Парижские каникулы

Сяо Чжань проснулся задолго до рассвета от шума проезжавших рядом с набережной машин. Остальные бездомные, видимо, уже привыкшие к шуму, продолжали спать. Проверив содержимое карманов и убедившись, что ночью у него ничего не украли, Сяо Чжань тихонько вылез из палатки, потянулся и зашагал в сторону манившей его, как магнит, Эйфелевой башни. На всякий случай он перешёл на другой берег Сены, противоположный тому, на котором оторвался от охраны, по мосту Александра третьего (как гласила табличка на каменном постаменте с установленной на нём женской статуей). Мост был украшен скульптурами детей и установленными поверх высоких каменных колонн позолоченными статуями крылатых лошадей и женщин с мечами или жезлами. Эта красота тоже заслуживала быть запечатлённой, если не на холсте, то хотя бы на листе бумаги. Пересекая реку, он увидел, что слева от моста к набережной со стороны покинутого им берега были пришвартованы несколько барж, явно использовавшиеся в качестве эдаких плавучих домов, судя по сушившемуся на палубе белью, раскладным стульчикам, столикам, растениям в кадках и детским игрушкам. Сяо Чжаня всё ещё могли искать, поэтому он вывернул куртку наизнанку и надел маску. Хорошо, что некоторые всё ещё боявшиеся заражения ковидом люди по-прежнему продолжали ходить в масках, хотя их ношение уже не было обязательным, так что он был не единственным, кто закрывал лицо. Светлело в Париже в это время года довольно поздно (после восьми утра), поэтому Сяо Чжань успел сполна насладиться видом подсвеченного Отеля Инвалидов и сверкавшей путеводным огнём Эйфелевой башни. Неподалёку от перейдённого им моста обнаружился довольно приличный бесплатный автоматический туалет, где можно было облегчиться, вымыть руки и умыться. После этого Сяо Чжань решил на всякий случай отойти от Сены и углубился в улочки, которыми надеялся выйти к башне. Он шёл, упиваясь чувством полной свободы. Впервые за много лет он мог спокойно делать, что хочет, и идти, куда хочет, не заботясь о том, что на каждом шагу его могут подстерегать фотографы, что нужно держать лицо, не забыть о множестве важных встреч и везде успеть. Улочки петляли и пересекались друг с другом не перпендикулярно, поэтому ориентироваться было трудно. Зато на одной из них обнаружилась небольшая булочная, в которой по акции можно было выпить кофе и съесть свежеиспеченный круассан всего за два евро. Сяо Чжань присел на деревянный табурет у круглого столика возле зеркальной стены. Зеркало было подёрнуто патиной, что говорило о его почтенном возрасте. В нём отражались прилавок булочной и покрытый нежно-голубой декоративной плиткой потолок со свисавшими с него старинными люстрами. Кофе оказался пристойным, а круассан и вовсе показался проголодавшемуся Сяо Чжаню божественным на вкус. Поэтому он решил повторить заказ. Подкрепившись, он зашагал дальше и вскоре оказался у Марсового поля, которое действительно было полем, засеянным аккуратно подстриженной зеленой травкой, в отличие от Елисейских полей, на деле оказавшихся оживлённым проспектом с дорогими бутиками. На Марсовом поле его и застал рассвет. Эйфелева башня и при свете дня не утратила своего очарования. Осмотрев её со всех сторон и выстояв длинную очередь в ещё один автоматический туалет, Сяо Чжань приступил к выполнению следующей части своего плана. Дойдя до ближайшей станции метро, он спустился по ступенькам вниз (странно, что здесь до сих пор не установили пандусы или эскалаторы для инвалидов) и, попросив в кассе план Парижа, получил сразу несколько бесплатных буклетов: схему метро, карту города с линиями метро и карту города с улицами. Не обнаружив на них обозначений Красного Креста, он решил обнаглеть и явиться в Мэрию, благо та находилась в пределах пешего перехода. Правда, идти пришлось в ту сторону, откуда он пришёл, зато по тому же берегу, на котором он сейчас находился, а не на другом, где его всё ещё могли искать. Подойдя к старинному зданию, украшенному флагами разных стран, Сяо Чжань сперва усомнился, не ошибся ли он, потому что над главным входом было написано «Hotel de Ville». Ещё раз сверившись с картой, он вошёл внутрь и попытался объясниться на своём ломаном английском с дежурным на входе, говорившим на ещё более ужасном английском. В итоге дежурный вызвал сотрудника, который смог поговорить с Сяо Чжанем по-английски. Выслушав сказку о том, что у Сяо Чжаня украли вещи и документы, тот сказал, что парень обратился не по адресу, и ему нужно в посольство своей страны (ну уж нет!) для восстановления документов, затем — в «Terre d`Asile» и социальную службу для регистрации и поиска жилья, после чего — с кучей документов в префектуру для оформления разрешения на временное проживание. Пришлось признаться, что в посольство своей страны Сяо Чжань обратиться не может и попросить направить его хотя бы в Красный Крест. Говоривший с ним месье сообщил, что жилья в своём распоряжении Красный Крест не имеет и может, разве что, накормить и обеспечить вещами первой необходимости нуждающихся. Сяо Чжань скорчил жалобную моську, подобную той, которую изображал, играя роль Вэй Усяня, которому нужно было разжалобить шицзе. После этого общавшийся с ним работник выругался по-французски и позвонил кому-то из социальной службы, долго тараторил по телефону, после чего попросил подождать в фойе. Улыбчивый социальный работник, вскоре прибывший в мэрию, усадил Сяо Чжаня в машину и отвёз в свой офис, где занялся опросом и оформлением каких-то бумаг. Его помощница за это время успела куда-то сбегать и вернуться с бумажным пакетом, внутри которого были бутылочка воды, бутерброды и ланч-боксы с салатом и мясной нарезкой, пока Сяо Чжань отвечал на вопросы и подписывал бумаги. Хотя голод пока ещё не давал о себе знать, но отказываться было бы невежливо, кроме того, это не вязалось бы с избранным им для прикрытия образом нищего китайца, поэтому пришлось съесть всё, что ему предложили. Глядя, как он уписывает за обе щеки еду, соцработник похвалил Сяо Чжаня за то, что тот не стал бомжевать на улицах и воровать (полиция уже устала гонять с набережной и из парков клошаров и следит лишь за тем, чтобы не распивали спиртное и не употребляли наркотики). После этого предложил на выбор получение статуса беженца с местом в общежитии и перспективой со временем получить социальное жильё, медицинской страховкой, бесплатными курсами французского языка и пособием от бюро эмиграции и интеграции или оформление разрешения на временное пребывание во Франции в течение полугода с разрешением работать, получением пособия на время поиска работы и медицинской страховкой. Статус беженца, с одной стороны, был хорош максимальной социальной защитой, но с другой — ограничивал свободу передвижения в пределах определённого департамента, изъятие удостоверяющих личность документов, выданных прежней страной (которых у Сяо Чжаня и так при себе не было), и запрет на выезд из Франции в течение пяти лет, пока он не получит долговременный вид на жительство. Сяо Чжань призадумался, ведь до этого Франция казалась ему гораздо более свободной страной. Видя его сомнения, социальный работник сообщил, что можно не спешить с принятием окончательного решения, поскольку во Франции всё делается довольно медленно, и заняться пока оформлением временного документа, удостоверяющего личность, и поиском жилья. Сяо Чжань закивал с энтузиазмом китайского болванчика. Тогда месье Маран отправил его со своей помощницей Луизой в находившийся в ближайшем супермаркете фотомат, чтобы сфотографироваться на документы. А когда они вернулись, оказалось, что Сяо Чжаню уже нашли место в общежитии, находившемся в одном из пригородов Парижа, где жили другие беженцы. По дороге его завезли в местное отделение Красного Креста, чтобы обеспечить предметами первой необходимости, и в благотворительную организацию, чтобы зарегистрировать для получения продуктов. По меркам китайских общежитий, Парижское тянуло на отель среднего уровня — у каждого беженца была отдельная небольшая комнатка, туалеты и душевые для общего пользования располагались на каждом этаже в конце коридора, а на нижнем этаже находились столовая, где по утрам всех кормили завтраком, ресепшн и учебные классы. Имелись также полка с книгами (увы, все они были на французском языке) и спортивная площадка во дворе. Соседом Сяо Чжаня оказался тридцатилетний Патрик из Кении, закончивший университет в Найроби и бегло говоривший на шести языках. Патрик рассказал Сяо Чжаню, что, кроме «Resto du coeur» стоит зарегистрироваться для получения продуктов в Красном Кресте и в паре недорогих магазинов, где за три евро можно было набрать кучу еды. Также кениец поведал, как прятаться от контролёров, когда хочешь поехать бесплатно в другой город скоростным поездом, и как дешево и стильно одеваться в магазинах рецикляжа. Патрик оказался фанатом кепок, которыми прикрывал раннюю лысину. У него их было около ста штук. За разговорами Сяо Чжань и не заметил, что наступил вечер. Он не знал, что его ждёт завтра. Каждый день теперь обещал быть полным новых открытий и приключений. Завтра он обязательно попросит помощи у немного говорившего по-французски Патрика и обязательно отправит письмо родным, а сегодня глаза уже слипались от множества новых впечатлений и эмоций. Ведь не каждый день решаешься столь круто изменить свою жизнь, сжигая за собой все мосты.