Разговаривая с тобой...

14 сентября 2018

Пальметто, Южная Каролина

Нил, увидев, что дверь открыта, грязно выругался и тихо зашёл в свою квартиру, повесил на крючок пиджак и направился в гостиную, откуда слышался шорох пачки хлопьев. У Стюарта Хэтфорда была раздражающая привычка заявляться в квартиру Нила, когда ему вздумается, обуславливая это тем фактом, что эту квартиру нашёл он, а не сам неблагодарный крокодил, как Нила любил называть британец. Стюарт Хэтфорд — глава британской мафии, один из самых богатейших людей страны, да и просто дядя Нила по материнской линии сидел в мягком кресле на маленькой кухоньке и поедал хлопья за три доллара по скидке. — Стюарт. — ровно произнёс Нил, глядя на своего дядю, похожего в данным момент на бурундука. — Ты притащил моё любимое кресло из спальни? — Нил подошёл ближе, осматривая свою самую первую серьёзную покупку на предмет пятен или дыр, и резко остановился. — И ты его запачкал... арахисовым маслом. Откуда у меня дома арахисовое масло? — У тебя дома либо ничего нет, либо одна ботва. — Стюарт широко ему улыбнулся, нечаянно капнув молоком себе на рубашку тысячи так за полторы долларов. Неразумная трата денег. Мэри бы уже давно устроила тираду. Годы в бегах научили эту прежде богатую и ни в чём себе не отказывающую женщину экономить и прятать деньги в дупла белок где-нибудь на юго-востоке Мадрида. — Ты сходил в магазин? — спросил Нил и сразу же наткнулся взглядом на не разобранные пакеты с едой, на которых был характерный символ доставки. — Точнее ты заплатил человеку, за то, чтобы он сходил в магазин. — вздохнул Джостен и начал разбирать пакеты, в которых оказалось всё и даже миксер. — Ты недавно мне говорил, что сломал свой. — пояснил Стюарт на вопросительный взгляд Нила. — И новый так и не купил, поэтому вот тебе подарок. — Стюарт принял позу, выражающую только неловкость и ничего более. И в целом, Нил понимал почему его дядя сейчас сконфужен, ведь они встретились только двенадцать лет назад, когда у Нила банально закончились деньги и ему ничего не оставалось кроме звонка единственному родственнику, который мог хоть как-то помочь. И Стюарт, спасибо ему огромное, помог. И помогает по сей день, считая, у его племянника должно быть всё самое лучшее. Нил подозревал, что Стюарт так пытается компенсировать весь тот ужас, который пережил он. И который не пережила Мэри. Будучи более взрослым он понял, что они со Стюартом стараются заменить друг другу одного и того же человека — сестру и мать. Потому что у них больше никого не было. — Спасибо, конечно. Но что ты здесь делаешь, Стюарт? — сухо спросил Нил, кое-как запихнув все товары в холодильник, пока британец дожёвывал свои хлопья. — Приехал спросить, — протянул Стюарт, вытирая свой рот салфеткой. — готов ли ты принять мой бизнес? Нил закатил глаза и громко захлопнул дверь холодильника, отвечая: — Мы с тобой говорим по телефону каждые два-три дня. И каждые два-три дня ты задаёшь мне этот вопрос по миллиону раз. И по миллиону раз я тебе отвечаю: нет. Стюарт, являясь самым самоуверенным человеком во всей Британии, и бровью не повёл, спокойно парировав: — Но я надеюсь, что в миллион первый раз ты мне ответишь положительно. — Я так не думаю. — ответил Нил. — Тебе пятьдесят, ты в рассвете сил и ещё можешь зачать ребёнка. — Я не люблю детей. — также спокойно ответил Стюарт, чем зародил у Нила мысль о том, что в нём больше всего выражены гены дяди, нежели матери или отца. Нил налил себе чай, ответив: — И тем не менее ты общаешься со мной. — он сел напротив дяди, который от скуки начал запускать в него шариками от хлопьев. Чуть погодя это превратилось в взаимную бомбардировку. — Тебе тридцать один. — пояснил Стюарт, попав племяннику в лоб. — А когда ты был ребёнком, то я запускал в тебя дротиками точно также, как сейчас запускаю в тебя шариками. — Зачем ты запускал в меня дротиками? — улыбнулся Нил, вспоминая свой единственный шрам, который не принёс слёз и боли. — Ты помнишь? — изумился британец откидываясь в кресле и нечаянно проливая и на него молока. На возмущённый стон Нила он ответил шариком, попавшим в тёмную шевелюру Джостена. — Тебе тогда было пять, а мне двадцать пять, и мой отец активно готовил меня к управлению империей. Но была маленькая загвоздка: я не умел стрелять в движущиеся мишени. — Стюарт пожал плечами. — И тут ты: маленький и постоянно двигающийся. — Идеальная мишень. — кивнул Нил. — Да. Вот только пистолетом стрелять было нельзя, Мэри бы расстроилась, убей я тебя. Поэтому я использовал дротики. Ты, кстати, сразу же воспринял это как игру и стал уворачиваться, а затем, когда я не попадал стал назвать меня неудачником. — Ты и сейчас неудачник. — фыркнул Нил, в чьей кружке уже было больше шоколадных шариков, чем чая. — Кстати, игра в дротики мне пригодилась, когда я уворачивался от пуль приспешников Мясника. — Нил сразу же осёкся, понимая, что задел ещё не затянувшуюся рану. — Надо было с Мэри играть в такую игру. — грустно хмыкнул Стюарт откладывая шарики. — Может тогда бы она успела увернуться от пули. — Она не уворачивалась. — также отложив шарики, пояснил Нил. — Она закрыла меня собой, а затем мы сели в машину и гнали, пока погоня не прекратилась. Она не уворачивалась, Стюарт. Стюарт серьёзно посмотрел на него и сказал: — Я знаю, Абрам. Я знаю, что она не уворачивалась. И я одновременно рад этому и нет. — в одном Стюарт был серьёзен: он не врал Нилу о том, что сестра у него стояла в большем приоритете. И Нил его прекрасно понимал и никогда не злился. Правда, если бы его заставили выбрать, то он бы выбрал Стюарта, а не Мэри. Её время ушло. Он сам похоронил её кости на побережье в Сиэтле, и смирился с мыслью о том, что её больше нет. Стюарт же смириться не мог. Он не видел, как сестра увядает от бесконечного стресса и ранений, он не видел, как она истекала кровью и одновременно вела машину, он не видел её горящее тело. Его можно было понять. — Я приехал сюда по делам. — сказал он, очевидно пытаясь отогнать мысли о сестре. — Но я также хотел бы посмотреть с тобой матч. Морияма против Дэя. — Нил знал, что дядя недолюбливает экси или даже ненавидит из-за того, что Мэри и Натаниэлю пришлось побежать. Но тем не менее он всё равно предлагает, знаете, Нил никогда не жалел, что позвонил тогда Стюарту, хотя Мэри бы его убила за это. Она вообще была против мафии. Даже против той, которой управляет её родной брат. — Я завтра еду в Атланту по работе. — ответил Нил. — Вернусь либо поздно вечером, либо уже утром. Так что всякую вредную фигню к матчу купи сам. Стюарт улыбнулся: — Конечно, Нил, я сам завтра в четыре утра должен выехать. Кстати, ты купил ту плитку, которую я тебе рекомендовал? — У меня нет времени на ремонт. — вздохнул Нил, вспоминая плаченное состояние ванной, недавно затопленной соседом сверху. — А время на то, чтобы жить в сарае у тебя есть. — фыркнул Стюарт. — Я чуть копыта не отбросил, когда увидел этот ужас. А мне ещё рано умирать, ведь я ещё не уговорил тебя занять моё место! Нил усмехнулся. Возможно Стюарт и будет каждый день доставать его с требованием занять его место, но Нил переживёт. Лишь бы слышать его ворчливый голос ещё много лет.

15 сентября 2018

Пальметто, Южная Каролина

По невероятному стечению обстоятельств (Нил всё знал наперёд) Нил Джостен жил в том же доме, что и Сет Гордон, который, к слову, заявлялся в своё «официальное» место жительства раз в месяц, когда ссорился с Элисон и съезжал из её особняка. Иногда он даже заявлялся к Нилу и читал громкую тираду о том, какая Рейнольдс стерва и сучка. Нил не одобрял подобного отношения к тому, кто каждый раз убирает за тобой блевотину после очередного запоя, но терпеливо выслушивал весь словесный мусор, изливаемый Гордоном, а затем, проявив сострадание, позволял Элисон с собой флиртовать, то есть сбросить злость. Сегодня же произошла немного иная ситуация. Нил возвращался со своей ежедневной пробежки, когда увидел стоящего около подъездной двери Сета, тупо пялившегося на неё, словно только по его взгляду она должна распахнуться. Рядом с Сетом не было наспех собранного чемодана и Нил подумал, что всё в порядке, и что Гордон просто по каким-то причинам пожаловал домой, затупив на входе. Со всеми бывает. Возможно, это некоторая надежда, которую Нил не переставал терять по отношению к столь «пропащим» личностям, а может это банальное нежелание видеть Сета. Нил осторожно подошёл к Сету, встав около него на расстоянии в метр. — Сет? — осторожно спросил он, привлекая к себе внимание Гордона, который поднял глаза на Нила и улыбнулся столь широкой, недружелюбной улыбкой, что Нил даже не признал сначала у него наркотического опьянения, ведь этот человек постоянно так ему улыбается, когда хочет причинить насилие. Но зрачки Сета выдавали его с головой. Он не просто затупил перед дверью, он обдолбался. — Давай пройдём в мою квартиру, Сет, — Нил открыл дверь с помощью пропуска и толкнул Сета вперёд. — У меня там есть замечательный диван и не менее замечательная капельница. — последнюю фразу он сказал куда тише. — Откуда у тебя капельница? — очевидно, что Сет уже отходил от действия этой дряни, раз мог корректно понимать его слова. — На всякий случай. — со смешком ответил Нил и весь оставшийся путь аккуратно подталкивал тормозившего мужчину вперёд. Сет шёл, не сопротивляясь. Вероятно, он доверял Нилу, раз позволил себе заявиться в таком состоянии к коллеге. Раньше он просто приходил либо пьяным либо злым. Затолкнув Гордона в лифт, Нил нажал на кнопку второго этажа и пояснил вновь затупишему мужчине, который, вероятно, не понимал, почему они не могли дойти пешком: — Ты бы не поднялся. Ступеньки слишком большие для человека, который принял вещества. Сет кивнул, пробормотав что-то непонятное, кроме, конечно, слова «Элисон», что и было предсказуемо, ведь Гордон появлялся на пороге Нила только по одному поводу. Причём сам Джостен даже не знал, почему. Хотя у него были две основные версии: Сет думает, что Нил ему поможет, как врач, или же он пытается сделать Элисон в глазах Нила хуже, дабы он не присматривался к ней. Впрочем, Нил и не присматривался. Он оценивал. Это разные вещи. Выйдя из лифта, Нил поблагодарил Стюарта за то, что тот снял именно эту, самую ближнюю к лифту и лестнице квартиру, ведь Гордон бы дальше не дошёл. Сет, качаясь из стороны в сторону, прислонился к холодной подъездной стене щекой и довольно застонал. Нил его понимал в этом, всё же на улице была тридцатиградусная жара. — Потерпи ещё немного, Сет. — сказал он и наконец открыл дверь в квартиру, пропуская Гордона вперёд. Сет сразу же рванул в уборную, и Нил мысленно поблагодарил его за это. Отстирывать ковёр от блевотины не очень то и хотелось. — Извини, Джостен! — прокричал Сет после долгих объятий с унитазом. — Кстати, чё у тебя с ванной? — Всё в порядке у меня с ванной. Просто сосед сверху затопил. — ровно ответил Нил, взяв в холодильнике раствор для капельницы. — Сядь на диван в гостиной, я сейчас всё подготовлю, и мы промоем тебя. — Нил услышал ковыляния Сета до дивана и громкий грохот, словно тот что-то задел. Нил хотел бы, чтобы это был не его стеклянный стол с ноутбуком на нём. Подготовив всё, Нил прошёл в гостиную и начал всё настраивать. Сет терпеливо за ним наблюдал, иногда порываясь побежать обратно в уборную, на что Нил говорил ему тихо и настойчиво: — Лежи, Сет. Я сейчас принесу тебе таз. — наконец поставив капельницу, Нил пошёл в ванную за тазом. Остановившись напротив зеркала, он понял, что сам ещё даже не переодевался после пробежки. Неприятно конечно, но Сету сейчас скорее всего наплевать, да и столь «неидеальный» внешний вид наверняка внушит ему спокойствие, которое, как правило, развязывает язык. Перед тем, как войти в комнату обратно Нил включил диктофон и бросил телефон на прикроватный столик. — Ты так и хочешь у меня спросить. — недовольно пробормотал Сет, хотя сам наверняка понимал, что расспросы неизбежны. Нил мягко улыбнулся, откинувшись в кресле: — Если ты не хочешь разговаривать, то мы не будем разговаривать. — на самом деле Нил знал, что сейчас единственное, чего хотелось Гордону — это почесать языком. И Нил не мог ему в этом отказать. — Я не принимал наркотики уже три месяца... — пробормотал Сет, закрыв глаза и съёжившись так, словно пытаясь спрятаться от всего: от Лисов, от Нила, от Элисон и её разочарования, когда она узнает, что он вновь сорвался. — Но эта ссора с Элисон... Эта ссора была куда сильнее предыдущих. Элисон,.. она каждым своим словом, каждый действием словно пытается мне показать, что она лучше меня, богаче, умнее, успешнее... И меня это мучает... — недосказанное «потому что так оно и есть» осталось видеть в воздухе. — Ты ей завидуешь? — аккуратно спросил Нил. — Не то, чтобы... — неуверенно пробормотал Гордон, но по его лицу было видно всё. — Возможно немного... Хотя много... Да. Я ей завидую. — он приподнял голову в сторону Нила и уверенно добавил: — И наркотики я принял тоже назло ей. Она часто меня этим попрекала, просила перестать и прочее... — И ты перестал на какое-то время. — Мы с Элисон встречаемся уже почти пятнадцать лет. И все эти пятнадцать лет я «перестаю на какое-то время». — пояснил Сет, и Нил мысленно пожалел Элисон, у ног которой лежали статные, богатые, целеустремлённые, а самое главное — восхищающиеся ею мужчины, и которая выбрала Сета. Нил не верил в выражение «любовь зла», ведь в отношениях Элисон и Сета он не видел любви, лишь какую-то нездоровую привязанность с её стороны, и вполне здоровый эгоизм с его. Ладно Элисон, но если бы Сет хоть немного любил её, то отпустил бы, перестал бы мучать, дал бы ей спокойно жить. «Она влюблённая женщина, Нил. Даже если бы Гордон её и отпустил, то она бы не отпустила его» — пояснил Натаниэль у него в голове. И впервые за долгое время Нил был с ним согласен. — Ты жалеешь о том, что сорвался? — спросил Нил. — Или ты чувствуешь наслаждение от того, что твои трёхмесячные мучения без наркотиков закончены? — когда Нил только начал работать в коллективе Лис, то не понимал, как Гордона здесь вообще держат, зная о его проблемах с веществами, но потом заметил, что ни разу тот не приходил на работу обдолбанный, что означало его пусть и небольшой, но хоть какой-то контроль над зависимостью. Натаниэль внутри усмехнулся: «Дорогуша, у Сета с зависимостью договор. Как и у нас с тобой. Мы сосуществуем вместе на условиях». Нил ненавидел его. — Я жалею о том, что начал принимать наркотики. — ответил Сет. — Но я не жалею о том, что продолжаю употреблять... — А Элисон? — задал логичный вопрос Нил с излишней эмоциональностью. — Что Элисон скажет по поводу этого всего? — Нил обвёл комнату взглядом, делая особый акцент на капельнице. — Элисон не должна узнать. — неожиданно твёрдо сказал, нет, настоял Сет, глядя Нилу в глаза. — Я хочу, чтобы никто об этом всём, — он кивнул на капельницу. — не знал. Я знаю, что это непрофессионально, Нил, но я прошу тебя... Нил сильно нахмурил брови, будто перебарывая собственные моральные принципы ради Сета, а затем, выдержав паузу, сказал на выдохе: — Ладно, хорошо. — огромным удовольствием было видеть светящееся от облегчения и радости лицо Сета, чью и так испорченную жизнь Нил мог попортить ещё больше. — Спасибо, Джостен! — Сет ему искренне улыбнулся. — Я буду должен тебе. Нил ответил взаимной улыбкой: — Мне ничего не нужно от тебя, Сет. Просто хочу, чтобы ты понял, чего хочешь: наркотиков или жизни. Сет невесело хмыкнул: — Ты мне советуешь это как психиатр или как друг? Нилу приносило удовольствие слово «друг». Друзьям обычно больше доверяют, воздействие друзей и на друзей мало кто замечает. Он улыбнулся: — Я тебе советую как заинтересованное лицо, Сет... — сделал небольшую паузу, словно собираясь с собой. — А теперь, с твоего позволения, я приму душ. — Нил неловко указал на прилившую, потную, противную кофту, из-за которой на протяжении всего разговора Нил себя чувствовал отвратительно. Сет, радостный от того, что этот лечебный и одновременно мучающий разговор закончился, кивнул. Душ Нил принимал быстро, спасибо большое Мэри, которая, сквозь кровь и слёзы приучала его к быстроте во всём. Иногда это умение ему помогало (когда он просыпался слишком поздно), а иногда только вредило (когда Лисы не понимали, почему он сбегает после каждого их «разговора по душам»). — Я думаю, что тебе нужно взять отгул на сегодня. — выйдя из душа, сказал Нил лежащему на диване в позе эмбриона Сету. — Скажи Элисон, что перепил или что-то в этом духе. Я подтвержу, что ты у меня в квартире и мягко намекну, чтобы сюда никто не совался. — Брось, Джостен, я столько раз придумывал всякие отмазки, так что прекрати учить меня. — деланно надулся Сет, а затем блаженно улыбнулся Нилу. Нилу в какой-то мере нравились их взаимоотношения с Сетом: иногда они дрались, а иногда Нил предоставлял ему свой диван. Стабильность. — Хорошо, Сет. — Нил ему кивнул. — Я на день отъеду, поэтому ключи оставляю тебе. — он спокойно доверял Сету, ведь знал, что тому гордость не позволит что-нибудь у него украсть. Да и красть, собственно говоря, было нечего, кроме запонок Стюарта, которые тот забыл на тумбе. — Куда ты едешь? — спросил Сет, переворачиваясь набок и подпирая щёку рукой. — В Атланту. Нужно кое-что проверить для дела Лэев. Приеду скоро, так что не успеешь соскучиться, дорогой. — в его голосе слышался открытый и насмешливый сарказм. — Пошёл ты, Нил Джостен. — фыркнул Сет. — Катись к чертям. — Обязательно. — спокойно ответил Нил. — Но уйти из моей квартиры тебе обязательно нужно будет до трёх часов дня. — Сет кивнул ему, начиная клевать носом, что означало действие капельницы. Нил кинул ему плед, а сам пошёл быстрее собираться, ведь Эндрю Миньярд попросил его не опаздывать, назначив встречу чёрт знает где. Эндрю, не до конца проснувшись, ехал не спеша, хоть и знал, что возможно опоздает. И у него, кстати, было оправдание этому: всю ночь он думал о разговоре с Ники, понимая, что что-то не так, ведь Хэммик с возрастом стал более восприимчивым к столь трогательным разговорам. Но тем не менее он был расстроен. Расстроен ещё до звонка Эндрю. Эндрю понимал, что этот факт можно списать на плохое настроение или на мысли Ники, думающего, что Эндрю откажет... Но это было не так. Эндрю много раз отказывал кузену, но тот никогда не расстраивался столь явно. Так что Эндрю знал, что у его кузена что-то произошло. И это «что-то» не давало ему покоя как всю ночь, так и всю дорогу до «У Красотки». Внедорожник Нила Джостена уже стоял там. Значит, его хозяин уже сидит и наслаждается приторно-розовыми стенами и приторными десертами и напитками, которые он так ненавидит. И, кстати, только из-за очевидной ненависти Нила Джостена ко всему сладкому Эндрю и пригласил его в это заведение. Кивнув уже знакомым официанткам, Эндрю направился на поиски Джостена, который, как и подозревал Миньярд, уселся в самый конец зала, откуда открывался обзор на всех посетителей. Эндрю уже давно понял, что несмотря на всю свою внешнюю невозмутимость Нил был чёртовым параноиком. На столе Нила Джостена был только стакан воды, а у самого Нила Джостена было недовольное выражение лица. — Джостен. — кивнул ему Эндрю, присаживаясь напротив. — Эндрю, — в ответ кивнул ему Нил. — в следующий раз, когда вы будете просить меня приехать вовремя, то будьте добры, сами не опаздывайте. — нудно и сухо сказал он. — В следующий раз так и сделаю, Нил. — скривил губы Эндрю и махнул рукой официантке, подзывая. — Мне три шарика шоколадного мороженого и молочный коктейль. Официантка, записав заказ Эндрю, перевела взгляд на Нила, скептически глядя на его полупустой стакан с водой. — Мне содовой и самый несладкий десерт, который у вас есть, спасибо большое. — он обольстительно улыбнулся девушке, на лице которой проступил румянец, а её коллеги, наблюдавшие из-за бара, захихикали. Нил, казалось, этого даже не заметил, и когда официантка ушла собирать их заказ, сказал: — Когда я разговаривал с Джексоном и Келли Лэй, то заметил на их руках символ. — он достал из кармана маленькую записную книжку, открыл ее на нужно странице и передал Эндрю, чтобы тот посмотрел на довольно красивый рисунок буквы «М». — Я сначала не придал этому значения, но потом вспомнил, что около трёх месяцев назад я работал с одним преступником, убившим своего лучшего друга и жену за измену... — Нил выдержал паузу, глядя на то, как Эндрю перерисовывает этот знак в свой блокнот. — И у него был такой же знак. — Ты спросил у Джексона и Келли про татуировку? — задал вопрос Эндрю, которому осточертел ожидающий взгляд Нила. — Естественно. — Нил улыбнулся, навевая на Эндрю мысль о том, что он не любит, когда с ним не поддерживают диалог. — И наши с вами общие знакомые чуть ли не прямо намекнули мне, что они продолжают дело «Мстителя». — мягкий голос Нила дошёл до шёпота. Эндрю наконец поднял на него глаза: — Фанаты? — спросил он. — Что-то вроде последователей и единомышленников, которые желают привлечь Его внимание и отомстить своим обидчикам. — пояснил Нил. — Это то, что я понял, исходя из разговора. И для того, чтобы понять больше я еду в Атланту; где сейчас отбывает наказание Такер Хант. — Который убил свою жену и лучшего друга. — пробормотал себе под нос Эндрю, кивая. — Хорошая идея. — признал он. — Да. — с гордой улыбкой на лице, чуть ли не пропел Нил. Очевидно, что этот человек все свои идеи считает гениальными. — Самолёт через два с половиной часа, если вы хотите, то можете слетать со мной. Лишняя пара глаз и умная голова мне не помешает. — Вы хотите, чтобы я поехал с вами? — переспросил Эндрю с таким непониманием на лице, что Нил невольно сравнил его с потерянным щенком. Видимо, Эндрю не ожидал приглашения от Нила, правда, плюс ему в копилку, сразу же собрался с мыслями и ответил с уже привычными всем равнодушием и непроницаемостью: — Не думаю, что ещё остались билеты на самолёт. — Я забронировал два. Туда и обратно. — пожал плечами Нил и принял их заказ от только что подошедшей к ним официантки, расставляя все с излишней педантичностью. Эндрю медленно моргнул пару раз, а затем ответил, хмурясь: — Вы слишком самоуверенный. Думаете, я соглашусь? Нил, попробовал самый «несладкий» десерт, поморщился и ответил: — Я думаю, что вы очень хороший детектив, Эндрю. — по сути Джостен не сказал ничего такого, но Эндрю почему-то заалели уши, а сам он, уже третий раз за эти пятнадцать минут обескураженный, ответил: — Я знаю. И я поеду. Нил знающе улыбнулся ему. Этот ублюдок всё знал наперёд. Продолжили трапезу они в молчании, которое вскоре было прервано непонимающим взглядом Джостена на салфетки, на которых были написаны несколько номеров телефона. Где-то около кухни захихикали официантки, и Нил сразу же надел холодную и даже, как показалось Эндрю, несколько злую маску, положив салфетку в карман. — Ты не умеешь радоваться, не так ли? — тихо буркнул Эндрю себе под нос. — Что, прости? — очевидно, всё правильно услышав, переспросил Нил. — Ты не умеешь радоваться, не так ли? — ответил Эндрю уже более чётко и смело, ведь не заметил на лице Нила ничего, кроме небольшого замешательства. — Довольно симпатичные девушки написали тебе свои номера, а ты посмотрел на эту салфетку так, словно там написано, что ты урод. — Они мне не интересны. Зачем мне радоваться тому, что меня желают девушки, которых не желаю я? — Тогда зачем ты забрал салфетку, а не выкинул её? — усмехнулся Эндрю, мысленно размышляя о том, кого может желать такой человек, как Нил Джостен. — Дают — бери. — пожал плечами Нил, и Эндрю понял, что Нил Джостен совершенно точно заинтересуется только тем, кого сочтёт достаточно для себя интересным. Собственно, как и сам Эндрю. С неким трепетом, но одновременно и с недоверием Эндрю подумал о том, что они с Нилом довольно похожи. Нил, какой же он молодец, купил им соседние места, заставив Эндрю несколько запаниковать, ведь Нил Джостен не знал о его боязни высоты, и Эндрю совершенно не хотел, чтобы Нил видел его в таком уязвимом состоянии и, что ещё хуже, анализировал его. Когда самолёт начал набирать высоту, Эндрю вцепился в подлокотники... и, не заметив, в руку Нила, который чуть вздрогнул от неожиданного прикосновения, но затем, увидев состояние Эндрю, всё понял и сказал: — Знаете, Эндрю, Бетси Добсон передала мне своих пациентов, и я, честно сказать, очень взволнован, ведь завтра будет первый сеанс... Первый сеанс за последние четыре года. — он неловко улыбнулся, чувствуя, как хватка на его руке чуть слабеет. — А ещё ко мне приехал мой родственник, который сегодня в три часа ночи сломал мою кофейную машину, пытаясь сделать себе кофе и искоренить свою нездоровую любовь к чаю с молоком, как бы это стереотипно не звучало для британца. — Нил говорил обо всём, о чём только можно, стараясь привлечь внимание Эндрю, тем самым успокоив его. И это помогло, пусть Миньярд и признался в этом нехотя. Все три часа, которые они летели до Атланты, Нил Джостен не закрывал своего рта, и Эндрю это нравилось. Он, если бы это было возможно, слушал бы голос Нила вечно: мелодичный и бархатный. Он был мечтой... Голос. Голос Нила Джостена был мечтой, а не сам Нил. Эндрю счёл свои мысли за рассеянность из-за стресса. И когда они садились в такси до мужской колонии, Миньярд занял место около водителя, лишь бы не видеть ухмыляющегося Джостена, наверняка раскусившего Эндрю как орех.

15 сентября 2018

Атланта, Джорджия

Нил расслаблено откинулся на жёсткий стул в допросной с таким лицом, будто этот стул был его любимым креслом. Он не чувствовал ни волнения, ни чего-нибудь близкого к этому, в отличие от Эндрю, который напряжённо наблюдал за коллегой за стеклом и очень волновался, ведь дело Мстителя официально висело на офисе Лисов, и любая, даже самая незначительная информация, сказанная вскользь, может стать той самой ниточкой к личности убийцы. Также Эндрю думал о том, чего стоило Нилу Джостену выбить этот разговор буквально за сутки. Обычно такие разговоры назначаются за пару недель, а то и за месяц. Но долго думать над этим Эндрю не пришлось, ведь в допросной прозвенел звонок, и туда вошёл Такер Хант, позвякивая наручниками на руках. На его слишком рано постаревшем лице было добродушное выражение, а на губах играла лёгкая улыбка обычного человека. Обычного человека, увидевшего старого-доброго приятеля. С запозданием Эндрю заметил, что у Нила тоже на губах играет небольшая, приветствующая улыбка. И если Джостен был таким со всеми своими «собеседниками», то Эндрю понимал, почему тот категорически отказывается назвать свои разговоры сеансами. — Здравствуйте, Такер. — Нил кивнул Ханту и кивнул на место напротив: — Присаживайтесь. — Привет, доктор Джостен. — на губах Ханта играла всё та же лёгкая улыбка, а сам он смотрел на Нила с таким благоговением, что можно было подумать, будто он сейчас упадёт перед ним на колени и начнёт целовать его обувь. Это было странно. На всех ли своих «собеседников» Нил имел такое влияние? — Сигареты я передал через охрану. — сказал Нил. — После нашего разговора их вам передадут, если наш разговор пройдёт продуктивно, конечно. — на эти слова Джостена Эндрю выгнул бровь, явно относясь со скепсисом к подобным подачкам убийцам и к подобному общению доктора и пациента. — Спасибо большое, доктор. — пролепетал Хант. — Что вы хотите узнать? — сразу же перешёл к делу он, заставив Эндрю ухмыльнуться, а Нила нахмуриться. Наверняка у Джостена был полностью расписан план их «разговора», и, по всей видимости, этот план был нарушен излишней спешкой и желанием угодить Ханта, который, кстати, увидев неодобрение на лице Нила, несколько помрачнел и сам. — Как вам здесь? Как вы себя чувствуете? — избавившись от мимолётной злости, спокойно спросил Нил, глядя на удивлённого мужчину напротив. — Нормально. — тот, к слову, тоже легко справился с мимолётным удивлением и теперь смотрел на Нила с деланным спокойствием, нарушаемым дрожью в голосе. Эндрю подозревал, что эта дрожь была вызвана не страхом. — Еда средняя, соседи сидят по каким-то детским срокам и шарахаются от меня. Всё более чем. — Я рад, что вам здесь комфортно, Такер. — улыбнулся Нил, и Эндрю заметил, как Хант встрепенулся, когда Нил произнёс его имя. — Но мой вопрос подразумевал под собою другое. — Вы хотите узнать о том, что я чувствую по поводу совершённого мною? — догадался Такер. — Так мой ответ остаётся прежним. Я не чувствую сожаления. Я отомстил за предательство своей любимой и своего лучшего друга. — его голос стал ледяным и угрожающим. — Я им отомстил, доктор Джостен. И вы должны меня понять! Вы всегда меня понимали лучше, чем другие! — его голос с угрожающего тона перешёл на умоляющий, и Эндрю наконец понял: Такер был одержим Нилом Джостеном и тот, судя по всему, знал это и пользовался этим. — Я понимаю ваши чувства, Такер. — Нил изобразил на лице сожаление. — Все мы сталкиваемся с предательством, но все реагируем по-разному. Но я хочу ещё кое о чём вас спросить... — он сделал паузу, проверяя, слушает ли его Такер, который явно был немного в прострации от упоминания своих жертв, которые были по-совместительству самыми близкими ему людьми. Нил даже и подзабыл, настолько он чувствительный. — Я хочу спросить вас о вашей татуировке на руке. — голос Нила стал тише. Взгляд Такера прояснился: — Вы знаете. — даже не прикидываясь дурачком, сказал он так, словно Нил спросил о каком-то обыденном явлении. — Знаю. — кивнул Нил с важным видом, хотя по сути знал он немногое. — Но я хочу услышать ваше мнение об этом, если вы, конечно, готовы рассказать. И Такер начал выкладывать: — Я не рассказывал вам на наших разговорах, потому что думал, что вы не поймёте, сочтёте всё это сумасшествием... Да, я знаю, что вы меня понимаете лучше других, но всё равно... Всё равно я думал, что вы не поймёте меня и не поймёте идей и действий, которые я поддерживаю. — он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить свои тараторящий и заикающийся голос. — Он, а точнее Его действия подтолкнули меня к совершению справедливости. Он подсказал мне, как мне нужно расправиться с предателями. «Псих» — вынес свой вердикт Натаниэль. «Законченный псих, которому я бы перерезал глотку прямо сейчас, но не стану это делать, потому что не хочу пугать Миньярда» Нил сделал вид, что немного «невдупляет», так сказать: — Кто он? — спросил он. — О ком вы говорите, Такер? — О Нем... — прошептал Такер, выглядя не менее одержимым, чем Джексон и Келли тогда. — О Мстителе... — в его голосе было то же самое благоговение, только теперь оно было направлено не на Нила, а на Натаниэля. «Интересно,» — задумался Натаниэль. «если бы Хант узнал о том, что мы по сути один и тот же человек, схватил бы его сердечный приступ от переизбытка эмоций?» Нил подозревал, что да. — Вы не один такой, Такер, и я полагаю, что вы знаете это, верно? — Нил слегка склонил голову набок, прищурившись. — Да. — просто ответил Такер. — Нас много. — Как вы объединяетесь? Как вы собрались в этот... Культ? — Нил нахмурился, потому что искренне не понимал, как все эти люди сошлись на том, чтобы идти за убийцей. — Никак. — коротко ответил Такер. — Мы никак не связаны друг с другом, кроме буквы «М», конечно. Да и то её набивают только те, кто совершил преступление, подтверждая то, что они смогли и то, что они достойны. — То есть вы просто откуда-то это узнаёте? — Нил нахмурился. — О букве «М» и прочем? — он начинал выходить из своего образа «доктора», глядя на Такера с ярко выраженным непониманием. — Да. — пожал плечами Такер. — Это просто приходит нам в голову, я даже не могу объяснить, каким образом. — он не врал, поэтому Нил понял, что этот разговор пора заканчивать. Когда Нил вошёл в комнату за стеклом, Эндрю сразу же спросил: — Какова вероятность того, что он не врёт? Нил сделал паузу, глядя на допросную, в которой всё ещё находился Такер Хант и ждал, пока за ним придут полицейские. И смотрел он прямо на стекло, за которым находились Эндрю и Нил. Его взгляд не ощущался кожей, как это было с Джексоном, но тем не менее глядел он так, словно знал, о чём идёт разговор между ними двумя, и Эндрю это настораживало до мурашек по спине. — Судебная психиатрия даёт нам шаблон, на который мы должны опираться, когда будем искать подход к пациенту. И к Такеру Ханту я нашёл подход далеко не сразу, ведь модель его поведения была мне не ясна из-за его постоянной лжи. Но позже я заметил, что каждый раз, когда я говорил какие-то добрые слова или дарил ему что-то, как например сейчас сигареты, он был честен и раскрывался передо мной всё больше. Тогда я решил проштудировать все видео и переписки, которые были в его телефоне и в телефоне его девушки. — Нил, стуча кончиками пальцев по столу, неотрывно смотрел на Такера, который, в свою очередь, смотрел прямо на Нила и мило улыбался, словно знал, что тот прямо сейчас на него тоже глядит. — И из этих материалов я понял, что его девушка тоже это прознала. На всяких архивных видео было видно, как она его хвалит, и он становится похожим на щенка. А когда она его ругала, то он уходил в себя. Тогда я придумал систему нашего общения: кнут и пряник. Когда он говорил мне правду, я его хвалил. А когда он мне врал, я его не то чтобы ругал, а скорее укоризненно смотрел, как обычно делают матери, когда мы в чём-то лажаем. — У меня не было матери, я не знаю. — ответил Эндрю. — У меня была. И она смотрела на меня укоризненно всегда. — Нил невесело усмехнулся. — Но дело сейчас не в этом... — он снова замолчал, глядя на то, как Такера уводят. — Пока, доктор Джостен! — крикнул он прежде, чем скрыться за дверью. — Дело в том, — продолжил Нил. — что Такер был абсолютно честен. Эндрю, подозревая, что Нил ответит именно так, рыкнул, стукнув кулаком по столу: — Не может n-количеству людей прийти идентичная мысль в голову! — рявкнул он. — Он лжёт тебе, Джостен! — Я не могу утверждать. — вздохнул Нил. — Тюрьма может изменить людей в кратчайшие сроки, но сейчас, разговаривая с Такером Хантом, я не заметил никаких изменений. Так что тут два варианта: либо Такер научился изготавливать маски, либо же он говорит кристальную правду. И выяснить правильный вариант мы можем только посредством расследования. «Желательно такого, в результате которого мы не окажемся в тюрьме, дорогой» — мелодично напомнил ему Натаниэль. Эндрю закатал рукава рубашки, сказав: — Нужно будет изъять всю технику Лэев и всю технику Ханта. Возможно там какая-то секретная группа или что-то в этом духе. Нил кивнул, на секунду остановив свой взгляд на повязках, которые теперь было хорошо заметно, и добавил: — И прошерстить всю базу преступлений за последние девять месяцев, совершённых на почве ненависти, мести и желании справедливости. — Мы будем проверять руки каждого преступника? — фыркнул Эндрю. — Это невозможно. — Не всех. — ответил Нил ровно, причём выглядя так, словно над его головой зажглась лампочка. — Только тех, у кого было тяжёлое детство. Или какое-то сильно травмирующее событие в юности. Потому что Лэи и Хант, у которого в детстве было одно сплошное насилие, идеально подходят под этот критерий. — Думаешь, тот, кто создал этот «культ» намеренно выбирает «последователей»? — Эндрю начал догонять мысли Джостена. — И если эта гипотеза оправдается, то... — на губах Миньярда появилась привычная многим ухмылка. — То тогда станет ясно, что за всем этим «культом» стоит сотрудник полиции. Причём не обычный рядовой. — Нил «отзеркалил» ухмылку Эндрю, которая была практически копией известного многим оскала Натана Веснински.

16 сентября 2018

Пальметто, Южная Каролина

Нил сидел в своём кресле и методично перебирал бумаги под мягким взором Бетси Добсон, которая сегодня выступала в качестве экзаменатора, наблюдая за тем, как Джостен будет общаться с её клиентом. — Не волнуйся, Нил. Я более чем уверена, что всё пройдёт хорошо. — она протянула кружку с зелёным чаем мужчине. — Выпей, отвлекись от своих мыслей. — Нил знал, что всё, о чём сейчас думает Бетси является неправильным, ведь Нил не волновался так, как она думала. Он волновался из-за того, что ему могло стать банально скучно. И сказать никому об этом он не мог, ведь тогда Бетси разочаруется в нём и посчитает непрофессиональным выскочкой. Это было недопустимо, поэтому Нил, надев маску приветливого и доброго доктора, встретил своего первого «обычного» пациента за последние четыре года. Нил и Стюарт раскладывали всю еду по местам, ведь оба любили, когда напитки стоят с одной стороны (правой), а еда с другой. Ещё одно их сходство, которым Стюарт, как подозревал Нил, очень гордился, считая племянника своей копией, а, следовательно, будущим наследником империии Хэтфордов. Кстати, на прошлый Новый Год британец подарил Нилу паспорт и все прилегающие документы на имя Абрама Хэтфорда. Мол, всё равно ты ходишь с документами, сделанными практически подпольно. Надо сказать, что эти документы хранились в сейфе Нила со старой сумкой, которую он использовал в бегах. — Ну как тебе? — спросил Стюарт, глядя на телевизор, на котором крутили предматчевую рекламу. — Слишком неприятная картинка глазу. Им надо снизить яркость, если они не хотят убить всех зрителей, страдающих от эпилепсии. — пожал плечами Нил и плюхнулся рядом с дядей, который посмотрел на него, как на умственно отсталого. — А, ты не про рекламу. — Нил «неловко» улыбнулся, конечно же зная с самого начала истинный смысл вопроса Стюарта. — Трудно. — признался он. — Трудно? — переспросил Стюарт, приподняв бровь точно также, как это делала Мэри, когда искренне не понимала чего-то и была очень этим недовольна. — В каком смысле «трудно»? Ты же любишь свою деятельность. — на последнем слове британец сделал характерную паузу, так как всё ещё был расстроен тем фактом, что племянник пошёл «не по тому пути». Нил вздохнул, глядя прямо на экран, на котором уже начался обратный отсчёт до начала церемонии открытия, а затем сказал: — Ты когда-нибудь занимался тем, что тебе не нравится? Работал на той специальности, которая тебе не приятна? Стюарт отрицательно покачал головой. — Тогда ты не поймёшь. — Нил просто махнул рукой, и Стюарт, которому этот жест явно не понравился, довольно жёстко, одним взглядом потребовал пояснить. И Нил пояснил: — Я люблю судебную психиатрию, но сеансы с «обычными» людьми для меня тяжелы. Когда я их слушаю, то не чувствую ничего. — Разве так и не должно быть? Ты же психиатр, вы всегда должны быть словно тот смайлик с каменным лицом. Началась церемония открытия, и среди десятков, а то и сотни лиц Нил высмотрел высокомерного и уверенного в себе внешне, но дико испуганного внутри Кевина Дэя, который то и дело посматривал в сторону Рико Мориямы, отвечающего дерзким оскалом. — Разговаривая с ними, я чувствую себя также, как чувствует себя в данный момент Кевин. Я вроде и знаю, как справиться с их проблемами, а вроде и боюсь их проблем, потому что они мне малознакомы. Я работаю с убийцами потому, что я знаю их мышление, знаю их в целом, ведь я вырос в окружении таких людей. — «Обычные» люди для тебя чужаки. — понял Стюарт. — Так это не повод наладить с ними контакт? — Именно для этого я и взялся за них. — ответил Нил, сказав только половину правды. Половину о том, что Натаниэль подкармливается от «разговоров» с такими же, как и он, учится у них, Нил решил не раскрывать. Стюарт ещё не готов к такому удару. Жан Моро, бывший третий номер в свите Рико Мориямы, смотрел на японскую сборную, наполовину состоящую из бывших Воронов, как на свой смертный приговор. Улыбчивый и солнечный Джереми Нокс, бывший капитан самой миролюбивой команды «Троянцы» был непривычно хмур и даже зол, и это было настолько непривычно, что даже комментаторы это подметили. — Даже если они и не победят, — начал Стюарт, глядя на телевизор с нулевым интересом. — и не попадают в обморок, уже будет неплохо. Как бы Нил не уважал Кевина Дэя, он был согласен с дядей, глядя на то, как кумир миллионов людей по всему миру рушится лишь от одного подмигивания так называемого «брата». Чёртовы организаторы недаром поставили эти две команды против друг друга в самом начале, да ещё и назначив игру в воскресенье, когда все желающие могли смотреть в прямом эфире на мучения экси-звезды. За все двадцать минут, что идёт матч, Эндрю даже не прикоснулся ни к пицце, ни к пиву, любезно купленными Ваймаком, который тоже вообще не прикасался к еде, глядя в экран чуть-ли не слезящимися глазами. Вороны давили на бедных Дэя и Моро всеми возможными способами, вдавливая в борт и попутно крича что-то на японском, отчего Кевин и Жан на секунду вовсе останавливались и пытались прийти в себя, отгоняя ужасные воспоминания о буднях Эвермора. — Почему их не заменяют? — шёпотом спросил Ваймак. — Потому что состав на первые тридцать минут утверждён. — напряжённо ответил Эндрю, наконец сделав глоток пива, дабы промыть горло, сейчас больше ощущающееся пустыней Сахарой. — Их всё равно могут заменить! — рявкнул Ваймак. — Тогда не будет шоу, Дэвид. — вздохнул Эндрю. — Ты же не думаешь, что всё, что мы видим, просто так? У Мориямы есть всё, всё для того, чтобы купить и судей и организаторов. — Это чёртов Чемпионат Мира! — Брось, Ваймак. — беззлобно фыркнул Миньярд. — Будто ты не знаешь, что в нашем мире творят зелёные купюры. — Надо было ехать на матч. — вздохнул Ваймак, глядя на то, как сборная Японии забивает ещё один мяч и выходит вперёд. — Я бы смог его поддержать... — Не смог бы. — ответил Эндрю. — Во время перерыва я позвоню Кевину и постараюсь успокоить, но поверь мне, это мало подействует. Кевин сейчас находится настолько глубоко в своём сознании, что его даже на поле выпускать нельзя. Послышался поворот ключа в замке, и в дом буквально влетела Эбби, вся запыхавшаяся и растрёпанная. — Я думала, что успею к началу. — расстроенно сказала она. — Я ничего важного не пропустила? — женщина одним взглядом попросила Ваймака подвинуться и уселась рядом. Её добрый материнский взгляд упал на стол, полностью заставленный всеми видами неправильной еды. — Дэвид! — она широко открыла глаза и уставилась на мужчину, выражая всё своё недовольство. Глядя на чуть сжавшегося Ваймака, Эндрю решил переключить внимание женщины на матч: — Ты ничего не пропустила, кроме, разве что, того, как Кевин пару раз оказался прижатым к борту Мориямой. — внешне его голос мог показаться насмешливым, но внутренне Эндрю был готов рвать и метать, сжать шею Рико Мориямы и сломать её, как карандаш за то, что он посмел тронуть Кевина. Тронуть его друга. Эбби вмиг растеряла всё своё недовольство и уставилась на экран глазами волнующейся за своё чадо матери. На двадцать пятой минуте Кевин забил свой третий гол и сравнял счёт 6:6, что очень не понравилось Рико, судя по тому, насколько он начал прессовать Дэя, оказываясь постоянно около него и что-то крича на японском. Кевин, отдать ему должное, держался и один раз даже заедал рукой клюшки Морияме по шлему, отчего тот пошатнулся и снова начал что-то орать. — Остальные члены команды нашей сборной даже не могут помешать Рико. — вздохнула Эбби, словно комментируя матч. — Потому что члены сборной Японии их «опекают» и не дают прорваться. Эндрю просто молчал, сжимая телефон в руке и ожидая гудка, сообщающего о начала перерыва. Нил и Стюарт, который вдруг резко обрёл интерес к матчу, смотрели в экран, не отрываясь и даже не прикасаясь к еде, которую так старательно расставляли. — Их голкиперы скоро в носу начнут ковыряться от скуки. — рявкнул Стюарт. — Потому что на поле творится какой-то кавардак. Нил ничего не сказал в ответ, думая о том, что этот матч и матчем-то нельзя было назвать. Грязная, нечестная игра и только. «Ну же, Кевин...» — прошептал Натаниэль, до трясучки волнуясь за своего друга детства, который, впрочем, считал его уже давно мёртвым от рук Мясника. Нил чувствовал эмоции Натаниэля как свои, сжимая кулаки на подлокотниках своего любимого кресла, стараясь избавиться от жажды сжать шею Рико Мориямы и сломать её, как карандаш, услышав этот потрясающий хруст костей и сухожилий, и увидев, как жизнь покидает этого жалкого, высокомерного выскочку, и как он старается бороться за неё, теряя все свои маски, и показывая своё настоящее противное лицо слизняка. — Прошу, Натаниэль, хватит... — прошептал Нил, сжимая кулаки до следов-полумесяцев на своих ладонях, и ощущая, как на лбу выступают капли ледяного пота. — Ты что-то сказал? — Стюарт резко повернул голову в его сторону, прищурившись. — Нет, — сделал глубокий вздох Нил. — ничего. Просто мысли вслух. Стюарт прищурился ещё сильнее словно желая снять с Нила кожу и достать Натаниэля, даже не зная о его существовании в теле племянника. И он бы так наверняка и сделал, если бы не прогудел гудок и спортсмены не пошли, а точнее не поползли бы на перерыв. — Примерно сейчас Эндрю Миньярд начнёт звонить Кевину Дэю. — сказал Нил, потихоньку приходя в себя. В комнате на минуту возникло молчание, еле нарушаемое рекламой спортивных товаров, звук которой Стюарт убавил до минимума. — Эндрю Миньярд — твой коллега, верно? — наконец спросил Стюарт, опять прищурившись и склонив голову набок. — И его имя я слышу чаще, чем имена твоих остальных коллег. — К чему всё это? — Нил несколько нервно постучал пальцами по подлокотнику, желая скрыться от лукавого взгляда Хэтфорда. — Ни к чему. — спокойно, с маленькой улыбкой на лице ответил Стюарт, возвращая своё внимание к еде и телевизору. — Я просто уточнил. — Нилу не понравился тон, в котором ему ответил Стюарт. От человека, говорящего в таком тоне можно ожидать самой идиотской фигни, поэтому Нил сделал мысленную пометку о том, чтобы не подпускать Стюарта ни к кому из Лисов. Эндрю звонил Кевину уже тридцать второй раз, и только сейчас тот соизволил ответить хриплым, истощённым голосом: — Привет, Эндрю, привет Ваймак и Эбби... — Дэй слишком хорошо знал своих близких, чтобы думать, что его сейчас слушает только Миньярд. — Ты как? — напряжённо спросил Ваймак. — Так, словно Рико Морияма сейчас кричал фразы Хоз... Тетсуи, используемые им в Воронах. — «беспечно» ответил Кевин, давая всем понять, что сейчас ему херовей некуда. Эндрю поднёс телефон микрофоном ко рту и начал говорить жёстко и быстро: — Кевин, прошло уже десять лет. Десять лет с того момента, как ты ушёл от этого ублюдка и послал его нахер, набив Ферзя на щеке. И помнишь, что ты тогда сказал? — Эндрю замолчал, с минуту слушая, как громко дышит в трубку Дэй. — Ты помнишь, Кевин? — ещё раз спросил Эндрю, повысив голос. — Да. — тихо ответил Кевин. — Я сказал, что стану самой смертоносной фигурой на доске. Я сказал, что без своей свиты, состоящей также и из Ферзя, Король — ничто. — его голос всё ещё дрожал, но последняя фраза была особенно чёткой и близкой к уверенной. — Отлично, Кевин. — сказал Эндрю. — Ты это сказал вслух и теперь же дело за малым: покажи это на поле. — Я не думаю... — прошептал Дэй, чуть ли не хныча. — А ты не думай, Кевин, у тебя это не получается, ты делай. Сделай всё, чтобы все твои фанаты возраста десяти лет могли смело, без смущения и разочарования рассказать о тебе в докладе о своём кумире. — Эндрю замолчал, снова слушая прерывистое дыхание всё ещё сомневающегося мужчины. — Подумай о своём друге детства... — вздохнул Эндрю и, услышав вопросительное мычание в трубке, продолжил: — Я знаю, что у тебя был в детстве друг в малой лиге, но ты о нём никогда ничего не говорил. Только кричал его имя во все... — Натаниэль... — прошептал Кевин. — Да. И если это тот Натаниэль, о котором я думаю, то размажь Морияму по искусственному покрытию ради него. Они снова замолчали на минуты три, и только потом Кевин сказал тихо, но твёрдо: — Хорошо, спасибо Эндрю. — и отключился. — Натаниэль? — дёрнув бровью, спросил Ваймак. — Лучше спроси у своего сына. — Эндрю уселся обратно на кровать и стал ждать конца перерыва. Он сделал всё, что мог, и теперь дело только за Кевином.