Парижские каникулы

Пятнадцатого мая Чжу Илун вылетел в Канны на ежегодный кинофестиваль. На двадцатое мая в номинации «Особый взгляд» был назначен показ фильма «Только река течет» его кинокомпании «Infinite Film» с логотипом в виде дракончика, косплеящего математический знак бесконечности. До этого нужно было ещё прийти в себя после многочасового перелёта и принять участие в церемонии открытия престижного кинофестиваля, а также в нескольких фотосессиях для различных журналов. Папарацци не обращали на Чжу Илуна внимания, когда он шёл по красной ковровой дорожке в день открытия Каннского кинофестиваля. Для них он был всего лишь каким-то малоизвестным азиатом. В номинации «Особый взгляд» участвовало порядка двух десятков фильмов из разных стран мира. Так что интерес к Чжу Илуну проявили лишь несколько фанаток, пожелавших взять его автографы. Ситуация кардинально изменилась после показа фильма с его участием. Сказать, что фильм хорошо приняли — это ничего не сказать. На пресс-конференции после показа основным вопросом был: «почему не включили в основной конкурс?». Забавно было наблюдать после этого за изменением поведения присутствовавших на фестивале фотографов. До премьеры фильма его и режиссера Вэй Шуцзюня многие игнорировали, а после показа — начали фотографировать. Чжу Илун бывал в Каннах и раньше, но ему все равно хотелось пройтись по набережной, наслаждаясь видом Лазурного берега, по праву заслужившего своё название. К счастью, ему удалось спокойно погулять, любуясь лазурной гладью моря до того, как его стали преследовать люди с камерами в руках. Во время одной из таких вечерних прогулок он заметил художника-китайца, рисовавшего портреты туристов на набережной, чьё лицо показалось ему смутно знакомым. Чжу Илун мысленно отбросил кепку и прицепил парню длинный хвост, после чего едва не присвистнул от удивления — перед ним сидел Сяо Чжань, чьё исчезновение во время поездки в Европу три месяца назад наделало немало шороху в Китайском шоу-бизнесе. С одной стороны, Чжу Илун понимал, почему Сяо Чжань так поступил. Он и сам настолько устал от своего бешеного графика, от необходимости постоянно держать лицо и быть образцом высокого морального облика и иконой стиля, что порой хотелось бросить всё и уехать куда глаза глядят, чтобы просто выспаться, поваляться на пляже и вдоволь поесть вдали от любопытных глаз. Однако от Чжу Илуна сейчас зависело много людей, поэтому он не мог себе такого позволить. А Сяо Чжань не побоялся потерять всё, что имел, ради свободы. Первым желанием Чжу Илуна было подойти и заказать свой портрет, чтобы иметь возможность поговорить. Но тогда Сяо Чжань непременно узнает Илуна и испугается, что тот может выдать его местонахождение китайским властям. Конечно же, Илун этого делать не собирался. Не хотел он и привлекать внимание своей охраны и фотографов к остававшемуся пока неузнанным художнику. Однако кое-кому, кто сейчас разве что по стенам не бегает в отсутствии хоть какой-то информации о своём друге (а может, не просто друге), Илун намеревался немедленно написать. Поэтому он спокойно прошёл мимо художника, стараясь смотреть в сторону моря. Пройдя около двухсот метров, он опёрся о каменный парапет набережной и, достав из кармана мобильник, написал сообщение в WeChat своему агенту с просьбой найти контакты Ван Ибо. Потом сделал селфи на фоне только что пройденного участка набережной. Ответ пришёл ещё до того, как Чжу Илун успел вернуться в отель. Теперь стоило хорошенько подумать, как сформулировать послание, чтобы его понял адресат, но не поняли те, кто может перехватить или случайно прочесть сообщение. В конце концов, Чжу Илун остановился на видоизменённой фразе из начала новеллы «Магистр дьявольского культа», благодаря экранизации которой популярность Сяо Чжаня три с лишним года назад взлетела до небес. Илун написал: «Радостная новость: Вэй Усянь жив» и приложил своё селфи, сделанное только что на набережной, а также пару фотографий с красной дорожки Каннского кинофестиваля на случай, если Ван Ибо не знает, где сейчас находится Чжу Илун и не опознает место на первом фото. Через несколько часов Ван Ибо закидал его вопросительными знаками и мемчиками с недоумёнными рожицами. Видимо, всё же не дошло. Пришлось объяснять почти прямым текстом. В ответ пришла гифка, на которой Ибо в танце подпрыгивал вверх. Интересно, хватит ли ума у этого ребёнка не спалиться? Не хотелось бы, чтобы карьера ещё одного многообещающего молодого актёра и певца оказалась поломана безжалостными жерновами высоких моральных стандартов партии. Впрочем, лично от него теперь ничего не зависело. Чжу Илун ведь постарался поступить так, чтобы помочь, и при этом никому не причинить вреда, а на дальнейшие решения и поступки этих двух молодых идиотов повлиять не мог.