Разговаривая с тобой...

19 мая 2007

Милпорт, Аризона

— Не бросай трубку, давай договоримся! — отчаянно прокричал Нил, но услышал в ответ лишь телефонные гудки окончания разговора и по-совместительству окончания такой недолгой и очень несчастной жизни Нила. — Чёрт возьми… — дрожащим голосом прошептал парень, всё ещё прижимая телефон к уху и нервно накручивая пыльный, грязный телефонный провод на палец. Ему действительно была крышка, ведь человек, который выдавал им с Мэри фальшивые документы за чисто символическую сумму в двадцать тысяч долларов сейчас, узнав о смерти Мэри Веснински из-за неосторожности и неосмотрительности Нила, загнул ценник в сто пятьдесят тысяч. В сто пятьдесят тысяч, которых у Нила не было. Вернее деньги были… В качестве заначек, зарытых по всему белому свету, но чтобы найти их, Нилу Джостену были необходимы новые документы. Он медленно, словно в трансе вышел из телефонной будки и направился к заброшенному дому, который был выставлен неизвестными людьми на продажу уже лет так двадцать назад, и в котором Нил обосновался около года назад. Оглядевшись по сторонам, как самый настоящий параноик, Нил зашёл в грязный, всеми забытый дом, доски которого на полу уже начали прогнивать, сбросил сумку на пол и рухнул на матрац, размышляя. Конечно он мог позвонить другим контактам и, будучи теперь уже наученным горьким опытом, сразу не сообщать им о Мэри… Хотя они и так всё поймут, когда Нил попросит лишь один комплект документов, и наверняка завысят цену, воспользовавшись беспомощностью подростка, потерявшего свою мать. Свою каменную защиту. Закинув ногу на ногу, Нил лежал, хмуро глядя на потолок, а точнее на кучу пятен, появившихся из-за протекающей крыши, и размышлял о том, каким образом Мэри его достанет с того света, если он всё же позвонит своему дяде в Британию. — Как вариант. — прозвучал ненавистный голос Натаниэля наполненный какой-то наигранной беззаботностью и пофигизмом. — Если мы не обратимся к Стюарту, то отец, а точнее его шестёрки нас достанут в ближайший год. — Я согласен с Натаниэлем. — согласился Абрам, как истинный наследник главы британской мафии, которым он, собственно, и являлся. Хотя наверняка его всё же, как и Нила, сжирала совесть в виде клятвы, которую дал Джостен своей матери там, на пляже в Калифорнии. Бежатьбежатьбежатьбежать

19 сентября 2018

Ричмонд, Вирджиния

Усталый, Норт вышел из допросной, отрицательно качая головой. Он был последним, кто ещё не пытался расколоть Джонни Новака, но даже и у него не получилось этого сделать. — Проклятье! — выругался один из сотрудников, когда Норт подошёл к ним, рассказывая о том, что их убийца молчит и говорить в ближайшее время явно не собирается. — Что нам делать, мистер Норт? Он вообще ни с кем не разговаривает! — негодовал мужчина, который за последние пару часов пытался поговорить с Нортом раз семь, если не больше. Эндрю, минут сорок назад переставший следить за тем, кто заходит в допросную к Новаку, сказал: — Против него множество улик, и его вина неоспорима. — он выключил телефон, на котором играл в какую-то игру. — Поэтому нужно идти через суд, раз он не хочет разговаривать по-хорошему. Норт, замерев на секунду, и глядя только на Эндрю, вдруг предложил: — У вас есть Нил Джостен. Эндрю, услышав это имя, скривился, посмотрев на Роберта Норта, как на своего личного врага. Ещё только Джостена здесь для полного счастья им не хватало. — Лично у меня нет никакого Нила Джостена. — отрезал он, выглядя при этом, как ребёнок, которого попросили пригласить на свой день рождения своего самого нелюбимого друга. — Вы прекрасно поняли смысл моих слов. — ощутимо настаивая, произнёс Норт, чьи карие глаза под светом жёлтых ламп отдавали красным цветом. Лампочка над головой Джонни Новака замигала и странно загудела, как будто вот-вот лопнет. — Замените лампочку, пожалуйста! — прокричал Джонни, выглядя на грани нервного срыва. Эндрю, закатив глаза, подошёл к микрофону, включил его и прокричал раздражённо: — Только тогда, когда ты поговоришь хоть с кем-нибудь из нас. Лампочка над головой Джонни затрещала, а сам он весь съёжился, явно стараясь всеми силами удержать себя от истерики. — Может сюда пригласить его жену? — тихо спросила Рене. — Ему же явно страшно. Норт, сильно хмурясь, отрицательно покачал головой и сказал как-то устало и измученно: — Она, узнав о том, что совершил её муж, сказала, что и знать его не желает, и что она совершила очень большую ошибку, когда вышла за него. — он снял очки и потёр переносицу. — Я даже не успел спросить её об этой проклятой бумажке, как она дала дёру. Наверняка побоялась журналистов, которые и так здесь околачиваются с утра до ночи. — он, надев обратно очки, посмотрел на Джонни Новака и сказал твёрдо: — Нил Джостен — судебный психиатр, через которого прошли сотни преступников, вы и сами это знаете. — он повернул голову в сторону Эндрю. Эндрю, неотрывно глядя на Норта, обратился к Рене: — Он нам до конца жизни будет припоминать это. Рене, слегка наклонив голову, исподлобья улыбнулась и пожала плечами: — Но у нас нет выбора. Джонни ни с кем не разговаривает. Конечно не факт, что Нилу удастся его разговорить, но попробовать стоит. Да и к тому же, — она выразительно посмотрела на Эндрю. — Нил наверняка привезёт с собой какую-нибудь информацию. — Эндрю сразу понял, что Рене намекает на дело Мстителя. Угрюмо помолчав для приличия, Эндрю ответил, доставая телефон: — Ладно. — он вбил в поиск запрос о ближайших билетах в Ричмонд из Атланты, а затем нехотя написал сообщение Нилу. И пока он это делал, все молчали, наблюдая за тем, как в допросную входит электрик и меняет лампочку. — Почему он не говорит? — задал логичный вопрос один из сотрудников местной полиции. — Судя по его дёрганному характеру, он уже давно должен был расколоться. — У всех свои причуды в голове. — ответил другой сотрудник, делая глоток кофе. — Линдси сказала, что у него от сильного всплеска стресса сработал защитный механизм. — по всей видимости, подумал Эндрю, эта Линдси была психиатром, которых здесь было с десяток, что, в целом, было довольно странно, ведь, допустим, в офисе Пальметто их было всего пять, включая Нила, который, даже официально у них и не числился. — Когда приедет Нил? — спросила Рене, когда Эндрю засунул телефон в задний карман джинс. — Если прочитает моё сообщение в ближайший час и успеет на самолёт, то уже через три часа будет здесь. — монотонно ответил Эндрю. Норт, неотрывно глядя на Новака через зеркало Гезелла, сказал: — Уже девять вечера, поэтому давайте не будем ждать мистера Джостена, который наверняка приедет уставшим, впрочем, как и мы все здесь… — он резко замолчал, а затем зевнул, прикрыв рот рукой. — Поэтому, чтобы не мучать друг друга, давайте завтра все встретимся в девять утра. — он бросил взгляд на своих сотрудников, которые сразу энергично закивали. Эндрю и Рене посмотрели друг на друга, снова проводя между собой оживлённую, безмолвную беседу, которая Норта, как ужасно любопытного и требовательного человека, уже начинала подбешивать. Ему было необходимо знать, о чём они думали и что замышляли. — Хорошо. — сказала Рене после минуты их с Эндрю «диалога». — Мы забронируем Нилу номер в ближайшей к офису гостинице.

20 сентября 2018

Ричмонд, Вирджиния

Признаться, для Нила, уже более десяти лет живущего обычной жизнью, спокойное, безмятежное утро, не наполненное резкими наставлениями Мэри с самого утра, и её постоянными тычками, до сих пор казалось настолько непривычным, что в самые плохие для себя дни Нил обходил весь дом в поисках Мэри или своей излюбленной, потрёпанной чёрной сумки, где хранилось всё его имущество. Сегодня, благо, у Нила был не то, что хороший, а даже очень хороший день, основанный на временно исчезнувшем желании насилия у Натаниэля и на новом, интересном дельце, подкинутым ему Эндрю. Когда Нил только прочитал сообщение Эндрю с просьбой, или даже требованием приехать в Ричмонд, то позволил себе буквально на секунду подумать о том, что Эндрю пригласил его по своей воле, считая первоклассным профессионалом. Но эта секунда закончилась очень быстро, вернув Нила в реальность, наполненную каким-то странным чувством недоверия. Неужели никто из сотрудников полицейского офиса не смог вытащить из Новака признание? Да что уж там… Хотя бы несколько предложений по теме совершённых им убийств. Эта мысль добавляла дёгтя в его столь сладкое утро. Одевшись, Нил подошёл к стеклянному столику, на котором были разложены фотографии с мест преступлений. Яркие и чёткие. Вероятно сделанные на очень хороший объектив и на не менее хорошую камеру, способную снять столь яркое изображение ночью, передав при этом весь ужас, всю уродливость совершённого действия. Совершённого убийства. Энди Брук на этом фото был похож на куклу. Испорченную, хаотично изуродованную и выброшенную в какую-то канаву так небрежно, что даже отвратительно. — Судя по отчёту Эндрю, — медленно и тягуче произнёс Нил, пролистывая листы бумаги, скреплённые скобами и исписанными от руки Нила, которому было нечего делать в самолёте, и который, переписывая отчёт Эндрю, анализировал и наслаждался каждой мыслью, каждым словом которые излагал Миньярд, пусть и ошибаясь в каких-то суждениях. «…Предполагаю, что, совершая последнее, пятое убийство, Джонни Новак куда-то торопится, из-за чего потерял концентрацию, стал невнимательным и рассеянным…»

Эндрю Джозеф Миньярд

Полицейский Департамент Пальметто

Нил, взглянув на выделенное красным маркером имя Эндрю, никак не мог вспомнить, когда он это сделал, при это прекрасно помня весь процесс переписывания текста. На догадку у него ушло менее пяти секунд, в течение которых голубые глаза расширились в диком ужасе, а сам Нил резко вздохнул и спросил тихо, с трудом выговаривая каждую букву: — Это ты? — судя по смешку, который издал Натаниэль, этот вопрос показался ему глупым и бессмысленным, ведь всё было и так понятно. И даже не смотря на эту очевидность, Натаниэль позволил себе ответить: — Это Абрам. Всё хорошее настроение Нила как ветром сдуло. Если бы Абрам не был закопан где-то в глубине души, то наверняка бы недовольно и очень серьёзно, словно глава британской мафии ответил, что это не он, и что Натаниэль такой же грязный лжец, как и его папаша. Но он был зарыт так глубоко, что ложь Натаниэля не могла быть ненамеренной, из-за чего Нил пришёл к выводу, что тот просто над ним насмехается. «Чушь!» — хотелось прорычать Нилу, но вместо этого он спросил, чуть повысив тон голоса: — Договор? Из-за открытых форточек Нил особенно хорошо услышал и немало испугался рёва пролетающего самолёта, который то ли взлетал, то ли шёл на посадку. — Ты и сам его нарушал, Нил, вспомни. — спокойно ответил Натаниэль. И был абсолютно прав, напоминая Нилу о том, как он, сбивая Натаниэля с главенства, предотвращал то или иное убийство, когда обстоятельства складывались таким образом, что нельзя было убивать из-за внезапно появившихся свидетелей или из-за чумового характера Натаниэля, который, если бы Нил не встал у него на пути, поубивал бы ещё и этих бедняг, появившихся не в то время и не в том месте. — Я это делал по надобности, Натаниэль. — сказал Нил, нервно стуча костяшками пальцев по столу. — Так и я тоже. — парировал Натаниэль, буквально переполняясь весельем, вызванным замешательством и испугом Нила, который стал нервно собирать все материалы дела в одну папку, которую с силой и беспомощным, злым рычанием затолкнул в портфель. Джостен бессильно рухнул в мягкое гостиничное кресло, так похожее на его собственное, и глубоко погрузился в свои не весёлые мысли. Дело было даже не столько в Натаниэле, столько во фразе об Абраме, которого они на пару с Веснински закопали где-то в глубине души. Их всегда было трое: Натаниэль, Абрам и Нил, который часто менял имена, находясь в бегах. И Натаниэль был доминирующей личностью, которая влияла и на запуганного Нила, и (совсем немного) на холодного, бесстрастного Абрама, который, к большому сожалению Веснински, не обладал безумием и был достаточно силён, чтобы противостоять чокнутому альтеру. Нил же этого не мог. И именно по этой причине закопанным внутри оказался не он, а Абрам, не сумевший пойти против двух в одиночку. Здравый смысл, завёрнутый в личину Абрама, твердил ему стальным голосом со странными, но такими родными материнскими нотками о том, что Натаниэль прежде всего наследник Натана, и что заключив с ним договор, Нил совершил огромную ошибку. — Ты не замечаешь, как он поглощает тебя. Заражает. Искореняет. — Абрам говорил медленно, спокойно и очень прямо, не отходя от сути дела. В его обиходе не было ни смешков, ни сарказма, ни каких-то завуалированных фраз, какие часто использовал Натаниэль. — Натаниэль одержимый, Нил. И эта одержимость погубит нас всех. Нил тогда спросил Абрама о том, не предлагает ли он начать снова принимать таблетки, и Хэтфорд ответил, что да. На вопрос: «Боишься ли ты быть уничтоженным этими таблетками?» Он ответил: «Не боюсь». И Абрам не боялся, защищая Нила от Натаниэля. И Мэри не боялась, защищая Нила от Натана. Нил поднял глаза на идеально белый потолок, прошептав: — Я ненавижу тебя, Натаниэль… — и этой было правдой. Нил рьяно ненавидел Натаниэля ровно столько же, сколько и любил, ведь тогда, десять лет назад, когда Нил выпустил Натаниэля из клетки, созданной Мэри, он лично позволил Нату заманить себя в свои сети: тёплые, уютные и удушающие. Нил, опустив голову, заторможенно посмотрел на небрежно набитый тёмно-коричневый портфель, подаренный ему Стюартом на какой-то глупый праздник, который был лишь предлогом для внезапного желания Хэтфорда подарить какую-нибудь вещицу своему любимому племяннику, и подумал о том, что очень хорошо понимает Джонни Новака с его холодностью и педантичностью в убийствах и с такими яркими, противоположными характеру убийств эмоциями, которые он показал полицейским. Размяв шею, затёкшую от долгого нахождения в одной позе, Нил быстро поднялся с кресла, взял портфель, за ним захватил и плащ, и вышел из номера, параллельно собираясь с мыслями. Из пучины своего сознания он предпочитал перескакивать в мир работы, которая всегда могла отвлечь его от собственных мыслей посредством нового преступника, личность которого было необходимо изучить досконально. Офис находился буквально через улицу от гостиницы, поэтому Нил добрался за считанные минуты и, взглянув на часы, понял, что пришёл слишком рано. До назначенного времени было ещё сорок минут. Джостен огляделся по сторонам и, обогнув небольшую толпу людей, уже какой день подряд приходящих сюда в поисках возмездия за своих близких, направился на исследование офиса, который произвёл на него ноль впечатлений. И даже отдельная лаборатория для психологов и профайлеров особо его мнения не поменяла, разве что, удивила слегка. Но в остальном он был абсолютно равнодушен ко всему, и даже к сотрудникам, снующим туда-сюда, словно какие-то роботы, которые исполняли одно задание за другим, даже особо не разговаривая между собой. — Мистер Джостен? — послышался сзади глубокий голос, заставивший Нила остановится посреди коридора. — Может, дорогой, про сотрудников ты поторопился… — улыбнулся Натаниэль. Нил развернулся на сто восемьдесят, увидев перед собой мужчину среднего роста с очень вьющимися тёмными волосами и очень тёмными, практически чёрными глазами. — Да, это я, здравствуйте, — Нил кивнул мужчине, чьи внимательные тёмные глаза пытливо смотрели на него, словно пытаясь сожрать кожу. — а вы? — он протянул руку. — Роберт Норт. — быстро сказал тот и очень крепко пожал руку Нила, при этом улыбаясь настолько мило, что аж приторно. — Много слышал о вас. — он продолжал улыбаться. Натаниэль с разочарованием выдохнул: — Ясно. Фанат. Дай ему автограф и гони в шею. Нил, если бы перед ним не было человека, точно закатил бы глаза. Между ними на несколько секунд воцарилось напряжённое, с искрами искреннего восхищения молчание, которое Норт порывался нарушить, но был перебит Нилом, спросившим: — Как Джонни Новак? Стабилен? Если бы Нил знал Норта достаточно хорошо, то точно бы подумал, что на его лице явно промелькнула эмоция разочарования и раздражения, будто бы он был недоволен тем, что собеседник перевёл тему на другого человека. Нил сделал мысленную пометку о том, что Норт, вероятно, является человеком, любящим внимание. — Более-менее. — сказал Норт. — Желаете выпить кофе, пока ждём остальных? — по сути это был вопрос, но судя по тому, что всем телом Норт порывался в сторону, как предположил Нил, кухни, отказа он явно не ждал. Хотя у Нила, утро которого из прекрасного превратилось в ужасное не только по вине Натаниэля, но ещё и из-за нетронутой чашки кофе, которую он, впопыхах, забыл осушить, претензий к возможности выпить кофе особо не было. — Хорошо. — Нил кивнул, направившись вслед за мужчиной. — Вы давали Джонни Новаку какие-либо успокоительные? — он продолжил задавать вопросы. — Если да, то это может существенно повлиять на процесс моего разговора с ним. Норт открыл дверь на пустующую кухню и указал на кофе-машину: — Вот, пожалуйста, — сказал он, и Нил немного удивился тому, что Норт сам не решил сделать кофе и себе и ему, как это обычно делали другие, не осведомлённые о паранойе Джостена, люди. Пока Нил возился с кофе-машиной, Роберт, немного сменив интонацию, спросил аккуратно: — Вы сказали «разговор» по отношению к преступнику. Не допрос, на который мы вас, собственно, вызвали. И не беседа с пациентом, как обычно говорят все психиатры. Нил, услышав слова мужчины, выразительно на него посмотрел, оторвавшись от приготовления напитка, и ответил после долгой и напряжённой паузы, специально выдержанной, чтобы намекнуть Норту на то, что он задаёт очень глупые вопросы: — Будь вы убийцей, мистер Норб... — Нил не успел продолжить, как Норт его прервал, поправив свою фамилию, на что Нил ответил коротко: — Я знаю. — в его голосе проскользнула язвительная нотка, заставившая Норта принять странное, по мнению Нила, выражение, граничащее между ледяным презрением и восхищением. — Так вот, Роберт, понравилось бы вам, будь вы убийцей, если бы я говорил с вами, как с психически нездоровым человеком? — Нил сделал глоток кофе, добавив: — Вам нужны другие зёрна. Более качественные, а то кофе будто бы разбавлен. — он снова сделал глоток. — Никому бы не понравилось, когда с ним говорят, как с психически нездоровым человеком, Нил. — спокойно ответил Норт и подошёл практически вплотную к нему, сказав слегка севшим голосом: — Не могли бы вы немного... — Нил не то чтобы «немного», он и вовсе, на метра так три отскочил от Норта, достающего свою чёрную кружку. Достав чашку, Роберт с интересом взглянул на немного растерянного собеседника, который в данный момент пытался достучаться до чёртвого Натаниэля Веснински, решившего абстрагироваться от младшего в самый неподходящий момент. — Я учту ваше ценное мнение, когда пойду в магазин. — сказал Норт, улыбнувшись. Нил, чей испуганный взгляд наконец смог сфокусироваться на собеседнике, ответил: — Очень на это надеюсь. — Норт далеко не невольно восхитился тем, насколько быстро Нил собрал себя воедино, снова став тем холодным и довольно высокомерным засранцем, каким пришёл сюда. Нил, списавший своё грубо нарушенное личное пространство на бестактность Норта, продолжил: — Так что насчёт Новака? Принимал ли он какие-либо успокоительные или другие препараты? — Только таблетки от головной боли. — ответил Норт, сделав глоток кофе. — Часа три назад у него от нервов сильно разболелась голова. Нил кивнул и от нечего делать достал телефон из кармана, желая кинуть Стюарту какой-нибудь смешной стикер с пожеланиями доброго утра, но Норт не дал ему этого сделать, задав очередной вопрос: — Слышал, что вас пригласили на конференцию в Нью-Йорк. — сказал он, улыбнувшись так, словно это его пригласили на конференцию в Нью-Йорк. Нил, поднял на него глаза и прищурился, напрочь позабыв об утреннем стикере для дядюшки. — Я уже отказался. — ледяным тоном ответил он, мысленно размышляя о том, как же Норт узнал об этой конференции, если сам Джостен узнал о ней только вчера, когда заходил в аэропорт. — У меня нет времени на бессмысленные конференции, где все будут улыбаться мне в лицо и критиковать мои методы за моей спиной. Норт приподнял тёмные брови, спросив с сарказмом: — Вы не любите критику, Нил? Нил ответил, метко кинув пустой стаканчик в мусорное ведро: — Я не люблю лицемерие, Роберт. — он оттолкнулся от стола, на который ранее опирался, и направился к выходу, остановившись в проходе и, явно не сумев перебороть своё любопытство и какой-то внутренний, скребущий душу дискомфорт, спросил: — Откуда? Откуда вы знаете о конференции, которая ещё только в планах? — в ожидании ответа он пытливо взглянул на Норта, в чьих глазах, казалось, плясали черти, по итогу оказавшиеся просто бликами от ярких ламп. — Здесь есть те, кого тоже пригласили. — также опираясь о стол, пожал плечами мужчина и чуть наклонился в сторону собеседника. — Не вы один уникальный, Нил. — на мгновение Нилу показалось, что он увидел знакомый безумный блеск в глазах этого человека, но сразу же отмёл эту идею. И не потому, что Норт не мог быть психом, а потому, что никто, кроме Натаниэля не обладал таким взглядом: одновременно холодным, расчётливым, презрительным с плескающейся ненавистью где-то в глубине непроглядной синевы, смешанной с успокаивающей добротой, которая, подобно болоту затягивала и затягивала, показывая своё настоящее лицо только тогда, когда ты окончательно утонешь. Нил слегка тряхнул головой, изгоняя накатившие мысли о Натаниэле и утренней ситуации, и уже намеревался уйти, как снова, словно влекомый чем-то, посмотрел на Норта, наконец осознав свои опасения. — Эндрю мне сказал, — начал он тихо. — что вы настояли на моём приезде. — голос стал громче и увереннее. — Говорили, что я профессионал и прочее. — продолжая говорить, он наблюдал за совершенно спокойным Нортом, излучавшим стальную уверенность и что-то странное, непонятное Нилу, полностью погружённому в свои мысли: — Он сказал, что вы настояли, Роберт. — продолжил он медленно, проводя рукой по обналичке то вверх, то вниз. Глаза Норта внимательно следили за этим движением. — Так что, — спросил Нил, обретя полную уверенность, и будто бы вернув себе свои способности в оценке людей. — я прошёл вашу проверку на вшивость? Тёмные глаза Норта перебежали обратно на лицо Нила, и он ответил тихо, но уверенно и даже как-то радостно: — На «отлично». — Надеюсь, что больше подобных проверок не будет, мистер Норт. — презрительно скривил губы Нил, продолжив с каким-то агрессивным равнодушием: — В конце концов они не имеют никакого смысла, ведь уже завтра я уеду обратно и мы с вами наверняка больше не увидимся. Норт, чьи глаза бегали по лицу Нила, фокусируясь то на глазах, то на линии челюсти, ответил резко, сделав шаг вперёд: — Я так и не думаю. И прежде, чем Нил успел ему ответить, послышался знакомый, недовольный голос Эндрю, сопровождаемый небольшим зевком, который он прикрыл рукой: — Моя теория о том, что вы, — он взглянул на Норта. — и вы, — перевёл взгляд на Нила. — перегрызётесь в первые полчаса оказалась верной. — его голос был наполнен какой-то нервной усмешкой и, переведя взгляд с Норта на Эндрю, Нил понял, что Миньярд сказал это лишь для того, чтобы позлить его. И, что самое главное: в глазах Эндрю, отливающих то мёдом, то зеленью, сквозила также самая эмоция, что и у Нила. Недоверие. Нил очень хотел узнать, насколько долго Эндрю прятался за поворотом, раз, судя по его поведению, слышал весь их разговор. Норт весело хмыкнул: — Мы не ругались, Эндрю. — сказал он мягко, растягивая слова точно также, как это обычно делал Натаниэль. Нил и Эндрю побороли в себе желание закатить глаза. — Скорее знакомились. — презрительно бросил Нил, невольно напомнив Эндрю об их знакомстве, сопровождаемом презрительными взглядами Эндрю и весёлой ухмылкой Нила. Эндрю вздохнул с наигранной грустью: — Теперь ясно, почему у вас больше нет друзей, кроме старших Лисов, Нил. — Миньярд, глядя только на Джостена, казалось, даже не замечал недовольно Норта, злившегося на внимание Нила, которое от его персоны перекочевало к Эндрю и возвращаться явно не собиралось. Нил, всё ещё стоя в проходе, опустил голову, дабы скрыть появившуюся улыбку. — Вы пришли сюда по какой-то причине, Эндрю? — резко спросил Норт, стоя за спиной Нила, которому, как показалось Эндрю, было наплевать на близкий контакт, которого он обычно избегал. И дело было не в том, что Нилу было приятно. Он просто напросто не замечал мужчину, общаясь с Эндрю, который (он бы никогда не сказал об этом Джостену) был польщён. — Ага, — кивнул Эндрю. — мы с Рене, услышав ваши голоса, попросили привести Джонни Новака в допросную. — видеть, как Нил Джостен моментом теряет всё своё веселье, выпрямляет спину, становясь «типичным врачом», каждый раз было сродни просмотру любимого фильма, сюжет которого уже был известен, но не становился от этого менее интересным и захватывающим. — Он уже в допросной? — профессиональным тоном спросил Нил, делая нетерпеливый шаг вперёд, не давая Норту вдоволь насладиться его парфюмом (по крайней мере так думал Эндрю, глядя на то, как тот чуть ли не упирается в Джостена. Эндрю взглянул на часы: — Учитывая, что я здесь с вами уже шесть минут, то наверняка. — он не успел оглянуться, как Нил пронёсся мимо него. — Чёртов наркоман... — фыркнул он, направляясь вслед за мужчиной и ощущая на своей спине внимательный и совсем не добрый взгляд Норта. Когда Эндрю зашёл в комнату, Рене его уже ждала там с тремя стаканчиками кофе, предусмотрительно купленными в кофейне через дорогу. На каждом из них было имя и нарисованное сердечко: Рене, Эндрю, Нил. — Не получится. — садясь в кресло, сказал Эндрю и взял свой стаканчик. — Нил уже выпил здешний кофе. — Рене внимательно на него посмотрела, приподняв брови, мол, не делай паузу. — И он сказал Норту, что ему не понравилось. — он потёр большой и указательный пальцы друг о друга. — Ты проспорила. С тебя деньги. — Я заплатила за твой кофе. — обиженно ответила Рене, внутренне возмущаясь с несдержанности Нила, унёсшей у неё двадцать долларов. — Не аргумент. — хмыкнул Эндрю, наблюдая за тем, как Нил входит в допросную, а Норт к ним, в прилежащую комнату. Рене достала из кармана двадцать долларов и отдала их Эндрю, в то же время здороваясь с Нортом, который в ответ буркнул невнятное приветствие, даже не посмотрев в их сторону. Он смотрел только на допросную и только на Нила, который уже успел поздороваться с ещё сонным Новаком. — Меня зовут Нил Джостен. — он протянул руку Джонни, который, услышав имя, уставился на Джостена так, словно тот ему протянул не руку, а бутылку с водой в тридцатиградусную жару. — Не буду участвовать в ложном знакомстве, поэтому просто спрошу: как вы себя чувствуете, Джонни? — спросил Нил, всё ещё держа руку открытой, готовой для пожатия, которое Джонни и сделал, сжав руку Нила так, что он слегка поморщился. Эндрю и Рене переглянулись между собой, явно не понимая, каким образом Нилу удалось добиться от этого человека хоть какой-то реакции. Норт недовольно прошипел, словно маленькая змея. — Как заключённый. — наконец отпустив руку доктора, довольно спокойно ответил Джонни, словно одно присутствие Нила его успокаивало. Превращало из того психующего, неуравновешенного убийцы в очень даже спокойного, принимающего свою участь, судя по его тону и голосу. Нил тихо помычал, наверняка подбирая правильные слова, чтобы, не дай Бог, не ввести Новака в истерику. — Можете принести сюда чай с ромашкой? — попросил Нил, глядя на стену, за которой сидели остальные. Очевидно, что он был далеко не уверен в дальнейшем развитии разговора. Так как Норт, по всей видимости, решил прилипнуть к стеклу, за чаем отправилась Рене. — Я больше кофе люблю. — тихо произнёс Джонни. Нил, всё это время неотрывно смотрящий на зеркало Гезелла, повернулся к мужчине, сказав: — Кофе негативно повлияет на вашу нервную систему, которой и так нелегко пришлось в последнее время. — под фразой «в последнее время» он имел ввиду не только период непосредственного ареста, но ещё и период увольнения и последующих убийств. Джонни посерьёзнел: — Только кофе меня и спасало в тот период. — сказал он тихо, будто бы размышляя. — Работу было найти трудно, а жена, пусть вся эта история и оказалась не правдивой, продолжала смотреть на меня так, словно я совершал это. — казалось, что Джонни всеми силами избегал слова «домогательства». Нил ему ободряюще кивнул, показывая, что он прекрасно всё понимает. — Наверняка было тяжело не ощущать поддержки со стороны любимого человека. — потакая своему собеседнику, сказал он, разливая по чашкам чай, который им только-только принесла Рене. Джонни бодро кивнул, сделал маленький глоток из огромной кружки, наверняка предназначенной для пива, и сказал: — Да. — он сделал уже более уверенный глоток, означавший, что напиток ему пришёлся по душе. — Было тяжело видеть ненависть и отвращение в глазах Тедди... — он вздохнул, потупив взгляд, словно не мог сконцентрироваться на неприятной для себя мысли. Эндрю внимательно следил за беседой, размышляя над тем, что жена Новака продолжала подозревать его в ужасных вещах, даже когда выяснилось, что он этого не совершал. Но в то же время Касс, сына которой пытались засудить несколько приёмных детей, чьи жизни он покалечил, не верила ни одному их слову. Новак тем временем продолжал: — Я так сильно её люблю... — прошептал он отчаянно. Наверняка узнал о том, что она, дав неполные показания, сбежала из офиса, не желая ни видеть, ни слышать ничего о муже. — Мы познакомились ещё в школе, когда она перевелась к нам... — в его глазах, одновременно грустных и пустых появился ностальгический блеск. — У неё были светлые волосы со странным начёсом на макушке, с каким обычно просыпаются люди по утрам. Она была абсолютным профаном в математике и физике, но в гуманитарных предметах ей не было равных... — в его глазах застыли слёзы. — Я тоже мало мыслил в точных науках, что безумно злило моих родителей, которые видели меня управляющим их компании, а не обычным художником, зарабатывающим, по их словам, гроши. — он невесело, хрипло рассмеялся. — Тедди же... Тедди убедила меня, что я волен стать тем, кем хочу сам. Не тем, кем меня видят родители и их чёртово снобистское окружение. Нил кивнул ему, сказав: — Я тоже в своё время стал родительским разочарованием, Джонни. — он криво улыбнулся. — И я прекрасно понимаю, насколько тяжело идти против всех. Норт чуть оживился и стал наблюдать с ещё бóльшим вниманием. Эндрю удивлённо приподнял брови, узнав новую информацию о коллеге, который, как думал Миньярд, был тем самым богатым мальчишкой, который беспрекословно делал всё, что скажут его родители-снобы. По крайней мере, Нил производил впечатление именно такого человека. — Я шёл против всех вместе с ней... — прошептал Джонни. — Мы всегда были вместе, и ничто не могло нас разлучить, разрушить наш брак... Но у них почти это получилось. — густые брови мужчины сошлись на переносице, а сам он буквально за одно мгновение превратился из несчастного бедняги в типичную «шестёрку» Мясника, как его мысленно охарактеризовал Нил, пытаясь мысленно выстроить их диалог в правильном направлении. Норт на несколько секунд оторвался от наблюдения за разговором Нила и Новака, и обратил внимание на Эндрю и Рене, которые, оставаясь совершенно бесстрастными внешне, но крайне взволнованными и заинтересованными внутри, наблюдали за ходом беседы с ястребиной внимательностью, подмечая каждое нервное движение Новака, словно это могло им открыть что-то важное о теперь уже подсудимом, ведь, судя по его поведению, обвинения в убийстве пятерых детей он отрицать не будет. — Вы про семьи, заявившие на вас? — тактично спросил Нил, чтобы точно удостовериться в «безопасности» этой темы. — Да. — зло ответил Новак. — Они разрушили всё. И даже не принесли свои извинения, оставив меня в чёрном списке у всех работодателей, без работы на полгода и с ненавистью со стороны любимой женщины. — мужчина почти шипел, и у Нила не было ни одного сомнения в том, что перед ним сидит тот убийца, который убил первых четверых детей... Но Энди Брук... — Вы были недовольны тем, что они, начав всё это, не потеряли так много, как вы, верно? — спросил Нил, сразу же видя на лице убийцы подтверждение своей догадки. — И вы захотели сделать им что-нибудь плохое... — говорил Нил медленно, глядя прямо на Новака в поисках любого признака приближающегося срыва. Незаметно взглянув на свои наручные часы, Нил удивился, осознавая, что уже прошло полчаса. — Время движется неумолимо. — хмыкнул Натаниэль. — Я хотел это сделать долгое время, но всё никак не мог решиться. — бросил Джонни неожиданно равнодушно, будто бы обсуждая наскучившее шоу по телевизору. — Мне казалось это чем-то ужасным и страшным... Мне ужасно хотелось рассказать жене о своих снах, где я убиваю их... Мне хотелось поделиться с нею тем, что меня тревожит и пугает... Но она уже достаточно меня ненавидела. — он резко оборвал фразу и продолжил более тихо и куда эмоциональнее, показывая свои искренние чувства: — Я не хотел быть в её глазах ещё бóльшим монстром. — Но воспротивиться желанию мести ты не мог. — значительно понизив голос, почти прошептал Нил, на чьих губах мимолётно проскользнула убийственная улыбка, оставшаяся незамеченной для всех, кроме, пожалуй, Норта, который уже однажды её видел в полутьме ночи и запомнил, как ему казалось, на всю жизнь. Эндрю и Рене пододвинулись ближе на своих крестах с колёсиками, видя, как пальцы Нила нервно подрагивают, отстукивая какой-то ритм. — Давай, Джостен, спроси его... — требовательно прошептал себе под нос Эндрю. И Нил, будто бы услышав его голос, перестал дёргать пальцами и попросил Новака: — У меня будет к вам небольшая просьба... — его голос был каким-то странным, ощущавшимся очень далёким. Словно его обладатель находился где-то не здесь. — Какая? — спокойно спросил мужчина. — Можете приподнять рукава вашей кофты. — голос Нила стал более уверенным, когда он увидел, что на руках Джонни ничего нет. Норт ухмыльнулся. Рене и Эндрю синхронно покачали головой, выражая своё разочарование. — Спасибо большое. — задумчиво кивнул Нил, а затем спросил своим обычным, «врачебным» тоном: — Что вы чувствовали, когда совершали убийства? Новак задумчиво помычал и ответил, пожав плечами: — Расчёт. Будто бы так и должно быть. — А когда убивали Энди Брука? — спросил Нил и сразу же осёкся, проклиная своё любопытство, из-за которого Новак мог просто снова замолчать, посчитав резкие и прямые вопросы врача не комфортными. Странно, но Новак ответил, правда немного разочарованно: — Я настиг его в переулке, когда он шёл с прогулки со своими друзьями. Я схватил его, но позабыл о том, что он помимо рисования занимался спортом. — убийца поморщился. — Он начал вырываться, не впав в ступор, наполненный страхом, как это делали остальные. И поэтому точных ударов не получилось. Да и тем более, я увидел человека... Точнее силуэт. Мужской. Этот силуэт напугал меня. Сбил в толку. — Свидетель... — пробормотала Рене. Нил слегка наклонил голову набок: — Силуэт? — его глаза заинтересованно сверкнули. — Он там находился на протяжении всего действия? — слова «убийство» он всегда избегал в своих разговорах с убийцами. Новак неуверенно кивнул: — Я его заметил только тогда, когда Энди был уже мёртв. Но этот силуэт просто стоял посередине переулка и наблюдал за тем, как я скидываю тело мальчишки в багажник и увожу. Не думаю, что он даже позвонил в полицию. Нил попросил у Новака примерное расположение этого переулка, чтобы специалисты проверили достоверность слов мужчины. — Хорошо. — Нил решил закончить разговор на позитивной для Новака теме. — Судя по той бумажке, выпавшей из вашего кармана, можно сказать, что вы помирились, верно? Новак уставился на него с таким удивлением, будто бы Нил рассказал, что если смешать синий и красный, то получится зелёный. — Какая бумажка? — спросил он нервно, а затем продолжил: — Да, конечно мы помирились в последние два месяца... Тедди забеременела, и я уже думал перекрасить всё это... — Но не смогли. — кивнул Нил, на этот раз сохраняя выражение лица нейтральным. — Да... — Новак кивнул. — Но о какой бумажке вы говорите? Нил, находясь в глубочайшем недоумении, выразительно посмотрел на стену, за которой находились Эндрю, Рене и Норт. И через пару минут на столе в допросной оказался тот самый записной листок с пожеланиями хорошего дня от жены. — Последние два года она никогда не писала такие... записки.... — всё его тело оповещало о том, что приближается истерика. — Некоторые из них я хранил их у себя в блокноте, как напоминание... — его пальцы начали дрожать, и Нил понял, что времени у него буквально на один вопрос, который он задал незамедлительно. — Этот блокнот всегда был с вами? — Д-да... — прошептал мужчина, трясясь. — Иногда я его оставлял в школе, в тумбочке своего стола. При желании его можно было взять... Нил кивнул стоящим за стеклом, как бы говоря, что больше из Новака нельзя ничего тянуть, а затем начал успокаивать мужчину который теперь был уверен, что кто-то преследовал их с женой. Эндрю, Рене и Норт вышли из комнаты, обсуждая важность того самого «силуэта» и пытаясь понять, откуда около места преступления появилась та самая бумажка. — Есть ли смысл искать? — спросил Норт будничным тоном. — Никто не отменял того, что этот силуэт мог быть просто плодом воображения Новака. А про этот злосчастный листок он мог просто забыть. — он неопределённо помахал рукой в воздухе. — Знаете, читал, залюбовался и положил в карман. Всякие бывает. Эндрю внимательно посмотрел на него, внутренне испытывая самые противоречивые чувства. О одной стороны, они поймали убийцу, который сознался в содеянном. Но с другой же... Он перевёл взгляд на Рене, которая ему кивнула, как бы говоря, что она согласна с Нортом, что было неудивительно, потому что Рене часто действует исключительно по логике. И в этом они с Эндрю, который надеялся на интуицию, очень контрастировали. Эндрю, желая побыстрее выйти на свежий, не замутнённый тяжёлыми мыслями, воздух, сказал: — Я всё же хочу, чтобы полицейские несколько дней последили за женой Новака. Удостоверимся в отсутствии преследователя. — он похлопал себя по карманам в поиске пачки сигарет. — Также нужно проверить все самые близкие к тому переулку камеры наблюдения и видеорегистраторы на автомобилях... Мистер Норт, через лифт же можно выйти на крышу? — спросил он и, дождавшись кивка мужчины, кивнул ему и Рене, направившись к лифту. Офис в Ричмонде был на несколько этажей выше пальметтовского офиса, из-за чего Эндрю, ощущая сильный, всё ближе подталкивающий его к краю, ветер, чувствовал, как сердце то на мгновение останавливается, то начинает биться с тройной скоростью. Он тихо вздохнул, сев на самый край и свесив ноги. Только вид с крыши на уже давно проснувшийся город утешал его своей красотой. Эндрю уже хотел открыть пачку, как услышал оповещающий о приезде лифта звонок. И, даже не успев обернуться, Эндрю, благодаря резким порывам ветра, донёсшим аромат знакомого парфюма, узнал человека, решившего нарушить его покой. — Вы бы хоть куртку накинули, Эндрю. — скрип подошвы чёрных сапог Нила, которые Эндрю подарил ему на Рождество в прошлом году с требованием, чтобы тот выбросил свои старые, повидавшие жизнь говнодавы в мусорку, и его тихий, усталый голос даже нисколько не тревожили и не раздражали. Нил, выглядевший действительно уставшим, присел рядом с ним и протянул руку в безмолвной просьбе. Эндрю, взглянув на профиль мужчины, наконец открыл свою пачку, обнаружив там как раз две сигареты. И видя взгляд Нила, поспешил гаркнуть: — Не вздумай, Джостен, говорить о том, что последнюю сигарету ты не берёшь. — В любой другой день я бы не взял, — согласился он, взяв сигарету из рук Эндрю. — но сегодня сделаю исключение. — он подождал, пока Миньярд подожжёт свою сигарету, а затем, приняв железную зажигалку с логотипом какой-то рок-группы, сделал тоже самое. И хорошенько так затянулся. Выдохнув дым, Эндрю спросил: — Больше не тратишь сигареты впустую? — время от времени они с Нилом Джостеном сидели на крыше их офиса в Пальметто и курили, разговаривая чаще всего о работе и о просмотренных фильмах. За последний год это уже стало своеобразной традицией, о которой вслух никто не говорил. Если Эндрю шёл на крышу, то это означало, что и Нил там окажется в ближайшее время. Но это не значило, что Эндрю не ненавидит Нила Джостена, ведь даже обсуждая серию фильмов о Шреке этот человек по прежнему оставался придурком и приводил миллион аргументов, противоположных аргументам Эндрю, при этом рассказывая их таким тоном, будто это и так понятно. — Через пару часов Джонни будет готов дать показания официально. — Нил сделал затяжку. — Правда только при условии, что я буду сидеть рядом... — он звучал задумчиво, заставив Эндрю усомниться в его высокомерии и хвастовстве. Где-то вдалеке послышался звук, схожий со звуком битья стёкол, а за ним и крики людей. — Авария. — обыденно произнёс Нил. — Что ты думаешь по поводу Новака? — в его хриплом от попадания никотина голосе сквозило еле ощутимое любопытство, отодвинутое на второй план недоверием. — Что в его жизни была одна опора — жена. И что потеряв эту опору, он слетел в катушек, опьянённый этим проклятым чувством мести. — он сделал затяжку. — Если же говорить о его резкой привязанности к тебе, то всё просто... — Эндрю замолк на полминуты, а затем пожал плечами. — Многие пациенты привязываются к своим докторам. Вспомни того же Ханта. Он, казалось, вот-вот начнёт целовать твою обувь. Нил равнодушно хмыкнул и отрицательно покачал головой: — Не тот случай. — сказал он. — Я с Такером работал три месяца, а не пару часов. Да и я не заметил, что Джонни Новак хочет целовать мне обувь... Он скорее, как вы, Эндрю и сказали, нуждается в поддержке, которой ему сейчас так не хватает от жены... — Нил перестал курить и просто стал наслаждаться запахом сигарет, чем заметно ослабил напряжение Эндрю, ведь видеть курящего Нила Джостена было сродни снега летом, который выпадает совершенно неожиданно и не несёт за собой ничего хорошего. Они замолчали на какое-то время, вслушиваясь в звуки сирен, громких голосов людей, строек и прочего, прочего. — Кстати о Ханте, — сказал Нил, потушив окурок. — мы с Мэттом нашли кое-что. — Нил достал из внутреннего кармана файлик со склеенными кусочками ссылки и, усмехнувшись, передал его встрепенувшемуся Миньярду. — Это ссылка. Я хотел её проверить, но Бойд настоял на том, чтобы это было сделано на защищённом устройстве. Эндрю, отбросив окурок, кивнул: — Здравая мысль. — сказал он. — Что значит «дневники»? — он указал на аккуратно выведенное слово рядом с последними цифрами. — Дневники Ханта. — ответил Нил. — Они сейчас в Пальметто. Думаю, что старшие Лисы их уже двадцать раз пересмотрели, ещё и ультрафиолетом наверняка посветили для достоверности. — Но ничего не нашли. — как само разумеющееся, сказал Эндрю и начал подниматься, предусмотрительно не глядя за пределы крыши. А то уже как-то был случай, когда он нечаянно посмотрел вниз и застыл, словно статуя. И если бы не вовремя подоспевший Нил Джостен, то его бы здесь не было. — Почерк Ханта невозможно разобрать. — пояснил Нил голосом заботливого родителя, который знает о своём чаде всё. — Даже если там что-то и есть, то понять это они не смогут без специальной экспертизы, на которую уйдёт время. Эндрю взглянул на него и сказал голосом, наполненным безобидным ядом и сарказмом: — Дай угадаю... — он несколько секунд задумчиво помычал, а затем резко ответил: — Ты сможешь разгадать его почерк. Нил кивнул и сказал с наигранной простотой в голосе: — Здесь нет ничего необычного, Эндрю. — он тихо рассмеялся, глядя на недовольного собеседника, которого, собственно, специально и подначивал, а затем продолжил куда серьёзнее: — Я разбирал его записи в дневниках, которые сам же и заставил вести, каждую неделю. Эндрю хмыкнул, глядя на всё ещё сидящего Нила сверху вниз: — Наверняка было тяжело разбирать его почерк. Нил, запрокинув голову, пожал плечами и наконец начал вставать. — Пойдёт. — сказал он просто. — У меня уже есть опыт, скажем так. — как бы ему ни хотелось рассказать Эндрю о том, что меняя личности в бегах, он менял и почерк, но здравый смысл подсказывал, что эту информацию пока разглашать не стоит. В конце концов, всему своё время Нил и Эндрю прошли в отделение IT-специалистов и подошли к самому отдалённому столу, за которым сидел хмурый парень лет двадцати пяти и монотонно стучал по клавишам. Не сложно было догадаться, что он только недавно закончил учёбу и наверняка сейчас, занимаясь односложной работой, разочаровался в своём выборе, как это часто бывает. И только взглянув на этого парня, Нил и Эндрю поняли, что он им подойдёт идеально. — Не хочешь позвать Рене? — тихо спросил Нил. — Уже написал ей, пока мы были в лифте. — ответил Эндрю прежде, чем скучающий айтишник обратил на них внимание. Нил широко улыбнулся: — Добрый день, — сказал он мило. — мы бы хотели попросить ваш компьютер буквально на минуту. Парень посмотрел сначала на улыбающегося Нила, а затем на хмурого Эндрю, сложившего руки на груди, и, казалось, в его голове щёлкнула лампочка, а сам парень ответил с присущим многим молодым людям ярым энтузиазмом: — Если только на минутку. — сказал он, но и Нил, и Эндрю прекрасно знали, что он отдаст им своё рабочее место хоть на весь день, если они ему в ответ расскажут всё о деле Новака, а то, чего хуже, ещё и о Мстителе, потому что было очевидно, что он их узнал, прямо искрясь желанием что-то разузнать. Нил сел в удобное рабочее кресло и быстро вбил в поиск ссылку, отдалённо слыша, как к Эндрю подходит Рене, и ощущая как этот любопытный парень заглядывает через плечо. Сам же Нил сейчас изо всех сил сдерживал Натаниэля, который от сильного эмоционального всплеска начал вырываться из слабеньких оков, надетых на него в целях предосторожности. Как намордник на злую собаку. Компьютерная мышь под его рукой тихо и не заметно для других хрустнула. Несколько секунд загрузки казались целой вечностью. Но наконец сайт загрузился. Парень-айтишник недовольно сощурился, глядя на обычный сайт, посвящённый обсуждению всяких убийц и преступлений. — И что это? — спросил он прямо в ухо вздрогнувшего Нила. — Сайт, посвящённый криминалу. — спокойно ответила Рене, глядя на парня. — Странно, что вы не заметили. Эндрю весело хмыкнул, хотя сам находился глубоко в своих мыслях, не понимая, почему именно этот сайт. — Минута давно прошла. — презрительно крякнул парень и слегка подтолкнул кресло, дабы Нил с него слез. Джостен же в ответ взглянул на него так, словно уже представлял все способы убийства, какие только вообще можно придумать. Но тем не менее поднялся и махнул рукой Эндрю и Рене, мол, пойдёмте отсюда, здесь нам больше делать нечего. Роберт Норт, стоящий в тридцати метрах, ухмыльнулся. — Сейчас будет официальный допрос Новака, — начал Нил, когда они зашли в лифт. — поэтому ближайшие пару часов у меня не будет времени, но если у вас оно будет, то пошарьтесь на сайте. Вдруг что-нибудь интересное найдёте. Хотя найти там что-то действительно важное очень тяжело, ведь статью там может написать любой человек. — несколько секунд, пока ехал лифт, они все молчали. Но на выходе Нил снова заговорил: — Я напишу Мэтту, что сайт нормальный. Хотя я не думаю, что у них будет время на чтение статей, учитывая то, что они всем составом пытаются разобрать каракули Ханта. — Я не думаю, что нам следует читать всё. — сказала Рене. — Только статьи о Мстителе. — она замолчала на несколько секунд, а затем добавила: — И комментарии. — Статей там всё равно куча. — сказал Нил. — Людей, интересующихся криминалом, немало. Начиная с любопытных школьников, заканчивая скучающими пенсионерами. — они завернули в сторону допросных. — В любом случае, мы здесь будем ещё день, поэтому время у нас будет. — закончил Нил и открыл дверь в допросную, где его уже ожидали Джонни Новак, тело которого захватил тремор, и спокойный, как удав Норт, смотрящий на Новака с такой скукой, что Нил побоялся, как бы тот не уснул. Когда Нил сел на стул рядом с Новаком, Норт начал допрос.

22 сентября 2018

Колумбия, Южная Каролина

2:27

Решив проехать Пальметто, Эндрю и Рене, направились в Колумбию, сойдясь на том, что им катастрофически необходим отдых после этой нервотрёпки с делом Новака, и людей, терроризировавших офис Ричмонда из-за стрелка, к которым присоединились ещё и родители жертв Новака, желая лично покарать убийцу. В общем, вся эта толпа каким-то образом прорвалась через охрану, и пришлось вызывать подкрепление, которое прибыло с небольшим запозданием, в течение которого Нил, от которого Новак, боясь расправы, всеми силами не хотел отходить, сидел рядом с ним в камере и успокаивал при первых признаках начинающегося срыва. Времени на проверку сайта у них особо не было, хотя каждую свободную минуту они тратили на прочтение какой-то идиотской статьи, рассказывающей о том, что Мститель — это правительство, которое отчищает страну от всех плохих людей. И что он скоро придёт за всеми жителями, нагрешившими достаточно, чтобы привлечь внимание президента. Статья заканчивалась призывом к ежедневным молитвам и походам в церковь. Эндрю, читая это, размышлял над тем, мог ли это написать Лютер, или его жена, повёрнутые на религии. Нил же, читая это, хотел убиться. Или убить. Эндрю слегка повернул голову в сторону Рене, спросив: — Какая эта по счёту? — он кивнул на телефон. Рене, прикрыв рукой уже шестой за последние десять минут зевок, сказала сонно: — У меня сорок вторая. Нил написал, прочитал около шестидесяти. Остальные Лисы в общей сложности прочитали около ста двадцати. Эндрю кивнул, заворачивая на нужную улицу: — У меня тоже почти шестьдесят. — он, видимо заразившись от Рене, зевнул. — Вообще удивительно, насколько много статей о Мстителе. Рене, выключив телефон, пожала плечами: — Он нестандартный убийца, который, вроде как, ещё и делает людям «добро». Вот они и тянутся к не... — она резко осеклась и, растеряв всю свою сонливость, уставилась вперёд. Эндрю, слегка сбавив скорость, проследил за её взглядом, направленным на их дом в Колумбии. В котором горел свет. Мужчина почувствовал, как его сердце начало бешено биться то ли в панике, то ли в предвкушении, пока его мысли метались между двух сторон, одной из которой были Ники и Эрик, а другой — вор. — Воры свет не включают. — догадавшись о терзаниях Эндрю, сказала Рене. — Может это глупые воры. — фыркнул Эндрю и припарковался около дома. — Ники и Эрик должны приехать только через неделю. — он достал нож и быстро направился к двери, около которой резко остановился, убедившись, что в его доме явно не воры, ведь дверь явно не взломана, а ключи от дома есть только у трёх людей. Эндрю резко открыл дверь и прошёл на кухню, где слышался грохот посуды, сопровождаемый тихим и таким родным пением какой-то популярной песни, которую Эндрю слышал по радио минимум два раза за день. Он почувствовал, как закололо в груди при виде знакомой фигуры в широкой толстовке кислотного цвета, находившейся на их кухне. — Ники? — тихо позвал-спросил Эндрю, не веря своим глазам. Ники резко замолчал и развернулся, удивлённо уставившись на Эндрю и Рене, стоящих в проходе. — Эндрю? — он натянуто улыбнулся, стараясь выглядеть обычным весельчаком, каким его все знали. Вот только проницательный взгляд Миньярда не смог пропустить красноту вокруг его глаз, будто бы Ники плакал продолжительное время. — Я не ожидал, что вы приедете... — Эндрю отчётливо услышал нотку растерянности в тихом голосе кузена, окончательно удостоверившись в том, что что-то произошло. Кинув ключи от машины на стол, он сказал требовательно, но с нотками предательского волнения: — Выкладывай.