Разговаривая с тобой...

22 сентября 2018

Колумбия, Южная Каролина

23:24

Буквально за считанные минуты атмосфера в клубе изменилась кардинально, да настолько, что дух замирал, глядя на всех этих перепуганных, взбудораженных, недовольно кричащих людей, ещё совсем недавно отрывавшихся под современную музыку как в последний раз. Эндрю, всё ещё неотрывно глядя на посланное Мстителем послание, не обращал внимания на посторонний шум, лишь попросил-потребовал знакомого охранника найти Рене и Ники, не давая им затеряться во всей этой вакханалии, наполненной диким, больно колющим каждый сантиметр кожи, страхом, который сплетался своими невидимыми щупальцами с душащим духом Мстителя, оставшимся витать по пространству и наблюдать, изучать, питаться эмоциями окружающих. Эндрю, всё ещё рассматривая довольно дерзкую надпись на руке убитого, слегка мотнул головой, словно не соглашаясь со своими же мыслями. Но, переведя взгляд на подсобную дверь, его словно ударили по голове битой, выбивая ложные мысли, и вбивая правильные. Мститель знал, кто находится в подсобке, и убил он около неё специально. — Эндрю! — воскликнул кто-то позади него. С небольшим запозданием, вызванным некоторой отрешённостью сознания, он понял, что зовёт его Ники. — Эндрю, что здесь произошло? — голос кузена звучал заторможенно. Эндрю вздохнул и повернул руку исписанной стороной к кузену и Рене, сказав: — Убийство. И тебе, Ники, следует прокапать организм. Ублюдок-бармен накачал тебя наркотиками, которые куда сильнее, чем «пыль». — Я не хочу ехать в больницу, Эндрю. — произнёс Ники, чьи глаза потихоньку заполняла наркотическая пелена. — Давай я просто поеду в дом в Колумбии и просплюсь... — Ты поедешь и сдашь все анализы. — твёрдо, не терпя никаких возражений, произнёс Эндрю, при этом глядя на Ники так, как глядел тогда, на первом курсе университета. — Я хочу знать весь состав той дряни, которую он в тебя влил. Выглядевший совсем поникшим Ники, переводя взгляд с Эндрю на труп и обратно, нехотя кивнул. Рене прошла к телу, всматриваясь в каждую деталь, тихо спросив: — Что здесь написано? Я в первый раз не увидела. — Эндрю снова повернул ей руку жертвы, с каким-то мазохистким интересом наблюдая за тем, как её глаза расширяются в удивлении. Прочистив горло от склизкого кома, Эндрю сказал: — Здесь завуалировано написано, что Мститель знает обо мне всё. И играет с этой информацией так, как хочет. Рене перевела взгляд на перерезанное горло жертвы, остальное тело которого, в целом, было нетронутым. — Он был осторожен. — сказала она тихо. Эндрю кивнул, усмехнувшись: — Не так, как с Малькольмами. Хотя в обоих случаях наблюдается что-то личное. Только вот в первом было почти кристально ясно, что Мститель убивает своих собственных обидчиков, здесь же... — Эндрю, взяв паузу, сфотографировал запись на руке убитого. — Здесь он убивает скорее ради эмоций. Причём не своих. — он кивнул головой на руку жертвы. — Ему было необходимо прочувствовать весь спектр моих эмоций, через совершённое им убийство, словно мёртвое тело служит неким... телеграфом. — Думаешь, он убил не из мести? — спросила Рене, хмурясь. — Он шёл сюда, чтобы убить из мести. — кивнул Эндрю. — Но, полагаю, увидев кузена человека, который ищет его, чуть сбавил свои обороты. Осознание, словно собравшись в один огромный снежный ком, нахлынуло на девушку, окатив холодным, леденящим душу страхом: — Он знает тебя достаточно, чтобы сложить два плюс два. Эндрю, уже давно всё понявший, кивнул: — Мститель знает меня достаточно, чтобы понять отсутствие Роланда и меня, но присутствие тебя и Ники. — он сделал глубокий вздох и сказал на выдохе, огрубевшим, наполненной невысказанной, обессиленной злобы и отчаянием, голосом: — Убийство было сделано определённо из мести. Я больше чем уверен, что если бы убийство было совершено не в клубе, то повреждения на теле были бы куда сильнее. Перерезанным горлом он бы не отделался. Но также здесь имеет место высокомерие Мстителя, желавшего похвастаться, гордо показать свою осведомлённость и безнаказанность. — Эндрю закрыл глаза, представляя, как тёмная фигура одним резким движением лишает человека жизни и при этом ярко улыбается. Или даже скалится, словно акула. — Я бы не удивился, если бы он ещё и постучал к нам в дверь, мол, выходите, хочу показать вам человека, убитого мной, пока вы лобызались за стенкой. — под конец он практически рычал, подавляя в себе желание разнести здесь всё к чертям собачьим. — Он, насмехаясь, красуется своей вседозволенностью... — прошептала Рене, и Эндрю, напряжённый донельзя, согласно кивнул, мыслями находясь далеко не здесь. Мысли о Мстителе, терзали его голову с такой ласковой остервенелостью, что становилось опьяняюще гадко. Конечно он не был настолько глуп, чтобы думать, что Мститель не знает его. В конце концов практически каждое интервью по по поводу его убийств давал Ваймак на пару с Эндрю. Так что не знать его лица было просто невозможно. Но знать такие детали, как его взаимодействия с Роландом... Осознание нахлынуло на него второй волной, полностью погружая в обманчиво мягкую снежную пучину, стремительно превращающуюся в ледяную бездну, из которой вырваться без обморожения было невозможно. Люди, словно куча надоедливых тараканов, перемещались по клубу, взволнованно стрекоча что-то о том, что их ждут все, кто только можно, и им нужно срочно уйти. Но по просьбе Эндрю вышибалы никого не выпускали, встав около каждого выхода, словно непробиваемые скалы. — Местная полиция прибудет через пять минут. — проинформировал Эндрю бледный администратор, который, судя по измученному виду, предпочёл бы находиться где угодно, но только не здесь. Эндрю, на несколько мгновений вылезая из своих тягостных мыслей, кивнул: — Мои коллеги из Пальметто будут через пару часов. — его хмурый тон наводил на ассоциации с пасмурной погодой, которая вроде как должна разразиться молнией, но лишь ревела удручающим, почти скулящим ветром. Администратор уставился на него, как на полоумного: — Вы же не хотите сказать, что труп будет лежать здесь два часа?! — вскрикнул он, негодуя. — Нет конечно. — фыркнул Эндрю, оглядываясь по сторонам в поисках камер видеонаблюдения, словно не знал, что их здесь нет. — Я хочу сказать, что нас всех здесь ожидает долгая ночь, так что будьте добры, обеспечьте представителям правоохранительных органов комнату для опроса возможных свидетелей. — он сделал шаг назад, осматривая труп с более дальнего ракурса. Администратор, немало ошеломлённый, всё ещё стоял на своём месте, взирая на Эндрю своими серыми глазами. — Вам что-то нужно разъяснить? — наигранно вздохнул Миньярд, обходя труп по кругу. Через несколько секунд администратора уже не было. Пьяный и испуганный Ники то откровенно таращился на труп, словно примеряя на себя роль криминалиста и рассматривая каждый сантиметр тела, то хаотично отводил взгляд, глядя куда угодно, лишь бы не на мёртвое тело. Через пару минут в клуб вошли около десяти полицейских и четыре криминалиста с огромными профессиональными чемоданами в руках. — Знаешь, Рене, — медленно произнёс Эндрю, с расчётливыми интересом глядя на пытающихся пройти через огромную толпу копов. — я думаю, что «бегунка» здесь не было. — То есть? — спросила Уокер резко. — Способ убийства здесь такой же быстрый, как и в случае Малькольмов. Только оружие другое... Эндрю, чувствуя внутри пылающий, какой-то юродивый восторг, произнёс со сбившимся дыханием: — Там он ощущал страх, взаимодействуя с собственными обидчиками, от которых поскорее хотел сбежать. Здесь же он, не смотря на быстрый, не изощрённый способ убийства, хотел остаться подольше и понаблюдать. На это его сподвигло наше присутствие, Рене... — после последней фразы Эндрю, сказанной с ощутимым упоением, Рене вздрогнула, ощущая в голосе друга какую-то слишком естественную противоестественность, ранее ей не знакомую. — Я так не думаю... — произнесла она, в душе испытывая какую-то непонятную, беспричинную безысходность, будто бы её сердце знало что-то такое, чего не знал мозг. Эндрю, всё ещё о чём-то размышляя, вопросительно поднял бровь, и, к его удивлению, ответила не Рене, а Ники: — Я разговаривал с вашим убийцей. — ответ, будто бы изнутри наполненный какой-то неправильностью, звучал хрипло, но спокойно, что было очень странно для эмоциональной, резко вспыхивающей натуры Хэммика. — Что?! — тихо, но при этом не скрывая своих эмоций, спросил Эндрю. — Он был тем, кто спас меня от... — Ники кивком головы указал на труп. — От этого человека... — Ники, выглядя лет на сорок, вздохнул точно также, как Ваймак, который почти круглосуточно выглядел в край заебавшимся человеком. — Он подошёл ко мне и сказал, что те амбалы, — он рукой указал на кучу избитых мужчин, которые, набив друг другу морды, напряжённо переглядывались и бросали неприветливые взгляды в сторону представителей закона. — приставали к Рене ранее. Ну я и испугался за неё. Преодолев густые дебри в виде огромного количества паникующих людей, к ним подошли полицейские в компании криминалистов в специальных костюмах и показали свои значки. Эндрю и Рене тоже показали свои значки и повернулись обратно к Ники, глядя на него одновременно с полицейским желанием выпытать правду, и с дружеской, братской заботой, окружившей парня, словно железный забор, отделанный мягкой периной изнутри. — Как он выглядел? — глядя в глаза брата, резко спросил Эндрю и сделал шаг вперёд, точно пытаясь разглядеть в Ники что-то такое, что натолкнуло бы его на верные мысли. Но в глазах брата он встретил лишь крепко обосновавшуюся тревогу, граничащую с откровенным страхом и ужасом. — Как обычный человек. — ответил ему Ники тихо. — Серая толстовка, тёмные брюки, светлые волосы под капюшоном, карие глаза, которые с огромной вероятностью являлись линзами. Я такое сразу вижу. И французский акцент. — Ники запнулся на секунду. — Акцент был самой яркой его чертой. Эндрю рвано вздохнул, думая о том, мог ли Мститель быть французом, или это его очередная маска, которую он старался аккуратно нацепить на множество предыдущих, уже прохудившихся. Но ошибся, позволив нескольким маскам порваться и показать его истинное обличье. — Он очевидно путает нас. — сказала Рене, наблюдая за кучей полицейских, часть из которых направилась в комнату, выделенную для беглого допроса. — Скорее пытается не попасться. Но вероятность его французского происхождения мы не можем исключать. — ответил Эндрю и уже хотел направиться в комнату охраны, дабы посмотреть имеющиеся записи с камер, как его окликнул один из полицейских, рядом с которым стоял несколько подавленный Роланд. — Мне нужно вас допросить, мистер Миньярд. — сказал мужчина. — Всё же вы почти первым увидели труп. Эндрю, на секунду о чём-то задумавшись, кивнул: — Конечно, только не долго. — они втроём направились в комнату отдыха. Через двадцать минут Эндрю, изрядно нервный и уставший от «простых вопросов», которые превратились почти в самый настоящий допрос, будто бы это он убил того мужчину, вышел из комнаты и направился к Ники и Рене, которые, по всей видимости, уже тоже побывали в сети, сплетённой из десятка клишированных вопросов, которые копы стараются неумело превратить в вопросы с подковыркой. — Мы едем в больницу. — сказала Рене, кивком головы указывая на заметно расслабленного, но всё ещё в рассудке Ники. — Убитый бармен явно не успел подмешать ему чего покрепче, раз организм Ники так рьяно сопротивляется. Эндрю хмуро кивнул: — Ублюдок аккуратно проверял его на толерантность к алкоголю, смешанному с лёгкой наркотой, дабы тот резко не схватил передоз. — Эндрю знал эту схему очень хорошо, ведь сам пользовался ею долгие годы, поверяя новых людей в своей жизни, выведывая из них все свои секреты с помощью лёгких наркотиков, перемешанных со слабеньким алкоголем. Единственным на ком эта схема не сработала, стал Нил Джостен, который был достаточно умным ублюдком, чтобы бросить лёд в свой стакан с содовой. Тогдашняя его лукавая ухмылка в совокупности с «сожалеющим» и одновременно насмехающимся взглядом, очень ярко отпечатались в сознании Эндрю, только спустя несколько минут догадавшегося, что Нил тоже проводил какую-то проверку, которую Миньярд, очевидно прошёл, раз в идеально подходящих под атмосферу «Сумерек» голубых глазах Нила плескалось одобрение. Наверное именно тогда Эндрю впервые за долгое время заинтересовался или даже начал желать чего-то. Или кого-то. — Ты справишься здесь? — спросила Рене, вытягивая Эндрю из пучины собственных размышлений. Эндрю ничего не ответил ей, лишь бросил незаинтересованный взгляд в её сторону, мол, как ты можешь вообще сомневаться. Судя по выражению лица Рене, у неё были собственные основания для сомнений в эффективности Эндрю в данный момент, как сотрудника полиции. Но у неё наверняка также имелись мысли о том, что Эндрю ни при каких обстоятельствах не уйдёт отсюда, пока не проверит каждый уголок. Поэтому Рене кивнула ему и, крепко держа Ники под руку, направилась с ним к выходу, проталкиваясь через толпу людей. Эндрю несколько минут провожал их взглядом: настороженным, беспокойным и даже каким-то мучительно тяжёлым. А затем направился в каморку охраны, чтобы просмотреть записи с камер видеонаблюдения. Каморка представляла из себя небольшое помещение, где находился один маленький и очень неудобный диванчик, рядом с которым стоял небольшой столик, служивший скорее какой-то свалкой, ибо на нём было, как показалось Эндрю, абсолютно всё, начиная с пары грязных стаканчиков из под кофе, заканчивая шахматами, аккуратно сложёнными в коробочку, которую словно целенаправленно поставили на самый край. Параллельно маленькому столику стоял огромный, явно дорогой, профессиональный стол с шестью мониторами, на которых отображались изображения с камер. Охранники сначала рьяно сопротивлялись намерениям Эндрю посмотреть записи за последний час, но затем, когда Миньярд упомянул, что помимо своей должности, у него здесь немало знакомых, они согласились, коршунами наблюдая за мужчиной, и особенно за его щёлкающими на клавишам пальцами, словно он набирает какой-то секретный код, а не просто нажимает на стрелочку. Эндрю буквально кожей ощущал их внимательные, наполненные недовольством и каким-то осторожным пренебрежением, которое он смог растолковать далеко не сразу, обманчиво скидывая всё на ненависть к полицейским. Но затем осознал, что эти двое просто боятся выговора или даже увольнения от начальства, ведь убийство в клубе, где очень много охранников, было не только ужасным действием само по себе, но ещё и унизительным для клуба с высоким рейтингом. — Вот оно! — тихо, чуть охрипшим голосом произнёс Эндрю, заметив похожего по описанию Ники человека, который о чём-то спокойно беседовал с одним хмурого вида амбалом, который был раза в два больше его самого. Этот человек передал амбалу что-то, они пожали руки, а затем человек направился куда-то за клуб, где камер не было по множеству причин, которые Эндрю, как представитель закона был обязан пресекать, но как друг и «пользователь» предпочитал молчать. Попросив одного из охранников приблизить изображение, Эндрю, щурясь от плохого качества камеры видеонаблюдения и от своего всё ухудшающегося зрения, разглядел несколько денежных купюр, которые могли стать неплохой такой зацепкой. Он набрал номер полицейского, «опрашивающего» его, и сказал ему, чтобы он и его коллеги не торопись опрашивать того амбала и его друзей, присоединившихся к немного разбогатевшему другу через пару минут после ухода предполагаемого убийцы. Предполагаемого Мстителя, подумал Эндрю, ощущая своё неровное, сбившееся дыхание. Убийца вернулся к компании амбалов спустя несколько минут и снова дал им деньги, за что они, преисполненные чувством благодарности от головы до пят, протолкнули его почти в самое начало очереди, пригрозив кулаками паре несчастных, вынужденных отстоять в очереди дольше, чем ожидалось изначально. Карие глаза Эндрю потемнели под густой пеленой нахлынувшего чувства любопытства, осторожного ожидания и кипящего на медленном огне азарта, появившегося посредством детального рассмотрения образа, который на себя сегодня натянул Мститель: непримечательный, неестественный для его характера, противоположный ему во всех отношениях. Он, абсолютно позабыв о других людях в этом помещении, да и вообще в этом мире, внимательно, погружаясь в саму душу этой сцены, наблюдал за тем, как Мститель, прорвавшись через толпу беззаботно танцующих людей, резко остановился, уставившись на бар так, словно там была стена, которую он был не в силах преодолеть. Эндрю, с поздно нахлынувшим ужасом, почувствовал взволнованное и такое аккуратное мурлыканье души: испещрённой шрамами, подобно джостеновской коже, на месте которых она старалась любовно вырастить уродливые в своей мёртвой красоте цветы, чьи больные, прозрачные лепестки опадали на отравленную прошлым почву, растворяясь в ядовитой кислоте, защитной оболочкой покрывающей всю сущность Эндрю. Даже приблизив изображение, он не мог рассмотреть лица Мстителя, хотя отчаянно этого желал, словно голодное существо, питающееся эмоциями, мыслями и чувствами лишь одного человека на этом свете. Но он, словно слепыш, тыкаясь носом в поисках пиши, не мог её найти и утолить свой голод. Но «есть» хотелось ужасно. Поэтому он начал представлять как острое со всех концов, прежде холодное и слегка безумное лицо Мстителя в один миг теряет всю свою спесь, невольно растворяя все свои мысли и идеи в чане с горящим страхом, который, словно отвергая кинутые ему идеи, превращается в лёгкое, наполненное сладостно-горьковатым предвкушением волнение, которое сглаживает острые, злые углы прежних идей и целей, и превращает во что-то непонятное, но такое интересное, что Мститель, снова обретая прежнюю уверенность, сразу же придумывает план «Б», желая этот свой интерес продлить настолько, насколько это возможно, и смаковать так долго, пока он не поблекнет. И что-то в поведении Мстителя подсказывало Эндрю, что этот интерес не закончится никогда. То, как он передвигался, с естественной изящностью лавируя между сотней людей, то, как подошёл к Ники: словно крадущийся кот, заприметивший огромную крысу, которая уже базарилась на маленького и доверчивого котёнка. То, как он легко, беззаботно, помахал чем-то, вероятно наркотиками, словно каждым своим плавным телодвижением насмехаясь над глупостью человека перед собой. То, как он через пять минут, резво, быстро, подпрыгивая на месте, словно кролик, вышел обратно в зал, прошёл к бармену и попросил ключ от комнаты на втором этаже. То, как он направился туда, перескакивая через ступеньки... Всё говорило о том, что характер этого человека очень яркий и переполненный ядрёной смесью самых разных эмоций настолько, что спрятать всё это в таком непритязательном и незаметном образе было просто невозможно. Вся натура этого человека буквально кричала, что за этим образом прячется кто-то далеко не незаметный. Его маска, казавшаяся такой прочной при входе в «Сумерки», начала обваливаться мелкими, острыми кусочками, не давая возможности склеить их воедино. Да и не то чтобы Мститель хотел это делать, поддаваясь самому себе после долгой борьбы. И это было и хорошо, и плохо одновременно, ведь так его будет проще поймать. Но жертв может быть куда больше. Но разве плохо, что жертв Мстителя могло стать больше? Здесь уже существенную, тяжкую роль играл вопрос морали. Как в навигаторе у Эндрю в голове загорелась красная пометка с местом прибытия, роль которого играл тот самый бармен, передавший Мстителю ключи. Он стремительно, даже не прощаясь с малость оскорблёнными и очень обрадованными охранниками, вышел из комнаты и направился к бару, где своей очереди на допрос дожидался тот бармен. Стив, если верить его бейджику. Эндрю сел на стул и щёлкнул пальцами, словно подавая сигнал о том, что нужна порция алкоголя, и сказал резко и быстро: — Номер комнаты от которой Он взял у тебя ключ? И на какое имя он забронировал её? — сама функция «снятия комнат» появилась в «Райских Сумерках» недавно и, в отличие от всяких мотелей, действовала всего пару часов (примерно столько времени было нужно всяким влюблённым (и не очень) парочкам, решившим хорошенько оторваться), и была очень популярна. Настолько, что некоторые люди бронировали комнаты за несколько часов, а то и дней. И, судя по тому, насколько просто Мститель подошёл и взял ключ, он явно бронировал номер заранее. Стив на удивление был очень спокоен, отвечая размеренно, но по делу: — Семнадцатая. Имя: Габриэль Самеди. Он вчера, в половину десятого вечера забронировал комнату на час. — Эндрю кивнул ему, чуть удивлённый такой быстрой и даже какой-то равнодушной, пофигистической сговорчивостью, которая, скорее всего, исходила из желания бармена просто поскорее покинуть работу и лечь поспать. Да, тёмные круги под глазами на фоне бледной кожи, да ещё под синим светом делали Стива похожим на героя из «Сумерек», которые Эндрю стабильно пересматривать каждую осень. — На французском «Samedi» означает «суббота». — произнёс знакомый, чуть резковатый голос Сета Гордона сзади, заставляя Эндрю вздрогнуть. — Вы рано. — с трудом, но не безуспешно корректируя свой тон голоса под равнодушный, сказал он Дэн, Мэтту и Сету, глядящими на него усталыми, но от этого не менее заинтересованными глазами. — Мы включили мигалку. Не хотели пропускать всё самое интересное. — чуть выходя вперёд, сказала Дэн уверенно, как истинный капитан. — И нарушили парочку правил дорожного движения. — хмыкнул Мэтт. Эндрю серьёзно кивнул и ответил: — Тренера не играют. Кстати, Гордон, я не думал, что ты у нас увлекаешься французским языком. — он выразительно посмотрел в сторону нездорового вида Сета, рабочий чемоданчик которого крутился из стороны в сторону под влиянием трясущихся рук мужчины. Эндрю поднял глаза на лицо Сета и с каким-то спокойствием, чуть поперчённым обречённостью и небольшим разочарованием понял, что Гордона мучает ломка. — Зачем приехал? — спросил Эндрю у Сета так, словно нахождение Гордона здесь было бессмысленным. — Наблевать на пол? — Чтобы увидеть твою каменную рожу, Миньярд. — глядя на Эндрю с крайним презрением, ответил Гордон и очевидно хотел ещё что-то добавить, но Дэн прервала его. — Хватит пререканий. — резко отрезала она. — Мы на работе, да ещё и в другом городе, так что, будьте добры, засуньте своё дерьмо поглубже и бросьте все свои силы на работу. На поимку Мстителя. — она, как и большинство Лисов, избегала слова «преступник» или «убийца», будто эти слова были какими-то пустыми, бессмысленными и до раздражения неподходящими для полного описания деятельности этого человека. Эндрю презрительно фыркнул, но всё же оторвал свой взгляд от фигуры Сета и направил всё своё внимание на составление последовательного рассказа обо всём, что произошло сегодняшним вечером. Дэн вытаращила глаза, когда Эндрю рассказал им о послании, оставленном Мстителем на теле убитого им парня. — Почему ты так спокоен?! — воскликнула она, обгоняя Эндрю, когда они направились на второй этаж, чтобы посетить семнадцатую комнату. — О деталях твоей жизни знает чёртов серийный убийца! — да, бывали моменты, когда никто из Лисов не осторожничал, не высказывал безмолвного и такого неприятного уважения, называя Мстителя тем, кем он являлся на самом деле — убийцей. Эндрю тяжело, но и с каким-то облегчением вздохнул, дав самый правдивый ответ: — Потому что он не тронет меня. Он убивает только тех, кто совершает ужасные вещи, но не тех, кто подвергался им. — Он убийца, Эндрю. — устало отозвался Мэтт откуда-то сзади. — И мы ничего о нём не знаем, кроме того, что он явно знает французский язык и знает тысячу и один способ расправиться с человеком. — Эндрю с каким-то почти трогающим душу удивлением услышал в их с Уайлдс голосах нотки искреннего волнения. — Мы не можем знать, что взбредёт ему в голову! Может, вскоре, когда мы продвинемся достаточно в этом деле, он почувствует в тебе угрозу и убьёт. — Не убьёт. — ровно ответил Эндрю, дёргая за дверь комнаты под номером семнадцать. — Он наоборот привлекает к себе наше внимание. — фразу «моё внимание» он оставил недосказанной. — Он считает это захватывающим. — Эндрю, Сет, Дэн и Мэтт встали посреди комнаты и начали оглядываться по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло стать уликой, но комната была девственно нетронутой. Кроме, разве что, окна. — Там труба. — тихо сказал Мэтт, открывая свой чемоданчик. — Я осмотрю подоконник и окно на предмет отпечатков, а затем пойду и осмотрю место убийства. Его же не трогали после того, как увезли тело убитого? Эндрю отрицательно покачал головой. Он лично позаботился о том, чтобы место преступления оставалось по возможности нетронутым до приезда его коллег из Пальметто. Правда с трупом так сделать не получилось, ведь местная полиция в этом плане была очень категорична. — Хорошо, я тогда осмотрю верхнюю часть трубы, а затем выйду на улицу и осмотрю нижнюю. — сказала Дэн и, дождавшись, пока Мэтт соберёт все возможные улики, приступила к своей части работы. Сет тем временем орудовал с немногочисленной мебелью, дотошно собирая каждую мелочь, словно его и не мучала ломка. Хотя Эндрю подозревал, что Гордон к ней просто привык. Эндрю остался стоять на месте, стараясь со своего ракурса осмотреть каждую вещь в комнате и тем самым спроецировать примерный путь Мстителя, словно он не был и так понятен. Даже человеку, не относящемуся к полиции, и так будет понятно, что Мститель не станет оставлять знаки ещё и здесь. Это просто слишком много для него самого и его безопасности, ведь чем больше он начнёт заигрываться, тем слабее будет становиться его внутрення защита, не дающая зайти за рамки дозволенного. — Я не думаю, что он оставил следы здесь. — сказал Эндрю, глядя на то, как Дэн водит ватной палочкой по каждой впадинке на трубе в поиске хоть каких-то потожировых или улик по типу нитки от его куртки. — Мы должны проверить всё. — ровно ответила Дэн, включив ультрафиолет. Сет громко выругался и разразился злобной тирадой: — Они что, вообще постельное бельё после клиентов не стирают? — он, морщась, снял перчатки, заменяя их на пару чистых. — Это тебе не пятизвёздочный отель. — фыркнул Эндрю, оскорблённый таким отношением к дорогому ему месту. — Должны же быть хоть какие-то правила гигиены. — он презрительно откинул подушку в сторону и принялся за простыню. Эндрю в очередной раз начал осматривать комнату, опять пытаясь найти то, чего здесь быть не может, когда к ним присоединился полицейский. — Мистер Миньярд, — позвал он громко, но и как-то осторожно одновременно. — мы допросили тех мужчин, с которыми убийца разговаривал около входа и которых натравил друг на друга в толпе. Эндрю, резко замерев всем телом, кивнул головой, мол, продолжайте. Полицейский продолжил: — Мы изъяли все купюры из бара, ведь все те деньги, которые им дал убийца, те мужчины пропили. — он сделал паузу, специально отделяя друг от друга части рассказа. — Причём они все, как один твердили, что в этом нет никакого смысла, ведь все пальцы того человека были в пластырях. — Пластыри? — в унисон переспросили Сет и Эндрю. Полицейский кивнул: — Да. Пальцы были в пластырях, а остальная часть ладоней в бинтах. Те мужчины даже спросили его, что с его руками, но убийца просто отшутился, сказав что-то про неудачное падение с мотоцикла и нехватку бинтов. — мужчина грубо хмыкнул. — Но и ежу ясно, что он это сделал специально, чтобы не оставить следы. — И эти идиоты даже ничего не заподозрили? — презрительно, словно он не был точно таким же идиотом, фыркнул Сет. — Алкоголь, который они купили на деньги Мстителя, затмил им мозг. — отстранённо ответила Дэн, заканчивая с осмотром верхней части трубы. Эндрю, мысленно прокручивая ту запись с камеры, где Мститель разговаривает с теми амбалами, согласно кивнул: — Мститель не выбирал кого-попало. И дело даже не в габаритах тех мужчин. В той очереди было много похожих качков. Но он выбрал именно этих. — Их было больше. — пожала плечами Дэн. — Он просто решил перестраховаться и «закорешиться» с теми, кто точно будет иметь для него пользу. — Возможно... — кивнул Эндрю, проводя рукой по волосам, взлохмачивая свою идеальную причёску, над которой он трудился почти час. — Да, численность сыграла определённую роль. Но и тот пофигизм, с которым они относились ко всему тоже имел место быть... — Эндрю, продолжая прокручивать у себя в голове ту запись, положил руки на бока и стал мерять комнату шагами. — Он сначала встал в очередь. Наблюдал какое-то время. Ждал подходящего момента. И, увидев, что в один момент несколько человек куда-то отошли, и очереди остался только один из них, завёл разговор... — Он слушал и выжидал. — на вздохе произнёс Сет, подхватывая мысли Эндрю. — Вынюхивал информацию, вслушиваясь в каждую фразу, в каждое слово, которое говорили окружающие. Эндрю, немного удивлённый такому верному рассуждению со стороны Гордона, кивнул, и подвёл итог: — Убийца хорошо знаком с людьми. С их видами, их поведением и харарактерами. Он наверняка крутится в той сфере, где нужно быть очень коммуникабельным. — Сейчас везде нужно быть очень коммуникабельным, мистер Миньярд. — подал голос полицейский, про которого Эндрю уже и забыл. — Верно. — кивнул Эндрю. — Поэтому наш круг особо и не сужается. Да и к тому же, такая наблюдательность в отношении личностей окружающих может быть просто чертой характера, с которой он родился. — Личность убитого уже установили? — резко спросила Дэн, собирая все колбочки с возможными уликами в чемодан. — Брайан Уолтер, 25 лет, родился в Колумбии и прожил здесь всю свою жизнь. Сейчас сотрудники IT-отдела пытаются выяснить, чего он мог такого сделать, чтобы привлечь внимание Мстителя. — будто отчитываясь, ответил полицейский. — Послание, оставленное убийцей, было отправлено на почерковедческую экспертизу. Эндрю кивнул: — Все материалы, которые мы соберём здесь, поедут в Пальметто. Дэвид Ваймак пришлёт вашему начальнику результаты экспертизы, идёт? — его слова должны были звучать, как вопрос, но кроме твёрдого утверждения в тоне Эндрю не было ничего. Полицейский, обдумав слова мужчины, кивнул и ответил: — Судмедэкспертиза будет проведена в Колумбии. Незамедлительно. Эндрю, пропустив Дэн в выходу из комнаты, согласно кивнул, а Сет, закончив со своей частью, бросил: — Только не медлите с результатами. А то от нас общественность требует раскрытия этого дела гораздо сильнее, чем от любого департамента города. — это было лишь частичной правдой, ведь общественность разделилась на две части, одна из которых желала Мстителю долгих лет жизни за его «благодетельные» дела, а вторая пророчила ему электрический стул, приговаривая, что так этому психопату и надо. Когда Эндрю обсуждал это за чашкой кофе с Нилом Джостеном, тот лишь усмехнулся и сказал, что люди боятся быть раскрытыми в совершении аморальных вещей, поэтому, грызя от волнения ногти, и ждут поимки Мстителя, молясь о том, чтобы он не успел поймать их самих. Эндрю еле заметно ухмыльнулся, вспоминая тот разговор с Нилом при их случайной встрече в какой-то забегаловке на окраине города, которая, к слову, уже давно не работает из-за убийства, совершённого Мстителем в ней четыре месяца назад. Тогда был убит неприятный бандит, за гроши поставлявший наркотики во всякие захудалые кафешки. Когда Эндрю, Сет и Дэн вышли из комнаты, окончательно убедившись в том, что Мститель снял её чисто для того, чтобы сбежать, Мэтт ждал их внизу и с кем-то разговаривал по телефону. — Да, спасибо вам большое. — с деланной радостью ответил собеседнику Мэтт. — До свидания. — и сбросил трубку. Эндрю, Сет и Дэн чуть ли не синхронно спросили о том, с кем он разговаривал, на что Мэтт ответил, что договаривался с хозяином клуба о том, чтобы он им по хорошему передал записи с камер видеонаблюдения за последний месяц, но тот рьяно отказывался, прогнувшись лишь под тяжёлым весом бумажки под названием «ордер». — Также я говорил с Ваймаком, и он сказал, что нужно, чтобы кто-то один дождался результата судмедэкспертизы и своими глазами увидел все повреждения на теле. Остальным здесь больше делать нечего. — добавил Бойд. — Я останусь. — сказал Эндрю устало. — Всё равно Ники в больнице, и нужно скоротать время. — Обязательно напиши мне, как только ему станет лучше. — наставническим, строгим голосом сказала Дэн. — И пусть он мне обязательно позвонит и соизволит рассказать, что побудило его приехать в Колумбию и никого не предупредить. Эндрю невесело хмыкнул: — Он не говорит ни со мной, ни с Рене. — на фразе «ни со мной» старшие Лисы презрительно (так показалось Эндрю) усмехнулись в унисон, мол, чего ты ожидал. Но когда услышали о том, что Ники и с Рене не говорит, то резко посерьёзнели. Тем временем Эндрю добавил, сменив тон на что-то близкое к миролюбивому: — Но если у вас получиться его разговорить, то флаг вам в руки. Дэн кивнула: — Хорошо, Эндрю. — ответила она задумчиво и добавила аккуратно: — Будь осторожнее. — и старшие Лисы всей своей троицей направились к выходу из клуба, завернув за угол, где ещё нужно было осмотреть нижнюю часть трубы. Эндрю фыркнул им вслед и, разобравшись с несколькими бюрократическими бумажками, тоже направился к выходу, к парковке. Лёгкий, напевающий тихую и грустную мелодию ветер, подул на его лицо, освежая и пробуждая. Небо, прежде затянутое ночной чернотой и яркими звёздами, напоминающими минуты освобождающей радости в той стесняющей темноте, в которой прибывал Эндрю уже очень долгое время, очень медленно начинало светлеть, принося в город свет точно также, как Мститель своими медленными, но от того и более интригующими, интересными действиями приносил в размеренно-серую жизнь Эндрю хоть какие-то, пусть и ярко красные, кровавого оттенка, краски. Эндрю, выдохнув дым, посмотрел на небо, словно оно могло дать ему хоть какой-то внятный ответ, и, видимо не получив этого ответа, сел в машину, направившись в полицейский отдел Колумбии, адрес которого помнил уж слишком хорошо.

23 сентября 2018

Колумбия, Южная Каролина

2:36

Толстяк Лорнелл, работающий охранником в центральном полицейском офисе последние двадцать лет, всё ещё протирал задницу на своём месте, скуривая по две сигареты в час при наблюдении за каждым находящимся на нижнем этаже человеком, словно кто-то из нашкодивших тинейджеров, горюющих родственников или обманутых мошенниками пенсионеров прямо сейчас, в три часа ночи, кинет бомбу. — Охренеть! — заорал Толстяк, чуть заприметив приближающуюся фигуру старого знакомого. — Эндрю! Сколько лет, сколько зим! — он аж позабыл о внимательном наблюдении за людьми в приёмной, уставившись на Миньярда глазами, размерами с монету. — Лорнелл. — почти приветливо кивнул Эндрю, показал значок и расписался в документе. — Думал, что ты умер от рака лёгких или диабета. — в его тоне голоса звучала откровенная насмешка, которая была настолько вызывающей, что ответить было просто невозможно. — Не дождёшься, До... Миньярд. — с совершенно неправдоподобной серьёзностью сказал ему Толстяк и неловко улыбнулся. Эндрю благодарно кивнул за то, что мужчина успел исправиться и не называть фамилию, данную Эндрю системой. — Как полицейская служба? — с какой-то детской искренностью поинтересовался Толстяк. — Слышал, вы там расследуете какое-то охренеть какое тяжёлое дело? — помимо сигарет и сахарных пончиков, Лорнелл был заядлым любителем сплетен и интересных расследований, которые ему, в силу его квалификации, не достались, но разузнать хоть что-то интересное до зуда в ладонях хотелось. — Продвигаемся. — холодно и немногословно ответил Эндрю. — Остальное сказать не могу, это служебная тайна, ты же знаешь. Толстяк смешливо фыркнул: — Надо же, Эндрю Миньярд заботится о правилах... Не уж то планета скоро расколется на две части?! Эндрю чуть нахмурился, недовольный таким вальяжным проявлением дружбы от почти незнакомого человека, который по каким-то причинам решил, что раз он видел Эндрю в серой тюремной робе, то ему можно откровенно, пусть и без злобы, посмеиваться и неудачно производить свою глупую иронию на нём. — Здесь есть буфет или что-то вроде того? — резко оборвал смех мужчины Эндрю. — Экспертиза, за результатом которой я приехал, будет завершена через полтора часа, и мне нужно где-то скоротать время. Толстяк, очевидно желавший ещё что-то сказать, неловко и обиженно осёкся и небрежно указал в сторону левого крыла. Эндрю бросил ему холодное «Спасибо» и направился по указанному направлению, мысленно уже мечтая о горячем шоколаде так, словно ему больше ничего и не нужно. Взяв себе горячий шоколад в самом большом из всех предложенных стаканов, Эндрю вышел на улицу и достал сигарету, покрываясь зудящими мурашками от желания покурить. Горячий шоколад вместе с никотином оставляли неприятный привкус на языке, словно кто-то до Эндрю уже пробовал этот напиток, но выплюнул обратно. Но мужчину в данный момент это мало волновало. Горячий шоколад был лишь средством для переноса ещё одного тяжёлого и не запланированного трудового дня. А сигарета была лишь пагубной привычкой, от которой Эндрю не желал отказываться. Отбросив окурок, Эндрю посмотрел по сторонам, с какой-то болезненной ностальгией рассматривая знакомую улицу, усеянную знакомыми домами, лавируя между которыми, Эндрю недолго ходил в старшую школу Колумбии, подрабатывая на пару с Аароном в «Райских Сумерках». Делая глоток уже холодного и неприятного шоколада, Эндрю думал о том, что ни о чём не жалеет. Полтора часа меланхолии и самокопания прошли незаметно, и Эндрю, получив оповещение о том, что результат готов, направился к моргу, пытаясь по памяти (тщетно, потому что перестройка офиса злобно наглумилась над его воспоминаниями, переделав всё так, что невозможно было разобраться, где что находится) найти правильный путь. И получилось дойти до морга только через минут пятнадцать, наполненных раздражением, переросшим в леденящую злобу на всех, кто причастен к изменениям в офисе. Войдя, Эндрю сразу же увидел труп того парня, Брайана, шея которого до резкой боли в глазах отличалась от остальной бледности идеальной кожи огромными зашитыми ранами и синяками, оставленными паучьими пальцами Мстителя. Тягучее удовлетворение разлилось по всему телу мужчины при виде трупа очередного монстра, участь которого наконец пришла. Увидев значок Эндрю, судмедэксперт приветственно кивнул и передал ему предварительный отчёт, заявив о том, что полный будет готов только через два часа. И пока Эндрю вчитывался в каждую непонятную для себя фразу, судмедэксперт начал говорить не менее холодным, чем температура в помещении, голосом: — Могу с полной уверенностью сказать, что мужчина был убит между половиной одиннадцатого и одиннадцатью с помощью, судя по следу, оставленному на коже, самого обыкновенного ножа-бабочки. Горло было перерезано ровно по артерии и, основываясь на том, насколько уверенно было совершенно убийство, могу сказать, что у человека, сделавшего это огромный багаж опыта и знаний. Но думаю, вы и сами это знаете. Когда Эндрю вышел из офиса, на улице моросил мелкий дождь, который перерос в ливень за те полчаса, пока он ехал в дом в Колумбии, так как Рене ему написала, что в больнице Ники прокапали и отпустили, сказав, что с организмом всё хорошо. — Ники тебе что-нибудь рассказывал? — тихо спросил Эндрю, когда они с Рене собирали вещи, так как Ники твёрдо заявил, что в Колумбии им делать нечего. В целом он был прав, так как и Эндрю и Рене прекрасно понимали, что им обязательно нужно быть в Пальметто в ближайшие часы. — Или, может, он бормотал что-то под влиянием капельницы и наркотиков? Я слышал, что люди... — один за другим вопросы, наполненные усталым волнением сыпались из уст Эндрю, а глаза, тёмные и маслянистые от недосыпа, смотрели с еле заметной надеждой. Рене пусть и согласно, но как-то до тяжкого подозрения скованно кивнула и ответила тихо: — Бормотал. Что-то о новых знакомых. Остальное я не расслышала. — она нервно закусила уже и так изрядно искусанную губу, по которой можно было без проблем определить, насколько долго и нервно она размышляла над небрежно брошенными Ники словами. Эндрю тяжело вздохнул, складывая кофту в небольшую дорожную сумку. Вообще резкое желание Ники поскорее уехать было странным для человека, который ещё вчера желал не высовываться из дома в Колумбии какое-то время, поэтому Рене и Эндрю раз так тридцать, собирая вещи, переспросили мужчину, точно ли он хочет поехать в Пальметто прямо сейчас. И каждый раз Ники, выглядевший одновременно слишком бодрым и слишком усталым, кивал и с вдохновением поэта лепетал о том, как же он по всем соскучился. Эндрю и Рене тревожно переглядывались между собой и даже позвонили Би, разбудив её, но она, снова поговорив с Ники, посоветовала им пойти у него на поводу. Для Эндрю, рассказавшего ей о тех словах, брошенных Ники в нестабильном состоянии в больнице, она разъяснила, что у Ники сейчас тяжёлый период, и он нуждается в поддержке любого решения и воли. И когда Эндрю спросил о точной проблеме Ники, Бетси ответила тихо и немного подавленно: — Ники всегда остаётся очень восприимчивым человеком, Эндрю. Конечно годы работы над собой сделали его устойчивее, но не в тех случаях, когда токсичные люди находятся в твоём окружении и окружении твоего мужа. Больше я сказать тебе не могу, Эндрю, извини. — в её тоне появились нотки злости в отношении тех людей, которые заставили Ники сомневаться в чём-то относительно себя. И Эндрю скопировал эти нотки в точности, когда передавал суть их с Би телефонного разговора заметно помрачневшей Рене. Ехали в Пальметто они в полной, убивающей своей остротой любую залетевшую в приоткрытое окно мошку, тишине, нарушаемой лишь скрипом обивки руля, который со всей силы сжимали ладони Эндрю, и нервные постукивая Ники по задней двери. Когда они практически доехали до кафе «У красотки», Ники, прежде елозивший по всему заднему креслу в поисках удобного положения, сказал тихо: — Меня сейчас вырвет. — для Эндрю, резко вырулившего на обочину, его слова прозвучали оглушающе. Ники резко открыл дверь машины и высунулся, выблёвывая желчь, которая только и сохранилась в его организме после установки капельницы. Эндрю быстро схватил телефон и забил в поиске симптомы, проявляющиеся в Ники. Прочитав диагноз, поставленнный «Гуглом», Эндрю набрал сообщение тому, кому писать совершенно не планировал, но очень хотел: «Что означает рвота через два часа после капельницы?» Ответ пришёл чуть больше, чем через шесть минут. Эндрю считал.

«Трудно сказать. Организмы людей по-разному реагируют на медицинское вмешательство. И я не врач-терапевт. Так что моё мнение слушать бессмысленно, Эндрю. Обратитесь к квалифицированному врачу.»

«Квалифицированные врачи просто отправили Ники домой, сказав не принимать алкоголь три дня.»

«Ники? Ваш кузен?.. Тогда вполне возможно, что на нём сказался стресс от переезда или от чего-то ещё.»

Прочитав последнее сообщение, Эндрю закатил глаза и отбросил телефон в сторону. Ну конечно, Нил Джостен просто не мог не включить Нила Джостена и не перевести всё в психологический сеанс через текстовые сообщения. — Ты писал Нилу? — тихо спросила Рене, с благоговением глядя на восходящее солнце. Эндрю кивнул: — Джостен сказал, чтобы мы обратились к врачу. Очень полезный и оригинальный совет. — Может Нил прав... — неуверенно пожала плечами Рене. — И Ники следует снова съездить в больницу. — Не стоит... — раздался кряхтящий голос Ники, а за ним хлопок двери. — Просто меня немного укачало. — он сделал глоток воды из бутылки, стоящей в подстаканнике между кресел Эндрю и Рене, и прислонился щекой к прохладному стеклу. Эндрю, чувствуя еле ощутимое раздражение из-за того, что ему теперь не видно в переднее зеркало лица Ники, снова выехал на дорогу, мысленно надеясь поскорее добраться до Пальметто. По пути они остановились ещё два раза, и Эндрю, въехав в Пальметто, сразу же свернул на дорогу, ведущую в старую часть города, которая была ближе, чем ближайшая больница. — Ники, помнишь я рассказывал тебе про Нила Джостена? — поинтересовался Эндрю, поглядывая на растёкшегося по заднему сидению кузена. Ники, не поднимая головы, пробормотал в сидение: — Это тот ненавидимый тобой психиатр с телосложением спортсмена? — Да, это он. — кивнул Эндрю. — Мы сейчас едем к нему домой. И не говори Нилу о том, что говорил про него я. Ясно? Ники приподнял голову и, собрав все свои силы, бросил лукавый взгляд в сторону Эндрю: — Конечно нет, Эндрю. Я — могила. Эндрю бросил в его сторону скептический взгляд, как бы напоминая кузену о каждом случае, когда тот не смог держать язык за зубами. — Надеюсь, что это так. — сказал он, думая о том, насколько уровней поднимется эго Нила Джостена, когда Ники «по чистой случайности» взболтнёт ему хоть об одном словечке, которое как бы небрежно бросал Эндрю в сторону его внешности или интеллектуальных способностей. На пороге квартиры Нила Джостена они оказались уже через полчаса. Ники, чьё состояние балансировало между «сейчас меня стошнит» и «какая потрясающая архитектура», медленно поднимался по лестнице, переодически запинаясь. Эндрю же, совершенно не обращая внимания ни на прекрасную архитектуру, ни на использованную жвачку на стене, думал о том, какой будет реакция Нила Джостена на столь резкое и неожиданное для самого себя решение Эндрю поехать к нему, и привезти своего кузена. Нил удивится? Разозлится? Вышвырнет их за дверь? Скажет что-нибудь язвительное и одарит всю троицу своим фирменным снисходительным взглядом? Что ж, у Эндрю есть прекрасный шанс узнать ответ на этот вопрос прямо сейчас, нажав на кнопку звонка в дверь. Буквально через несколько секунд после звонка, дверь открылась, и на пороге появился чутка сонный, но с виду дружелюбный и не грозящийся всем своим видом закрыть дверь перед их носами Нил. — Доброе утро, — мягко, оголяя идеально ровный ряд зубов, улыбнулся Нил. — проходите. Я только поставил чайник. Эндрю бросил на Рене взгляд, наполненный деланной ненавистью и чуть проскальзывающим облегчением. Конечно, чёрт возьми, Нил Джостен был слишком умён, чтобы понять, что через какое-то время у него на пороге появятся гости. — Привет! — не взирая на свою усталость и истощённость, воскликнул Ники, с таким восхищением глядя на Нила, словно он какое-то божество. — Меня зовут Николас! Но для вас просто Ники! — на этой фразе Эндрю закатил глаза. Все окружающие называли кузена по сокращённому имени, ведь Ники терпеть не мог, когда к нему обращались полным именем. Как говорил он сам, это напоминает ему о родителях, отношения с которыми у Хэммика были просто отвратительными. Тем временем Ники продолжал: — А вы Нил, тот самый Нил Джостен? Наслышан! — Эндрю хотелось биться головой об стену от безысходности в тот момент, когда голубые глаза, наполненные весельем и истинно лисьей хитростью, упёрлись в него, беззастенчиво рассматривая. — Надо же... — мягко улыбнулся Нил, являя всем свои ямочки на щеках, заставляя при этом Ники издать тихий писк, а Эндрю закусить внутреннюю сторону щеки. — Надеюсь, Эндрю рассказывал обо мне только хорошее. Одна только Рене оставалась вежливо холодной к этой улыбке. — О вас невозможно рассказывать только хорошее, Нил. — фыркнул Эндрю, проходя из прихожей в гостиную, при этом стараясь рассмотреть каждую деталь в жилище своего коллеги. — Ваш характер не позволяет. — обернувшись к стоящему в проходе Нилу, продолжил он. — Все мы не идеальны, Эндрю. — мягко произнёс Нил, делая шаг ближе, и добавил чуть тише: — Но, как по мне, именно это и придаёт нам некий шарм, острую изюминку, без которой мы были бы пустыми, неинтересными изнутри. Позади Нила Ники что-то прошептал на ухо Рене, которая как-то невесело и недоверчиво хмыкнула. Наверное поэтому Нил её особо не любил и старался избегать по возможности. Нил, до этого глядящий на Эндрю каким-то непонятным взглядом, который то нежно гладил Эндрю по каждой части тела, то резко хватал за шею, требуя чего-то непонятного, резко развернулся к Ники и Рене и закатил рукава белой рубашки, являя всем свои исполосованные шрамами руки. — Думаю, — сказал Нил, неожиданно надев маску психиатра. — прежде нам нужно разобраться, что с вами, Ники. — Нил мягким, но настойчивым мановением руки указал на белое кресло, стоящее посреди гостиной, словно мягкий трон. — Присаживайтесь. — Меня просто мутит... — постарался отмахнуться Ники, очевидно прийдя в себя и осознав, что человек перед ним — психиатр, чей взгляд натренирован на то, чтобы видеть всю подноготную каждого, кто находится в подобном мягком внешне, но безжалостно жёстком внутри, кресле. — Даже если и так, — продолжал настойчиво улыбаться Нил. — то мы разберёмся с этим. Садитесь. И я попрошу вас, Эндрю и Рене, удалиться из этой комнаты. Думаю, что чайник уже вскипел, поэтому вручаю вам все права на пользование моей кухней. Эндрю и Рене нехотя вышли. А Ники уселся в мягкое кресло и укутался в плед, совершенно не готовый к тому, что Нил ближайшие тридцать минут будет задавать вопросы, граничащие с личными, но завёрнутые в кислотную обёртку двусмысленности, которую Ники, как и многие клиенты Нила, не заметил. А если и заметил, то просто не смог её снять. Нил учился много лет для того, чтобы эта обёртка осталась недосягаемой для каждого, кроме него самого. И Нил не мог не заметить, как Ники замер на вопросе о том, как бы он мог описать своё окружение или окружение своего мужа. — Я... — тихо и как-то затравленно произнёс Ники, а затем злобно усмехнулся: — Забываю о том, что даже котёнок имеет коготки. Нил понимающе улыбнулся и ответил: — Дикие котята могут прогрызть палец человеку, решившему его погладить. Думаю вы и сами знаете об этом. — Нил не двусмысленно кивнул в сторону кухни, заставив Ники улыбнуться. — Не обижайтесь, Нил, — махнул рукой Ники. — просто вы с виду выглядите очень милым. От таких людей, как вы не ожидаешь, что буквально через полчаса все твои внутренности будут вывернуты наизнанку. В переносном смысле, конечно же. — его словно склеенная из чужеродных осколков улыбка приобрела нервный тон. — И в прямом тоже. — ласково поправил мужчину Натаниэль. — Я ожидал, что вы спросите о моём физическом самочувствии. — продолжил Ники, чьё лицо было ужасно, нездорово бледным. Нил встал со своего такого же пушистого, только морковно-оранжевого кресла и сказал: — Я не терапевт. — голос мужчины, наполненный снисхождением, прозвучал огромным колоколом в почти гробовой тишине комнаты. — Хотя могу предположить, что так на вас повлияла капельница в совокупности с моральной усталостью. Но с полной уверенностью я могу сказать, что вам нужен хороший отдых. То, что сподвигло вас раньше положенного покинуть Германию в совокупности с сегодняшним убийством несомненно негативно повлияло на ваше психическое здоровье. — Нил, находящийся под пристальным взором слезившихся то ли от недосыпа, то ли от моральной истощённости, глаз собеседника, замолчал на какое-то время, словно обдумывал что-то. А затем продолжил: — Я вам выделю гостевую спальню и принесу ромашковый чай. — он подошёл к двери и вдруг резко обернулся: — Вы хотите перекусить? — вопрос, по мнению Ники, прозвучал почти смехотворно нелепо, ведь невооружённым взглядом было видно, что Нил Джостен не был особенно гостеприимным человеком и не знал, как обращаться с гостями. — Мягкой кровати и ромашкового чая будет вполне достаточно. — выдавил улыбку Ники. — Конечно. Гостевая находится около ванной комнаты. — кивнул Нил, скопировав улыбку Хэммика, и вышел из комнаты. Ники всем тело погрузился в тревожную мягкость кресла, чувствуя нервное покалывание в кончиках пальцев от странного, наполненного скрытым смыслом разговора, закончившегося всего минуту назад, и продолжения которого хотелось нестерпимо. Он обернулся и присвистнул, удивляясь огромному книжному шкафу во всю стену, который каким-то образом оставался ранее незамеченным. Раздумывая над этим, Ники медленно направился в гостевую комнату, внимательно рассматривая каждую деталь квартиры его нового знакомого. Квартира Нила Джостена не казалась большой, да и не выглядела обжитой, словно её хозяин только ночевал в ней, не заботясь об интерьере и прочей мишуре, о которой обычно заботятся люди. Особенно Ники удивила ванная комната, которая отличалась от всех других отсутствием ремонта, выглядя при этом настолько неестественно, что становилось жутко. Ники провёл рукой по шершавой поверхности серой, холодной стены и направился в гостевую, которая выглядела ещё более необжитой, словно в неё даже никто и никогда не заходил. Хотя отсутствие слоя пыли на прикроватной тумбочке говорило об обратном. Ники, глубоко вздохнув, отодвинул тёмный плед и сел на кровать, прислушиваясь к негромким разговорам, доносившимся с кухни. И, ничего не услышав, отбросил эту затею. Рене бросила на Нила взгляд, значение которого было невозможно разобрать: — Ники мог бы и с нами попить чай. — сказала она, наблюдая за тем, как Нил методично заваривает ромашковый чай. — И услышать, как я вам предательски рассказываю о его самочувствии. — кивнул Нил, его голос был наполнен сарказмом. — Что с ним? — нетерпеливо спросил Эндрю, стараясь не обращать внимание на странное настроение подруги. — Он морально истощён. — ответил Нил. — Сейчас ему нужны хороший сон и комфортная обстановка. Далее нужно смотреть по ситуации, ведь сейчас Ники очень... — он запнулся, пытаясь подобрать верное слово. — Наэлектризован, я бы сказал. Сейчас он не мыслит трезво, бросаясь из крайности в крайность. Поэтому я хочу, чтобы он побыл здесь несколько часов. — голос Нила звучал очень уверенно. Настолько, что тот, казалось, смутился и добавил чуть тише: — Конечно если Ники сам этого захочет. Эндрю, пристально всматриваясь в глаза Нила, казалось, активно размышлял о чём-то. Вероятно взвешивал все «за» и «против» и, в конце концов, сказал: — Я могу занять диван в гостиной? — судя по тону голоса Эндрю, это явно был не вопрос. — Я постелю для вас, Эндрю. — кивнул Нил, бросив все силы на то, чтобы подавить ликующую улыбку. — Рене? — он посмотрел на девушку. — Я могу вам выделить свою комнату. Девушка отрицательно покачала головой, одним глотком допила оставшийся чай и ответила: — Мне ещё нужно заехать домой, так что я, пожалуй, пойду. — она встала с высокого барного стула и взяла со столешницы свою небольшую сумочку. — Я закажу вам такси. — кивнул Нил и достал из кармана телефон. — Благодарю. — устало улыбнулась девушка. Когда Нилу на телефон пришло оповещение о приехавшем такси, Рене, бросив на Эндрю взгляд полный предостережения, и получив ответный в виде недовольного прищура, покинула квартиру. Нил аккуратно выставил на поднос огромную чашку чая и тарелку с фруктами и отнёс всё полусонному Ники, который невнятно поблагодарил Джостена и принялся медленно жевать дольки яблока. Эндрю наблюдал за этой картиной из-за угла и, увидев, что Нил собирается уходить, он мигом оказался в гостиной, куда через пару минут зашёл Нил с комплектом постельного белья в руках. Надевая на подушку наволочку, он произнёс: — Я знаю, что вы наблюдали из-за угла, Эндрю. — это было сказано без привычной усмешки или ухмылки. Просто как факт. — Как вы это поняли? — заинтересованно спросил Эндрю, орудуя простынёй. Каждого из них нежно окутало чувство правильности их совместных и таких домашних действий. Словно всё так и должно быть. Нил взбил подушку и направился к выходу, тихо, почти шепча, произнеся напоследок: — Ваш взгляд трудно не ощутить, Эндрю. — он, чуть повернувшись, бросил на Эндрю взгляд, полный чего-то непонятного им обоим, но такого знакомого, что на коже появились мурашки. — Поспите хотя бы пару часов. Вам это необходимо. — и Нил вышел, выключив свет и закрыв за собой дверь, оставляя Эндрю в полной тишине и темноте, от которых ему, пожалуй, впервые за долгое время не было тревожно. Спал Эндрю очень крепко, охраняемый стенами квартиры и запахом знакомого парфюма, просочившимся буквально в каждую щель.

23 сентября 2018

Пальметто, Южная Каролина

Потянувшись, словно кот, Эндрю взглянул на часы, висящие над телевизором, на котором уже собрался небольшой слой пыли, кричащий о том, что Нил не смотрел телевизор вовсе. 9:36 — Чёрт возьми, обычно же в это время совещание... — невнятно прохрипел Эндрю. — Вижу, — сказал проходящий мимо гостиной Нил с чашкой дымящегося кофе в руке. — вы уже проснулись. — он чуть улыбнулся, будто вид взъерошенного и оторопевшего Эндрю его немало забавлял. — Вы очень наблюдательны, Нил. — язвительно ответил Эндрю, принимая вертикальное положение, и пытаясь не упасть обратно на мягкую постель. — Совещание перенесли? — этот вопрос скорее был задан, как формальность, ведь Эндрю не нуждался в ответе, самостоятельно догадавшись по безмятежному виду Джостена, что торопиться не стоит. — На полдень. — кивнул Нил и внимательно проследил за тем, как Эндрю, ничего не ответивший на его слова, шаркающими шагами дошёл до ванной комнаты, и кинул ему вслед: — Что вы будете: вафли или сырники? — Вафли. — раздался сонный голос из-за двери. — С мёдом или сгущёнкой? — И с тем, и с тем. — Горячий шоколад или кофе? — Кофе. Четыре ложки сахара. Нил весело хмыкнул и направился готовить завтрак, ощущая странное чувство удовлетворения от того, что кто-то находится в его прежде почти необитаемом жилище. Успев несколько раз обжечься и пролить на себя сгущёнку, Нил наконец поставил на стол огромную стеклянную миску, до краёв наполненную вафлями, плавающими в адском ядерном соусе, состоящем из мёда и сгущённого молока. Когда Эндрю вышел из ванной с полотенцем на мокрой голове, Нил ощутил, как его дыхание сбилось со своего привычного размеренного темпа, а сердце начало колотиться как бешеное. Тёмные глаза Эндрю упали на тарелку с вафлями и загорелись огнём, присущим маленьким детям с диатезом, которым родители впервые за долгое время позволили съесть любимую шоколадку. Он сел за стол и, не заботясь о липкости вафель, взял руками сразу несколько штук, будто у него их мог кто-то отобрать и, вероятно увидев весёлую снисходительность в голубых глазах Нила, поумерил свой пыл в поедании вафель, сказав саркастично: — Благодарю за гостеприимность. Поставлю на сайте вашей гостиницы четыре звезды. Нил, в шутку недоумевая, усмехнулся: — Почему не пять? — спросил он и чуть поморщился от ужасающей сладости вафли, которую он пытался съесть последние пятнадцать минут. — Неужели вы забыли? — изобразил удивление Эндрю. — Ванной комнате требуется ремонт — Точно. — кивнул Нил, наконец прожёвывая последний кусок это сладкой дряни. — Я буду глубочайше благодарен, если вы к своему отзыву добавите ещё и пожелания расцветки и прочего. Это бы очень помогло в развитии моего заведения. Эндрю хмыкнул: — Светло-бежевая плитка будет очень неплохим решением. — сказал он, не вкладывая особого смысла в свои слова. — Я приму ваши пожелания к сведению, Эндрю. — Нил сегодня же закажет новую плитку и краску светло-бежевого цвета. — И насчёт нашего второго посетителя... — увидев немой вопрос в глазах Эндрю, подхватил его мысли Нил. — Он всё ещё прибывает в царстве снов. И пробудет там ближайшие часа три-четыре, если не больше. Эндрю кивнул и замолчал на несколько минут, опустив взгляд в тарелку с вафлями, будто избегая смотреть на Нила, показывать ему свою слабость, свою незащищённость. Нил же наоборот, очень часто кидал на Эндрю терпеливые взгляды, просто ожидая, когда тот заговорит. Причём взгляды эти были такими, словно проигрыш Эндрю в этой маленькой битве с самим собой был неизбежен. — Что мне сделать, чтобы Ники поговорил со мной? — нотки отчаяния, проскальзывающие в голосе Эндрю, подталкивали Нила утешить мужчину перед собой всеми возможными способами. — Что мне нужно предпринять для того, чтобы Ники чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы поделиться своими чувствами и переживаниями? — наконец он поднял глаза, сразу же сталкиваясь с чуть потемневшими глазами Нила. — Быть рядом. И создавать для Ники максимально комфортную и не навязчивую атмосферу. — тихо ответил Нил. — Это всё, что я могу вам посоветовать, Эндрю. Эндрю как-то обречённо кивнул и сказал с тихой усмешкой: — Вы говорите, как Бетси. — Я был её учеником когда-то. — Нил пожал плечами, мол, ничего не могу с этим поделать. — Но это самый действенный способ. Ники нужна поддержка близких людей. Эндрю отложил вилку в сторону и вытер рот салфеткой, заканчивая трапезу. — Мы не близки с ним. — сказал он голосом, сродни холодной стали. — Это не ваша вина. — осознав, какой смысл кроется за фразой собеседника, выпалил Нил, по его собственным ощущениям, слишком громко, отчаянно пытаясь убедить в этом Эндрю. Эндрю впился взглядом в Нила, стараясь понять, действительно ли он так думает, а не просто старается утешить Эндрю, как сопливого ребёнка. Нил смотрел в ответ. Спокойно, терпеливо холодно, как бы добровольно открывая перед Эндрю свою душу, свои мысли, свои чувства. Безмолвные гляделки затянулись на несколько минут. В какой-то момент Эндрю, не отводя взгляда от лица Нила, задал вопрос: — Что вы думаете насчёт убийства в клубе? — в этих словах, сказанных на первый взгляд довольно небрежно, мелькало плохо скрытое нетерпение, от которого у Нила по коже поползли мурашки, принадлежащие тому, кто был скрыт глубоко. — Убийце нравится водить вокруг пальца. Это было понятно и ранее. — спокойно ответил Нил, совершенно не удивлённый резкой смене темы со стороны Эндрю. — Узнав, что вы в клубе, Мститель решил дать знать, что он тоже был там. Что он был к вам очень близко, а вы не заметили этого. Он беззвучно кричит, что вам не по силам его поймать... — Это был вызов. — заканчивает за Нила Эндрю. — Он мог бы убить около Рене или даже Ники. Но он сделал это около меня. Это был личный вызов мне. Нил бросил все силы на то, чтобы подавить широкую, довольную, гордую улыбку, грозящую появиться на него лице. — Вполне возможно. — кивнул Нил и налил в стакан воды из графина, пытаясь подавить тот жаркий восторг, нежно сжигающий изнутри, пока его причина тихонько мурлыкала где-то в глубине. — И та надпись... — он резко осёкся. — Думаю, что на совещании всё станет понятнее. Они снова замолчали на какое-то время. — Хотите покурить? — резко спросил Эндрю. Нил показательно похлопал по карманам строгих брюк и сказал: — У меня накануне закончились сигареты. — Я вам одолжу. Нил по-птичьи склонил голову набок, размышляя. Эндрю хотелось не столько курить, сколько поговорить с кем-то, раскрыть свои чувства, высказать гипотезы и догадки. Это желание ощущалось настолько остро, что Нил просто не мог его не распознать. — Хорошо. — наконец ответил он. Изначально курили они, не разговаривая. Просто слушали утреннее пение птиц, гудение проезжающих машин и громкие разговоры людей, бегущих по своим делам в десять утра. Эндрю сделав пару затяжек, передал сигарету Нилу и спросил: — Думаете, — карие, отливающие золотом на солнечном свете, глаза смотрели на курящего Нила с особым интересом: — мне следует опасаться? — на этих словах его собеседник чуть прищурился, будто бы ему мешал яркий солнечный свет. Но Эндрю знал Нила Джостена достаточно, чтобы увидеть в его голубых глазах, подсвеченных золотой кромкой, насмешку. Нил, словно ластившийся кот, чуть прогнулся в спине, опираясь на балконные перила, и ответил почти интимно тихо, при этом растягивая слова в подобии какой-то будоражащей душу мелодии: — Вы думаете, стоит? Стоит бояться? — казалось, это был реальный интерес, но Эндрю знал, что Нил просто наводит его на ту или иную мысль, которую Эндрю подсознательно считает верной, но сам себе боится в этом признаться. И, признаться, Эндрю был рад быть ведомым кем-то, за кого не нужно волноваться и брать ответственность. Эндрю, докурив свою сигарету раньше, принял чужую сигарету и затянулся, на выдохе чувствуя едкий дым, тёплой лаской обвевающий губы. — Считаю, что нет. — хрипло ответил Эндрю, с каким-то ленивым, мурлыкающим в груди упоением наблюдая за тем, как на губах Нила расцветает небольшая лукавая улыбка. Нил лёгким движением вырвал сигарету из рук Эндрю, своим искривлённым мизинцем касаясь мизинца Миньярда, и спросил, тихо и несколько мистически: — И вы не боитесь? — Эндрю не сразу расшифровал эмоцию на лице Нила, ведь тот мастерски натягивал одну маску на другую. Но осознание, даже какая-то ошеломляющая догадка всё же пришла к нему. Нил Джостен, пожалуй, впервые за долгое время (а может и за всё время их с Эндрю знакомства) впервые говорил не как врач или кто-то близкий к нему. Он говорил как друг, который не боится снять свою профессиональную маску, показав себя с совершенно не изведанной ранее стороны, которую, словно до безумия детализированную иллюстрацию, хотелось изучать часами, не упуская ни одной, даже самой незначительной детали. Ведь именно в таких незначительных, незаметных деталях и кроется сама наша суть. Нил Джостен медленно ему открывался, словно книга, которая доступна тебе только на какое-то определённое количество страниц. И только перечитав эти несколько страниц сотни раз, изучив каждую буковку под микроскопом, и наконец найдя тот самый ключ, ты сможешь разблокировать следующие несколько страниц. И раз уж Нил Джостен начал ему открываться, то Эндрю не мог ему не ответить тем же. Тем более, что ему в данный момент хотелось этого больше всего на свете. — Я не боюсь его. Но опасаюсь. — хрипло, но чётко, чуть ли не с головой погружаясь в помутнённые от витавшего сигаретного дыма синие глаза, сказал Эндрю, ни капли не солгав. Нил посмотрел так, словно и не ожидал другого ответа, хотя внутренне испытал облегчение, ведь страха в глазах Эндрю по отношению к нему, он бы не выдержал.