Разговаривая с тобой...

14 сентября 2018

Пальметто, Южная Каролина

Все свои сеансы Нил называл «разговорами» и считал это более корректным, учитывая направленность его деятельности: судебная психиатрия. Джексону и Келли Лэй он назначил «разговор» ровно в десять утра. Джексон и Келли, оба без наручников по просьбе Нила (он не считал их агрессивными, скорее напуганными), вошли в его кабинет, оглядываясь по сторонам настолько внимательно и настороженно, что усомниться в их словах о травмирующем прошлом было невозможно. Нил, скорректировав свой тон голоса и акцент под южный в целях удобства и комфорта собеседников, кивнул им на кресла напротив себя: — Добрый день, Келли, Джексон, присаживайтесь, пожалуйста. Может, вы желаете чего-нибудь выпить? Скажите — и я приготовлю. — вообще сама процедура выбора напитков была придумана с целью составления психологического портрета человека, но Нил, признаться, мало в это верил, что довольно странно для него, как для врача. Напитки и печенье в его кабинете были для комфорта собеседников и только. — Нам ничего не нужно! — резко ответила Келли с таким диким блеском в глазах, какой Нил видел только у Эндрю Миньярда, когда у того бывали плохие дни. Он сделал пометку в блокноте на этот счёт. — Вы можете сами приготовить себе напитки. — не теряя «лица», предложил Нил. — Все ингредиенты на барной стойке. — он встал вслед за своими собеседниками и стал внимательно наблюдать за процессом приготовления напитков. Джексон готовил себе обычный чёрный кофе, а Келли — горячий шоколад. Причём первый делал всё очень легко и системно, будто и не нервничал, а вот девушка тряслась как банный лист и какао-порошок постоянно выпадал из её рук. — Вы можете за нами не наблюдать, доктор Джостен? — тихо попросила она, глядя на Нила с мольбой в больших карих глазах. Нил покачал головой: — К сожалению, нет, Келли. На столе множество приборов, которыми вы можете поранить меня и себя, так что я не могу не следить. — Всё в порядке. — ровно сказал Джексон, положив ладонь жене на плечо, и та, как по волшебству, чуть успокоилась. Нил продолжал следить за движениями их рук, заметив какой-то символ, выглядывающий из под рукавов кофт супругов. Сначала он списал это на какую-то романтическую татуировку в честь их вечных чувств друг к другу, но потом вспомнил, что видел похожую татуировку у одного из своих клиентов пару месяцев назад. — Мы закончили. — тихо сказала Келли, поставив каждый ингредиент и каждый предмет посуды так, как они и стояли раньше. Нил сделал мысленную пометку о хорошей памяти у девушки. — Хорошо, — ответил Нил и они снова сели в кресла: Нил и Джексон — расслабленно, а Келли так резко и напряжённо, что возможная паническая атака казалась слишком близкой. — расскажите о том, как вы познакомились. — он решил начать с приятной для собеседников темы. Их нежность друг к другу была заметна ещё на допросе, когда они отвечали на вопросы об отношениях. Тишина в кабинете стала осязаемой и нарушаемой лишь освежители воздуха, прыскающем на автомате. Келли каждый раз вздрагивала, слыша «пшик». — В приюте. — ответил Джексон после долгой паузы. Очевидно, что изначально он считал, что на этот вопрос должна была ответить его жена. — Нас примерно в одно и тоже время выкинули из семей, и так получилось, что мы оказались в одном приюте. И позже поклялись друг другу, что никому не дадим больше нас забрать и разлучить. — И не дали. — кивнул Нил, заранее проанализировав всё личное дело собеседников. — Какими были ваши семьи? И сколько у вас их было? — спросил он осторожно, перешагивая на более острую тему. Здесь Джексон даже не раздумывал, чтобы ответить вместо жены: — У меня восемь, а у Келли одиннадцать. Мои семьи не были хорошими, хотя одна из первых была ближе всего к этому, ну, до того, как сдала меня. Просто у нас… не сложилось. — Джексон поболтал рукой, мол, не знает почему, но Нил понимал. — Они не справились. — вспомнив этот пункт в деле Джексона Лэя, сказал Нил. — Они не справились с ответственностью, это так? — его глаза упёрлись в лицо Джексона, который, к слову, стал выглядеть очень скованным и будто дезориентированным, похожим на свою жену. — Им просто было тяжело. — неуверенно, заламывая пальцы рук, возразил Джексон, напомнив этим Нилу один случай, произошедший в Окленде восемнадцать лет назад, когда маленький Эндрю, даже этого не заметив, начал оправдывать Касс Спир, озвучивая всё хорошее, что она ему сделала. И что за это нужно отплачивать. И что это не такая уж и большая цена за доброту и «материнскую» любовь. Выглядел он тогда точно также, как и Джексон сейчас. Приютских детей объединяло одно: они были склонны выбирать из зол меньшее. Только вот это их и ломало, когда те, кого они считали «лучшими» делали им больно. По разному. Джексон ощущал предательство, но и в то же время злился на самого себя за то, что был недостаточно хорош, чтобы они его полюбили. — Джексон, посмотрите на меня, — с еле заметным нажимом попросил Нил. И Лэй поднял голову, глядя прямо в глаза Нила. — Они — взрослые люди, которые берут ответственность за каждое решение. Но отдав вас обратно, они избежали отвественности. И это не ваша вина. Вы были ребёнком. — Возможно, — чуть придя в себя согласился Джексон, краем глаза глядя на свою жену, сидящую неподвижно, словно статуя. — но доктор Джостен, мы же здесь не для того, чтобы вы спрашивали о истории нашей любви. — последнее слово он выдал с какой-то неестественностью, и у Нила закралась одна мысль. — Да, вы правы, — сказал он. — но прежде, чем я спрошу вас о том, о чём изначально хотел, скажите, пожалуйста, какая у вас связь? — В смысле? — наконец подала голос Келли, её пальцы начали трястись. — Есть ли у вас интимная жизнь. Или же вы платонические супруги? — Нил уже знал ответ на этот вопрос, наконец поняв все аспекты жизни этих двоих. Их любовь основана на боли, которую они пытались заглушить, вцепившись в друг друга, как за спасательный круг, и вопрос был в том, были ли эти чувства настоящими, а не потребностью в поддержке и хоть каком-то внимании. Джексон посмотрел на Нила с еле заметным презрением, ответив: — Платонические. Мы оба не готовы к чему-то большему. «Удивительная любовь, не основанная на красоте партнёра или его навыков в постели» — подал свой голос Натаниэль, ни разу не видевший ничего подобного, и даже сочувствующий им. Дело всё было в том, что когда Нил проводил активное изучение своей ориентации и предпочтений, Натаниэль принимал в этом не менее активное участие. И однажды, когда у Нила всё дело доходило до чего-то большего, Натаниэль, до этого очень настороженный, неожиданно встрепенулся и чуть-ли не замурлыкал. Нил тогда до ужаса испугался, понимая, что теряет контроль от столь ярких эмоций своего «соседа». Конечно ни о каком продолжении и речи идти не могло, тем более, что Нил даже ничего такого уж приятного не почувствовал, опять же, в отличие от Натаниэля, который теперь чуть ли не скребся о стенки его грудной клетки, словно дикое животное, у которого отняли кусок мяса. Только позже Нил спросил у него, в чём дело. И получил на этот вопрос следующее: «Когда тебя всё бьют и ненавидят невольно начнёшь наслаждаться нежными, ласкающими прикосновениями. Ты разве не наслаждался?» Нил даже их не чувствовал. Он не был таким падким на прикосновения, как Натаниэль. Но возможно тут сказалось то, что Нил видел хорошее отношение к себе, и не нуждался в нежности и любви, как нуждался поломанный жизнью и никому не нужный Натаниэль. В целом Нил понимал, почему Джексон и Келли не переходят черту. Когда один из партнёров пережил тяжёлую психологическую травму — уже тяжело. А когда оба, то без помощи специалиста практически не обойтись. Он кивнул им, продолжая спрашивать: — Что вы чувствовали, мистер Лэй, когда вас вызвали на допрос пять месяцев назад? Джексон невесело усмехнулся: — Вы хотите спросить, боялся ли я? Боялся ли, что меня и Келли раскроют? Нет. Я не боялся, лишь испытывал небольшой мандраж, собственно, как и любой человек, оказавшийся в допросной. Или вы хотите спросить, что я чувствовал по отношению к ним, когда убивал их? Или же вы хотите спросить, продолжили бы мы, если бы нас не поймали? — его голос не звучал зло, скорее устало и взволнованно. Нил подозревал, что это из-за состояния Келли, которая сидела, глядя в одну точку на стене. — Я бы хотел услышать ответы на все эти вопросы. — спокойно ответил Нил. — Келли, может быть вы хотите налить себе воды? — он выразительно посмотрел на её пустую кружку из-под горячего шоколада. — Или снова горячего шоколада? Не бойтесь спрашивать, всё хорошо. Келли покачала головой: — Нет, ничего не нужно… Просто у меня очень сильно болит голова. Так бывает. — Мигрени? — В детстве меня приложили к углу стола. С тех пор и болит. — пояснила Келли сухим тоном. Очевидно, что продолжать эту тему разговора она не хотела, поэтому Нил лишь сделал очередную мысленную пометку о сообщении неврологу нейрохирургу, приобретая снова то снисходительное выражение лица. Ему было всё понятно. Была бы его воля, то этот разговор закончился бы прямо сейчас. — Вы желали причинить боль другим? Кроме своих семей? — спросил он тот вопрос, который и должен был задать изначально. — Нет. — ответил Джексон спокойно. Ничто в нём не выдавало лжи, поэтому Нил принял тот факт, что здесь нет ничего, кроме личной мести. — Нет. — тихо произнесла Келли, её глаза бегали по всему помещению, но никак не могли ухватиться за что-то. Внимание девушки было блуждающим, ей было страшно. Нил вообще сомневался, что она сама решилась. Очевидно, что её подтолкнул Джексон. И Нил прекрасно знал все манипуляции, которые он использовал на Келли, пусть и явно любил её. — И последнее… — протянул Нил, не в силах бороться со своим любопытством. — Можете пожалуйста показать ваши знаки на руках? — он указал на выглядывающие татуировки. Келли свою нервно прикрыла рукой, а Джексон спокойно показал руку, испещрённую шрамами, среди которых одним огроменным чёрным пятном выделялась буква «М». Нил вопросительно приподнял бровь и Джексон сначала просканировал его взглядом, словно оценивая, а затем ответил заговорщическим голосом: — Это он вдохновил нас. — в глазах Джексона появился безумный блеск, безумная одержимость и нездоровое поклонение кому-то. — Он показал нам, что не нужно ждать справедливости. Он показал нам, как нужно самостоятельно вершить справедливость. Он показал нам, как нужно мстить. — Нил медленно перевёл взгляд на Келли, увидев там такое же, пусть и менее выраженное уважение, перемешанное с благоговением и поклонением чему-то или кому-то. Он без труда понял, кому они поклонялись. Сохранив непроницаемое выражение лица, Нил сказал: — Я обязан спросить: есть ли ещё такие же носители этой буквы? — Безусловно, доктор Джостен. — поубавив свой нездоровый блеск в глазах, ответил Джексон. — Нас много и вскоре… — он резко осёкся, словно передумал, но затем сказал, более спокойно и даже как-то скучающе: — Вскоре все узнают о нас. Узнает и Он. «Да я и так знаю» — зло крякнул Натаниэль. «Вот олухи. Идиоты!» — Нил был абсолютно согласен с Натаниэлем в данный момент. Эти брошенные всеми, сломанные люди были круглыми идиотами, раз считали, что Мстителю нужен свой фан-клуб. Нил знал, что Натаниэль убивает не для того, чтобы отомстить или показать своё превосходство. Натаниэль совершал преступления, считая, что так и нужно избавляться от ужасных людей. Для него это было обыденным делом сродни чистке зубов. Так что наличие некого культа его немало взбесило. Его бесило, что все возвышают его деяния, что все ищут в этом какой-то скрытый смысл. Но этого смысла не было. Не было даже желания той самой справедливости, просто желание избавиться от отравителей общества. Нил прекрасно его понимал, но тем не менее Натаниэль был в его глазах именно Мстителем. Мужчина немного нервно отдёрнул рукава рубашки, сказав: — Думаю, что наш разговор можно закончить. Я передам вашу характеристику в суд… — своим собеседникам в таких вопросах он никогда не лгал, ведь в этом не было никакого смысла. Все собеседники прекрасно знали суть разговора и его цель. — И да, будьте уверены, что полиция предпримет всё, чтобы найти ваш… — указал на татуировку на запястье Джексона. Тот, кстати, смотрел на Нила с похожим снисхождением: — Поверьте, они будут готовы. Они этого ждут. — чета Лэй синхронно встала и вышла из кабинета, причём Келли напоследок обернулась на Нила, взглянув на него тем же взглядом, каким обычно смотрит Рене. Затем дверь закрылась, и Нил позволил себе сорвать все маски, оставив лишь Натаниэля. На рабочую почту Эндрю пришёл отчёт о психиатрическом анализе Келли и Джексона Лэев от Нила Джостена, который в конце своего письма попросил Эндрю связаться с ним и назначить встречу в любое удобное для него время. Причину встречи Джостен не озвучил, но Эндрю подозревал, что Нил не тот человек, который бы стал беспокоить его по мелочам. Так что Эндрю написал короткое: «Завтра в 12:00 «У Красотки». Не опаздывай». А затем принялся заполнять отчёт о завершении этого дела и передачи его в суд. Всё, что ему позже останется — прийти и дать показания в суде. В остальном дело Лэев для него закрыто. Встав с кресла, он посмотрел на время и с неприятным волнением понял, что подобный разговор с Би, как сегодня, случится как минимум через месяц. Нет, конечно они будут созваниваться по видеосвязи, но реальных, живых разговоров, горячего шоколада и цветочного аромата духов Бетси не будет. К лифту шёл он настолько быстро, насколько позволял ему его имидж, ведь бежать на встречу было всё же как-то не его стиле. А когда приехал на нужный этаж и подошёл к двери, то услышал мягкий, родной голос Бетси: — Заходи, Эндрю. — Ты знала. — первое, что сказал Эндрю, открыв дверь. — Я ещё даже не успел постучать, как ты меня пригласила. Бетси, сидя в своём любимом кресле, рассмеялась и указала на две чашки горячего шоколада (в такую-то жару), сказав с материнской нежностью в голосе: — Я знаю твои шаги, Эндрю. Эндрю почувствовал, как что-то сжимается в его груди в приступе чего-то непонятного и такого нежного. Чего-то близкого к чувству любви, если Эндрю вообще мог чувствовать хоть какое-то подобие любви. — Ну и какие же мои шаги? — спросил он, глядя на Пчелу с прищуром. — Широкие и тяжёлые. — сделав глоток шоколада, ответила женщина. — Очень отличается от шагов в нашу первую встречу. Тогда ты шёл слишком быстро и так тихо, что твоё приближение было неощутимо. — В тюрьме важно быть невидимкой тогда, когда это нужно. — пожал плечами Эндрю, как-то незаметно переходя на тему, которую он не затрагивал уж более трёх лет. Тему колонии. — Ты хочешь об этом поговорить? — спросила Бетси, очевидно тоже заметившая столь неожиданный поворот темы. Эндрю махнул рукой, мол, не знаю, а затем сказал, даже скорее спросил: — Им дадут пожизненное заключение? — он сделал глоток напитка, глядя на полку со статуэтками, находящуюся в противоположной стороне от Бетси. Почему-то, озвучив этот вопрос, Эндрю не мог смотреть Пчеле в глаза. Бетси слегка отодвинула свою чашку и нахмурилась: — Ты о Джексоне и Келли? — спросила она, очевидно не до конца поняв мысли Эндрю. Эндрю кивнул. — Не пожизненное. — сказала она. — Но и не мало. На самом деле многое зависит от характеристики, которую даст Нил. Он говорил, что должен был прислать тебе отчёт… — Он и прислал. — пояснил Эндрю, немного перебивая Би. — А также сказал, что кое-какие моменты он хотел бы обговорить лично. — Лично? — переспросила Бетси, приподняв свои тёмные брови, что можно было истолковать как немалое удивление, хотя практически сразу же её лицо снова приобрело обычное дружелюбное выражение, а в глазах появился какой-то странный блеск. — Нил обычно не консультируется ни с кем по поводу своих пациентов. — Видимо его что-то насторожило. — махнул рукой Эндрю. — Что-то, что он счёл очень важным, но не записал в отчёт. — Ты хочешь поговорить о Ниле Джостене? — спросила Бетси прямо. — Нет. — сразу же ответил Эндрю, а затем тихо и быстро, практически тараторя, добавил: — Они такие же, как и я, Бетси. На их месте спокойно мог оказаться я. — говоря это, он попрежнему не смотрел в глаза Би, просто не мог. На напряжённый сжатый кулак Эндрю легка тёплая рука Би. — Они одиноки. — сказала она, поглаживая указательным и средним пальцами костяшки Эндрю. — У них никого нет, кроме друг друга, а у тебя есть Аарон и Ники, я, Дэвид. Теперь ещё и Рене. У тебя были и есть те, кто не даст сорваться. Поэтому ты не оказался и не окажешься на их месте. — Потому что у меня есть те, кто не хочет носить мне подачки в тюрьму? — невесело усмехнулся Эндрю, наконец переводя взгляд на Би. — Если для тебя мои слова прозвучали именно так, то пусть. — женщина улыбнулась ему. На какое-то время в комнате воцарилось молчание: такое комфортное и уютное, что хотелось сидеть так вечно, забыв обо всём, что происходит за пределами шестьсот второго кабинета. — У меня нет Ники и Аарона. — нарушил молчание Эндрю и зацепился взглядом за фотографию с Рождества 2006 года, где они с Бетси смотрят в камеру: она улыбается, а он хмурится, желая испариться. Ники и Аарон маячат сзади. Они-то и интересовали Эндрю, на передний план ему было всё равно, он уже давно не был тем озлобленным, но вместе с тем и испуганным двадцатилеткой. Ники и Аарон явно кричали друг на друга. Хэммик держал в руках поднос с печеньем, и Эндрю подозревал, что кузен был на грани того, чтобы высыпать это печенье на голову Аарона, который наверняка выдал какую-то гомофобную херню. Сейчас же Аарон был совершенно других взглядов, и наверное странно, что Эндрю скучает по старым временам, когда его близнец по сути ненавидел его выбор. — Кстати, как они? — спросил он с неестественной небрежностью. Глаза Бетси потеряли тот блеск, и она ответила: — Нормально. Аарон и Кейтлин готовятся к свадьбе… — она сделала паузу, её карие глаза с беспокойством пробежались по напряжённой позе, в которой сидел Эндрю. — Говори. — ровно ответит тот, видя, что Бетси хочет сказать что-то, что по её мнению должно как-то задеть его. — Кейтлин беременна. Уже пятый месяц. — на выдохе произнесла Би, и Эндрю замер, глядя в одну точку, не моргая. — Эндрю… — вздохнула Бетси, видя, как мужчина всё глубже уходит в себя. — Эндрю, я могу отложить отпуск… — она заранее знала ответ эту фразу. — Нет. — резко ответил Эндрю. — Тебе нужно отдохнуть, надышаться свежим, лечебным воздухом. Да и к тому же, беременности следовало ожидать… Просто мне нужно привыкнуть к этой мысли. — он провёл дрожащей рукой по волосам, сметая тем самым каплю пота со лба, выступившую от нервного всплеска. — Как Ники? — Хорошо. — Бетси улыбнулась маленькой, облегчённой улыбкой. Тема Ники была менее болезненной, ведь все ещё вначале обучения знали о том, что он после окончания университета уедет в Германию к своему парню, теперь уже мужу. — Они с Эриком подумывают о путешествии. — Пусть не едут в Австралию. — хмыкнул Эндрю. — Ники слишком нервный в обществе насекомых, которых там с избытком. — Сам и скажи ему это. — ответила Бетси, а затем пояснила, заметив вопросительный взгляд Эндрю: — Ники обещал позвонить тебе на днях. — Что у него случилось? — спросил Эндрю прямо. Ники уже давно не проявлял инициативу в звонках, так что Эндрю это насторожило. — Ничего. — ответила Бетси. — Просто обида становится все менее ощутимой со временем, тем более, если эта обида не твоя. «Ну да» — сказал внутренний голос его шестнадцатилетнего. «Аарон всё ещё дуется из-за своей танцульки». Разница между Эндрю взрослым и подростком была в том, что взрослый Эндрю научился видеть в своих поступках то, что видят другие: злость и агрессию. Молодой же Эндрю делал то, что считал правильным и ни капли не сожалел об этом. Кейтлин для него была лишь девчонкой, способной разрушить его брата. И будь его воля, то он бы ещё раз сломал её носик. Взрослый Эндрю, пусть и нехотя, но научился видеть в Кейтлин женщину, которая достойна, и которую достоин его брат. Теперь она носила у себя в животе ребёнка Аарона. Племянника или племянницу Эндрю, который теперь даже слушать не желал своё молодое «я». Миньярд саркастично хмыкнул: — Неужто Ники решил наладить общение, а не бросать трубку на вопросах о жизни Аарона. — тем не менее Эндрю понимал своего кузена, но обида, таившаяся в сердце, не давала ему насладиться сполна мыслью о возможном налаживании общения. Он знал, что Ники метался между двух огней, из чего следовал вывод, что единственное, что может сделать Эндрю — это не облажаться. Только вот как это сделать, Миньярду было тяжело представить, ведь он нормально не общался с близнецом уже достаточно времени, чтобы они снова стали друг другу совершенно чужими людьми. Би снова сделала глоток шоколада и, словно догадавшись о мыслях Эндрю, сказала: — У тебя всё получится, Эндрю. Главное, чтобы рядом была опора, на которую ты сможешь полагаться в тяжёлые времена, и которая сможет тебя направить на лучший путь. — в её глазах снова появился тот блеск, который Эндрю так и не смог истолковать, совершенно не понимая, причём тут опора, если для него ею была сама Би. Затем до него дошло: — Мне не нужны новые люди в жизни. — ему бы и со старыми разобраться, а тут ещё впускать чужаков в свою жизнь. Нет уж, спасибо. Пчела лишь улыбнулась той улыбкой, которая, как понял Эндрю, так раздражала Нила Джостена: знающая и лукавая. С неприятным давлением в груди он понял, что тоже не особо жалует эту улыбку Би. — Ты разговаривал с Кевином? — спросила Би, очевидно решая, что нужно перевести тему в более приятное русло. — Да. — ответил мужчина, закатив глаза. — И слушал сначала тираду о том, какие все бездельники. Затем о том, что я идиот, закапавший свой талант в кучу говна. А под конец успокаивал его паническую атаку, вызванную тем, что Кевину пришло известие о том, что автобус с японской сборной стоит около их отеля. И я думаю, что Кевин в порядке, его главное подтолкнуть, сказав несколько мотивирующих слов, которые тешат его самолюбие. По типу: «Ты играешь куда лучше, Кевин. Ты делаешь такие приёмы на поле, какие Морияме и не снились». Иногда я даже имитирую голос Джереми Нокса, правда Кевин всегда на половине звонка отключается. Его так легко вывести из равновесия, всего лишь похрипев в трубку голосом его кумира и по совместительству человека, с которым он делит комнату. Бетси звонко рассмеялась, и Эндрю с лёгкостью на весь мир мог признаться, что он бы сделал всё, чтобы слышать этот смех всегда. Нил, подметая осколки от бокалов, которые Натаниэль поочерёдно кидал в стену, раздумывал над этим «культом» и сильно нервничал. Джексон и Келли ясно дали ему понять, что они разделяют взгляды Мстителя, да что уж они… Ещё и N-ное количество людей. Нила это пугало. Ему не нравилось, что кто-то ещё разделяет мысли Натаниэля. Мысли человека, который был выращен убийцей. И если Нил волновался только за то, что все эти люди пойдут убивать, то Натаниэль же думал о том, что в его деятельность лезут какие-то люди, которые считают себя похожими на него, его последователями или как это называют… На самом же деле Натаниэль знал, что они совершенно другие, ведь они не боролись против самих себя, желая искоренить жгучее желание крови. А Натаниэль, точнее Нил боролся и борется по сей день. — О тебе никто не должен узнать. — выкидывая остатки осколков, тихо сказал Нил. «Я и без тебя знаю, тупица» — ответил Натаниэль. «Я прекрасно помню условия нашего договора» — договор их заключался в некотором «квартирном вопросе» или, проще говоря, Нил и Натаниэль те самые два соседа, один из которых готовится к сессии в медицинском, а второй к сессии в музыкалке, играя на органе. А если говорить ещё проще, то они оба совершенно разные и бесят друг друга, но тем не менее оба исправно платят за аренду. Арендой, как можно понять, является тело, в котором они уживаются. — Иногда ты забываешься. — прошипел Нил. — Как сегодня. Что это было такое? — он указал на полное осколков ведро. — Я же просил тебя не выходить в неподходящие моменты! «Ты сам меня выпустил, Нил» — ответил Натаниэль. «Хотя мог этого не делать» Нил ничего ему не ответил. Лишь только посмотрел на часы и начал собираться домой, дабы успеть переодеться перед вечером кино, который по прогнозам самого Джостена закончится меньше, чем через час. Эндрю быстро забежал домой, чтобы переодеться из ужасной белой рубашки и брюк в привычные ему чёрные, узкие джинсы и чёрную футболку. В свои повязки он вновь засунул ножи, которые ему категорически запрещалось приносить на работу. Ножи заметно выпирали, но Эндрю было всё равно на это. К тому же, в «Райских Сумерках» приглушённый свет, да и отрывающимся ребятам наверняка будет не до его рук. Эндрю вышел из дома и сел в свою «Мазерати», которую купил после окончания университета на деньги, выигранные у Элисон и оставшиеся от страховки после смерти Тильды. Он постучал по рулю, делая глубокие выходи и вдохи, где-то там, внутри своей груди желая услышать ворчания Аарона на слишком активного и шумного Ники, пьяные бормотания всегда такого правильного Кевина… «Плохой воздух вдыхаем, хороший выдыхаем» — Боже, Нил Джостен достал его и здесь в качестве воспоминания об очередной панической атаке Эндрю, которую Нил любезно помог ему побороть. «Райские Сумерки» — ночной клуб в Колумбии в парк часов езды от Пальметто, где когда-то Эндрю и Аарон работали будучи ещё семнадцатилетними сопляками, тем самым помогая Ники, который тащил их на себе в одиночку, победив собственных родителей-религиозных фанатиков в борьбе за опеку. Перестав там работать и поступив в университет, они всей компанией (к которой вскоре присоединился Кевин) всё равно каждую пятницу туда ездили, дабы напиться и расслабиться после долгой и тяжёлой недели. Впрочем, сейчас Эндрю ехал туда за тем же. За бесплатной выпиской и разрядкой. Роланд ему помогал и в первом и во втором уже больше десяти лет. До «Сумерек» он добрался за два часа и, приветственного пожав руку каждому из вышибал, прошёл без очереди. Что пятнадцать лет назад, что сейчас — «Сумерки» всё те же. Те же люди, напивающиеся в хлам, и старающиеся подцепить кого-то на ночь, те же типы, торгующие травкой по углам, которых позже ловят вышибалы, тот же Роланд, у которого из изменений были только морщины и пару седых волос. Откуда у него седые волосы в тридцать-то семь и с работой бармена, Эндрю не знал. — Эндрю! — Роланд, заметив его издалека, приветственно махнул рукой, подзывая к себе. — Давно не виделись, я уже даже начал обижаться. Да, и вправду давно. С момента окончания университета Эндрю стал куда реже появляться в клубе, а затем, когда на головы всех полицейских свалился Мститель, словно снег в июле, практически совсем перестал приезжать. Эндрю махнул ему рукой, безмолвно попросив уже всем барменам и официантам здесь известный заказ: стакан виски. И сказал: — Не думал, что ты из обидчивых, Роланд. — он сделал глоток виски и продолжил: — Через сколько ты освободишься? Роланд улыбнулся, кинув Эндрю ключи от подсобного помещения: — Я попрошу кого-нибудь себя подменить. Эндрю лишь кивнул, одним глотком осушил стакан и направился к подсобке. Летнее, жаркое солнце садилось за горизонт, а Нил стоял около дома семейства Бойдов-Уайлдс, откуда слышалась громкая музыка, и думал только о вероятности, по которой Сет и Элисон сегодня поругаются. Он ещё днём заметил между ними витающее напряжение, которое, как и полагается этой паре, превратится в ураган в самый неподходящий момент. Сделав пару вздохов и выдохов, он нажал на дверной звонок, после трели которого вся музыка стихла, и послышались громкие шаги Мэтта, который резко открыл дверь, радостно восклицая: — Привет, Нил! — он крепко пожал руку Джостена и отошёл в сторону, пропуская коллегу. Наверное они думали, что он может не прийти. — Ты ровно по времени пришёл, прямо как часы. — Мэтт, глядя полусерьёзное лицо Нила, неловко рассмеялся. Нил уже давно знал, что Мэтт хочет с ним подружиться, но дружба с Бойдом подразумевала под собой дружбу и с остальной компанией старших, излишне громких Лисов. — Нил! — к нему подошла Дэн, так же протягивая руку, как и её муж. Все Лисы уже давно выучили всё о нём, и то, что Нил Джостен не особый фанат объятий с каким-либо подтекстом. — Мы рады, что ты пришёл! — из кухни ему помахала Рене. Вероятно она вызвалась самостоятельно приготовить попкорн и пиццу, судя по приятному запаху, витающему в доме. — Всем привет, — мягко улыбнулся им Нил и достал из-за пазухи бутылку с виски. — приходить просто так как-то неприлично, и я не знал, что вы пьёте обычно, поэтому вот… — он неловко повертел бутылку виски. — Нихера себе, — Элисон присвистнула, выхватывая бутылку из рук Нила, и рассматривая её так, словно это было какое-то сокровище. — да одна такая бутылка стоит тысячи две евро! — на её лице появился чистый восторг. — У моего отца таких было всего две, и одну я выпила в одну рожу назло ему. Ну и крику было конечно. Все, включая самого Нила, взявшего эту бутылку в серванте собственного дома, вытаращили глаза. — Вау, Нил… — опешил Мэтт. — Я даже не буду спрашивать откуда ты взял это. Просто наслажусь вкусом денег. — Благодаря мне ты постоянно наслаждаешься вкусом денег. — Элисон цокнула и аккуратно поставила бутылку на стол. Сет смотрел на это зрелище брезгливо и завистливо. Нил уже давно понял, что у Гордона комплексы по поводу своего материального состояния на фоне богатой девушки, которая, надо сказать, постоянно делала ему всякие подарки и прочее. И здесь не было её вины. Вина была лишь на не желающем развиваться и умеющем только завидовать Сете. Рене зашла в гостиную с двумя большими подносами в руках, на которых лежали две пиццы: пепперони и с морепродуктами. Нил задумался над тем, кто из Лисов есть пиццу с морепродуктами и Дэн, увидев вопрос на лице Джостена, пояснила: — Это я люблю пиццу с морепродуктами. Знаю, выбор очень… специфичный. — Нисколько. — сразу же отрезал Нил. — Мой дядя ест пиццу с ананасами и базиликом, вот у кого выбор специфичный. — все рассмеялись (кроме Сета, он лишь хмыкнул), и Нил слегка расслабился. — Я пойду принесу ещё суши и мороженое. — сказала Рене и направилась на кухню. — Я помогу тебе. — предложил Нил, буквально выхватывая из рук девушки подносы. Ему было необходимо чем-то занять руки, чтобы не заламывать пальцы от волнения, причём вполне обоснованного, учитывая то, что старших Лисов он знал крайне поверхностно. Его поведение было странным на самом деле, ведь Нил постоянно общается с незнакомыми людьми о самых сокровенных темах. Наверное здесь играл тот факт, что во время своих «разговоров» Нил лишь слушал и направлял, а здесь слушать все намеревались именно его. Не зря же они его пригласили. Рене кивком поблагодарила Нила за помощь, и они уселись в кресла-мешки, наконец начиная выбирать фильм, и, надо сказать, споры были очень долгими. Дэн и Мэтт предлагали посмотреть «Гарри Поттера», Элисон предлагала какой-то боевик, а Сет предлагал ужасы. Рене, собственно как и Нил, молчала, не желая ни с кем спорить. Нил же просто не смотрел фильмы в таком количестве, чтобы что-то предлагать. — Ребят, — наконец остановила этот спор Дэн. — давайте мы спросим у Нила, ведь, в конце концов, он сегодня у нас в первый раз. «И надеюсь, что в последний» — подумал Джостен, но вслух лишь сказал: — Я не смотрю фильмы, поэтому ничего вам предложить не могу… — он неловко пожал плечами и мимолётно зацепился взглядом за симпатичные настенные часы в форме лисьей морды. Вероятно это был подарок кого-то из Лис. — Но я с удовольствием посмотрю то, что вы выберете. Все, кроме Рене, уставились на него точно также, как на бутылку виски за две тысячи евро. — Ты не смотришь фильмы? — Мэтт выглядел так, словно у него сейчас начнётся припадок. — Вообще? — Только когда о них говорит мой дядя или упоминают пациенты. Приходится смотреть, чтобы понять о чём они говорят, когда описывают свою жизнь на примерах фильмов. — он откусил кусок пиццы, в мыслях делая пометку спросить у Рене рецепт. — Например у меня была пациентка, которая возомнила себя героиней «Тела Дженнифер», пришлось смотреть. — он кивнул самому себе, глядя на удивлённые лица Лисов. В конце концов, они не знают о его истории, поэтому им простительно. — В детстве у меня не было времени на фильмы, но сейчас я с радостью. — Ладно, — усмехнулся Сет, вероятно в своей голове поднимая самооценку за счёт непросвещённости Нила. — пока вы приобщается Джостена к культуре кинематографа, я пойду покурю. — он похлопал себя по карманам в поисках пачки сигарет и словил недовольный взгляд Элисон. — Элли, только не начинай… — простонал он и, нащупав пачку, быстрым шагом направился к выходу, ведь Дэн и Мэтт запрещали курить в их доме. Элисон сначала проводила его самым ненавидящим взглядом из всех ненавидящих взглядов этого мира, недовольно постучала каблуков, а затем рявкнула: «Я ещё не начинала!». И направилась вслед за Гордоном, что-то крича. Рене провела её грустным взглядом. Наверняка она, как и Нил, поняла, что вечер кино не состоится. — Чёрт возьми, — вздохнул Мэтт, засунув почти весь кусок пиццы с морепродуктами в рот. — это надолго… Милая, я в очередной раз поражаюсь твоим вкусовым выборам. Как это можно есть? — Так ты не пробуй. — рассмеялась Дэн, словно сейчас за входной дверью и не ругались их близкие друзья. — Ты каждый раз пробуешь мою пиццу и каждый раз выражаешь недовольство. — Просто каждый раз я стараюсь найти в этом лучшее. — он улыбнулся жене и взял кусок пепперони. За входной дверью слышались разъярённые крики. Что-то про то, что Элисон не нянька, а Гордон полнейший мудак. Нил вздохнул. Какая скука. — Так всегда? — осторожно поинтересовался Нил, взяв пульт в руки. Эта напряжённость его нервировала, поэтому он решил включить первый попавшийся фильм. Мелодичная заставка «Гарри Поттера» разрядила тишину, воцарившуюся после его вопроса. — Часто. — наконец призналась Дэн. Наверное она была недовольна тем, что они раскрывают какие-то аспекты своей жизни, а не Нил, как они планировали. — Элисон и Сет расставались бесчисленное количество раз, но тем не менее всегда сходились. Их тянет друг к другу словно магнитом. Прямо любовь зла. Послышались маты, хлопок входной двери и цоканье каблуков. — Пошёл он! — рявкнула Элисон. На её щеках были чёрные дорожки, оставленные тушью и слезами. Девушка открыла бутылку виски, принесённую Нилом, и залпом начала пить. Женщина, достойная восхищения Стюарта, который, к своему собственную сожалению, к алкоголю был неприспособлен, но очень этого хотел. Нил, глядя то на лакающую виски Элисон, то на сконфуженных Дэн и Мэтта, то на расстроенную Рене, то на то, как Гарри Поттер говорит со змеёй, чувствовал себя не в своей тарелке. И, спасибо Стюарту, позвонившему ему ни с того, ни с сего, он, сбросив звонок, вежливо откланялся и заверил их, что как-нибудь они точно устроят нормальный вечер кино. Выйдя на улицу, где уже почти полностью скрылось солнце, он наткнулся на выкинутые бычки, которых ранее не было. Морщась, он убрал их в мусорное ведро с помощью салфетки и направился домой, параллельно разговаривая с дядей, который, какая радость, пропел ему в трубку о том, что уже сидит в его квартире и пьёт чай вместо его любимого виски, который куда-то пропал. Ещё шесть часов назад он был в Лондоне. С усмешкой Нил вспомнил, что и у Мэри, сестры Стюарта, тоже была привычка врываться туда, где её не ждут. Наверное это семейное. Эндрю вышел из клуба и сел в машину, чувствуя впервые за месяц что-то вроде удовлетворения, которое Бетси бы вполне обосновала общением с Роландом и, скорее всего, была бы права, ведь Роланд был одним из немногих, а точнее единственным другом Эндрю, которого мало волновало то, что происходит в его жизни. Эндрю уже выехал на дорогу, ведущую к его дому в Колумбии, который когда-то был куплен на деньги от страховки Тильды, как ему кто-то позвонил. Звонил Ники. Эндрю почувствовал, как его сердце начало ускоряться, всё сильне отбиваясь о стенки грудной клетки, но тут же постарался успокоиться и ответил на звонок коротким: — Слушаю. — Эндрю! — на том конце провода послышался пусть и весёлый, но очень неуверенный, дрожащий голос кузена. — Как у тебя дела? — Нормально. — ровно ответил Эндрю, обгоняя какую-то медлительную черепаху, просигналившую ему вслед. — Но было бы отлично, если бы я раньше узнал о том, что Кейтлин беременна. — со стороны его голос казался спокойным, но как кузен Ники слышал нотки обиды и недовольства Эндрю, просачивающиеся сквозь холод его голоса. — Эндрю... — голос Ники стал менее весёлым и более тихим. — Я рассказал об этом Бетси, как только мне рассказал об этом Аарон. Он и от меня это скрывал. — в его голосе слышалась точно такая же обида. — Потому что знал, что ты расскажешь Би, а Би расскажет мне. — фыркнул Эндрю. — Он не рассказывал тебе, потому что не хотел рассказывать мне, а сейчас же соизволил, хотя, я думаю, ты и сам это прекрасно понимаешь. — Ники на том конце молчал, но Эндрю знал, что тот часто кивал. Вероятно, если бы Ники был помоложе, то ещё бы и начал шмыгать носом, расстроенный. Но за эти несколько лет у него выработались не менее сильные закалка и упрямство, чем у Эндрю. — Да, я думаю, что ты прав... — тихо произнёс Ники, а затем продолжил уже более бодрым голосом: — Я хотел у тебя кое-что спросить... Можем ли мы с Эриком остановиться у тебя в квартире на пару недель. Просто скоро у нас отпуск и мы... — Вы можете. — ответил Эндрю, морально не в силах слушать Ники, думающего, что ему откажут. — В любое время. На том конце послышался вздох облегчения: — Спасибо, Эндрю. — голос Ники снова стал громче и веселее. — Ты не обязан благодарить меня, Ники. — Эндрю вздохнул. — Ты всегда можешь приехать в Пальметто, все тебе будут только рады. — после долгой паузы, последовавшей за этими словами, Эндрю услышал тихий всхлип Ники, который сразу же постарался успокоиться и внятно попрощаться. И, надо сказать, Эндрю был рад этому решению, не в силах слышать всхлипы одного из самых дорогих для него людей. Выйдя из машины, Эндрю глубоко вздохнул свежий ночной воздух и слегка трясущимися руками достал сигарету и, что было странно для него самого, закашлялся после первой затяжки. Объяснение этому явлению он нашёл в самых различных чувствах, смешавшихся в груди в огромный ком, мешавший нормально мыслить, да и в целом дышать. Из квартиры соседнего дома громко залаяла собака, наверняка заметившая из окна ненавистного блондина, мешавшего ей гадить на коврик около его дома. Но Эндрю её даже не слышал и, решая не рыться в коме мешающих чувств, смотрел на ночное небо с тлеющейся сигаретой в руках и думал ни о чём другом, кроме приближающихся выходных. Пожалуй, это было неплохим окончанием пятничного вечера.