш Эрик. В неё бы попала инфекция, и мы бы потеряли много времени, — спокойно ответила Хоуп, не глядя на него, пока аккуратно обрабатывала рану. — Надо, чтобы всё зажило быстрее. — Зачем такая спешка? — ответил Эрик, но его вопрос остался без ответа. Хоуп положила вату на его живот, чтобы взять новые средства для обработки раны, и, возможно, именно в этот момент её рука случайно коснулась его мокрой футболки. Эрик почувствовал лёгкое напряжение в воздухе. Она не сразу отдёрнула руку, и это ощущение осталось с ним. — Сними, я дам тебе другую, — сказала она, немного подумав, добавила. — Можешь воспользоваться ванной. В вашей будет неудобно с рукой. Эрик кивнул, не став тратить время на слова. Он пошёл в ванную, оставив её наедине с мыслями. Хоуп немного помедлила, убирая аптечку и пряча её в своей комнате, прежде чем принести ему полотенце. Когда Эрик вернулся в комнату, он был в новой футболке, но она быстро стала мокрой от капель воды, стекающих с его волос. Хоуп сидела на том самом кресле, и взгляд её был почти недоумённым, но с тем лёгким вызовом, который Эрик знал слишком хорошо. — Я хотел туда сесть, — сказал он с ухмылкой, шагнув в её сторону. — Это моё кресло, — ответила она, не моргнув. В её голосе не было страха, скорее, даже издёвки. Но то, как она посмотрела на него, вызывало напряжение. Её слова будто бросили вызов, и Эрик не смог пройти мимо. Он подошёл, в его глазах вспыхнула искра чего-то более глубокого, скрытого. Хоуп сидела спокойно, но её глаза уже не оставляли сомнений — она тоже ждала. — Мне не нравится, что ты становишься настолько наглым, Эрик, — её слова звучали мягко, но с явным намёком на опасность. Но Эрик, не обращая внимания на предупреждения, просто поднял её с кресла, словно это было самое естественное в мире. Хоуп взвизгнула от неожиданности, её руки инстинктивно обхватили его плечи. Эрик поднял её с легкостью, сажая её себе на колени. — Так-то лучше, тебе так не кажется, Лидер? — он говорил с нахальной улыбкой, не скрывая удовольствия от момента. — Ты играешь с огнём, мальчишка, — её голос был полон предупреждений, но в её взгляде, скорее, было любопытство, чем настоящая угроза. Эрик почувствовал, как его сердце учащенно забилось, но не мог остановиться. Он чувствовал её дыхание, её запах, и это было настолько сильным, что не мог больше сдерживаться. — О да? — его руки, как по привычке, положились на её бёдра, сильнее сжимая их, словно заявляя о своей власти. — А мне нравится. Он наклонился, уткнувшись в её шею, его дыхание горячее, чем когда-либо, и он почувствовал, как дрожь прошла по её телу, когда он выдохнул ей в шею. Это было почти болезненно приятно. Эрик знал, что в этот момент всё могло пойти не так, но он не мог остановиться. Хоуп повернулась на его коленях, её руки скользнули по его плечам и сжали, её ногти впились в его кожу, а её тело напряглось, стремясь найти удобное положение. Она повернулась и посмотрела на него с таким острым взглядом, что Эрик почувствовал, как её сила, как её властность обрушиваются на него. — Ты пожалеешь, умник, — прошептала она, её голос был наполнен предостережением, но Эрик уже знал: в этой игре правил нет, и они оба были на грани. Лидер начала двигаться на нём вперёд-назад. Эрик взглянул на место их "соприкосновения" и понял в какое дерьмо себя вогнал. Она двигалась плавно, медленно тёрлась об его пах. Хоуп чувствовала, как он становился твёрже. Вдохнув через нос Эрик поддался этой игре, которую сам и начал, и начал двигаться ей в ритм, доставляя себе мазохистское удовольствие. Он смотрел на её бесстрастное лицо и понимал, что в глазах читается всё удовольствие, которое она получает. Он не выдержал и впился в её губы, впервые так отчётливо почувствовал её вкус. Он просто прижимался губами к её, ничего не ожидая, но она углубила поцелуй и переместила руки с его плеч в волосы, пропустив их меж пальцев и сжав у корней. Эрик же опустил руки на её ягодицы и крепко сжал их, искренне мечтая оставить на них следы. Они отстранились только когда закончился воздух. — Пошли в спальню. Эрик взял ее на руки и понёс в назначенное место. Он прижимал её к каждой стене, чтобы урвать лишних поцелуев, которых казалось бы, так не хватает. Дойдя до нужной комнаты, неофит, стукнувшись локтем о косяк двери, прошёл внутрь и поставил девушку на ноги. Хоуп обняла его торс, не отрывая поцелуя, а затем подняла руки, потянув за собой края его футболки. Эрик так же помог ей снять кофту и наклонившись, снял с неё домашние штаны. Затем, ко всему полетели и штаны парня. Лидер осмотрела его с головы до ног. — Ты великолепен. И это было правдой. Хоуп считала, что каждый сантиметр его тела был идеальным. Крепкое тело, рельефный торс, красивое лицо, глаза. Невероятные блондинистые волосы. Даже его пальцы были идеальными. Она протянула руку к его трусам и обхватив их за резинку, притянула Эрика для нового поцелуя. Затем она кинула его на кровать, а сама забралась сверху. Эрик был напуган. По нему было видно, что он понятия не имеет как всё сделать. — Первый раз? Ему было стыдно признаваться. Ему уже восемнадцать, казалось бы, привлекательный парень, вокруг которого всегда были красивые девушки, но всё ещё девственник. Неофит лишь кивнул, а у Лидера глаза приоткрылись шире. — Идеальный. Хоуп привстала и стянула с Эрика трусы. Его твёрдый член толкнулся ей в бедро и она взяла его в руку, чуть сжав. Парень от возбуждения издал полу-стон и сильнее сжал её бёдра. Он притянул её для ещё одного поцелуя, но понял, что дальше не может так. Ему нужна чёртова разрядка. Послышался треск разрывающейся одежды и девушка от неожиданности вскрикнула. Эрик сильно потянул её трусики и порвал их, ни капли не жалея о своём поступке. Он просунул руку к её промежности и провёл пальцами по влажным складкам. От собственного действия он вдохнул воздух посильнее. От этой картины Хоуп улыбнулась. Она привстала и под томный взгляд Эрика, она направила в себя его член, стараясь взять внутрь побольше. Он застонал в голос от новых ощущений. Лидер начала двигаться и задавать быстрый темп. Она видела как меняется лицо парня, как сводятся его брови и дрожат веки. Как приоткрываются чуть опухшие розовые губы. Она слышала его стоны, которые были лучшей музыкой для неё. — Лидер, пожалуйста... Его охрипший голос срывает ей крышу. Она берёт его руку и протягивает к себе. Хоуп берёт его пальцы в рот и сосёт их, намеренно громко причмокивая под его стоны. Он ещё недостаточно хорош для неё, но видеть своего мальчика в таком положении под ней, делает своё дело. Хоуп прыгает на нём, ощущая как его член толкается глубоко. Трахать своего милого мальчика доставляет ей невероятное удовольствие. — Эрик, милый... — Хоуп, не останавливайся... Она знает, что нельзя останавливаться. Лидер чувствует, что он на грани. Член дёргается внутри неё, а Эрик сжимает её тело сильнее, притягивает к себе и целует. Она отстраняется от его губ и спускается ниже. Кусает и зализывает его шею, оставляя яркий багровый засос. Метку. Она обозначает его своим. — Милый, ты хочешь кончить для своего Лидера? — слова даются ей тяжело, но она продолжает говорить. Эрик же перемещает свои руки к её груди, крепко сжимая их в ладонях, играясь то с одной, то с другой. На её вопрос он просто кивает. — Скажи это, мамочке надо услышать. От её слов у Эрика краснеет всё лицо и шея. Даже в таком состоянии он мог стесняться. Она буквально озвучила то, как он называет её у себя в голове. — Я очень хочу кончить для тебя... Ей много и не надо. Она видит как он зажат. Хоть он и стонет и хрипит в голос, ему не хватает ещё. Хоуп уже в открытую скачет на нём, не давая и секунды на передышку. Она прыгает и тоже стонет в голос, забываясь в ощущениях. Ощущает как член внутри дёргается и брызгает тёплым семенем, заполняя её. Лидеру кажется, что уже всё. Она не кончила, но доставила своему мальчику удовольствие. Но у неофита свои планы. Еле отдышавшись он меняет их местами, усаживая её на кровать, сам спускается на колени перед ней. — Эрик, детка, встань... — на полуслове её обрывают его пальцы, так резко вошедшие в неё, и язык, который так живо начинает вылизывать ее. Растраханная Хоуп так перевозбуждается, что уже не знает что говорить. Просто бесстыдно стонет и кричит. Выстанывает его имя по буквам, а затем притихает, повторяя тихое "Эрик" как мантру. Она не может просто сидеть и смотреть на это. Его вид такой великолепный. Уже совсем не сдерживаясь, она выкрикивает его имя, оповещая о получении невероятного оргазма. Эрик вытаскивает из неё пальцы и облизывает их, смотря прямо в глаза, ухмыляется. Хоуп, еле дыша, оглядывает его, подмечая, что он выглядит так развратно, сидя полностью голый перед ней на коленях. Потом Эрик берёт её ногу в руки и начинает целовать, постепенно поднимаясь вверх. Целует стопу, голень, колени, бёдра. Оставляет поцелуй прямо на промежности. Целует живот, грудь, ключицы и шею. Скулы и щёки. Наконец он доходит до губ и оставляет влажный поцелуй. Эрик ложится на кровать, утягивает Хоуп за собой и обнимает её. Она накрывает их одеялом и кладёт голову ему на плечо. Лидер понимает, что теперь уйти от ответственности невозможно. Невозможно дальше его игнорировать. Невозможно не говорить с ним и вести себя отдалённо. Невозможно заставить себя не желать его так сильно. Ведь Эрик...это Эрик. Её ученик. Её неофит. Её невозможный мальчик.