XIV.
10 февраля 2024 г., 16:31
22 сентября 2018
Колумбия, Южная Каролина
Колин Рей хоть и был довольно мягким человеком, но при этом не являлся добропорядочным, и, благо, это было известно только ему и ещё парочке дилеров, которые поставляли ему наркотики для распространения. Он очень сильно держался за своё место в университете, но денег на его оплату катастрофически не хватало, а брать восемнадцатилетнего подростка без связей на нормальную работу с нормальной зарплатой не хотели. Поэтому ему в срочном порядке пришлось искать альтернативные методы заработка. И эти поиски увенчались успехом — он стал закладчиком. Не сказать, что ему очень нравилась эта довольно опасная (один раз к его лбу приставили пистолет и украли весь товар) работа, но деньги она приносила приличные. Поэтому первоначальный страх перед поставщиками и прочими лицами этого бизнеса у него прошёл сразу же после выплаты долга за украденный товар. В целом, все им были довольны. И Колин был сам собою доволен и хотел работать до окончания университета, но этот субботний вечер изменил всё. Не сказать, что тот человек в парике и со странным французским акцентом особо напугал его, скорее насторожил. Всё же у него с Брайаном уже давно существует некая договорённость, по которой товар должен был переходить прямо в руки бармена, который досконально проверял каждый пакетик (иногда и тестировал) и, если товар его устраивал, то отдавал деньги. И именно этой быстрой передачей денег и абсолютным безразличием к товару незнакомец и насторожил его и даже напугал. Но не своей жуткой аурой (она у него действительно была смертельно жуткой), а какой-то неестественностью в каждом своём движении и слове, наводящей на мысли о том, что он — коп. Даже когда кулак прилетел ему в переносицу, Колин, притворяясь обвисшей куклой, всё равно думал, что этот человек был полицейским и за ним, Колином, сейчас придут его дружки и повяжут. — Этого только не хватало... — мрачно прошептал тогда лежащий в кустах Колин, осторожно наблюдая за удаляющейся мужской фигурой. Чем дальше удалялся незнакомец, тем парню всю больше начинало казаться, что копы вот-вот выбегут из-за угла с криками «стоять на месте!». И тогда всё. Конец. Родители, ранее чуть ли не ноги целовавшие своему единственному ребёнку, возненавидят его. Университет пнёт его под зад, а колония широко примет в свои холодные бесчувственные объятия. В один миг вся его предстоящая жизнь в колонии промелькнула перед глазами, и Колин испуганно вздохнул, вспоминая давний разговор с Брайаном, который заверил его, что если их «устоявшаяся» схема поменяется, то он обязательно сообщит об этом. Но Брайан ничего не сообщил. А товар забрал какой-то человек. Колину будто на голову скинули огромный булыжник. Даже если этот персонаж не является копом, Брайан-то хоть вообще в курсе всей ситуации? Или он терпеливо ждёт, когда Колин появится в его поле зрения? — Он вообще хоть на рабочем месте? — пробормотал тогда себе под нос он и начал медленно подниматься. Голова трещала нещадно. Колин понимал, что ему ещё повезло, ведь незнакомец наверняка надеялся, что он — последний слабак, на которого даже особо не нужно тратить силы. Но это было не так. Он, чёрт возьми, вырос в самом дерьмовом районе города. Обычный хук в глаз давно не мог его полностью вырубить. Он уже хотел заливисто рассмеяться над глупостью этого человека, но резко вспомнил о Брайане. Надо было ему написать. Колин потянулся за телефоном, а затем громко выругался, обнаружив, что тот разрядился, подвергнутый ночному холоду. Тогда парень решил зайти в клуб, что, кстати, был делать совершенно не обязан, ведь товар-то у него был выкуплен за приемлемые деньги, и он особо ничего не был должен Брайану. Но, к сожалению до смерти уставшего студента, который проводит свой субботний вечер не на какой-нибудь студенческой вечеринке с друзьями, которых у него никогда и не было, а доставляя вещества, он признал в Брайане если не друга, то хорошего знакомого, и немного волновался. Но не из-за самого Брайана, а скорее из-за своей собственной ошибки, которая может стать концов их с Брайаном «знакомства». Поэтому он и пошёл в клуб. Отстоял в очереди, прошёл через огромную толпу нелепо дрыгающейся молодёжи его возраста и вдруг резко остановился последи зала, переодически заслоняемый танцующей толпой, и стал наблюдать за тем, как купивший у него наркотики незнакомец уходит с Брайаном в сторону подсобных помещений. Не то чтобы Колин был слишком нервным по жизни, но в тот самый момент, когда оба мужчины скрылись из поля зрения, на него нахлынуло какое-то необъяснимое чувство тревоги от неправильности происходящего. И, наверное, именно поэтому он не пошёл за ними, предпочитая оставаться в оживлённой и более-менее безопасной толпе, где его бы никто не смог сразу найти. На самом деле ему было любопытно, очень. Но необъяснимый животный страх и душащий холод были куда сильнее. Когда холод, смешавшийся с запахом пота от окружающих его людей, стал совсем невыносимым, Колин решил всё же пойти вслед за Брайаном и тем парнем. Но он даже не успел сделать и шага, как тот самый незнакомец не спеша, даже как-то расслаблено направился к выходу. Но Брайана нигде не было. Колин, терзаемый тревогой, развернулся на сто восемьдесят грядусов и, опять пробираясь сквозь осточертевшую ему толпу, последовал за незнакомцем, который, словно чувствуя слежку, немного ускорил шаг. И именно поэтому, когда Колин преодолел толпу и сделал глубокий расслабленный вдох, незнакомец уже вышел из клуба. Колин ринулся за ним, но прежде чем он успел выйти из клуба, послышался громкий, полный ужаса женский крик: — ЕГО УБИЛИ! Этот крик не был способен заглушить громкую, молотом стучащую по ушам электронную музыку, но Колин, чей слух и зрение были навострены до максимума, услышал всё предельно чётко и, сразу же догадавшись, что совсем скоро здесь появятся копы, решил побыстрее смотаться отсюда, при этом напрочь позабыв об ушедшем незнакомце. Но о чём-то переговаривающиеся по рации охранники, выставили руку вперёд и не дали ему уйти. Один из них, тот что выглядел более сурово (хотя они оба выглядели очень устрашающе) произнёс резко: — Больше мы никого не пускаем. — на эту его реплику послышались многочисленные раздражённые и даже гневные выкрики, сопровождаемые отборным матом. Тот, что выглядел более-менее похожим на человека, а не на перекачанного медведя, добавил: — И никого не выпускаем. В клубе произошло ЧП. Музыка в клубе наконец затихла. И сквозь резко затихшую толпу Колин услышал глубокий мужской голос, в котором помимо напускных спокойствия и равнодушия слышались нотки уже знакомого Колину страха: — Меня зовут Эндрю Миньярд, — он поднял свой значок вверх. — и я — детектив. В клубе произошло убийство. Всем оставаться на своих местах. Огромная волна коротких вскриков медленно прокатилась по клубу, словно слова детектива Миньярда дошли не до всех сразу. Но когда осознание происшествия дошло даже до самого обдолбанного торчка, нашедшего себе место где-нибудь к тёмном углу, зал охватила сильнейшая вспышка панического ора. Колин всё ещё стоял около двери, глядя на всю эту суматоху с непонятно откуда возникшим ледяным равнодушием и злобной насмешкой над всеми этими жалкими существами, многие из которых орали-то только потому, что другие орут, и которые ещё несколько минут назад и подумать не могли, что их субботний вечер закончится именно так: убийством и полицией. Он знал больше, чем все они. И это знание питало его чем-то тёмным и склизким. Он снова пробрался через пищащую-визжащую тараканью толпу и, словно завороженный, сделал несколько шагов по направлению к подсобным помещениям, но был остановленный тем самым детективом. — Вам сюда нельзя. — холодно произнёс он, но затем, когда увидел, что Колин неотрывно смотрит на кусок синих кроссовок жертвы, попавший в его поле зрения, спросил рвано: — Вы знали жертву? Как ваше имя? Колин молчал. На него напал нервный тик, хотя был совершенно спокоен и даже как-то воодушевлён. И при этом по каким-то причинам его совершенно не волновало, что же скажет полиции он сам. Мысль о том, что ему в срочном порядке нужно выдумать правдоподобную версию своего появления в клубе и следующей за ним скоропостижной попытке ухода, была на втором месте после окончательного осознания того, что он, Колин, чёрт возьми, всё знал с самого начала. Он всё чувствовал. Тот незнакомец был убийцей. Серый туман перед глазами Колина начал проясняться, и он, в одно мгновение осознав всю моральную тяжесть своего положения, пулей отскочил от детектива Миньярда и нервно задрожал. Брайана убили, чёрт возьми! — Мистер... — детектив Миньярд, чьё лицо больше не выражало и каплю интереса сделал осторожный шаг в его сторону, но Колин отскочил ещё на метр, отчаянно думая о том, как же поскорее отсюда удрать. — Что у вас с лицом? — наверняка он разглядел синяк, начавший проявляться синяк на переносице парня. — Я ничего не знаю... — пропищал Колин, находясь в полной панике. — Там труп? Верно? Там мёртвое, УБИТОЕ тело? Теперь на каменной мине Миньярда поселилось режущее раздражение, а сам детектив, неотрывно глядя на Колина, кому-то махнул рукой и сказал строго: — Дайте этому успокоительное, но не сильное и намажьте его синяк какой-нибудь охлаждающей мазью. Затем опросите и отправьте домой, а лучше — в больницу, возможно у него сотрясение. Уже теряя сознание от переутомления и всплеска эмоций, Колин почувствовал, как его подхватили чьи-то руки и куда-то потащили. Как оказалось позже, это были руки одного из охранников.23 сентября 2018
Пальметто, Южная Каролина
18:43
Эндрю собирался ехать домой, когда ему позвонил Ники и попросил забрать его из кафе недалеко от офиса. Пока он ждал Ники, глядя на медленно, но верно сгущающиеся тучи, окна машины покрылись мелкими каплями начинавшегося дождя, наводя на неприятную мысль о завтрашних лужах, по которым им с Джостеном придётся шагать. Эндрю достал телефон, надеясь, что в Техасе дело будет обстоять куда лучше, но ни хрена тому подобного. Циклон дождей дошёл уже и туда, в, казалось бы, самый сухой штат. Когда в его поле зрения попал приближающийся силуэт Ники, Эндрю нажал на кнопку включения дворников и завёл двигатель. Ники, не изменяя своим старым привычкам, сел в машину, громко хлопнув дверью. И если раньше это ужасно раздражало Эндрю, то сейчас он почувствовал, как тугой узел, сковывающий его грудную клетку, умерил своё давление. Стало легче дышать. Эндрю вопросительно посмотрел на Ники. — Просто вышел поесть. У твоего коллеги, чей холодильник по его содержимому больше похож на холодильник Кевина, нет ничего, что может понравится обычному смертному человеку с небольшим пристрастием к сладкому и мучному. — Ты ему отдал ключи? — Эндрю не знал, почему его беспокоит возможность лишнего взаимодействия Нила и Ники без его непосредственного участия. Поэтому он решил просто откинуть эти мысли как можно дальше. Ники мог при желании общаться с кем он захочет. И Эндрю это не должно касаться. Ники постучал пальцами по ноге и через минуту ответил: — Нил попросил, чтобы я положил ключи в щель между дверью и стеной. — Доктор Джостен, очевидно, не имеет чувства самосохранения. — ответил Эндрю. — Потому что у него нечего красть, кроме сотен книг и множества дорогих костюмов, которые его, по всей видимости, на самом деле мало интересуют. — пожал плечами Ники, а когда Эндрю вопросительно посмотрел на него, пояснил: — Многие костюмы у него висят так, словно Нилу всё равно на их сохранность. Некоторые из них ещё даже не ношеные. Предположу, что ему их просто дарят. — Ты рылся у него в шкафу? — удивился Эндрю. — Не мог удержаться. У него там сборная солянка всех последних коллекций разных брендов. Я даже завидую. И немного злюсь. — взглянув на Ники, Эндрю не заметил ни намёка на злобу в нём, скорее недоумение. — Почему? Ники лишь снова пожал плечами. Не хотел отвечать, понял Эндрю и решил перевести тему в другое русло: — Через тридцать минут начало четвертьфинала. США против Англии. Ники поёрзал на кресле и тихо спросил: — Кевин сильно волнуется? — конечно речь шла не об игре с Англией. Рико Морияма наводил пусть и не ужас, но лёгкий кусачий страх и нервную дрожь на всех их даже спустя много лет. Эндрю неуверенно махнул рукой. — Если ранее «Шоу Кэти Фердинанд» планировали снять вечером двадцать девятого, чтобы избежать всех эксцессов, то буквально сегодня днём его перенесли на утро тридцатого. Прямо в прямом эфире. — Рико там будет. — словно оглашая приговор, прошептал Ники и по привычке начал кусать ногти. Эндрю хлопнул его по руке: — Перестань. — сказал он почти строго, а затем добавил куда тише: — Конечно будет, в этом вся суть любого шоу. Тем более, что третьего октября финал. Им нужно подогреть интерес к «трагедии идеального двора». Мелкий дождь совсем сошёл на нет за те пятнадцать минут, что они ехали, и яркие оранжевые лучи закатного солнца начали пробираться сквозь чёрные тучи, ещё раз нежно приветствуя жителей. — Почему ты так спокоен? — строго спросил Ники, подставляя руку под мягкий солнечный свет. — Кевину там наверное совсем плохо. — Кевин взрослый мужик, Ники. — фыркнул Миньярд. — Он всю жизнь ведёт эту борьбу. Так что расценивай шоу Фердинанд и весь этот чемпионат, как ещё одно испытание, свалившееся на его и наши головы. — И сколько ещё будет идти эта борьба? — с бессильным отчаянием спросил Ники. Эндрю какое-то время ничего не отвечал. Просто с ничего не выражающим лицом вёл автомобиль и изредка бормотал одними губами односложные фразы и отдельные слова, но потом он резко нахмурился и произнёс серьёзно: — Партия шахмат длится до тех пор, пока не умрёт король. — Эндрю припарковал машину напротив подъездной двери и заглушил двигатель. — Приехали, на выход. — они достали два чемодана Ники из багажника и, переодически ругаясь на сломанные колёсики обоих чемоданов, направились к входной двери. Пока они поднимались на лифте на седьмой этаж, Ники поинтересовался: — Ты специально выбрал квартиру на верхнем этаже? Сжав кулаки, Эндрю вопросительно посмотрел на него. — Судя по тому, насколько грязным, старым и испорченным погодными условиями выглядит плакат о сдаче квартиры на одном из балконов второго этажа, я могу предположить, что висит он уже там долгие месяцы, а то и годы. А ты переехал сюда буквально три месяца назад. — Ты допускаешь вариант, что мне просто могла не понравиться та квартира? — Допускаю. — кивнул Ники. — Но ты мне сам говорил, что купил первый попавшийся вариант, даже не рассматривая другие. Врать ты не любишь. Значит ты даже не рассматривал вариант на втором этаже. Борешься со страхом? Лифт неприятным писком оповестил их о прибытии на нужный этаж. Прежде чем выйти, Эндрю тихо ответил: — Скорее принимаю его. На борьбу у меня нет сил. — и быстрым шагом направился к двери противоположной квартиры, чтобы забрать Сэр и её детей, которых она родила, по рассказам соседки Эндрю, прямо у неё на кровати. Наверное не нужно говорить, насколько испугалась бедная женщина, решившая прилечь после долгого дня, и почувствовавшая на своей кровати между одеялом и простынёй что-то мягкое, мокрое и шевелящееся. Недовольно причитая и зарекаясь, что она больше никогда не будет сидеть с Сэр и её котятами, женщина передала Эндрю пищащую и мурлыкающую коробку и закрыла перед ним дверь. Последнее, что он увидел — грустно-злую морду облезлого кота соседки, глядящего на него как на личного врага. — Вот так, дорогая, — пробормотал Эндрю высунувшей мордочку Сэр. — всё как в жизни. Поматросят и бросят с выводком. Пойдём. Он занёс коробку в квартиру, где его уже поджидал Ники с его привычным и таким родным радостным писком: — Какие они милашки! — он заглянул в коробку и мизинцем погладил каждого из пяти котят по голове. — Удивительно красивые. — сказал Эндрю, повесив куртку на крючок. — Все в Сэр. Только откуда этот рыжик? — он указал на самого крупного котёнка, который, в отличие от своих спокойных братьев и сестёр, целеустремлённо пытался найти выход из коробки, тыкаясь своим розовым носом в картонные стены и возмущённо пища. — Не похож ни на Сэр, ни на этого облезлого. Эндрю и Ники, словно заворожённые наблюдали за тем, как котёнок совершил ещё несколько попыток побега, а затем, уставший, перевернулся кверху пузом, развалившись во весь свой рост, и, казалось, уснул. — Это, кстати, девочка. — сказал Ники. — Назовём её Король Пушистик. — Ты же сказал, что это девочка. — хмыкнул Эндрю. Ники поставил коробку на землю и положил руки на бока, готовый к оживлённому спору: — И что? — всё в его по-волчьи злобном выражении лица говорило о том, что имя этого пузатика на веки вечные — Король Пушистик. Эндрю поднял руки вверх в знак капитуляции, мысленно радуясь, что хоть что-то смогло поднять его кузену настроение. Как говорится, чем бы дитя не тешилось. Они с Ники и с коробкой котят переместились в гостиную. Эндрю включил телевизор и переключил кулинарный канал на спортивный, где на данный момент завершался матч по гольфу, а в левом углу шёл обратный отчёт до начала четвертьфинала экси. — Осталось шесть минут. — сказал Эндрю и небрежно бросил пульт на диван. — Будешь пиво? — спросил он у Ники, который был полностью во власти котят. — Ты ещё спрашиваешь? — радостно улыбнулся Ники. Трудно было представить, сколько миллионов людей по всему миру проклинали гольфистов за их долгую игру и работников средств коммуникации на стадионе за то, что они даже после окончания таймера не могли наладить картинку и звук. За то время, что они дожидались начала матча, Ники успел утомить всех котят, и они начали громко пищать от усталости и снова возникшего голода (бедная Сэр); Эндрю успел выпить 0,5 пива той же марки, что и рекламировали между тремя тупейшими видеороликами, на которых Рико Морияма скалился и «добродушно» всех агитировал смотреть матчи по экси, уверяя всех, что «будет жарко». — Я больше не буду покупать пиво этой марки. — вздохнул Эндрю и отложил ещё не открытую банку, когда сразу после третьего обращения Рико Морияма снова возникла эта дебильнейшая реклама. Благо, после рекламы наконец возникло лицо спортивного корреспондента, который общался с двумя ведущими из студии, рассказывая, что в данный момент происходит на крупнейшем стадионе для экси в мире. Последнюю фразу он повторял несколько раз и с каждым разом всё более выразительнее. — А вон там, — широко улыбаясь от восторга, корреспондент переложил микрофон в левую руку, а правой указал в сторону вип-ложи, которая находилась в метрах пятидесяти от них. — сидит Король экси — Рико Морияма. — он обратно повернулся к камере и поправил свою глупую причёску с дурацким хохолком на голове, словно он недалёкий персонаж из диснеевского мультика. — Матч уже когда-нибудь начнётся или нет?! — недовольно воскликнул Ники. — Пешки обязаны вылизать задницу Королю. — пожал плечами Эндрю и, от резкого всплеска стресса позабыв о собственных словах о пиве, схватил банку, залпом осушил её и поставил на стол с громким стуком. Ники вопросительно посмотрел на него, не обращая внимания на то, как двое ведущих охают и ахают, в миллиардный раз вспоминая давний конфликт и восхваляя «милосердие» и «доброту» любящего брата, который продолжал поддерживать Кевина, несмотря такое «гнусное предательство», совершённое им. — Что-то в горле пересохло. — пояснил Эндрю и взял ещё одну банку. Тем временем камера переменила свой ракурс и теперь сфокусировалась на приближающихся, готовых к игре спортсменах, среди которых был и Кевин: высокомерный и с доведённой до автоматизма вежливой улыбкой. — Мистер Дэй! Мистер Моро! — корреспондент проигнорировал других участников команды (даже странного защитника рьяно махающего руками и пытающегося привлечь к себе внимание) и направился к двум бледным, как два полотна, мужчинам, идущим в самом конце строя. — Вы знали, что Рико Морияма сегодня на игре? Вас это радует? — Судя по их лицам, они щас обоссутся от радости. — сухо прокомментировал Ники. Тут резко в кадре во весь экран возникло улыбающееся веснушчатое лицо, на которое спадали волосы цвета карамели. — Наконец-то. — облегчённо выдохнул Ники. Эндрю напряжённо молчал, глядя на то, как Джереми Нокс, энергично со всеми здоровается и, прерывая попытки корреспондента вежливо увести разговор в другое русло, рассказывает, как он провёл свой отпуск. — Знаете, — вдохновенно вещал он с мечтательностей улыбкой на лице. — я считал, что дельфины куда меньше и более... злые. А они оказались огромными милашками. — на мгновение камера переместилась к вип-ложе, где находился раздражённый Рико Морияма. — Не уводите от меня камеру, — рассмеялся Джереми. — я ещё не рассказал вам, как чуть не свалился с верблюда. Эта история определённо заслуживает вашего внимания! Картинка снова изменилась на двух ведущих в студии, лица которых выражали какую-то непонятную эмоцию: с одной стороны, их лица были похожи на смайлик каменного лица в телефоне, а с другой стороны, их тела дрожали от еле сдерживаемого смеха. Когда Джереми закончил свою историю путешествия словами «...никогда не пытайтесь покататься на жирафе. И, кстати, я никогда не ездил в путешествия в тёплые страны. Как калифорниец, я предпочитаю проводить свой отпуск в холодных местах. Всем удачной игры!», он и корреспондент со своим нервно тикающим глазом исчезли, снова сменившись на двух ведущих в студии. — Так, — со вздохом начал первый ведущий, перебирая свои бумаги со сценарием. — в Нью-Йорке сегодня солнечно, поэтому предстоящей игре сегодня ничего не должно помешать... — он на мгновение замялся, глядя на свою всё ещё тихо смеющуюся соведущую и спросил: — За какую команду вы сегодня будете болеть, Кортни? Кортни, которую захлестнула какая-то истерика, лишь махнула рукой и удалилась из кадра. Мужчина откашлялся, скрывая свой смех, и сказал: — Я тоже хотел бы, чтобы была ничья, Кортни. Но, к сожалению, это невозможно, ведь иначе мы не узнает первую страну-полуфиналистку. Так что в ближайшие пару часов будем следить за развитием игры, которая, к слову, вот-вот начнётся, ведь команды уже закончили разминку и строятся для исполнения гимнов. Давайте же переместимся обратно на стадион! Бен, — он обратился к бедному корреспонденту, желая поскорее на кого-нибудь перевести стрелки. — как настроение зрителей? Унявший свой нервный тик Бен снова появился в кадре и бросил мрачно: — Люди нервничают от ожидания матча. Как, впрочем, и я... — он кивнул оператору, видимо намекая на то, чтобы тот закончил его съёмку. — Джереми выбил его из колеи. — покачал головой Ники, глядя на то, как корреспондент, очевидно решив, что оператор остановил запись, достал из наградного кармана платок и промокнул вспотевший лоб. — У всего мира сейчас наверняка вспыхнули флэшбеки в голове. — самое ужасное в преклонении большинства экси-фанатов перед Рико Мориямой заключалось в их неверии Кевину, когда тот на всю страну заявил, что никогда не катался на лыжах, а следовательно — не мог сломать там руку. Наверное, именно неверие фанатов доломало Дэя в своё время. Трудно описать словами ту мерзкую, зловонно несущую алкоголем яму, в которую впал тогда проигравший в финальном матче с Воронами, оболганный Мориямой и ненавидимый всем экси-сообществом Кевин Но он смог из неё вылезти. Смог снова выйти на корт и начать не только играть, но и выигрывать. И Рико Морияма мог идти нахуй. — Не думаю, что кто-то вспомнил о лыжах. — презрительно фыркнул Эндрю. — Как-будто всем этим «фанатам» было дело до обстоятельств, под влиянием которых была сломана рука Кевина. Их больше интересовал его переход в другую команду. Спортсмены вышли на позиции, а капитаны команд бросили монетку. У Англии был мяч. Прозвучал сигнал начала матча, игроки дёрнулись со своих мест, а зрители на трибунах повскакивали и начали размахивать флагами сборных, крича нечленораздельные подбадривающие кричалки. Надо отдать должное сборной Англии — за всю историю существования Чемпионата мира по экси они впервые вышли в четвертьфинал, обыграв несколько достойных команд, так что их проигрыш трёхкратной чемпионке мира по экси — Америке был не унизительным. Даже наоборот. Они грызли землю зубами и почти в самом конце сравняли счёт, заставив поволноваться не только сборную Америки и их болельщиков по всеми миру, но ещё и подготовившего настоящее шоу Рико Морияму, который был совершенно не в восторге от вероятности преждевременного окончания всего этого представления. По правде говоря, он не хотел сбивать Кевина Дэя с низшей ступени. Это неинтересно и бессмысленно. А вот сбить его в тот самый момент, когда до победы останется один шаг было бы просто потрясающе. От предвкушения собственного триумфа Рико бросало в возбуждённую дрожь, которая в один момент сменилась на нервную от тяжёлого ожидания завершения матча, кульминация которого вот-вот должна была начаться. Конечно же Рико знал, что Кевин Дэй не позволит своей команде проиграть. Поэтому наблюдать его финальный гол, принёсший сборной Америки победу, Рико было особо не интересно, хотя, надо сказать, испарина на его лбу всё же появилась. Он был готов признать, что матч был более захватывающим, чем он мог себе представить. Англичан можно было воспринимать за достойных соперников, несмотря на их проигрыш Японии несколько дней назад со счётом 13:26. — Как думаешь, что бы делал Рико, если бы сборная Америки проиграла? — поинтересовался Ники, не отводя взгляда от экрана, по другую сторону которого обнимались изнеможенные игроки американской сборной. Эндрю какое-то время помолчал, создавая впечатление глубоко задумчивого над этим вопросом человека, но Ники знал его достаточно, чтобы понять, что Эндрю просто очень глубоко погрузился в себя и ему нужно дать время для ответа на вопрос, о котором он даже не думал. — Он бы сделал всё, чтобы матч признали недействительным или что-то в этом духе. — с ноткой иронии ответил Эндрю и встал с дивана, краем глядя взглянув в сторону окна, за которым была сплошная тьма, немного разбавляемая уличными фонарями и льющимся светом из окон жителей соседних домов. — Или же воспользовался бы проигрышем Кевина и словесно опустил бы его ниже плинтуса. Давай закажем что-нибудь. Ты чего хочешь? Ники позволил себе подумать несколько секунд, тем самым ласково испытывая терпение Эндрю, который, к большом довольству кузена, даже не показал признаков раздражения Ники спрятал свою гордую улыбку и ответил: — Пиццу или что-нибудь из китайской еды. На твой выбор. Эндрю кивнул и вытащил телефон из кармана, чтобы оформить заказ. Реклама на спортивном канале закончилась, и вместо неё появились потные лица нескольких спортсменов двух сборных, которые давали немногословные комментарии по поводу матча. Кевина спрашивали особенно часто, но тот, нарушая собственное же правило «всегда улыбайся журналистам», сидел мрачнее тучи и пялился в одну точку. — Дэй плох... — тихо сказал Ники и подошёл к телевизору, чтобы прикоснуться рукой к экрану, словно он мог бы наполнить истратившийся запас сил и нервов Кевина силой мыслей. Этот жест показался Эндрю невероятно глупым и нежным. Но он бы никогда в этом не признался. — А когда он не был плох? — также тихо ответил ему Эндрю. — Разница лишь в том, что в этот раз у него нет сил притворяться, что всё хорошо.24 сентября 2018
Колумбия, Южная Каролина
Колина Рея, погребённого под кучей ватных одеял не переставало трясти вот уже почти двое суток, длившихся словно двадцать невыносимо долгих лет. Как бы он не пытался успокоить самого себя, какие бы таблетки он не пил, тряска и чувство чего-то страшного, чего-то стремительно приближающегося не покидали его. Также ему снились сны — жуткие, полные ненормальных, мерцающих образов и невысказанной, но вполне ощущающейся опасности, словно кто-то со спины подкрадывался к нему, пока сам парень этого не видел. Хотя чувствовал. Ему снилось, что он шёл по дороге, краем глаза замечая, что его преследует тёмная фигура, очертания которой были размыты, тем самым превращая эту фигуру во всепоглощающее чёрное пятно, которое с каждой секундой росло и «съедало» каждого прохожего. Сам же Колин, несмотря на то, что знал, что это пятно намеревается и его поглотить, шёл медленно, мысленно пытаясь заставить собственные ноги бежать. Ему было необходимо спастись от этого пятна. Он знал, что если пятно поглотит его — то это всё. Конец. Но ноги были ему неподвластны. Поэтому он продолжал медленно идти, а пятно всё стремительно надвигалось и буквально через несколько секунд поглотило его. Колин даже пискнуть от ужаса не успел. Из этого психоделического кошмара его выдернул будильник, который он поставил среди ночи, резко вспомнив о том, что в понедельник ему нужно было идти в университет. Кое-как выбравшись из кокона одеял, Колин, дезориентированный и буквально пропитанный потом, побрёл в душ, в котором чуть не уснул, убаюканный мирным журчанием тёплой воды. Решив не заморачиваться с завтраком, парень просто насыпал хлопьев и залил их трёхдневным молоком, уже начавшем немного подкисать. Завтракал он медленно, переодически замирая прямо с ложкой во рту, словно нелепая статуя, а затем отмирал, снова дезориентированный, и совсем не понимал, где он находится и что делает. Когда он обувался, то нечаянно надел левый ботинок на правую ногу и даже сначала не заметил этого, всем сознанием прибывая где-то далеко, будто его кошмарные сны не отпускали его и в реальной жизни. Оделся он очень жарко, из-за чего прохожие, гуляющие в одних лёгких ветровках, странно на него поглядывали. Но Колину было плевать. Он медленно брёл в университет, даже не глядя на дорогу, потому что ноги сами всё помнили и несли его бренное тело в нужном направлении. Погода, словно противясь его отвратному настроению, была очень приятной: птицы весело пели свои песенки и воркотали между собой, а ветер подпевал им, заставляя деревья добродушно шелестеть своими ссыхающимися листьями. В какой-то момент Колин, тупо пялясь в землю, заметил, что под его ногами появился полосатый асфальт, означающий то, что он подошёл к проезжей части, которая даже была почти не проезжей, так как конкретно в этом районе машины проезжали не так часто. Ради собственной безопасности Колин поднял голову и равнодушно посмотрел по сторонам, отмечая, что зелёный уже горит, но нет ни пешеходов, ни машин. Снова опустив взгляд в землю, он сделал несколько шагов по пешеходному переходу и, к своему удивлению, отрезвившему его организм, понял, что в какой-то момент что-то на него наехало, и он оказался распластан по асфальту, словно сломанная кукла. В его ушах послышался неприятный до нервной дрожи писк, а в глазах двоилось. Всё ощущалось слишком ярко и будто нереально. Кроме пятна. Оно по-прежнему было. Смотрело на него сверху вниз и гомерически смеялось. Через несколько секунд писк немного стих, и по ушам резанул резкий голос, как полагал сам Колин, сбившего его водителя: — Господи! Боже мой! Эй, парень, эй! — этот самый водитель начал нервно бить его по щекам и при этом приговаривать: — Господи! Господи! Я сбил человека! — в один момент этот юродивый так разнервничался, что со всего маху ударил Колина по носу. — Ай! — вскрикнул парень, выходя из первоначального шока от столкновения с машиной. — Мужик, ты что делаешь?! — наконец он смог полностью открыть глаза и увидеть мир таким, каким он и был. Но ощущение нереальности происходящего всё же не покидало его, хотя и это явление можно было понять, ведь все мы, как правило, считаем, что возможность попасть в аварию или под машину очень мала, но на самом деле это не так. Как оказалось, эта возможность очень и очень реальна. — Господи! Господи, спасибо! Он жив! — послышалось снова, и в поле зрения лежащего на асфальте Колина появилось мужское, довольно приятное взору лицо: чётко очерченные скулы, тёмные вьющиеся волосы, выглядывающие из под синей кепки, ровный нос и, чёрт возьми, почти чёрные глаза, выглядевшие ещё выразительнее благодаря очкам. На его шее качался золотой крестик, наверняка вытащенный из под кофты только что, когда этот мужчина молился Богу за сохранение жизни парня. Вокруг по-прежнему не было никого. Лишь только одна машина равнодушно промчалась мимо, свистя шинами от слишком крутых и резких поворотов, которых здесь было в изобилии. Резко вспомнив о том, что ему вообще-то нужно в университет, Колин начал подниматься самостоятельно, но сбивший его незнакомец тут же подхватил его под руку и помог опереться о капот своей старенькой потёртой машины. — Молодой человек, — начал незнакомец, тяжело дыша. — мне очень, очень жаль! Давайте я вас довезу до травмпункта! Все затраты на рентген и прочее я оплачу! Колин презрительно осмотрел драндулет, на котором передвигался этот бедняга в заношенных шмотках и перемотанных в разных частях старых очках, и постарался вежливо отвязаться от него, но резко накатившая тошнота не дала ему этого сделать, и уже через несколько секунд весь завтрак Колина оказался на старых ботинках мужчины. — Извините... — на самом деле Колин думал, что ему, собственно, и не за что извиняться, учитывая тот факт, что этот слепой чуть не убил его, но ради пресловутой вежливости всё ещё каркнул нелепое извинение. На одно мгновение ему показалось, что в итак недобрых глазах незнакомца мелькнула животная ярость, но уже через секунду всё, кроме беспокойства и страха, исчезло. — Ничего страшного! — заверил его мужчина. — Всё равно я планировал купить новые, хотя с затратами на рентген и прочее придётся, наверное, повременить. Кстати, что у вас с лицом? Это же не от удара с моей машиной? Колин постарался не закатывать глаза. — Мне не нужна медицинская помощь! — повысил голос он. — А с лицом, так... Один придурок ударил, ничего страшного. Незнакомец ошарашено уставился на него, словно он сказал что-то очень глупое: — Что вы! — крикнул он почти панически. — У вас сотрясение мозга как минимум! Вам просто необходима помощь специалиста! — «Попался упрямый баран, отлично!» — подумал Колин и, чувствуя, как в его голове что-то звенит, тяжело вздохнул, нехотя решая идти на компромисс: — Я обязательно схожу к врачу, но конкретно сейчас мне необходимо в университет. У меня там важная лекция, на которую я опаздываю. Если вы хотите помочь, то можете, пожалуйста, меня довести до университета? Тут буквально пару кварталов. Мужчина на какое-то время замолчал, как-то затуманенно взирая на парня, а затем, придя в себя, ответил: — Отлично. Садитесь назад. Там в кармашке на переднем сидении есть бутылка с водой, если вы захотите попить. О, Колин очень хотел пить. От рвоты его горло нещадно жгло, а во рту стоял неприятный привкус, так что предложение незнакомца парень воспринял очень живо и, доковыляв до заднего сидения, сразу же достал маленькую бутылку с водой и почти залпом осушил её. Немного расслабившись, он ощутил острую боль в левой ноге. — Неужели перелом? — прошептал он почти отчаянно. Только этого ему не хватало. Как он мог продолжать растаскивать наркотики по всему городу и бегать от копов с больной ногой? Верно — никак. А это означало, что ближайшие полтора месяца он не сможет зарабатывать и у него не будет денег, чтобы оплатить свои банальные нужды, не говоря уж об учёбе. Незнакомец сел на переднее сидение и только с третьего раза завёл двигатель. — Лучше? — взволнованно спросил он. Колин злобно кивнул, чувствуя, как его тело расслабляется, несмотря на стреляющую боль в ноге. Да, ему было куда лучше, но теперь, помимо ноги и предстоящего месяца голодания, его волновала уж слишком низкая скорость, с которой этот мужчина вёл своё корыто. — Извините, я не знаю вашего имени, можно побыстрее, пожалуйста. — скорее требуя, произнёс Колин и откинул резко потяжелевшую голову на сидение. И в тот момент, когда становилось тяжело соображать, на подкорке своего сознания Колин понял, что что-то здесь не так. — Если я поеду быстрее, парень, то эта колымага остановится посреди дороги. — добродушно пожал плечами мужчина и куда тише и более отрывисто добавил: — Меня зовут Роберт. Норт. Роберт Норт. Колин, ощущая стекающие по спине капли пота, тоже хотел представиться, но его язык словно онемел и получилось невнятное мычание. Пятно резко начало разрастаться в диаметрах и поглощать любой кусочек света. Роберт бросил на него насмешливый взгляд через зеркало: — Я знаю твоё имя, Колин Рей, двадцать один год, родился в Колумбии и никогда отсюда не уезжал. Учишься на юриста, а также барыжишь наркотиками. Я всё знаю о твоей жизни. — он резко повернулся руль налево. Сердце отбивало бешеный ритм и отчаянно пыталось вырваться, разодрав лёгочные и аорту, да и всю грудную клетку Колина, и, лишив своего хозяина жизни, выбраться наружу, убежав так далеко, как только можно. Самому Колину хотелось истошно заорать, разрывая голосовые связки, лишь бы его кто-нибудь услышал, лишь бы кто-нибудь пришёл на помощь. Но у него не получалось даже толком рта открыть. Тогда он решил попробовать дотянуться до телефона, но его руки было неподвластны ему, валяясь на сидении, словно две сломанные ветки. «Чёрт возьми, — подумал Колин. — мой университет же находится в правой стороне! Куда он меня везёт?!» Он, пытаясь побороть онемение своего тела, постарался пошевелить ногами, но тщетно. Его тело было парализовано полностью. Только голова ясно мыслила. Пятно продолжало рости с каждой секундной. И Колин знал об этом. Его мозг знал об этом. Но убежать он не мог. — Можешь не пытаться. — равнодушно просил его похититель. — Аконит — отменный паралетик. Правда, если составить неправильную пропорцию на массу тела, он смертелен. Но ты, Колин, можешь не волноваться. У меня есть опыт пользования аконитом. И я уж точно не ошибся с дозой. Глаза Колина расширились от ужаса. Что, чёрт возьми этому психопату было нужно?! — Я вижу вопрос в твоих глазах, Колин. — мягко улыбнулся Норт. — Ты наверняка жаждешь узнать, зачем я тебя похитил? Всё очень просто... — он сделал глубокий вздох, будто наслаждаясь проделанной работой. — Ты — свидетель. Ты видел Его вблизи. И тут Колин всё понял.24 сентября 2018
Пальметто, Южная Каролина
Погода в Пальметто продолжала убивать Нила, всё ещё не отвыкшего от постоянных лондонских дождей. Дело всё в том, что жара, вставшая в Пальметто под конец сентября после трёх дней практически беспрерывного дождя, душила его, тем самым увеличивая желание содрать с себя кожу. Нил с лёгкостью мог признаться, что не любит солнце и пальметтовскую жару, ведь ему приходилось потеть в своих закрытых одеждах, скрывая от окружающих шрамы, разбросанные по всему телу, и врать, говоря всем, что ему «совершенно не жарко», и вообще он — «мерзляк по жизни». Поэтому, глядя на сонно, но ярко улыбающихся людей в лёгких футболках, Нилу хотелось вырезать их улыбки. И, судя по выражению лица приближающегося к нему Эндрю, такое желание было не только у него. — Доброе утро, Эндрю. — ехидно улыбнулся ему Нил и протянул билет на самолёт. — До окончания регистрации десять минут, вы задержались. Эндрю фыркнул: — Утро не может быть добрым, когда ночью ты разговариваешь по телефону с нервным другом четыре часа, а затем не можешь проснуться по шестому будильнику. И ко всему прочему попадаешь пробку. Так что, Джостен, заткнись и шевели ногами. Пройти регистрацию они успели буквально за минуту до её окончания, о чём всё время до их посадки на самолёт упоминал Нил, не забывая добавлять всякие саркастичные комментарии, тем самым неимоверно раздражая Эндрю, у которого с каждой секундой росло желание заткнуть Джостена любым возможным способом. Перестал ехидничать Нил только тогда, когда они взлетели, и когда Эндрю побелел настолько, что почти сливался с светло-серыми креслами. — Я уже взял в аренду автомобиль, на котором мы поедем из Остина в Сан-Антонио. — начал он серьёзно. — Сначала мы встретимся с доктором Грантом, а потом с самим Эдмундом Мартинсом. Эндрю злобно хмыкнул: — Как же у вас, доктор Джостен, получается организовывать встречи с любыми, чёрт возьми, людьми? Вы — миллиардер? Участник мафии? — на самом деле Эндрю знал, что Нил точно не участник мафии. Он, признаться, несколько недель следил за Джостеном, когда тот только пришёл в их команду, но ему катастрофически нужно было отвлечься от мысли о том, что он, блять, в небе и летит на железной птице, которая могла запросто быть поломана, или же их пилота мог хватить инфаркт прямо в полёте, или ещё какая-нибудь из триллиона ужасных ситуаций, которые так или иначе происходили с Эндрю на протяжении всей его жизни. И судя по добродушному взгляду Нила, он прекрасно понимал его. — Да. — хитро улыбнулся Нил. — Мой родственник владеет целой империей в Англии и Америке, но при этом предпочитает носить дома дырявые на пятках носки. Я иногда беру у него некоторую сумму, которую трачу на покупку костюмов и кучи лицензий на ведение врачебной деятельности. Я думал, что вы знаете об этом, Эндрю. Эндрю позволил себе усмехнуться прежде чем ответить: — Ты смешон, Джостен. — Да, очень смешон. — лениво ухмыльнулся Натаниэль. Нил резко замолчал и застыл всем телом. Отголоски вчерашнего ужаса вспышками замелькали в его налившейся свинцом голове. Эндрю тоже посерьёзнел. — Что с тобой опять, Джостен? — спросил он таким же беспокойным тоном, как и вчера. — Надеюсь, ты взял свои таблетки? Нил отмер: — Ничего, Эндрю. Просто резко задумался. Такое, знаете, бывает, когда бóльшую часть жизни общаешься с людьми. В какие-то моменты приходится отключать мозг или думать о чём-нибудь другом. Эндрю нахмурился, немного оскорблённый, но больше позабавленный: — То есть вам настолько скучно со мной общаться, что вы решили посреди разговора «отключиться»? Нил, очевидно подумавший, что Эндрю и вправду оскорбился, энергично замотал головой: — Это не так. Просто конкретно этот мой навык доведён до автоматизма. — если бы Эндрю умел искренне хохотать, то заржал бы как конь прямо сейчас. Он впервые видел оправдывающегося Нила Джостена и это было самым нелепым зрелищем в его жизни. Эндрю позволил себе небольшую, совсем крошечную, но и заметную для смущённого Нила улыбку, и ответил: — Брось, Джостен. Меня не волнует, нравится ли тебе со мной общаться или нет. — на самом деле Эндрю это ещё как волновало. Но всё его волнение развеивалось в те моменты, когда он видел искреннюю улыбку на лице Джостена при каждой их встрече. Так что сомнений в том, что Нил получал от их общения такое же удовольствие, как и Эндрю, у него не было. Нил не скрыл облегчённого выдоха, а затем, снова смутившись, решил перевести стрелки в другое русло: — Вы, кажется, упоминали долгий разговор со своим другом. По вчерашним событиям предположу, что это Кевин Дэй. Так как прошёл матч? — Нил очень хотел посмотреть игру, но, к сожалению, у него в это время был последний клиент, который так расчувствовался, что Нилу пришлось успокаивать его и в не оплачиваемое время. И о результатах матча он узнал в нескольких матерных сообщениях от Стюарта, очень расстроенного проигрышем сборной Англии. — Америка выиграла. — пожал плечами Эндрю. — Впрочем, это было и так понятно. Если бы они этого не сделали, то Рико Морияма сделал бы всё, чтобы результаты сыгранного матча признали недействительными. Или кому-то из игроков бы подсыпали допинг. В общем, что-нибудь нечестное и мерзкое. — То, что в стиле Рико Мориямы. — серьёзно кивнул Нил. — Ага, — небрежно бросил Эндрю и поднял руку вверх в безмолвной просьбе. — интереснее было наблюдать, как Джереми Нокс несёт всякую ахинею по федеральному телевидению. Нил улыбнулся. Дядя рассказывал ему и про это в отдельном голосовом сообщении, сопровождаемом истерическим смехом и восклицаниями по типу: «Нокс молодец конечно!». К ним подошла стюардесса, и Эндрю вежливо попросил у неё стакан воды с газом. — У него не будет проблем с Мориямой из-за этого? — спросил он тихо, создавая видимость реального волнения особо не посвящённого в мафиозные дела человека. Эндрю равнодушно ответил : — Нокс — не моя забота. Но я не думаю, что Рико Морияма остался прям сильно недоволен этим выпадом Джереми. Все его мысли наверняка заняты предстоящим шоу Кэти Фердинанд. Они даже решили не записывать его заранее, как и планировалось, а вынести всё в прямой эфир. — Король жаждет триумфа. — фыркнул Нил. — Только без Ферзя у Короля не может быть триумфа. Поэтому Кевин до сих пор жив. Пока есть он — есть Рико. Обществу Рико станет неинтересен без Кевина, страдания которого всё никак не могут закончиться. Кевин уже много лет живёт с постоянным осуждением от чёртового общества, которое ни черта не знает ни о нём, ни о Рико. Точнее не хочет знать. Им неинтересна реальная сторона Рико Мориямы. Им неинтересна вся та грязь, что происходила и происходит по сей день в Эверморе. Они просто хотят видеть идеальную картинку. — грубый голос Эндрю звучал очень тихо, и Нил подумал о том, что Миньярду было тяжко говорить о том, что его друг, человек, которому он обещал защиту, сейчас страдает. Нил знал, что Эндрю было очень неприятно открывать эту, пожалуй, самую интимную, самую нежную и чувственную часть своей жизни. Для всех он всегда старался быть огромной глыбой, которую невозможно сдвинуть и которая принимала на себя все внешние удары. Но сейчас, конкретно для Нила и только дня него Эндрю открывался с другой стороны. Он не был той глыбой. Но он старался ею быть. Прежде чем Нил успел что-либо сказать, самолёт начал резко трястись, и вокруг раздались полные ужаса крики пассажиров и лживо-спокойные возгласы стюардов, пытающихся успокоить пассажиров и сказать, что они просто попали в зону турбулентности. Некоторые пассажиры повскакивали со своих мест, несмотря на просьбы сидеть смирно. А мужчина, который сидел сзади Эндрю, начал трясти его кресло, задевая волосы, и что-то истерично говорить. До этого момента всё шло относительно спокойно. Если бы этот идиот не стал тревожить тревожный покой Эндрю, то тот бы даже смог перенести зону турбулентности без погружения в море своих страхов и кошмаров, где жили все самые страшные чудовища его жизни. Но его потревожили. Став взрослым человеком, Эндрю редко искренне пугался. Но сейчас, когда самолёт, в котором он летел, продолжал трястись, а сзади сидящий огромный мужик схватил его за волосы, Эндрю испугался, а его тело будто бы окаменело. Он не мог вырваться из крепкой хватки. Воспоминания — больные, жестокие, мучительно страшные, полные истошных криков и мольб — захлестнули его с головой. Теперь его за волосы держал не просто незнакомец мужик, полный собственных страхов из-за возможного падения самолёта, а Дрейк Спир и многие другие ублюдки, которые считали его не более, чем вещью для удовлетворения собственных извращённых потребностей. СТРАШНОСТРАШНОСТРАШНО Захлёбывающийся в собственном сознании, Эндрю услышал во всей этой суматохе яростный рык кого-то знакомого: — Убрал от него свои руки! — этот гневный голос принадлежал Нилу. — Или я тебе их нахуй прямо сейчас отрежу! Хватка на волосах Эндрю не исчезла, а жалобный вой сзади только усилился. Эндрю не видел ничего. Только слышал. И звук удара кулака о чьё-то лицо и хруст костей он услышал особенно чётко. Хватка с его волос исчезла. — Мужчина, что вы делаете?! — пропищала та самая стюардесса, которая принесла Эндрю стакан воды. Эндрю затаил дыхание, ощущая, как его собственные демоны медленно отходят в страхе от чувства защищённости и чего-то непонятного, слишком сладостного, слишком приятного и до унизительной боли непривычного. Голос Нила, услада для ушей Эндрю, прозвучал абсолютно спокойно: — Показываю, что личные границы нарушать нельзя. Особенно, когда об этом просят. — Вы мне нос сломали! — послышался возмущённый, сопровождающийся кровавым хлопаньем носа, голос мужчины сзади. — А мог и шею. — ответил Нил и добавил зло: — Ты смотри, чувак, не все такие добропорядочные граждане, как я. — Да я на тебя в суд подам! — прокричал мужчина. — Как только мы приземлимся, я обращусь в полицию! Окончательно выйдя из оцепенения, Эндрю заметил, что самолёт уже не трясётся, а люди — красные то ли от страха, то от от стыда за свою групповую истерику — уже не орут и сидят смирно на своих местах. Он резко поднял руку со значком в руке. — Я — полицейский. — ответил он сухо, даже не глядя на уж точно шокированного мужчину, судя по отрывистому «э-э...», раздавшемуся в почти полной тишине салона самолёта. Стюардесса, ещё раз спросив, всё ли в порядке, убежала куда-то в сторону кабины пилотов. Остальные стюарды наоборот начали ходить по салону и спрашивать у пассажиров, желают ли они чего-нибудь. Из семидесяти опрошенных пассажиров добрая треть ответила «водки». Нил неуклюже плюхнулся на своё место, и с плескающимся беспокойством в своих колдовских глазах уставился на Эндрю. — Вы в порядке, Эндрю? — спросил он любовно. Эндрю, осознав одну вещь окончательно и бесповоротно, также уставился на него, но ничего не ответил. Он не был в порядке. Ведь ему искренне нравился чёртов Нил Джостен.24 сентября 2018
Сан-Антонио, Техас
Нил припарковал арендованную машину около отеля, два номера в котором он снял заранее, и сказал: — Встреча с доктором Грантом через два с половиной часа. Ехать до полицейского офиса примерно тридцать минут. Поэтому я предлагаю сначала немного отдохнуть, а затем, где-то через полтора часа, встретиться и пообедать. Идёт? Эндрю немного заторможенно кивнул. Всю дорогу они ехали почти молча, изредка перекидываясь односложными фразами по типу «сколько осталось ехать» или «надеюсь, этот доктор Грант не будет таким же претенциозным, как по телефону». Нил боялся его трогать лишний раз, будто Эндрю — дикое животное, с которым нужно быть очень аккуратным, а то ещё сбежит или укусит. Эндрю же, желая разобраться в собственных чувствах в тишине и без присутствия объекта чувств под боком, не шёл на лишний контакт, кидая лишь сухие ответы или просто кивая. Их комнаты находились друг напротив друга. — Для удобства. — пояснил Нил, когда они остановились около своих номеров. — А то я помню, как Мэтт и Сет несколько месяцев назад жаловались на то, что их поселили не то что на разных концах этажа, а вовсе на разных этажах, и им приходилось бегать туда-сюда, когда кому-то из них что-то было нужно. Эндрю кивнул. Он, конечно, сомневался, что будет также часто часто обращаться к Джостену, как Мэтт обращался к Сету (они, блять, чуть ли не лучшие друзья; конечно они будут друг к другу обращаться по поводу и без), но вероятность обратного тоже нельзя было исключать. — Спокойной ночи, Джостен. — зевнул Эндрю, утомлённый шестичасовым перелётом, и, не дожидаясь ответа Нила, хлопнул дверью своего номера, желая поскорее замотаться в уютный кокон из мягкого одеяла и уснуть. Сбросив с плеча сумку, он плюхнулся на мягкую постель и мысленно поблагодарил Нила за выбор хорошего отеля. По сравнению с тем, который выбрал Мэтт для их проживания с Гордоном, этот был просто олицетворением комфорта. Его телефон пиликнул, оповещая о сообщении, открыв которое Эндрю увидел самую
