Разговаривая с тобой...

День и месяц неизвестны, 2008

Лондон, Англия

Нил внимательно следил за каждым телодвижением, каждым словом, каждым действием, которое совершал его собеседник на протяжении всего их разговора. — И что же ты чувствовал, когда совершил своё самое первое убийство? — спросил Нил чуть дрожащим голосом. Его собеседник сидел вальяжно: тело расслаблено и погружено в мягкость старого дивана, одна нога закинута на другую, открывая вид на лодыжки, оплетённые сетью из десятка синих вен, собственно, как и сведённые друг с другом на подобии глумливой молитвы руки с тонкими, ловкими пальцами. Руки прирождённого пианиста. Руки прирождённого убийцы. — Страх, наверное. — певуче, с деланной неуверенностью ответил его собеседник и положил свой подбородок на ладонь, словно скучающий на уроке школьник. — В конце концов, от этого зависело наше благополучие, Нил. Натан знал, насколько сильно я не хочу… Оставаться в одиночестве. — Нил знал, что его собеседник откровенно лжёт ему, ведь знал, что дело было не просто в желании не остаться одному. Это было потребностью. Натаниэль не мог быть один, так как в одиночку он чувствовал себя уязвимым и никому не нужным. — Ты же помнишь, как он грозился дать нам таблетки, если я не разделаю какую-нибудь зверушку для нашего ужина? Нил до острой боли зажмурился, вспоминая ужасные десять лет, проведённые в том аду, который, казалось, оставил глубокое, никак не заживающее клеймо на душе с именем Натаниэль Веснински. — Ты помнишь, как он просил, чтобы ты убил какого-нибудь кролика, Нил? — Натаниэль поднял пытливые, сухие глаза на Нила в немом требовании и продолжил тихо: — Я тогда наотрез отказался, ведь знал, что ты другой, Нил. — губы мужчины изогнулись в нежной улыбке. — Тогда я меньше всего желал, чтобы ты запачкал свои руки кровью. — Не делай из меня виноватого. — теряя контроль над собой, рыкнул Нил. — Тем более, что сейчас ты больше всего на свете желаешь увидеть меня с окровавленным ножом в руках. В один момент в голубых глазах промелькнула ядерная, отдающая неприятным блеском на свету, смесь из злобы, бешенства и желания убить, поглотить, вывернуть все внутренности собеседника наизнанку. Но уже через секунду тот убийственный шторм исчез, сменившись на голубую спокойную небесную гладь, так сочетающуюся с тем тихим, мягким и нежным голосом, которым Натаниэль обратился к Нилу: — Отпусти меня, Нил. — эта обманчивая дружелюбность, скрывающая под собой тонну самых разных отрицательных чувств, действовала на тогда ещё мало понимающего Нила, подчиняя и защищая его, бережно кутая в излишне тёплое одеяло, словно Нил Джостен был неспособен существовать в одиночку. Словно ему нужен был кто-то. Тогда, глядя в сверкающие теплотой и безмолвно молящие глаза, наполненные горькими, не пролившимися слезами по былым временам, когда они — Нил и Натаниэль работали в тандеме, стараясь защитить себя от рук безжалостного отца и его подчинённых, Нил был готов выполнить любое требование Ната. Он был готов отпустить его. А когда Нату бы понадобится помощь, Нил без единого сомнения бы схватил топор. — Он лжёт, Нил. — тихий и отдающий эхом в пространстве, внешне и внутренне равнодушный голос Абрама был почти не слышен в комнате, словно его обладатель находился очень и очень далеко, но даже и не пытался докричаться, что, словно в противовес, делал Натаниэль последние десять лет. — Он может сколько угодно давить на твои хрупкие чувства ностальгии, одиночества и страха, но твоё дело — не поддаваться. Натаниэль может на словах рьяно желать тебе всего самого наилучшего, но на деле он хочет от тебя лишь одного — полного подчинения. Натаниэль, теперь не скрывая за сотней масок свои искренние эмоции, озлобленным волком начал озираться по сторонам в поисках источника звука, который шёл будто бы со всех сторон, и нервно попытался встать со своего кресла. — Отпусти меня, Нил. — это был рык. Натаниэль рычал, словно раненное, злое, испуганное животное, пытающееся выпутаться из капкана, который для него подготовило такое же испуганное сознание Нила. — Отпусти меня сейчас же! — кресло, к которому Натаниэль «приклеился» символизировало контроль. Пока Натаниэль в этом кресле, то он не может перехватить контроль, но как только Нил поддастся на его пышные, наполненные фальшивой искренностью речи, Натаниэль будет свободен. И тогда Нил потеряет контроль. Нил вскочил со своего кресла и, сбегая от своего самого главного и самого ненавистного кошмара, направился к двери, не желая слушать крики Ната, варьирующиеся между отчаянными просьбами и бешеными требованиями. — Тебе не сбежать от меня, Нил! — словно варясь в агонии, прокричал ему вслед Натаниэль. — Мы с тобой единое целое! Ты просто не сможешь без меня! Нил громко хлопнул дверью и спустился по ней с другой стороны, со всей силы схватившись за тёмные, жёсткие кудри. Натаниэля слышно не было. Дверь сознания Нила не пропускала ни единого его слова, самостоятельно защищая своего хозяина от воздействия со стороны. И именно поэтому он не услышал слов Абрама, дерзко сказанных Натаниэлю на ухо, как бы издеваясь над его беспомощностью. — Это ты без него не можешь, Натаниэль. А Нил без тебя прекрасно справится.

23 сентября 2018

Пальметто, Южная Каролина

Нил со стороны своего пассажирского сидения наблюдал за руками Эндрю, одна из которых с профессиональной лёгкостью крутила немного протёртый руль автомобиля, а вторая держала сигарету из совсем недавно купленной пачки сигарет. Эндрю не часто делал затяжки, растрачивая бóльшую часть сигареты просто так, что Нил растолковал как простую привычку, ритуал от которого Эндрю просто не желал отказываться, и который становился всё более навязчивым в моменты сильного стресса, о чём говорили три сигареты, скуренные только за это утро. — Вам назначат охрану. — спокойно произнёс Нил как данность. — Даже если вы откажетесь. Эндрю бросил на Нила недовольный взгляд и ответил сухо: — Надеюсь, он догадается поставить охрану около моего дома максимально незаметно и ненавязчиво. Не хочу чистить зубы и увидеть в окно, как за мной подсматривают несколько незнакомых мне людей, которые думают, что защищают меня от убийцы, который на самом деле внушает больше доверия, чем они. Нил хмыкнул: — Думаете, что если полицейские не будут бросаться вам в глаза, то и проблемы не будет? — в его голосе снова звучало снисхождение. — Вы бы сделали точно также. — пожал плечами Эндрю. — У меня нет желания навлекать на себя «отцовский» гнев Ваймака, у меня и так достаточно головной боли. Поэтому лучше просто притвориться слепым. Нил поднял руки вверх в знак капитуляции и неаккуратно переменил тему, пусть и на очень интересную для Эндрю: — Что насчёт нашей поездки в Техас? Она ещё в силе? Я могу отменить её, если мы со всем этим расследованием не успеваем… Эндрю чуть не потерял управление от удивления, неожиданно пронзившего его. За последние дни, наполненные поиском иголки в стоге сена в виде непонятного человека, создавшего алтарь в виде сайта для поклонения деяниям Мстителя, расследования нового убийства Мстителя и приезда своего кузена, он просто забыл о том, что они с Нилом Джостеном собирались в понедельник навестить ещё одного человека, который мог предположительно носить ту метку. Метку, которую наносили все, кто посещал тот алтарь, кто кланялся, и лелеял его, уважал и восхищался. В последнее время в его жизни стало настолько много Мстителя, что даже эйдетическая память начала подводить его. — Мы поедем. — твёрдо сказал Эндрю, чувствуя, как скрепит резиновая обивка руля под его рукой. — Даже если ничего не найдём. Тот, кто создал всё это, знает явно больше, чем обычный любитель. Нам необходимо выйти на него. — Нил обратил внимание на глаза мужчины, будто бы застеленные какой-то пеленой, полной раздумий и сомнений, и мысленно засомневался, что Миньярд сейчас не увезёт их в какой-нибудь уютный кювет, а следом в не менее уютную больничную палату. Но он быстро прогнал эти мысли. В конце концов, Эндрю водил уже много лет, причём в разных состояниях. Так что в нём можно было не сомневаться. Эндрю тем временем продолжил: — Ночью я несколько раз перечитывал тот «пост» сделанный нашим анонимом на том сайте в день первого «официального» убийства Мстителя. — он притормозил у небольшого кафе и выглянул в окно, чтобы бросить окурок в мусорный контейнер. — И с каждым разом я всё ощутимее чувствовал… одержимость. И поклонение. — Эндрю старался не ощущать внимательный, изучающий взгляд на своём лице. — Этот человек не только восхищается Мстителем. Он хочет, чтобы тот обратил на него внимание… — Эндрю машинально потянулся к нагрудному карману на своей чёрной куртке, где лежали сигареты, но резко отдёрнул руку, словно коря себя за дурацкую привычку. — Он желает восхищения от своего кумира. — эти слова, тихие и не очень разборчивые, прозвучали как-то слишком громко для обоих мужчин. Затикал поворотник. Нил, всё это время внимательно слушающий все рассуждения Эндрю, сказал негромко: — Чтобы обратить на себя внимание Мстителя и добиться его восхищения надо быть подобным ему. Быть убийцей. Эндрю, хмурясь словно в отрицании, резко кивнул: — Да, Нил, — ответил он, показывая полицейскому на охранном посту свой пропуск, чтобы тот поднял шлагбаум. — это именно то, чего бы нам очень не хотелось: второго серийного убийцы. Подражателя. Поэтому нам нужно съездить в Техас. Нил согласно кивнул: — Хорошо, Эндрю. — сказал он, не выдав своим голосом настоящие эмоции, которые скакали от искренней радости, до какого-то странного чувства скуки, ведь он, в отличие от Эндрю, знал, кто такой этот Аноним, поэтому конкретно эта отрасль огромного дела Мстителя была ему откровенно скучна и неинтересна, но он не мог не поехать, ведь было необходимо сохранять видимость своей искренней вовлечённости по отношению к Анониму. Да и к тому же, в обществе Эндрю ему просто не могло быть скучно. Он всегда знал, что сказать, чтобы увеличить интерес Нила в несколько крат. Нил вышел из автомобиля сразу, как только тот остановился, чем немало удивил Эндрю, ненароком подумавшего о том, что он не до конца избавился от вчерашнего запаха блевотины и отчаяния, который проник буквально в каждую щёлочку салона. — Давайте идти помедленнее. — сказал ему Нил. — Не хочу сейчас лишний раз натыкаться на Ваймака. Дэн мне этой ночью сказала, что он рвёт и мечет. Сравнявшись с Нилом, Эндрю ответил: — От него требуют слишком многое. С одной стороны журналисты и диванные критики, с другой — начальство. С третьей вообще Мститель подобрался, и теперь у старика на одну седую волосинку больше. Нил, кивнув охранникам на посту, приложил пропускную карту к датчику на турникете и быстро проскочил через него, и только тогда ответил, пожимая плечами: — Он не ожидал этого. Никто не ожидал. Эндрю нервно кивнул на его слова, буквально стуча по турникету картой, которая всё никак не хотела считываться. — Чёртова карта! — прорычал он, уже представляя, как прекрасно будет разворотить эту бесящую душу железяку, в которой не было никакого толка, так как большинство сотрудников просто её перепрыгивали. В одно мгновение перед ним оказался Нил и приложил свою карту, на которую датчик сразу же отреагировал зелёным огоньком. — Думаю, она размагнитилась. — менторским тоном произнёс он, кивая на карту Эндрю, покрытую многочисленными царапинами от ключей. — Какой раз за месяц? — Третий. — сухо ответил Эндрю, проходя через турникет. — Не знаю, как они их делают, но это дерьмо не держится и две недели. — размагниченная карточка в его руке выглядела крайне плачевно: вся в царапинах и в следах от маркеров. Так как Эндрю думал буквально каждую секунду своей жизни, мысли, порой гениальные, а порой совершенно идиотские, проскакивали настолько быстро, что он не успевал достать блокнот и записать всё туда. Поэтому приходилось пользоваться тем, что попадалось под руку. Пропускная карта всегда была у него под рукой. — Вижу, подаренный мною блокнот вас не слишком устраивает. — несмотря на внешний упрёк, в мягком голосе Нила проскакивали смешинки. — Подарю вам пропускную карту в следующий раз. Уголок губ Эндрю непроизвольно приподнялся, пока он нажимал на кнопку вызова лифта. Подарок Нила на прошлый его день рождения действительно был полезным — чёрный блокнот для записей в качественной эко коже. Эндрю старался записывать туда все свои мысли насчёт работы (и не только работы), но иногда, как уже и было сказано, он просто не успевал. В лифте они пару раз нажимали на кнопку «стоп» и коротали время за разговорами ни о чём, лишь бы не наткнуться на Ваймака до начала собрания. На выходе из лифта они наткнулись на Сета, который быстрым и очень резким шагом, словно подпрыгивая, направлялся в сторону конференц-зала. — Может его домой отправить? — тихо спросил Нил. — Он же уже не выдерживает. Если и проходить детоксикацию, то либо дома в комфортной обстановке, либо в больнице. Здесь же он будет мешать своей вечной нервозностью. — Пропустить пару недель работы для него будет равносильно публичному признанию своей наркомании. — пожал плечами Эндрю. — А он не может этого сделать. Духа не хватает. — Эндрю открыл дверь в конференц-зал, где уже все собрались. Когда они сели на свои места, Ваймак, подобный огромной дождевой туче, постукивавший оранжевой ручкой по столу, сказал: — Мститель впервые за всё время вышел на люди. Совершил почти публичное убийство. И всё равно остался неизвестным… — каждая часть его небольшого монолога звучала ещё более мрачно, чем предыдущая, навевая очень невесёлые мысли. Ваймак провёл рукой по лицу и спросил тихо, но твёрдо: — Что нам известно касательно внешности Мстителя на данный момент? Рене откашлялась и ответила, глядя в папку с собранными материалами по делу: — Рост примерно 160-170 сантиметров, телосложение трудно оценить, на нём была огромная кофта и широкие штаны, которые делали его… — Мешком. — закончил за неё Эндрю. — Он хотел спрятаться за несуразными шмотками, не дать нам понять больше тех крупиц, которые он самостоятельно вбрасывает. — он посмотрел на остальных Лисов, которые удивлённо на него уставились. Ранее Эндрю редко перебивал кого-либо, безучастно выслушивая версии каждого, какими бы бредовыми они не были. Рене невозмутимо кивнула, соглашаясь с ним, и продолжила: — На изъятых из бара и у тех мужчин купюрах не было обнаружено нужных нам отпечатков. О многочисленных пластырях и бинтах на руках Мстителя боксёры нам не соврали. Убийца скрывается основательно. По тому, насколько хорошо он проработал свой образ, можно понять, что у него огромный опыт в скрытии своей настоящей внешности. Говорил он с натуральным французским акцентом, из чего можно предположить, что Мститель знает как минимум один иностранный язык и может копировать акценты. Это не такой уж и распространённый навык. — Он может работать переводчиком. — добавил Мэтт. Эндрю фыркнул. Неужели Бойд действительно считал, что всё так просто? — Или актёром. Они же умеют подделывать акценты. — сказал он. — Или врачом, патологоанатомом, судмедэкспертом — он же прекрасно знает каждую косточку в теле человека. Знает как доставить максимальную боль. Экскурсоводом, работником отеля, бортпроводником — он же знает иностранный язык. Он может быть хозяином или работником мясной лавки, ведь с режущими предметами он обращается не хуже пресловутого Мясника.— с каждым сказанным словом Эндрю мрачнел всё больше, уподобляясь Ваймаку, а голос его становился всё тише. — У Мстителя много талантов, которые он не брезгает применять в убийствах и в обычной жизни. Он может жить с вами по соседству и приносить вам индейку на День Благодарения, украденную у какой-нибудь своей жертвы, а вы этого и не заметите. — резко закончив свой разъярённый монолог, он громко выдохнул и откинулся в кресле. Ему хотелось кричать от непонимания, злобы, отчаяния, отвратного предвкушения, перемешанными с очевидным страхом, родившимся из запоздалого шока. Эндрю казалось, что Мститель не сможет подобраться так близко. Но этот человек, словно назло, разрывал все его домыслы и догадки, показывая свою вседозволенность и тем самым начиная своеобразную игру, понятную, пожалуй только его больному мозгу. И ещё Эндрю. Все молчали. Тихое гудение принтера в соседней комнате казалось неимоверно громким. Нил Джостен старательно подавлял в себе ликующую улыбку. Такое неудачно-простое по его мнению убийство оказалось самым восхитительным, судя по тому следу на душе Эндрю, которое оно оставило. Первой отмерла Дэн: — Эндрю, — тихо позвала она, осторожно поглядывая на мужчину. Дождавшись его полного внимания, она продолжила: — анализируя фотографии с места преступления и результаты судебных экспертиз, можно с уверенностью сказать, что это отличается от привычного почерка убийцы. — она чуть откашлялась, когда все участники их небольшого собрания уставились на неё. — Это убийство похоже на убийство Малькольмов. Тоже быстрое. Но там он дал понять о своём участии тем, что привязал тела к дереву. Здесь же кроме записки ничего нет. — Ты хочешь сказать, что он думал, что его убийство не узнают? И поэтому как бы напомнил о себе? — переспросила Элисон, что-то черкая в своём розово-чёрном блокноте. Нил, сделав вид, что откашливается сдержал презрительный смех, вырывающийся из глубины грудной клетки. Напоминать им об этом не было никакой необходимости. Они бы и так узнали его Натаниэля без каких-либо подсказок. — Записка — это не верёвка. — пропуская пятерню через свои волосы, ответил Эндрю. — Верёвка равносильна его страху. Мы же уже пришли к выводу, что убийца был напуган в момент убийства Малькольмов. Так что положение, в котором мы их видели — это просто жалкая попытка Мстителя убедить всех, включая самого себя в контроле. Он хочет верить, что контролирует всё в своей, да и в чужих жизнях. Записка же была… Попыткой напугать. Попыткой начать какую-то игру. Мстителю скучно. Если бы он был обычным хладнокровным убийцей, то просто бы убил Брайана и свалил, но он немного задержался и в полутьме написал послание. — мужчина резко замолчал. Нил чуть нахмурился. Его попытка вернуть себе контроль не была жалкой. По крайней мере в его понимании. Хотя остальные слова Эндрю полностью утихомирили небольшую вспышку негодования. Все ждали продолжения, но его не было. Эндрю увидел в карих глазах Дэн всплеск жалости. Эндрю не стал говорить им последние слова, заканчивающие его монолог и дающие ему логическое и очень устрашающее заключение. Он не сомневался, что Лисы бы поняли его. Но он не хотел признания своих догадок. Мстителю было неинтересно убийство. Ему были интересны последствия, ему было интересно их мнение. Точнее мнение Эндрю, судя по записке, его реакция и чувства. На лице Эндрю сначала отразился какой-то секундный испуг, напрягший каждого, кто находился в комнате. А затем в неестественно тихой комнате послышался смешок. На губах Миньярда расцвела небольшая ухмылка. Конечно она была далека от того оскала, с которым Эндрю ходил на первых двух курсах, но всё же произвела на всех в комнате огромное впечатление. Нил взволнованно поддался вперёд, желая рассмотреть каждую морщинку на лице Эндрю и понять, что же пришло в его гениальную голову. — Эндрю? — позвал его Ваймак. — Ты в порядке? Может тебе стоит поспать немного? А то ты бледнее стен в морге. — О нет, — Эндрю отрицательно покачал головой. — со мной всё в полном порядке. — последнюю фразу он выделил каким-то искусственным весельем, которое в тот же момент было разгадано Ваймаком, Рене и Нилом. И только если Ваймак и Рене волновались, то Нил был в ожидании того момента, когда Эндрю озвучит то, что пришло ему в голову. А он сделает это. Он скажет. Нил делал всё для того, чтобы Эндрю доверял ему достаточно, чтобы поделиться своими мыслями, открыть прямую дорогу до своего прекрасного сознания, до самого сердца. Очевидно Ваймак не поверил словам своего подопечного, но в слух озвучивать этого не стал. Лишь недовольно кивнул, как бы намекая, что они ещё поговорят об этом и щёлкнул пальцами Сету. Нил подавил в себе недовольство. — Брайан Уолтер был тем ещё ублюдком. — начал Гордон, глядя в свою папку. — Я навёл справки и узнал, что в старших классах он впервые напоил девушку на вечеринке и попытался воспользоваться её состоянием. Но её друг вовремя подоспел, и Уолтер провёл пару месяцев а больничке. В тюрьму его не посадили, так как пострадавшая не стала подавать заявление взамен на то, что Уолтер тоже не станет подавать заявление на её друга. Далее он закончил колледж, где наверняка совершал подобные действия, но уже куда тише, о чём свидетельствует отсутсвие какой-либо информации. После колледжа устроился в небольшой офис. Был обычным бухгалтером. Но через четыре месяца уволился. И устроился барменом в «Райские Сумерки», где проработал последние полтора года. Наверное в офисе было некого спаивать, поэтому он нашёл более приятную для себя профессию. — А Мститель нашёл его. — кивнул Ваймак. — А это значит, что он выслеживал Уолтера. И наверняка не единожды появлялся в клубе. — мужчина задумчиво провёл рукой по щетинистой щеке. — Сет и Мэтт, просмотрите записи с камер видеонаблюдения клуба за последнюю неделю, может две. Дэн и Элисон, вам нужно будет поехать в Колумбию и обыскать квартиру Уолтера. Я не считаю, что это так необходимо, но лишним точно не будет. Рене, — девушка, прежде задумчивая, явно витавшая где-то не здесь, плавно повернулась в его сторону, вся со внимании. — если Сет и Мэтт обнаружат кого-то подозрительного, то ты поедешь в «Райские Сумерки» и ещё раз опросишь работников и постоянных посетителей. Эндрю, Нил, ваша поездка завтра состоится? Мужчины синхронно кивнули. — Хорошо. — Ваймак кивнул. — Надеюсь, что вы выясните хоть что-нибудь. А то я уже устал отбиваться от шефа полиции. Он грозит нам приездом ФБР, которые уже наблюдают за ходом дела, готовые в любой момент примчаться. Убийство Малькольмов, против которых агент Браунинг копал много лет, и так немало заинтересовало его, а теперь ещё и этот культ. Мне передали, что ещё чуть-чуть и этот деятельный сорвётся в Пальметто. Элисон презрительно поморщилась, словно угодила своим длинным ногтём в птичье дерьмо: — Он всё никак не успокоится с делом Мясника? Уже столько лет прошло. Нил, скрипя зубами, сжал в руке стеклянную бутылку с минеральной водой. Только чёртового Браунинга здесь не хватало. Стюарт же говорил, что приструнил его. — Он считает, что Мститель — Натаниэль Веснински. А убийство Малькольмов только ещё больше подтолкнуло его к этой версии. — тихо сказал Ваймак. — Мне его напарник рассказал. В комнате снова повисло молчание, искрящееся разъярёнными молниями, исходящими от начавшего паниковать Нила. Да, ещё после убийства Малькольмов у Лисов была теория о том, что это мог сделать Натаниэль, но она была очень быстро была отброшена в сторону. Всё же большинство считало его мёртвым. Но сейчас за эту версию уцепился чёртов Браунинг. О, Нил очень много слышал об этом безумце от своего отца ещё больше двадцати лет назад. И от матери, которая постоянно твердила, что помимо Мясника и Мориям их ищет ещё и Бюро. Что уж там, он и сам видел его в живую много лет назад, когда сам Браунинг был примерно возраста Нила сейчас. Молодой и ещё не безумный, не помешанный на деле Мясника, он впервые пришёл в их особняк в тысяча девятьсот девяносто пятом году, когда им в полицию (Браунинг тогда был ещё просто полицейским) кто-то прислал наводку. Он побеседовал отдельно с каждым членом семьи и прислуги, и даже хотел провести обыск, но Натан ясно дал ему понять, что без ордера он не позволит этого сделать. Браунинг ушёл, но, как говориться, обещал вернуться. А у Нила с тех пор огромный шрам от утюга на плече. Ведь хотя сам Браунинг ничего не говорил про то, что звонил им ребёнок, Натану не составило труда по ёрзанью в кресле и бегающим, полным тёмной надежды глазам понять, что именно маленький Нил и сделал «предательскую» наводку. — Я сдерживал тебя как мог тогда. — послышался недовольный голос Натаниэля. — Но тебе было просто необходимо позвонить в полицию, будто они что-то могли сделать. Нил сделал короткий, отдающий колющей болью в грудной клетке, вздох. С тех пор Натан больше не угрожал Натаниэлю уничтожением Нила. Теперь таблетки, совершенно не лечащие, но подавляющие психическое расстройство стали обязательными в жизни ребёнка. Их пучины прошлого Нила выдернул Эндрю, отбросивший свою папку с материалами дела в сторону и сказавший с насмешкой: — Всем известно, что Браунинг помешался на семейке Веснински. Так что версия «Натаниэль Веснински — серийный убийца только потому, что его папаша был таким же» не факт, что рабочая. — Я тоже сомневаюсь, что это Натаниэль Веснински. — уверенно согласилась Дэн. — Они сбежали много лет назад. Не думаю, что люди, которые провели много лет в бегах, а может и бегают до сих пор, станут высовываться. — А что, если они больше не в бегах. Что, если Натаниэль сейчас — обычный человек? — спросил Сет с вызовом в голосе. Нил сжал маленький карандаш в кармане своего пиджака и тот громко треснул, но, благо, Лисы не обратили на этого особого внимания. — Я и есть обычный человек. — прорычал Натаниэль. Больше всего на свете Нил и Натаниэль ненавидели, когда кто-то говорил об их прошлом так, словно они не были людьми. Словно они были какими-то монстрами, чужаками для всего белого света, которых стоило убрать, отгородить от всего остального мира, как чуму, как скверну, грозящую разрастись и убить каждого. — То он отлично вписался в общество. — презрительно ответил Эндрю, очевидно поддерживая невысказанный настрой Нила. — Все люди в какой-то мере ненормальны. Так что ему более чем комфортно спокойно разгуливать по городу, ходить на работу или учёбу, и не думать о том, что за ним могу следить приспешники отца. Рене с тихим вздохом пролистала несколько страниц своей папки назад и сказала: — Судя по тем крохам, что ФБР выяснили о побеге Мэри и Натаниэля, можно понять, что женщина была до ужаса параноидальной. Многие люди, чаще всего обычные граждане, с кем их дуэту приходилось контактировать, говорили, что Веснински никому не доверяли, и это проявлялось в каждом их слове, каждом телодвижении. — она сделала паузу и сказала быстро, почти тараторя: — Если опираться на версию «Мститель — Натаниэль Веснински», то Мэри Веснински точно мертва. Будь она жива, то не позволила бы сыну высовываться. — Может она хотела отомстить мужу и его людям? — подставив ладонь под щеку, спросил Мэтт. — Ага. Ещё заодно и одиннадцати людям, не имеющим с Веснински ничего общего. Если бы Мэри и вправду захотела отомстить мужу и его шестёркам, то просто бы подсыпала им яд. Но этого бы не случилось, ведь Мэри знала, что за Мясником стоят Морияма, деньги которых как раз и были украдены, и которые также искали её и её сына, желая устранить. — И что вы хотите этим сказать? — тихо, неотрывно вглядываясь в веснушчатое лицо Эндрю, словно там написаны ответы на все его вопросы, спросил Нил. Эндрю в ответ вгляделся в тёмные синие глаза и ответил: — Если предполагать, что потерянный сын Натана Веснински и есть убийца, то в таком случае Мэри Веснински уже нет в живых. И за Натаниэлем стоит мощный покровитель, держащий Мориям на расстоянии. Но я не верю в то, что это Веснински. — Зато Браунинг верит. — фыркнул Ваймак. — Если этот ублюдок приедет сюда, то мы с вами начнём искать не Мстителя, а Натаниэля Веснински. — он поднялся из-за стола и взял трость в руки. — Поэтому нам нужно в срочном порядке ухватиться хоть за что-то, ребят. — он почти умолял. — Нил, у тебя есть какие-то обновления? Нил чуть кивнул и сказал нарочито буднично: — Он нетипичен для серийного убийцы. Обычно убийцы следуют какому-то определённому почерку. Раньше я считал, что почерк Мстителя, — в собственных мыслях словно машинально Нил вместо слова «Мститель» сказал «Веснински». — это жестокая месть, страшные мучения, доставляемые жертвам. Понять мотивы, желания и его чувства было не сложно, ведь он и сам не скрывался. Но убийство Брайна Уоллера пошатнуло мою теорию. Убийца зависим не от собственного почерка. А от эмоций. Эмоций, которые им действуют, побуждая его делать те вещи, которые не сделал бы тот «Мститель», которого мы знали ранее. — копаясь в собственном сознании, наполненном самыми разными мыслями и желаниями, и пытаясь разобрать каждое из них, Нил не заметил ухмылку, снова появившуюся на лице Эндрю, который всем своим естеством выражал властность и некое непонятное высокомерие, словно он уже держал Мстителя за пятку. — Так и есть. — спокойно пояснил Натаниэль. — Эндрю, собственно, как и мисс Уокер, так пристально глядящая на своего друга, обладают той тьмой, которая и помогает им понять нас с тобой, Нил. Другие смотрят на него озадаченно, не понимают его, но Миньярда это не интересует.. В его мыслях мы уже в ловушке. — серьёзный тон под конец небольшого монолога пропустил выбивающуюся наружу дерзость, присущую Натаниэлю. — Так поддержим его стремление. — Что ты имеешь ввиду под «чувствами»? — спросил Сет, немного поддавшись вперёд и нервно вытерев лоб сухой ладонью. Вместо Нила ответил Эндрю: — Это всё ещё убийство ради мести. Но теперь он не скрывается в тени, как раньше. А наблюдает какое-то время. Утоляет интерес. — Ты хочешь сказать, что… Он в Пальметто? — переспросила Дэн. — Да. — кивнул Эндрю. — Но уедет скоро, как только выжмет из собственного злодеяния всё, что только можно. — Очаровательно. «З-Л-О-Д-Е-Я-Н-И-Е» — какое восхитительное слово. — Нил так и не понял, был ли Натаниэль зол, или наоборот — восторжен. Хотелось ему разрушить всё вокруг, включая собственное тело, или же ласково погладить Эндрю по его умной голове? Конечно предположение о том, что он не живёт в Пальметто постоянно было ошибочным, но Нил не собирался его опровергать из собственной безопасности. Ему и так казалось, что Эндрю догадался о слишком многом. — Сколько у нас есть времени? — резко, уж слишком оживившись, спросил Ваймак. — Непозволительно мало. У меня даже есть ощущение, что после своей «вылазки» на свет Мститель на какое-то время заляжет на дно. — ответил Эндрю. — Вот почему нужно идти через «культ». Тот, кто затеял это всё быстрее приведёт нас к Мстителю. — Откуда вы сделали такой вывод? — хрипло спросил Нил, глядя Эндрю в глаза. Эндрю ответил серьёзно: — От поклонников убийств никогда не стоит ждать чего-то хорошего. Особенно, если они всё же добираются для объекта своего восхищения. Желание показать себя, неконтролируемое восхищение и тяга к насилию — он покажет и себя, и Мстителя. — Почему ты так уверен, что тот, кто основал всё это, не просто какой-нибудь задрот? — спросил Сет серьёзно. — Слишком много мороки для обычного задрота. — ответил Эндрю, и глядя на него Нил понимал, что выходка Натаниэля в клубе обошлась им слишком дорого. Если он не возьмёт всё в свои руки и не начнёт путать следы, Эндрю найдёт его. Найдёт Натаниэля. От этой мысли по спине Нила бежали мурашки ужаса и страха, обдавая кожу зловещим холодком. — Поездка в Техас станет для нас либо спасительной ленточкой, либо очередным тупиком. — произнёс Нил и начал складывать свои вещи. — У меня пациент через шесть минут, поэтому я вынужден вас покинуть. Все остальные, словно и ждали момента, когда можно будет без зазрения совести покинуть душное помещение, спёртый воздух которого отдавал посторонней ненормальностью. Дэн и Мэтт переглядывались между собой и, как истинные влюблённые, общались одними глазами. Очаровательно. Уходя, Нил краем глаза заметил, что Эндрю не встал со своего места. А значит, у них с Ваймаком намечался какой-то личный разговор, вероятно полный высказанного опасения Дэвида насчёт состояния своего подопечного. И Нил сомневался, что Эндрю позволит Ваймаку говорить о чём-либо, кроме работы. Кроме Мстителя. — Ты идёшь, Джостен? — окликнул его Сет своим резким голосом. Нил, привязанный к двери тисками любопытства, нехотя выпутался из них и направился вслед за мужчиной. Тиканье часов очень раздражало. — Ты плохо выглядишь, Эндрю… — осторожно, словно боясь спугнуть, начал Ваймак. — Его нужно вытянуть на обсуждение. — прерывая по-отцовски беспокойный вопрос мужчины, произнёс Эндрю. — Этот некто не только создатель фан-клуба Мстителя, но и модератор. Он удаляет все те посты, которые, по его мнению, слишком хвалебные. Ваймак в один момент переменился в лице: — Почему ты мне раньше об этом не сказал?! И кто из наших тебе в этом помогал? — Бойд. Полагаю, ещё и Уайлдс. Их очаровательные отношения наверняка подразумевают под собой полное доверие даже в работе. — чуть придвинувшись к креслу мужчины, ответил Эндрю. — Я не хочу обсуждать все детали в общем кругу, ведь у Мстителя могут быть связи и среди нас. Ваймак достал из нагрудного кармана белый платок и промокнул резко вспотевший от волнения лоб, а затем, услышав слова подопечного, по-отцовски яростно воскликнул: — Ты не доверяешь Лисам?! Ты же ведь не думаешь, что кто-то из них… — Нет. — даже не вздрогнув от прогремевшего на весь этаж голоса мужчины, спокойно ответил Эндрю. — Полагая, что Мститель — это Веснински, мы невольно сравниваем его не с младшим, а со старшим. Ибо Натаниэля Веснински мы не знаем. Мы не знаем где он, кто он, какой у него характер, и какой вкус шоколада он предпочитает. Но мы знаем, что он внешне очень похож на своего отца — Натана, о котором известно буквально всё. Даже любимый вкус шоколада: горький. Это я выяснил из показаний его окружения. Но об этом не сейчас. В целом, Мститель и Натан Веснински — психопаты. Правда их «деятельность» имеет разное «направление». И судить о них как об одном виде психопатов — кощунство. Но мы не можем в данный период времени позволить себе углубиться. Поэтому есть что есть. — Эндрю сделал глубокий вздох и продолжил дальше, не менее оживлённо, с горящими глазами: — Вспомним Натана Веснински — он был примерным гражданином. Отводил своего сына в школу, ходил с женой по ресторанам, занимался дверным бизнесом, и завёл себе хорошего друга-полицейского. Они с этим полицейским постоянно играли в бильярд, пили пиво в местном баре и смотрел футбол там же. Ты и сам слышал эту историю. — не зная куда деть свою энергию, пальцы рук Эндрю сами стали отбивать ритм какой-то популярной песни, услышанной по радио в машине. — Этот самый полицейский, чувствуя с Веснински невероятное, неземное родство, рассказывал обо всех своих проблемах в жизни и на работе. И именно он, не осознавая того, способствовал такой долгой поимке Мясника. — Потому что тот был на шаг впереди. — налив себе и Эндрю по стакану воды, выдохнул Ваймак. — Потому что Мясник просто идеально вливался в любое общество. Он мог разговорить любого, втереться в доверие и морочить всем голову. Ровно как и Мститель. — сказал Эндрю. — Я просто предупреждаю тебя, Ваймак. Не доверяй никому… — он сделал глоток воды и продолжил зловеще тихо: — Помнишь, я сказал, что убийца предположительно приехал в Пальметто на несколько дней? Ваймак, до характерного скрипа сжимая стакан в руке, напряжённо кивнул. — Нельзя исключать, что он живёт здесь. Ваймак, со всем присущим ему стоическим спокойствием человека, всю жизнь имевшего дело со всяким дерьмом, лишь сказал: — Я назначу тебе охрану, Эндрю. Это не дело. Убийца, словно шакал, бродит где-то рядом, а мы даже не можем толком… — Я не хочу спорить с тобой насчёт охраны. Но я более чем уверен, что он не нападёт. Он наблюдает. — Эндрю поднялся с кресла и, несмотря на просьбу Дэвида остановиться, направился к двери и, остановившись около неё, произнёс: — Ники поссорился с Эриком. Он не в порядке. — а затем вышел из кабинета. Ваймак пододвинул к себе графин с водой и начал пить прямо из него. Миньярд, выглядевший как ходячий мертвец с его бледной кожей, поблёкшими волосами, неестественно тёмными глазами и огромными синяками под ними, решил под конец добить его невесёлыми новостями о Николасе, который, между прочим, всего пару дней назад по телефону уверял Дэвида в том, что у него всё просто замечательно. Ещё и сын там рядом с этим слизняком-Мориямой! Ещё это чёртового шоу Кэти Фердинанд… Ваймак нервно взъерошил собственные, значительно поседевшие волосы и громко выругался. Пациент Нила выходил из его кабинета с заплаканным, красным, некрасиво распухшим лицом, когда в него почти врезались Мэтт и Дэн, так и искрящиеся солнечной энергией и озаряющие всё тёмное помещение. — Извините… — неловко улыбнулся Мэтт нервному, ненавидящему Нила всей душой, человеку, который даже не обратил на них внимания. Методы терапии Нила высосали из него всю энергию, весь запал и всё желание проработать собственную травму. Да, многие пациенты, пришедшие к нему от Бетси, после первого сеанса так и не вернулись, ведь Нил редко ищет тёплые и мягкие слова. — От тебя все пациенты уходят в таком состоянии? — со смешком спросила Дэн и закрыла за собой дверь. Нил, озадаченный приходом коллег, отложил блокнот в сторону и, уставившись на вошедших, ответил: — Не всем подходит моя терапия. Ещё в институте, чуть не доведя преподавателя до истерики, а себя до отчисления (врачи не могут быть такими жестокими, Нил Джостен!) Нил понял, что людям не нравится, когда их наполненные гнилью страхи вытаскивают наружу, внимательно рассматривают, изучают, а затем начинают тыкать в них острой палкой, подразумевая под этим преодоление самого себя. Нила вообще в институте особо не любили. Но не отчислили. Декан по каким-то неизвестным ему самому причинам видел в Ниле Фрейда нашего времени, что сам Джостен считал полной чушью. — Вы что-то хотели? — задал встречный вопрос Нил, заметив, как Мэтт нервно перекатывается с носка на пятку. — Хотите что-нибудь выпить? — Две чашки зелёного чая, если тебя не затруднит. — кивнула Дэн, и они с Мэттом сели на диванчик, предназначенный для пациентов. Нил направился к столу и достал из огромной коробки два пакетика зелёного чая. — Так что? — повторил он свой вопрос, заливая пакетики кипятком, а затем добавляя немного холодной воды. — Что ты думаешь о Мстителе? — резко спросил Мэтт, и Нил спиной почувствовал его пытливый взгляд. Брови Нила взлетели вверх от секундного удивления. Он действительно не ожидал, что они спросят его именно об этом, учитывая тот факт, что он всегда даёт им красочный психологический портрет убийцы. — Что он нездоров. — резко вспыхнувшее удивление также быстро потухло, и голос Нила звучал спокойно, обыденно. — Но я это уже говорил. Вам нужно что-то конкретное? — он поставил перед ними еле дымящиеся чашки с чаем. Бойды-Уайлдс схватились за свои чашки. Маленькая чашка в огромных руках Бойда выглядела игрушечной, словно любящий отец играет в дочки-матери со своим ребёнком и, издавая характерные хлюпающие звуки, делает вид, что пьёт чай. Дэн же с чинным выражением лица держала чашку за ручку и выглядела так, словно была чем-то недовольна. — Спасибо за чай, Нил. — улыбнулся Мэтт, и, переглянувшись с Дэн, спросил: — Думаешь, Миньярд прав, что Мститель может быть рядом? Нила подавил в себе желание закатить глаза от глупости и неоправданного недоверия, презрения по отношению к Эндрю. Серьёзно, какого чёрта они подвергают сомнению слова человека, с которым знакомы много лет, и ищут подтверждения этих слов у того, кого знают год? Возможно, если бы не лавиной нахлынувший на его оскорблённое сердце гнев, то он бы смог подобрать ответ более тщательно и осторожно, дабы нечаянно не дать наводку на самого себя, но сейчас ему хотелось заставить их извиниться за своё режущее упрямство, а затем выгнать вон. Поэтому он произнёс резко, стараясь скрыть неожиданно появившееся возмущение: — Да. Эндрю прав. У вас ещё что-то? — всеми силами он старался подавить резко появившееся желание рассказать во всех красках, как убийца ходит-бродит по городу под личиной совершенно нормального гражданина, а под своим длинным злодейским плащом прячет весь арсенал оружия, как в тех мультфильмах. Он уже хотел вежливо выгнать их, когда Дэн, очевидно заметив его раздражение, мягко сказала: — Мы хотели пригласить тебя на ещё один вечер кино, Нил. Мы вообще-то ради этого и пришли, но мысли о Мстителе не дают нормально соображать. — Обещаем, что этот вечер кино будет куда лучше, чем прошлый. Тем более, что с нами будет Ники, а с ним любой, даже самый гадкий вечер преобразится. — миролюбиво добавил Мэтт. Вся злость Нила резко сошла на нет, а на её место пришло простое недоумение. Почему им так сильно хотелось с ним подружиться? Особенно после того, как он чуть на них не наорал. Хотя вероятно Элисон просто надавила на них, желая наконец закрыть несколько ставок насчёт Нила, поэтому они его и пригласили. В любом случае, Нил всё ещё был немного раздражён и совершенно не хотел никуда идти, но и отношения со своими коллегами ему ни в коем случае нельзя было портить, поэтому он решил вытянуть из этой ситуации всё, что можно, ответив: — Раз вы пригласили Ники, то должны пригласить и Эндрю. Только в этом случае я пойду. Дэн и Мэтт уставились на него так, словно он предложил пригласить на их вечер кино морского чёрта. Молчание между ними было громче любых слов. Нил с вызовом смотрел в их удивлённо-разочарованные глаза. — Нил… — вздохнула Дэн. — Ты же знаешь, какие у нас отношения… Нил постарался успокоиться: — Я знаю, Дэн. — сказал он со вздохом. — Но я не могу так, понимаете? Эндрю мой друг… — он выдавил из себя нотки слезливости. — Хотя бы раз, Дэн. Хотя бы раз забудьте обо всём и просто повеселитесь, в чём проблема? Он видел, как их раздирают сомнения. — Минь… Эндрю может не согласиться. — сказал Мэтт, вероятно на это и надеясь. — Вы не можете точно утверждать этого, пока не спросите у него. — сказал Нил серьёзно. — Если он откажется, то это его право. Я всё равно приду. Мэтт и Дэн переглянулись, раздираемые противоречивыми чувствами: с одной стороны они могли вытянуть все секреты Нила и подружиться с ним, закрыв ставки и получив свои деньги, а с другой им пришлось бы терпеть общество Эндрю Миньярда. — Хорошо. — ответила Дэн. — Мы спросим. После резкого всплеска негативных эмоций, где-то в глубине грудной клетки, расцвело удовлетворение, и Нил кивнул им, улыбнувшись. Что ж, то, как он опрометчиво и даже местами незаслуженно по отношению к ребятам повёл себя, не осталось незамеченным ими же. И Нил сомневался, что они это просто забудут. Нил, непрерывно печатал в ноутбуке, давая последние рекомендации касательно Джонни Новака, когда в его кабинет влетел Эндрю: — Джостен, — рявкнул он так, что Нил вздрогнул. — нам нужно поговорить. — в его голосе осторожно позвякивало волнение, так что Нил немало напрягся и захлопнул ноутбук, даже не позаботившись о том, чтобы сохранить проделанную работу. — Эндрю? — полувопросительно произнёс Нил и встал из-за стола, накинув на плечи свой твидовый пиджак. — Что-то произошло? Нет, думалось ему, Эндрю просто не мог догадаться обо всём так быстро. Конечно он был умён, и даже гениален в какой-то степени, но провидцем он не был. Значит причина столь резкого вторжения в кабинет Нила крылась в чём-то другом. Эндрю остановился посреди комнаты, обвёл её свирепым взглядом, словно ища что-то, а затем резко шагнул в сторону Нила с словами: — Какого чёрта Бойд и Уайлдс сейчас подошли ко мне с каменными минами и предложением посетить их чёртовый вечер кино, так как ты, видите ли, попросил за меня?! Нил, сердце которого грозилось выбить его грудную клетку, тупо уставился на Эндрю, пытаясь переварить всё то, что тот ему сказал. От осознания нелепости данного положения ему захотелось истерически засмеяться, но Нил сдержал свой порыв и ответил, как ему самому показалось, несколько дерзко и даже игриво: — Один я мучаться не собираюсь, Эндрю. Потемневшие от ярости глаза мужчины в момент стали пустыми, что означало полную задумчивость на языке тела Эндрю. — Ты заставил их пригласить меня от скуки? — недоумевая, переспросил Эндрю. Нил лукаво улыбнулся: — Не от скуки. Прежде чем завести разговор о вечере кино, они кое-чем меня разозлили. Поэтому я решил отомстить им в ответ. И я подумал, что вы не будете против. Тем более, что там будет ваш кузен. — в последнее предложение Нил заложил особый смысл: «если хочешь узнать хоть что-то стоящее о проблеме Ники, иди на этот вечер кино». И Эндрю, Нил в этом и не сомневался, мгновенно понял этот смысл, ответив нарочито недовольно: — Не лезь в мою жизнь, Джостен. Я сам решу куда мне идти, а куда нет. — несмотря на, казалось бы, недовольный тон, Нил видел в отливающих болотной зеленой карих глазах тихую благодарность. Слыша пение собственного сердца, Нил ласково спросил: — Так вы пойдёте? Эндрю, мрачно глядя на Нила сверху вниз, грубо ответил: — Только чтобы побесить старших Лисов. — Конечно, Эндрю. — смиренно, но не теряя своей улыбки-ухмылки, ответил Нил. Они оба понимали, что этот вечер окажется самым худшим вечером в истории этих вечеров кино, и ни один из них не мог упустить шанса насладиться этим сполна. Сентябрьское солнце, пробивающееся сквозь жалюзи в кабинете, влюблённо целовало правую сторону лица Эндрю, тогда как вторую окутывал мистический мрак остальной комнаты. Эндрю неотрывно смотрел на Нила, лицо которого было полностью подставлено тёплому солнцу, и с одному ему понятным интересом всматривался в потемневшие синие глаза напротив. Нил, преисполненный надеждой, смотрел в ответ. — Нил, — обратился к нему Эндрю после минутного молчания, которое, казалось, длилось сладостную вечность. — Бойд и Уайлдс говорили вам о моих планах? Всё волшебное наваждение растворилось и обдало всё существо Нила могильным холодом. Так ощущалось разочарование. — Простите? — переспросил он, не понимая, о чём говорит Эндрю. — Мэтт хотел, чтобы я и вас посвятил в свои планы. И когда он с женой подошли ко мне, я подумал, что они рассказали вам о моих планах. Но вижу, что это не так. Вот оно как. Он же говорил, что они уж точно не забудут его неожиданно злобного всплеска. — Это не так. — заторможенно согласился Нил. — Просветите меня? Эндрю наконец отошёл от него и сел на диван напротив, свесив свои немного не достающие до пола ноги. — Я и собирался это сделать, Нил. — сказал он. — Бойд смог восстановить удалённые записи с того сайта. Эти записи настолько рьяно восхваляли действия Мстителя, что, полагаю, нашего анонима это разозлило и он удалил их. Нил сделал вид, что удивлён. Чёртов Норт. От него одни проблемы. — Вы хотите делать подобные записи. — догадался он, чувствуя в груди мёдом разлившееся любопытство, смешавшееся со страхом. Норта было необходимо устранить, пока он их не погубил. Натаниэль не понимает этого, думает, что всё это — увлекательная игра без последствий. Но Нил знал, что такими темпами не пройдёт и месяца, как Стюарт, отмазав их от тюрьмы, запрёт их в самую отдалённую и самую дорогую больницу, где ни одному из них не было бы хорошо. Эндрю кивнул: — И впоследствии перейти на действия. Конечно не заканчивающиеся убийством, но достаточно серьёзные… — Чтобы он увидел в вас конкурента. — резко воодушевившись предоставленной возможностью, улыбнулся Нил, думая о том, что это будет хороший способ избавления от Норта. Натаниэль же, гулко зарычав где-то в груди, энтузиазма Нила не одобрял. — Норт может пригодиться. — царапая все внутренности своим острым голосом, холодно произнёс он. — Я знаю о чём ты думаешь, Нил. Я знаю, что ты думаешь о том, что избавившись от Норта, ты сделаешь первый шаг по уничтожению меня! Не смей! Нил его даже не послушал. Тогда Натаниэль начал вырываться наружу. Нил, поражённый острой болью в груди и оглушающим звоном в голове, резко зажмурился и покачнулся на месте, готовый в любой момент свалиться без сознания. Сквозь кровавую дымку Нил заметил блеснувшее беспокойство в глазах подорвавшегося с места Эндрю. — Тебе плохо, Джостен? — слыша в ушах бешенный стук сердца, резко спросил он, опустившись на корточки перед Нилом. — Что с тобой, чёрт возьми?! Нил всеми силами пытаясь, подавить Натаниэля, ответил хрипло: — Меня часто мучают мигрени, Эндрю. Всё в норме, я привык. Вы можете идти... Только сообщите мне, когда начнёте приводить свой план в действие. Я помогу составить правильные слова... — он схватился на волосы, корни которых были мокрыми от резко выступившего холодного пота. Натаниэль злился ещё сильнее, недовольный таким ярым противостоянием. Эндрю отшатнулся испуганным животным, не знающим, как и чем помочь своему раненному соплеменнику, от которого так и несло тяжёлым, невыносимо отвратным духом смерти. Нил и сам чувствовал этот зловонный запах, который витал в воздухе каждый раз, когда Натаниэль старался выйти вперёд. Однажды в детстве Нил, впервые почувствовав, как на их с Натаниэлем лицо попали капли крови невинного животного, назвал Ната, держащего окровавленный топор, «Мальчиком-смертью», словно уже зная об их дальнейшей судьбе, и о том, кем станет Веснински. Вероятно сама Смерть, давно уже поселившаяся в поместье Веснински, услышала его мысли и наделила его друга функцией и характером палача. — Вы принимаете какие-либо лекарства? — дрогнувшим голосом спросил Эндрю. Если бы принимал, подумал Нил, Натаниэля бы не было. Но он не мог открыть пузырёк с лекарствами, которые ему ежемесячно привозит Стюарт, наивно полагая, что племянник их принимает. Не мог проглотить таблетку, которая всегда вставала поперёк горла, не давая дышать. Он не мог так поступить со своим другом. Не мог так поступить с самим собой. Он просто не мог. «Прошу тебя, Натаниэль, — мысленно взмолился Нил. — прошу тебя, прекрати. Хватит!» Натаниэль продолжал душить его. Безжалостный в своём желании контроля. — Ты не пойдёшь против меня. — Джостен! — прокричал Эндрю, сам не зная о том, что разгоняет своим резким, грубым голосом красную пелену. — Джостен, чёрт возьми! Что ты пьёшь от мигреней?! — Скажи мне, что ты никогда не пойдёшь против меня. Никогда! Поклянись мне! Скажи... — нещадный, полный желчи и скрытого страха голос Натаниэля звучал убойным колоколом в голове Нила, уже не знающего куда себя деть от этой невыносимой, раздирающей все его внутренности боли. Нил очень хорошо помнил, когда Натаниэль так кричал в последний раз. Он хорошо помнил как Мэри, двадцать лет назад, давала ему те же самые таблетки, что и отец, правда не ради сохранения Натаниэля. А ради сохранения Нила. Как она остервенело кричала на своего сына, требуя Натаниэля навсегда уйти, оставить Нила в одиночестве. Как она по ночам нежно гладила крашеные волосы сына и умоляюще просила Натаниэля просто исчезнуть. Как она науськивала Нила навсегда выгнать этого паразита из своей головы. И Нил хорошо помнил, когда её требования, просьбы, мольбы и науськивания сработали. Ему было двенадцать, когда терзаемый самим собой, рычащим голосом матери и действием препаратов, Натаниэль исчез на время. Но как только Мэри умерла, и у Нила закончились таблетки, которые она каким-то образом постоянно доставала, Натаниэль снова появился. Только он больше не был маленьким мальчиком из детства, защищающим Нила от жестокого отца и его приспешников. Он больше не был мальчиком, со слезами на глазах убивающим невинных животных. Это был познавший все тягостны изгнания и предательства подросток, полный злобной энергии, убивающей всё на своём пути, но, что удивительно, исключительно положительно направленной на Нила: избитого судьбой, полного укоренившихся страхов и, потерявшего всякую надежду на выживание. Он отчётливо помнил то утро девятнадцатого января две тысячи шестого года, когда, проснувшись, Нил услышал роковое «Здравствуй, Нил...» Если бы Нил имел хоть какое-то понятие о том, кем на самом деле стал Натаниэль, то сделал бы всё возможное, чтобы не дать ему вернуться, не дать затянуть себя, чёртову мелкую мошку, в эти нежные паучьи сети, не дать овладеть телом. Но Нил этого не сделал, пленённый внезапной ласковой дружеской любовью, которую ему дарил Нат. Любовью, о которой ранее он и не имел понятия. Болезнь. Он пустил всё на самотёк. Он лично любовно взрастил в себе монстра, принявшего личину его старого друга детства, и спустя много лет пожинал плоды, навечно увязший в этом непроходимом болоте собственной ненормальности. И всё, что оставалось ему сейчас, скованному по рукам и ногам, — это прошептать одними губами: — Клянусь. Натаниэль резко перестал терзать все его внутренности. Нил, уже и позабыв, какой в нашем мире вкусный, насыщенный воздух, сделал глубокий вдох. — Джостен... — куда тише позвал покрытый нервной испариной Эндрю, увидевший, что Нил начал приходить в себя. — Эндрю, — выдавил улыбку Нил. — я же сказал вам, что всё нормально. Вам было не обязательно оставаться. Это бы прошло в любом случае. Рухнув на своё прежнее место, Эндрю уставился на него так, словно Нил сказал, что они живут на Марсе. — У тебя был приступ непонятно чего, Джостен. — прорычал он, нервно жестикулируя. — Ты, блять, задыхался! Твоё лицо было каким-то бледно-зелёным, а звон в твоей башке перескочил и на меня. — рассмотрев Эндрю получше, Нил заметил, что его руки тряслись, зрачки заполонили почти всю радужку, а сам Миньярд тоже выглядел бледно-зелёным, словно зараза, мурчавшая Нила, каким-то образом перескочила и на Эндрю. Хотя этого не могло быть. Нил, убаюкиваемый биением собственного сердца, ничего ему не ответил. Тогда Эндрю спросил: — Что у тебя за болячка? Я же вижу, что здесь было что-то кроме мигрени. И принимаешь ли ты что-то от этого? — его хриплый, сухой голос звучал озадаченно, будто Нил Джостен привстал для него в новом амплуа, при этом разрушив все представления о прежнем себе. — Я многое пережил, Эндрю. — тягуче ответил Нил, раскинувшись в кресле. — И всё это не могло пройти бесследно. — трудно было сказать, лгал ли Нил, ведь в его словах было немало правды. — Так что иногда, причём довольно редко, на меня находят приступы. Удушение, болит сердце и голова. Обычно я просто пью обезболивающее. Оно в тумбе. — Нил указал на тумбу около своего кресла. И в этой тумбе действительно лежал блистер с обезболивающим, предназначавшимся не только ему самому, когда шрамы на теле начинали нестерпимо ныть, а ещё и его пациентам, у которых тоже было немало недугов. Эндрю заглянул в шкафчик и действительно обнаружил там указанные лекарства. — Буду знать. — сказал он резко, очевидно уже полностью отойдя от первоначального шока. — Хотите воды? Нил хотел. Очень. — Нет, спасибо, Эндрю. Не хочу вас задерживать. — ему было необходимо остаться в полном одиночестве. Точнее не в полном. Ему было необходимо остаться один на один с Натаниэлем и дать тому выплеснуть всю ярость, накопившуюся за эти пару минут. Иначе эта злость выльется в самый неудачный момент. Эндрю ещё раз взглянул на название обезболивающего и, напоследок ещё раз спросив, нормально ли чувствует себя Нил, вышел из кабинета на немного трясущихся ногах. Дело всё было в том, что несмотря на свои мелкие недостатки и заметные загоны, Нил Джостен всегда казался ему тем самым идеальным парнем, преодолевшим все трудности жизни, и теперь расхаживающем по собственному кабинету в костюме за несколько тысяч долларов с доброй улыбкой на лице. Но оказалось, что это не так, и что, возможно, собственные демоны Нила мучают его нисколько не меньше, чем демоны Эндрю. Нил продолжал интересной до щекочущих мурашек по коже книгой раскрываться перед ним, являя с каждым разом всё более неожиданные стороны своей несомненно многогранной личности. И Эндрю не собирался его останавливать, ведь чем больше он общался с Нилом, тем всё больше тайны, словно многочисленные, начавшие медленно увядать, цветы на рассветном солнце, раскрывались перед ним, являя всю свою нелицеприятную красоту. Эндрю несколько раз нажал на заедающую кнопку лифта и ещё раз бросил быстрый взгляд на закрытую дверь кабинета доктора Джостена. В Ниле было больше загадок, чем отгадок. Но Эндрю планировал в скором времени это исправить. Игра в правду должна была продолжаться. Яркое солнце начинало покидать свой пьедестал, окутывая Пальметто и несколько близлежащих городов мягкой малиново-оранжевой пеленой, радующей своей красотой. Нил наблюдал за прекрасным закатом из небольшого кафе около офиса, в ожидании своего заказа. И вот, когда он уже с благоговением сопровождал взглядом официантку, направлявшуюся к нему с подносом, на котором располагался персиковый чай и греческий салат, напротив него кто-то сел. Нил, чувствуя мгновенный упадок сил, резко перевёл взгляд на нарушителя его меланхоличного спокойствия, всегда являющегося следствием рьяной истерики Натаниэля, и, слегка удивившись и испугавшись, узнал в нём невесёлого Ники Хэммика. — Ники? — спросил Нил, уже не обращая никакого внимания на свой аппетит. — Что вы здесь делаете? — он огляделся по сторонам, и обнаружил, что половина мест свободны. Значит Ники шёл к нему намеренно, и явно чего-то хотел. Ники продолжал смотреть на него своими по-детски хмурыми и по-взрослому серьёзными карими глазами. — Я пришёл поесть. — спокойно ответил он и поднял руку, чтобы подозвать официантку. Девушка, та же, которая обслуживала и Нила, оказалась около их столика в считанные секунды, и вежливо поинтересовалась у Ники, чего тот пожелает. — Блюдо дня и сок. Мультифрукт. — сказал он и достал из кармана зелёной толстовки несколько купюр. — Тут за меня и за этого мужчину, — Ники указал на ошеломлённого Нила. — Сдачи не нужно. Спасибо. Нил смущённо кашлянул: — Ники, — сказал он с нервным смешком. — я и сам могу оплатить свой заказ. К тому же, я пришёл первым. Ники нисколько не поменялся в лице: — Считайте, доктор Джостен, что это моя благодарность за кров этой ночью. — он снова полез в карман кофты и достал оттуда связку ключей от квартиры Нила. — Благодарю. Чай ромашкой был превосходен. Нилу очень сильно захотелось курить. Вчера Ники казался куда более весёлым и дружелюбным. Он отчётливо помнил, что все Лисы отзывались о кузене Эндрю, как о человеке-празднике. Да и Мэтт всего несколько часов назад уверял его в том, что Хэммик может разрядить даже самую тухлую вечеринку. Теперь, глядя на хмурого, опухшего и чутка заросшего мужчину перед собой, Нил подумал о том, что вечер кино получится даже хуже, чем он думал. Минутная жалость к человеку, потерявшему связь с самим собой, сменилась на профессиональный интерес, и Нил с жадностью учёного подумал о том, что обязан разобраться в том, что творится в голове Ники. Они продолжали смотреть друг на друга. Один с деланным безразличием, другой — с нескрываемым любопытством. Перед Ники возник его заказ. Он медленно принялся жевать пасту, изредка запивая её соком. Не самое лучшее сочетание еды, по мнению Нила. — Вы знали, что от офиса, где вы работаете до этого кафе ровно 1280 шагов? — дожевав свою пасту и выпив весь оставшийся сок залпом, поинтересовался Ники. Нил, снова поражённый, ещё не успел сформировать ответ, как Ники продолжил: — Точно знаете. Вы замечаете детали во всём, что вас окружает. Что ж, Ники позволяет себе дерзить в лицо малознакомому человеку. Может быть всё и не так плохо. Нил даже не заметил, как съел весь свой салат, но сейчас это его мало волновало — всё его внимание было сосредоточено на человеке напротив. — Вы приходили в офис? — спросил Нил. — Искал вас. — кивнул Ники и резким, нервным, ужасно неестественным для самого себя движением убрал выбившуюся грязную прядку волос. — Но мне сказали, что вы ушли на трапезу. Отложив вилку в сторону, Нил сказал, снисходительно улыбаясь: — Вы не правы, Ники. Смущённый, Ники поднял на него непонимающий взгляд и нетерпеливо спросил: — В смысле? — Вы просчитались. — пояснил Нил, вытерев рот салфеткой. — От офиса до этого кафе 1282 шага. Но полагаю, дело в моём росте. Ники уставился на него так, словно впервые видел. — Мне казалось, что мы с вами одинакового роста. — сказал он удивлённо. — По крайней мере, вспоминая то, как вы смотрели на меня вчера, мне казалось, что я даже немного ниже. Нил мило улыбнулся: — Извините, это издержки моей профессии. Полагаю, я вам показался слишком серьёзным. Кто-то в зале случайно разбил тарелку. Звук был таким резким и неприятным, что Нил поморщился. — Нет-нет! — словно отмерев, воскликнул Ники после того, как бесконечно закатывающий глаза официант убрал осколки. — Серьёзность — это даже хорошо. Вы всегда холодно мыслите. Вы не подвержены субъективному суждению о незнакомцах. То, что нужно. Не то чтобы Нил был объективен в отношении того же Ники. В конце концов, Лисы столько раз трещали о кузене Эндрю, что Хэммик не был для него незнакомцем. Скорее персонажем книги. Но Ники этого знать не нужно. Пусть думает, что Нил не знает о нём ничего. Нил напряжённо хохотнул: — Как понимать ваше «то, что нужно»? — Вы — врач. Серьёзный профессионал. И не знаете меня достаточно, чтобы нас можно было считать друзьями. Я думаю, вы прекрасно понимаете, к чему я клоню. Нил мысленно ухмыльнулся. Даже подталкивать не пришлось. Настоящее везение. — Вы уверены? — тихо переспросил Нил. — Может, вам стоит обратиться к человеку, который не связан с вашими родственниками. Всё же Эндрю — мой друг. А он очень волнуется о вашем состоянии. Я просто не могу смотреть, как он мучается. — Вы меня не поняли, Нил. — скопировав снисходительный тон Нила, со вздохом произнёс Ники. — Мне нужен собеседник, а не доктор. Да, я знаю, что Эндрю волнуется, как и все другие Лисы. Но прежде, чем я расскажу им всё, я хочу обговорить это с нейтральным лицом, которому можно доверять. — Со мной. — кивнул Нил. — Да. — немного нервно кивнул Ники, наверняка размышляя над предстоящим ответом Нила. — Я во многом сомневаюсь, и боюсь наговорить им лишнего. Боюсь, что они возненавидят меня или Эрика. — под конец голос Ники сорвался, стал сиплым. — Просто несколько разговоров. Я вам заплачу. Столько заплачу, сколько нужно. Сделав вид, что его раздирают сомнения, Нил наконец медленно, чуть задержавшись для дополнительных раздумий, кивнул. — Хорошо. — сказал он. — Только о наших разговорах не должны знать другие. Иначе они мне покоя не дадут. Особенно Эндрю. Денег я с вам не буду брать, Ники... — Нет! — воскликнул тот, испугав этим половину посетителей. Один студент, уже чёрт знает сколько времени сидящий за столиком позади Нила, от испуга пролил свой кофе на учебник и, обернувшись на источник шума, громко выругался. Нил, тоже обернувшись, отправил издевательски-милую улыбку ему в ответ. — Вас что-то не устраивает? — серьёзно спросил он, повернувшись обратно к Ники. — Я буду платить вам, Нил. Мне нужна стопроцентная объективность. А если вы будете выполнять свою работу бескорыстно, то невольно проникнитесь ко мне либо дружескими чувствами, либо ненавистическими. — Какая наивность. Он пытается выглядеть серьёзным, осознанным, но на самом деле больше всего на свете он мечтает о том, чтобы с головой укутаться в мягкое одеяло и утопиться в море жалости к самому себе. Он слаб. — усмехнулся Натаниэль. Нил нахмурился. Даже если и это так, то Ники хватило силы духа, чтобы встать с кровати, дойти до офиса, а затем до кафе и попросить Нила о помощи. Это не было слабостью. Нисколько. Ники оказался куда интереснее, чем думал Нил. Поэтому он просто не мог не дать положительный ответ, назначив дату их первого «разговора». Оранжевый свет закатного солнца как-то незаметно стал зловеще-красным, но всё ещё притягивал к себе восхищённые людские взгляды. Начинало вечереть.