Разговаривая с тобой...

19 ноября 2008

Колумбия, Южная Каролина

Это был первый год Эндрю университете в трезвом состоянии. И, признаться, он был совершенно не в восторге. Причина была в том, что все люди вокруг стали не только ощущаться, но и действительно являться идиотами. Если ранее таблетки притупляли его категоричность по отношению к окружающему миру, то сейчас, когда этой психоделической дымки перед глазами не было, мир не то что казался, он и был тривиальным. Скучным. Простым. Неинтересным. И до ужаса раздражающим. Всё дело было в том, что люди — скучные, мерзкие в своей бессердечности и ужасно любопытные — совали свои носы в совершенно не своё дело, узнав о предстоящем суде. Дело Дрейка Спира было масштабным, из-за чего общественность просто не позволила провести суд в тихую. Хотя, надо сказать, на открытом суде Эндрю выступал лишь свидетелем, поэтому никто, кроме Аарона, Ники, Ваймака, Би, Эбби и судьи не знал о настоящей роли Эндрю в этом деле. На закрытом же суде ему всё же приходилось снимать свою хрупкую маску и давать показания прямо напротив своего самого большого кошмара. — Суды редко проводятся в подобном формате. — как-то сказал ему Аарон, когда они ввалились в общежитие после пятичасового судебного процесса, в течение которого Эндрю ощущал на себе этот отвратительный, полный злобы и тошнотворной мерзости взгляд со скамьи подсудимых. Касс плакала, умоляла Эндрю перестать врать, но парень даже и не слушал её, фокусируясь только на одной точке — судье, внимательно смотрящей на него в ответ со строгим, но в то же время подбадривающим выражением лица. — Ты о суде «ради журналистов и остальной общественности», когда половина жертв выступили в качестве свидетелей? — тихо спросил Эндрю, наливая в два стакана виски. Аарон кивнул и взял стакан со стола. — Тебе не показалось это… нетипичным? — спросил он, крутя в руках стакан. Эндрю сделал тяжёлый вздох. Конечно, чёрт возьми, ему показалось, что здесь что-то не так. Да, конечно, можно было прийти к выводу, что судья решила, что столь сложное дело должно идти не по всем канонам во имя душевного покоя и безопасности жертв, но в это мало верилось. — Не показалось. — ответил Эндрю, залпом осушив стакан. — В суде всё возможно. — и направился в свою комнату, рухнув на кровать прямо в костюме, и моментально забывшись тёмным сном. Он не хотел думать о причинах, по которым заседание стало более терпимым. Ему хватало лишь знания того, что Дрейк Спир сядет в тюрьму на пожизненное. Тогда он ещё не знал о том, что Рико Морияма захочет ему отомстить, заплатив жертвам некие денежные суммы (или пригрозив), чтобы те сказали в суде, что обвинения в сторону Спира были ложными, и что семья Спиров — самые добропорядочные люди на всём свете. Доказательств, предоставленных со стороны обвинения было недостаточно для пожизненного. Только десять лет. Дрейку Спиру дали всего десять лет. Выслушивая приговор, там в суде, ошеломлённый, униженный, обозлённый Эндрю, безмолвно крича, мысленно считал, сколько будет длиться его спокойная жизнь. И ответ был таков: в ноябре 2018 его спокойная жизнь закончится. — Его могут убить в тюрьме. — измученно произнёс Ники, когда они сидели в машине около здания суда. Тишина, царившая в салоне, была полной склизкого напряжения. — Рико не позволит. — хрипло отозвался Эндрю, трясущимися руками ухватившись за руль. Он не мог повернуть ключ зажигания, не мог управлять машиной в таком состоянии. Он даже не мог нормально жить, дышать, говорить. Каждое движение давалось ему непосильным трудом, а кости хрустели как у восьмидесятилетнего старика. Эндрю ссыхался прямо на глазах. — Давай я сяду за руль. — тихо предложил Ники, и Эндрю, пожалуй, впервые за всю свою жизнь не стал спорить, сразу же согласившись. Он перелез на пассажирское сидение и в безобразном исступлении прислонился щекой в холодному стеклу, думая о том, как так вообще могло получиться. Как система могла быть такой бездушной? Как судья — эта холодная, чёрствая женщина даже не копнула глубже — не надавила на резко изменивших своё мнение жертв. Почему этому гнилому болоту под названием «мир» всё ещё удавалось перекрутить внутренности Эндрю в мясорубке, а затем заставлять собирать себя по кусочкам заново? Эндрю сделал тяжёлый вдох. Хотя бы Аарона оправдали, уже хоть что-то. Эндрю знал, что не пережил бы, если бы близнеца посадили в тюрьму. — Мне нужно к Бетси… — прохрипел он, сосредотачивая всё своё внимание на деревьях за окном — такие огромные, величественные и равнодушные — они были посажены напротив здания суда много лет назад, наверняка ещё до рождения Эндрю, и наверняка видели тысячи людей, которых перелопатили в суде точно также как и его, которые выходили в слезах и проклинали весь мир за его жестокость и несправедливость. Эндрю нахмурился, думая, что ему, погрязшему в собственном отчаянии, кажется. Но затем, когда он присмотрелся получше к деревьям, то с каким-то непонятным для самого себя стыдом понял, что среди этих злых деревьев стоит человек и наблюдает за ним. Эндрю хотел отвернуться и сказать Ники, чтобы тот быстрее заводил машину и ехал, но почему-то не мог. Он не видел лица человека, не видел цвета его куртки. Просто фигуру. А фигура видела его всего: начиная от цвета куртки, заканчивая его уязвимой тихой истерикой. Эндрю почувствовал себя обнажённым, обглоданным до самых костей и в то же время нежно укутанным сладковатой на вкус дымкой понимания. Фигура, заманчивая и в то же время отталкивающая, продолжала просто стоять. Ники наконец завёл машину, и Эндрю пришла в голову предательская, совершенно отвратительная мысль о том, что он хотел бы подойти в этой фигуре и проверить её реальность. Потребовать, заставить её прикоснуться к нему, к Эндрю, поглотить его, не оставить ни кусочка, и тем самым освободить его от самостоятельного существования в этой реальности. Когда машину тронулась с места, фигура, словно в замедленной съёмке, подняла руку и помахала ему. Эндрю, словно голодное существо, приподнялся и повернул голову, чтобы начитаться последними секундами созерцания фигуры, но её уже там не оказалось. Лишь деревья — уродливые мрачные пособники и садистские дарители кислорода — наблюдали за ним, насмешливо шелестели полуживыми, сухими листочками-трупами и старались скинуть с себя надоедливых птиц — воронов. Эндрю почувствовал на своей щеке склизкий язык ужаса.

26 сентября 2018

Пальметто, Южная Каролина

Эндрю резко открыл глаза, даже не щурясь от яркого солнца, агрессивно приветствующего его. Всю ночь он не спал, терзаемый собственными кошмарами, так что привыкнуть к восходящему солнцу он успел. Он медленно встал, стащил с соседней подушки Сэр и направился в ванную, где наскоро принял душ и умылся, даже не думая о своём сне. Вышел из ванной он в полном самообладании, готовый к тому, чтобы противостоять миру лицом к лицу. Ники, судя по полной тишине в квартире, ещё спал. Схватив с собой телефон, Эндрю поплёлся на кухню и, чуть не запнувшись за каким-то чудом вывалившегося из коробки рыжего котёнка, громко выругался. Как вообще этот микроб смог выбраться из такой огромной коробки? Эндрю поднял котёнка и отнёс его в гостиную к своей кошачьей сонной семье. Когда он готовил завтрак и дожидался включения своего старого телефона, который уже давно пора было сменить, Сэр, грациозно подпрыгивая, вбежала на кухню с тем же самым рыжим котёнком в зубах и положила его прямо Эндрю под ноги, и ускакала назад. Эндрю, думая о том, что отсутствие сна было действительно фатальной ошибкой, посмотрел сначала на крохотного рыжего слепого котёнка, который совершенно не понимал место своего нахождения и тыкался своим мокрым носом ему в ногу, а затем перевёл взгляд на дверной проём, с удивлением обнаружив, что Сэр тащит ещё одного котёнка — белого. — Ты хочешь, чтобы я их задавил? — задал вопрос он, укоризненно глядя на совершенно спокойную кошку. — Из тебя никакая мать, Сэр. — Как раз наоборот. — послышался сонный голос незаметно подкравшегося к кухне Ники. Он разгладил на себе старую футболку, используемую в качестве верха пижамы и широко зевнул. — Кошки тащат к своим хозяевам котят, когда доверяют им. Эндрю хотел закатить глаза. Он слишком хорошо знал Сэр, чтобы догадаться, что она просто над ним издевается. Если бы она действительно хотела притащить своего детёныша в комфортное и безопасное место, ты притащила бы его на кровать Эндрю. — Я нашёл рыжего посреди коридора. Он тупо лежал и не издавал не звука. Сэр же спокойно спала всю ночь на моей кровати. Ники улыбнулся настолько ярко, что, казалось, наполнил светом не только комнату, но и душу своего кузена. Ники прошёл к холодильнику, достал коробку апельсинового сока и начал пить прямо из неё, игнорируя стаканы, до которых можно было дотянуться рукой. — Полагаю, — сказал он, некультурно прихлёбывая, и совершенно не заботясь об этом. — она тащила котёнка к тебе, но устала и бросила его по дороге. Кошки так иногда делают. Они эгоистичные существа. Эндрю снова опустил взгляд, с интересом наблюдая за тем, как двое котят наконец нашли свою кормилицу и агрессивно стали водить носами, переодически сталкиваясь друг с другом. Рыжик котёнок сам по себе был крупнее белого, поэтому когда он задними лапами со всей своей силы ударил своего брата или сестру, Эндрю не удивился. — Смотри, какой злой. — рассмеялся Ники. — И жадный. Прям самый настоящий король! — он сделал ещё несколько глотков сока и воскликнул: — Точно! Король! Эндрю! Эндрю, ты просто обязан назвать его именно так! — Кингом? — переспросил Эндрю, словно сомневаясь в том, что правильно расслышал слова брата. — Ага! Он же самый настоящий Король! Посмотри, какая у него морда хитрая! — он оторвал жадного, пахнущего молоком котёнка от матери, и тот замяукал с такой оглушительной громкостью, что любые сомнения в предложении Ники отметались в сторону. Белый котёнок тем временем под шумок занял место Кинга. Бедная Сэр. Эндрю переложил бекон на тарелку и с притворным недовольством вздохнул: — Жаль. Я хотел назвать его Нилом Джостеном. Кстати, это девочка. Ники, опустив рыжего котёнка на пол, удивлённо на него уставился: — Да какая разница, девочка или мальчик. — махнул рукой Ники. — Почему именно Нил Джостен? — Морда у него слишком умная, хитрая, оттого и подозрительная. — пожал плечами Эндрю. — У доктора Джостена или Короля? — облокотившись в барную стойку, ехидно поинтересовался Ники. Эндрю закатил глаза: — У обоих. Когда они с Ники сели за завтрак, телефон Эндрю настойчиво затрезвонил. Звонил Ваймак. — Что случилось? — спросил Эндрю, быстро впихивая в себя яичницу с беконом, уже предчувствуя, что на работу сегодня придётся выехать раньше обычного. — Тащи свою задницу в офис, у Рене есть новости. — раздражённый, ответил Ваймак и сбросил вызов. Ники притворно вздохнул и спросил: — Уходишь? Эндрю кивнул и поставил грязную посуду в раковину: — Ага, Рене что-то нашла. Помоешь? Ники кивнул и, когда Эндрю, уже полностью одетый, собирался выходить из квартиры, крикнул: — Ты прав. — когда кузен, зашнуровывая ботинки, вопросительно на него посмотрел, Ники пояснил: — Насчёт Нила. — Хэммик поджал губы, словно не был уверен, говорить ли о своих собственных наблюдениях или нет. — Есть что-то неестественное в нём. Эндрю поднялся, притопнул ногой, чтобы проверить насколько туго он зашнуровал ботинки, и сказал серьёзно: — Я шутил, Ники. Ники также серьёзно ответил: — А я нет. Хорошего тебе дня. Эндрю несколько заторможенно кивнул и, быстро пробормотав взаимные пожелания, вышел из квартиры. Когда он вбежал в конференц-зал, Лисы уже ожидали его в полном составе. Эндрю подошёл к пустому креслу около в конец уставшей Рене, болезненные серовато-синие, даже скорее чёрные синяки под глазами которой могли посоперничать с синяками под глазами Эндрю, нормально не спавшего уже двое суток. — Ты вообще спала? — спросил он девушку. — А ты? — послышался серьёзный, но в то же время не лишённый доли язвительности ответ. Эндрю проигнорировал её выпад. Он слишком хорошо знал Рене, чтобы мгновенно распознать её недовольство. — Нашла что-то очень важное? — перевёл стрелки он, и Рене посмотрела на него таким усталым, но одновременно пронзительным взглядом, что Эндрю всё понял самостоятельно. Ваймак быстрым шагом вошёл в кабинет со стаканчиком кофе в правой руке и с огромной папкой в левой, и громким голосом, ещё даже не дойдя до своего места, объявил: — Рене, начинай. Пододвинувшись в кресле к столу, Рене тяжело вздохнула и начала так медленно говорить, словно стараясь разжевать понятную истину маленьким детям: — Я просмотрела сорок восемь часов записей с камер видеонаблюдения в клубе, и кое-что увидела. Во первых, Эндрю, практически сразу после обнаружения трупа в «Сумерках» ты столкнулся с молодым испуганным парнем по имени Колин Рей. Помнишь? — на самом деле это был глупый вопрос, подумал Эндрю, но скинул всё на усталость Уокер и согласно кивнул, краем глаза замечая, как Нил Джостен в каком-то нервном движении приподнялся на своём месте и волком уставился на Рене, уверенно продолжившую говорить: — Колин Рей видел убийцу вблизи. Я не уверена, что это правда, но Колин, вероятно, был наркокурьером, который поставлял наркотики для Брайана. На камере было хорошо видно, как Мститель, в наглом жесте помахал небольшим пакетиком с чем-то. С наркотиками, скорее всего. Я думаю, что Мститель купил или отнял у него эти наркотики. — она бросила взгляд на Нила внимательно следящего за каждым её телодвижением, и продолжила: — Не знаю, вырубил ли он Колина, а тот сам очнулся и бросился вслед за ним, или нет, но факт остаётся фактом — Колин Рей бросился следом и был фактически свидетелем преступления. И сейчас его не может найти полиция Колумбии. Колин просто провалился под землю. Ушёл в университет в припадочном состоянии и пропал по пути. Предположительно, был либо убит, либо похищен. Она закончила свой рассказ расслабленно, словно с её плеч свалился огромный груз, который тяготил её жизнь настолько, что воздух был для неё стеклом. Эндрю смотрел в одну точку и злился на Рене за то, что теперь этот тяжёлый груз оказался на его плечах, а его лёгкие кровоточили от попавших в них осколков стекла. Он наткнулся на чёртового Колина Рея и не смог догадаться, что испуг того был вызван не первоначальным шоком, а реальным ужасом от увиденного преступления. Он потерял свидетеля, он потерял единственного живого человека, который видел Мстителя вблизи. Хотя может уже он мёртв. Ещё лучше. — Вы на все сто уверены, что у нас есть свидетель преступления? — доктор Джостен, весь рассказ Уокер не сводивший с неё такого внимательного взгляда, словно ожидал, что прямо сейчас она выкрикнет «розыгрыш», задал свой вопрос так тихо, что даже Эндрю, сидящий совсем рядом, плохо его расслышал. Ваймак схватился за свои практически полностью седые волосы: — Нам нужно срочно его найти. Уокер, я надеюсь, ты подняла там всех на уши? Заставила всю Колумбию заняться его поиском? Или мне сейчас нужно звонить в администрацию и договариваться? — Пришлось поругаться с парой человек, но одна треть от всех полицейских Колумбии сейчас положила все силы на то, чтобы найти этого парня. — кивнула девушка. — Подождите, — Дэн резко вскинула руки вверх, выражая этим жестом своё недоумение. — вы хотите сказать, что Колина Рея убил или похитил именно Мститель? Есть ли вероятность, что это сделал не он? Эндрю наконец вышел из своего небольшого транса, а Нил уставился на Дэн с совершенно другим выражением лица, нежели на Рене. Если на Рене он смотрел с шоком, даже с некоторым страхом в своих потемневших, словно грозовое небо, глазах, то на Дэн он смотрел взглядом хищника, осознавшего, как поймать свою жертву. По странному взгляду Нила Эндрю понял, что тот о чём-то догадался. — Вы закинули удочки на сайте? — спросил Джостен резко у Дэн и Сета, при этом игнорируя Эндрю. Было ли это из-за того, что Нил просто безоговорочно ему доверял, или по причине безразличия Нила к персоне Эндрю? Эндрю предпочитал считать, что первый вариант правдивый. Ваймак, ранее сильно зажмурившийся, резко распахнул глаза и задал очевидный всем вопрос: — Думаете, что это Подражатель? — Есть вероятность, что это так. — сказала Дэн вместо Нила. — Но нельзя полностью опираться на эту версию. Мы не можем ничего точно утверждать, пока не найдём Колина Рея. И дай Бог, чтобы мы его нашли. Он — наша единственная зацепка, пока наши, как выразился Нил, удочки, не сработают. Эндрю переглянулся с Нилом и с удивлением обнаружил, что у них с ним одинаковые выражения лиц: одухотворённые. — Если тот, кто похитил или убил Колина, действительно является тем самым Подражателем, то наши удочки скоро выловят крупную рыбу. — начал Эндрю, в очередной раз досконально вспоминая ту ночь не без отвратительного на вкус удовлетворения. — Я сомневаюсь, что Подражатель и Мститель могли действовать вместе в плане Колина Рея, поэтому предположу, что Мститель будет не очень доволен подобным исходом. Он ударил Колина в тот день. Синяк на лице парня был внушительным… — Эндрю старался вспомнить каждый прыщик на лице парня, из-за чего огромный лиловый синяк на переносице сразу же вспомнился ему как отличительная деталь. — Мститель хотел его вырубить, но не убить. И даже если бы он увидел, что Колин пошёл вслед за ним, то не стал бы его убивать. Колин не является его целью… Не являлся… По крайней мере до сегодняшнего дня. И, полагаю, Мститель будет в ярости от потери контроля над происходящим. И Подражатель… — решив больше не тревожить окружающих своими тёмными мыслями и догадками, он резко осёкся и, подбирая правильные слова, постарался как можно быстрее окончить монолог. — В общем, он захочет задобрить его. — Задобрить? — переспросил Сет. — В извращенной манере. — ответил за Эндрю Нил. — Нор… Подражатель захочет извиниться. Вот только у меня один вопрос к вам, Эндрю… — Нил подождал, пока Эндрю обратит на него всё своё внимание, и задал вопрос: — Почему вы уверены, что Мститель и Подражатель не действуют вместе? И почему вы утверждате, что они знакомы? Эндрю фыркнул, повернул свою голову в сторону Мэтта, не желая смотреть на Джостена, и сказал: — Я не уверен в этом, доктор Джостен. Нил приподнял брови и произнёс невинно-утвердительно: — Вы уверены, Эндрю. Я это вижу. — он проигнорировал тихое рычание, исходившее из грудной клетки Миньярда. Эндрю уже давно не чувствовал такой дикой ярости по отношению к кому-то, но сейчас, глядя на полное непонятного удовлетворения лицо Нила, он ощущал такую злобу, что ему хотелось набить морду этому самовлюблённому человеку. — Почему ты считаешь, что твоя версия верна, Эндрю? — тихо спросил Мэтт и, надо сказать, его вопрос был вполне логичен. — У нас нет ни одного доказательства подтверждения твоих слов. — У нас нет ни одной адекватной версии. Слова Миньярда не основаны на фактах, но ранее он не ошибался. Если вы можете предложить какую-то альтернативу, то озвучьте её. — неожиданно вступилась за Эндрю Элисон. Эндрю почувствовал, как его руки начали трястись. Он сжал их в кулаки. — Элисон права. — сказал он на выдохе. — И у нас появятся доказательства моей версии, когда мы найдём Колина Рэя. И он нам всё скажет. — А если мы найдём его труп? — спросила Дэн. Эндрю почувствовал озноб во всём теле. — То нам всё скажет Подражатель. Если полицейские Колумбии хороши, то они найдут место, где его похитили и куда отвезли, и тогда мы выйдем на него. А затем и на Мстителя. Больше я ничего не могу сказать. Это все новости? — он посмотрел на Рене, всё это время внимательно следящей за ходом разговора. — Только если у Мэтта есть что-то. — сказала она тихо. — Есть. — кивнул он и достал из своей папки лист с коротким списком фамилий. — Я только начал смотреть записи с камер всех посетителей Эдмунда Мартинса. Их было крайне мало. Обычно к нему приходила мать и пара друзей с работы. Ещё несколько раз мелькало имя некого Алекса Колда. Этот человек стабильно приходил два раза в месяц. И вот что интересно: он отмечался у охраны в основном в те дни, когда камеры не работали. Всё же обычная тюрьма, что сделаешь. — он протянул лист с фамилиями Ваймаку. — Я посмотрел несколько записей, где этот человек всё же был виден, и не обнаружил ничего сверхъестественного. Разговоры и тюрьме, жизни, смерти и любви. А также о каких-то совершенно обыденных вещах. Я думаю, что этот Алекс Колд специально не говорил ничего важного Мартинсу, когда работали камеры. Нил и Эндрю одновременно посмотрели на него. — Мне нужна запись. — громко потребовал Эндрю и немного поддался вперёд. — Запись всех разговоров Мартинса с этим Алексом. Мэтт странно на него посмотрел, но кивнул. — Подойди ко мне через минут двадцать после совещания. — сказал он, закрывая папку. — Сет, Дэн, Нил и Эндрю, — начал Ваймак. — что там с сайтом? — Всё тихо. — ответил Сет. — Слишком мало времени прошло, Дэвид. — тихо произнёс Нил, в каком-то непривычно-нервном жесте заламывая краешек обложки своей синей папки. — Подражатель ищет психически нестабильных людей. Он очень хорошо их распознаёт сквозь текст. Я бы сказал, что он хороший психолог, но сомневаюсь, что он как-то связан с данной сферой деятельности. Полицейский, вероят… — Нил резко осёкся и сжал челюсти настолько сильно, что Эндрю услышал их скрип, а сам Джостен резко побледнел. Все Лисы уставились на него с разной степенью беспокойства. — Что-то не так, Нил? — незамедлительно спросил Ваймак. — Может быть, воды? Эндрю почувствовал режущее чувство дежавю и сразу же узнал приступ. На Нила снова напала то хрень, которую он лечил обычным успокоительным. Нил сжал губы настолько сильно, что они побелели. На его виске выступила капля пота, которая была заметна только близко сидящим людям, в число которых входили только Эндрю и Рене. Рене нахмурилась, разглядывая бледное лицо мужчины. Эндрю резко поднялся, но тут же был остановлен поднятой рукой Нила. — Я в порядке. — хрипло произнёс он, бледный, покрытый испариной. — Просто задумался. — постарался отшутиться. — Всё точно в порядке! — Нил нервно улыбнулся, исподлобья глядя на полные непонимания лица Лисов. Если Лисы и Ваймак практически сразу успокоились и снова сфокусировали всё своё внимание на злободневной проблеме, а Рене предпочла просто игнорировать проблему в лице Джостена, то Эндрю продолжал пытливо смотреть на Нила, видя его ложь так хорошо, словно она была написана на его лбу. «Лгун» — Говоришь, полицейский… — тихо произнёс Ваймак, задумчиво почесав щетинистый подбородок. — Это изначально было понятно. — фыркнула Элисон, недовольство и раздражение просачивались через каждое её телодвижение. — Полицейский, который хорош в программировании. Мы вообще точно уверены, что наш Подражатель — это один человек? Вдруг их двое или ещё больше? — Нет. — уверено ответил Эндрю. — Это точно один человек. Он всеми силами старался привлечь внимание Мстителя, поэтому делиться этим вниманием ни с кем не будет. Вы согласны со мной, доктор Джостен? — он обратил свой острый взор на Нила, бросившего все свои усилия на скрытие дрожи в своих пальцах. Нил напряжённо кивнул и ответил: — На все сто один, мистер Миньярд. — и сразу же, словно обжёгшись, постарался отвести свой взгляд. Эндрю же продолжил нежно сверлись мужчину взглядом, размышляя о том, что от мигреней не может быть подобных припадков. Да и если бы даже и могли быть, Нил был бы просто обязан обратиться в больницу, где врачи бы почти со стопроцентной вероятностью бы если и не полностью отстранили его от врачебной практики, то хотя бы частично. Но в деле Нила Джостена не наблюдалось никаких заключений врачей касательно его недуга (Эндрю проверял лично). Значит, Нил Джостен лжёт всем вокруг: врачам, работодателям, коллегам, близким, пациентам. И, в конце концов, самому себе, ведь это явно не мигрени, а что-то граничащее с психической проблемой. Неожиданно Эндрю вспомнилась та ночь и слова Нила, сказанные после, пожалуй, самого жаркого поцелуя в жизни Эндрю: — Мы не можем продолжить, Эндрю. Как бы я этого ни хотел, с какой силой бы ни желал, я не могу себе позволить. Не могу позволить ему до тебя добраться. Да и он мне не позволит… — эти слова Нила, пропитанные алкоголем и болезненным, сжимающим лёгкие в безжалостной любовной пытке, отчаянием, и его полубезумный тёмный взгляд, полный желания и в то же время боязливого отторжения, впились в память Эндрю острыми, полными ненависти шипами, вынуть которые без потери бóльшей части крови не представлялось возможным. Глядя в блестящие под лунным светом слезящиеся глаза Нила, Эндрю, изрядно подвыпивший, но всё ещё адекватно соображавший, не чувствовал к нему ничего, кроме холодного презрения. Ему казалось, что пьяный лживый мозг Джостена выдумал всю эту историю ради того, чтобы замять всю ситуацию с его безумным, так неподходящим его спокойной натуре, порывом. Но сейчас, когда он смотрел на такого сломанного, внутренне изувеченного мужчину, Эндрю понял, что пьяный мозг Нила впервые за долгое время выдал правду. Всегда уверенный, внешне спокойный и стойкий Нил до ужаса боялся какого-то человека. И сейчас это был не приступ мигрени, а что-то близкое к панической атаке. Ухмыльнувшись, Эндрю откинулся в кресле, цепляясь за каждое, даже самое незначительное движение мужчины напротив. Нил Джостен был психически нездоров и старался скрыть это. «Что ж, дорогой, пришло время раскрыть свои карты, не так ли?» — подумал он и понял, что словно «дорогой» по обращению к Нилу творило с его сознанием что-то невероятное. Ему хотелось ласково погладить Нила по странно отливающим рыжиной волосам, а затем схватить за загривок и прошептать на ухо: — Я получу каждый твой секрет, Нил. Это лишь вопрос времени. Но не переживай, я буду хранить их так бережно и яростно, что ни одна живая душа более к ним не подберётся. Нил не был для него проблемой, не представлял опасности. Но от него странно несло смертью. Эндрю снова задумался, вот только уже о том, бывал ли Нил в той же бездне, где бывал и сам Эндрю? Падал ли он настолько глубоко, что никто, даже самые близкие люди не могли его достать, не могли ему помочь. Видел ли он ту же мордующую своей фальшивой безобидностью темноту? Ощущал ли физически он ту же отвратительную тишину, которая там царит? Пытался ли он её нарушить, крича так сильно, что срывало начавшее кровоточить горло? Пытался ли он выбраться оттуда? Или остался? Остался, отдавшись колючим рукам темноты? Если остался, то Эндрю был бы рад найти его там, ведь ему самому выбраться оттуда так и не удалось. Углубляясь в размышления, мужчина всё больше и больше убеждался в том, что Нил был бы лучшим компаньоном в бездне. Возможно, они бы даже выбрались с помощью друг друга. А если нет… Если нет, то Эндрю наделся, что хотя бы там, в полной темноте, где нет того загадочного человека, которого так боится Джостен, они бы наконец смогли повторить тот поцелуй. Краем уха слушая наставления Ваймака, Эндрю полностью укрепил свою уверенность в том, что он раскроет все тайны Нила Джостена, даже если для этого понадобится вытащить его покрытое уродливыми кровоточащими язвами сердце и вставить вместо своего — не менее больного. На протяжении многих месяцев не прошло и дня, чтобы Эндрю хоть раз не подумал о Ниле Джостене, поэтому времени на смирение с медленно нарастающей одержимостью у Эндрю было предостаточно. И к её апогею он был полностью готов. Нил, находясь в полубезумном состоянии, ворвался в свой кабинет, скинул пиджак на пол и сорвал пропитавшийся потом галстук. — Как он, блять, смеет?! — воскликнул он. Его голос был больше похож на рык, полный ярости, страха и непонимания. — Как ты, блять, смеешь, Натаниэль?! Когда он уже хотел сорваться и дать прямую наводку на Норта Лисам, Натаниэль дал о себе знать болезненным давлением в голове, которое было просто непереносимо. — Не делай этого. — с виду равнодушный голос Натаниэля был созвучен с жужжанием разозлённого шершня. — Не будь таким опрометчивым. Выдашь Норта — выдашь и нас с тобой. — он не озвучил хоть одной причины, по которой Нил мог полностью ему довериться, но его сила была настолько всепоглощающей, что Нил просто не нашёл в себе духа отказаться и просто выдал Лисам ту же самую информацию, которая уже была известна. — Расскажи мне свой план действий. — потребовал Нил, рухнув в кресло. — Расскажи мне, почему Норт ещё не мёртв? Почему ты ему позволяешь делать всё, что ему вздумается? — всё, что сейчас занимало его голову — это два единственных имени: Норт и Колин. Он и понятия не имел о том, где эти двое, и что делает этот сумасшедший с бедным студентом, оказавшимся просто не в то время и не в том месте. Натаниэль фыркнул, словно считал вопросы Нила бессмысленными и глупыми: — Брось, Нил, неужели ты мне не веришь? Я тебя хоть раз подводил? Всё под моим контролем. Тем более, что Норт уже наворотил дров, нам нельзя вмешиваться. Теперь вопрос об убийстве Колина заключается не в том, убивать его или нет, а в том когда и как его убить. — Мы дадим этому психопату убить бедного парнишку? — прошептал Нил. — Нам нужно срочно ехать в Колумбию, Натаниэль. Натаниэль тяжело вздохнул, и Нил впервые за час почувствовал облегчение, словно с огромной высоты упал на мягкую перину. Казалось бы, этим вздохом Веснински признал, что он ошибся, не рассчитал психическую нестабильность, неуправляемость этого человека, но это расслабило Нила, считавшего себя каким-то странным, неправильным, неполноценными по сравнению с своим сумасшедшим, но в тоже время таким надёжным, таким эмоционально сильным альтером. — К сожалению, Нил. — сказал он. — Мы не можем дать ему выжить. И поехать прямо сейчас мы тоже не можем. Как это будет выглядеть со стороны? У тебя сегодня ещё куча дел, а завтра день рождение не доверяющей тебе Рене Уокер. — Мы не убиваем тех, кто ни в чём не виноват… — продолжал гнуть свою линию Нил, хотя понимал логику в словах Натаниэля. Спустя несколько секунд молчания со стороны Натаниэля, Нил почувствовал осторожное прикосновение к своему плечу. Повернув голову без какой-либо надежды, Нил без проблем увидел эту самую руку: испещрённую шрамами и ожогами, худую настолько, что реки жизни — вены — были бы видны даже человеку с самым ужаснейшим зрением. Нил медленно поднял руку и осторожно прикоснулся к руке Натаниэля кончиками пальцев, словно боясь, что она хрустальная. Когда он хотел повернуться дальше, чтобы посмотреть Натаниэлю в глаза, рука с его плеча исчезла, напоследок сжав так сильно, что Джостен взвизгнул. — Где ты? — с возмущением поинтересовался он. — Почему я вообще вижу тебя? Ответа не последовало. — Натаниэль! — повторил Нил куда громче, но недостаточно для того, чтобы его можно было услышать за дверью, где в то время находился человек, которому ни в коем случае нельзя было услышать этот всплеск возмущения, надежды и в тоже время холодящего кожу страха. Послышался ровный стук в дверь: тук-тук-тук. Этот стук словно вытащил захлёбывающегося Нила из болота. Он сразу же потянулся к своему блокноту, чтобы проверить время, на которое у него записан ближайший клиент. И, посмотрев на часы, он удивился, ведь время приёма не совпадало с нынешним временем, а кроме клиентов к нему заходило ограниченное количество людей. Подойдя к двери, Нил постарался стереть со своего лица испуг и натянул улыбку. — Это не похоже на обычные мигрени, Джостен. — рявкнул ему в лицо Эндрю, как только Нил открыл дверь. Его бледное лицо не выражало ни одной эмоции, которую можно было хоть как-то интерпретировать в положительную или отрицательную сторону, но в карих глазах с редкими проблесками зелени плескалось что-то такое, отчего у Нила потеплело в душе. Он улыбнулся, успокаивающе сказав в спину Эндрю, по-хозяйски прошедшего в кабинет: — Вы правы. Я не просто задумался. Это была паническая атака, Эндрю. Со многими такое бывает, можете не беспокоиться. Эндрю, скрепив руки в замок сзади, прошёлся туда-сюда по кабинету и, остановившись прямо напротив облокотившегося о стену Нила, немного вытянул шею (Нил достаточно изучил Эндрю, чтобы знать, что тот так делает, когда особо сильно беспокоится) и спросил: — Правда? Что её вызвало? Как твои собственные слова повлияли на твоё психологическое состояние в тот момент? Нил сложил руки на груди и наклонил голову набок, с интересом рассматривая Эндрю будто в первый раз: — Я не думаю, Эндрю, что ваши вопросы корректны. — произнёс мужчина, чуть наклонившись к Миньярду. Если бы кто-то посмотрел на них со стороны, то подумал бы, что они флиртуют друг с другом. Думая об этом, Нил впервые захотел, чтобы при их разговоре с Эндрю присутствовало третье лицо в качестве наблюдателя. — Со мной всё в порядке, Эндрю. Не беспокойтесь. — мягко улыбнувшись, постарался заверить его Нил. Эндрю приподнял брови в удивлённом возмущении: — Я не беспокоюсь о вас, Джостен. — Правда? — скопировал его мимику Нил. — Правда. — упрямо ответил Эндрю. — Я просто хотел понять, что в твоих собственных словах так напугало тебя. — от его красивых цепких глаз не укрылось то, как Нил недоверчиво прищурился, словно проверяя, знает ли Эндрю что-то такое, что ему знать не нужно. — Может быть, от Лисов и Ваймака, не знакомых с твоими неожиданными припадками, и скрылась истинная причина, то от меня — нет. Нил внимательно прошёлся по всей фигуре Эндрю глазами, на секунду задерживаясь на мышцах, выглядывающих из под водолазки, и, вернувшись к серьёзному лицу мужчины, ухмыльнулся: — Вы меня допрашиваете, мистер Миньярд? Тогда наденьте наручники. — эта шутка могла бы ему дорого обойтись, знай Эндрю больше о нём, но всё обошлось и, Миньярд, как показалось Нилу, правильно понял его юмор, раз его щёки очаровательно побагровели, а сам он весь яростно насупился. — Ты вспомнил ночь в баре? — резко спросил Эндрю, и, как показалось Нилу, в его потемневших глазах промелькнула надежда. Нил нехотя ответил: — К сожалению, нет. — он с некоторой опаской проследил за тем, как Эндрю, словно сосуд, наполнялся злобой, и быстро добавил: — Буду рад, если вы мне напомните. Эндрю презрительно фыркнул: — Ты пил много, Нил, но не настолько, чтобы словить приступ амнезии. Как вспомнишь, сообщи мне. — он уже хотел развернуться и убежать из кабинета этого ненавистного ему человека, но Нил резко его остановил своими словами. — Описание Подражателя просто мне кое-кого напомнило. — сказал он. На самом деле Нил просто хотел задержать Эндрю хоть на пару минут, наскоро придумав недоправду, и пытаясь найти в его злобно-вопрошающем лице что-то такое, что натолкнёт его на воспоминание о той ночи, которая, как уже стало понятно, была богата на события. Он проследил за тем, как тело Эндрю мгновенно напряглось. — Этот кто-то причинил вам боль, Нил? — спросил Эндрю, спрятав руки в карманы, чтобы Джостен не заметил, что те сжались в кулаки. Нил ответил на полном серьёзе, глядя в тёмные глаза с парой от недосыпа лопнувших капилляров напротив: — Не мне. Но этот человек получил своё наказание, Эндрю. «Или получит…» — мысленно добавил он. В этот самый момент, когда между ними воцарилось молчание, полное щекочущего душу напряжения и недосказанности, открытый ноутбук Нила резко включился, и в полной тишине кабинета раздалась бодрая мелодия входящего звонка. Нил и Эндрю мгновенно повернули головы в сторону рабочего стола. — Бетси Добсон? — нахмурился Эндрю. — Мисс Добсон — мой врач. — спокойно ответил Нил, внутренне испытывая раздражение. Он не хотел, чтобы Эндрю знал об их взаимодействии с Бетси помимо работы. — Что-то не так, Эндрю? Эндрю отрицательно покачал головой. Он конечно знал о том, что Би и Нил общаются между собой по рабочим вопросам, но он и не подозревал, что Би ко всеми прочему ещё и доктор Джостена. — Никаких вопросов, доктор Джостен. Ещё увидимся. — небрежно бросил Эндрю и наконец направился к выходу. — Обязательно, Эндрю. — мурлыкнул Нил, обаятельно улыбнувшись. Он тысячу раз без какого-либо стеснения мог бы признаться, что ему нравится смаковать мягкое, но в то же время не лишённое явной опасности имя мужчины. Эндрю Э-Н-Д-Р-Ю Не особо спеша, Нил подошёл к столу и нажал на зелёную кнопку принятия вызова. Радостное лицо Бетси Добсон появилось на экране. — Здравствуй, Нил! — поздоровалась она, а затем, когда увидела разбросанные по кабинету пиджак и галстук, нахмурилась и спросила беспокойно: — Что-то случилось? Нил пододвинул кресло к столу и уселся напротив ноутбука. Обстановка комнаты доктора Добсон совершенно не изменилась с их последнего звонка: кровать из качественного дерева с бежевым постельным бельём, горчичного цвета кресло с чёрным пледом на нём, кофейный столик из того же дерева, что и кровать, жёлтая лампа на высокой ножке, светлые стены, чёрный шкаф, тумбочка с парой папок на ней, кричащих, что даже на лечении Бетси продолжает работать. Сама Бетси тоже практически не изменилась: доброе смуглое лицо, очки в тонкой оправе на переносице, широкая улыбка и кудрявые тёмные волосы. Разве что немного осунулась в лице, но это совершенно не удивительно для человека, проходящего лечение. — Небольшая паническая атака, доктор Добсон. — отмахнулся Нил. — Ничего страшного. Лучше расскажите, как вы. Как вы себя чувствуете? — ему было искренне интересно, всё же Бетси Добсон была его учителем, и Нил не мог не волноваться за неё. Бетси поджала губы, и для Нила, который, словно гончая, чуял ложь за три версты, всё стало понятно. — Скажите мне правду, Бетси. — попросил он. — Я никому не расскажу, если вы так пожелаете. Он достаточно долгое время знал Бетси, чтобы выучить её язык тела. Если эта женщина когда-то и заминалась, то лишь на пару секунд, пытаясь подобрать правильные слова. Сейчас же она молчала уже добрые пару минут, глядя куда-то за пределы монитора ноутбука. — Прошло всего пару недель, Нил, тяжело что-то говорить сейчас. — сдавленно выдавила она наконец. — Но врачи уже должны начать что-то говорить, не так ли? — Нил и сам не понимал, зачем так давить на бедную женщину. По-хорошему, ему вообще надо было просто перевести тему в другое русло, но что-то ему не давало этого сделать. Какое-то неприятное чувство чего-то неизбежного, чего-то стремительно приближающегося. — Обычно на второй неделе появляется либо прогресс, либо… — Регресс, Нил, — выдохнула Бетси с такой тяжестью, словно на её плечах находился весь груз мира. — регресс. Врачи говорят, что это нормально, что в первые недели результата не видно. Но когда он ухудшается… — Бетси, — вздохнул Нил сложив руки на коленях, словно провинившийся школьник. — это вторая неделя. Всё обязательно изменится. Главное, чтобы вы не опускали руки. Вы же сами врач и знаете всё это лучше меня. Бетси наконец посмотрела на него и сняла очки с глаз. Нил знал, что видит она плохо. И также он знал, что она сняла их, лишь бы не смотреть ему в лицо. — Я знаю, Нил. — небольшая вымученная улыбка появилась на её бледных губах. — И я буду надеяться. — она наконец посмотрела на Нила, и в её глазах не было ничего, кроме страха. Страха смерти. — Мы все будем надеяться, доктор Добсон. — стараясь вложить в свой голос максимальную поддержку, сказал Нил. Бетси улыбнулась немного увереннее: — Знаешь, это ведь я твой доктор, а не ты мой, Нил. — У нас с вами равноценный обмен. — улыбнулся он. — А так как я сегодня не особо горю желанием рассказывать вам о своём самочувствии, вы можете спросить меня о чём-нибудь другом. — он почти рассмеялся от того, насколько сильно у Бетси загорелись глаза после его слов. Он знал, что Бетси чуть ли не ежедневно разговаривает с Лисами, в частности — с Эндрю, но также понимал, что ей необходимо услышать точку зрения со стороны. Тем более, если эта сторона — психиатр. В этом они с ней были похожи. Они оба пытались обезопасить своих близких с помощью ненавязчивого контроля. — Как Ники? — обратно надев очки, поинтересовалась она в первую очередь, а затем, когда Нил вопросительно приподнял брови, пояснила: — Я спрашиваю вас, Нил, как его врача. А не как знакомого. — когда Нил в открытую уставился на неё с огромным вопросительным знаком на лице, женщина снова пояснила: — Ники мне рассказал обо всём. Нил нахмурился: — Я думал, что врачебная тайна для вас превыше всего. — сказал он со злой ухмылкой. Ему не нравилось, что Ники всё же решил кому-то рассказать об их разговорах, хотя изначально настаивал на том, чтобы ни одна живая душа не знала об этом. Он не любил людей, которые резко меняют свои решения и не предупреждают об этом. Бетси серьёзно кивнула: — Это так. Я не прошу вас рассказывать мне всё, Нил. Просто дайте общую оценку. — На «троечку». — пожал плечами Нил. — Такие вещи не лечатся за три-четыре сеанса, доктор Добсон. Я хочу, чтобы вы настояли на продолжении лечения, когда придёт время. Бетси прищурилась, пытаясь разгадать его намерения. — Полагаю, Нил, вы подразумеваете, что Ники должен продолжить лечение у вас? — в её голосе проскальзывало недоверие, которая она явно пыталась скрыть от мужчины. — Подразумеваю. Я уже более-менее знаком с проблемой Ники. Раскрываться повторно перед незнакомцем для него будет очень болезненным опытом. — ответил Нил. Ему искренне нравилась Бетси. Она была доброй, но и в меру строгой, при этом делая всё ради блага других. Женщина на несколько секунд замолчала, продолжая излучать недоверие, но затем всё же ответила: — Когда придёт время, я посоветую ему продолжить лечение. Но не буду на этом настаивать. Ники уже давно взрослый мужчина, и решение принимать только ему. — Безусловно. — кивнул Нил подбадривающе улыбнувшись. Он знал, что Ники согласится продолжить лечение у него, несмотря на свою небольшую неприязнь, которая не могла остаться незамеченной для Нила. Ники был слишком важным звеном между Нилом и Эндрю, чтобы Джостен мог его упустить. Ему было необходимо знать, что происходит между Ники и Эндрю, чтобы подбирать правильные слова в присутствии Миньярда. Конечно, это было не совсем правильно по отношению к Ники. Но кто сказал, что Нил ему не поможет с его проблемами? От этой ситуации выиграют абсолютно все. По крайней мере, так думал сам Нил. — А как там Эндрю? — осторожно поинтересовалась женщина. — Вы учли мою просьбу? Нил широко улыбнулся. Он мог беспрерывно говорить об Эндрю Миньярд часами, сутками, месяцами, и ему бы не надоело. Но при этом ни на одном языке, которые знал Нил, он бы не смог описать то, каким он видит Эндрю. Все слова кажутся слишком сухими, пресными и лишёнными какого-либо смысла в описании этого человека. Нил даже не мог надеяться, что Бетси восхищается Эндрю также, как и он сам, чтобы она смогла понять его чувства без слов, ведь что это было не так. Он знал, что даже несмотря на всю её материнскую любовь к Эндрю, она никогда не видела его с той стороны, с какой видел его Нил. — Погружён в расследование. — односложно ответил Нил. — И да, я учёл вашу просьбу. Стать другом для Эндрю оказалось не самой простой задачей, но я и не надеялся на то, что это будет легко. Так что могу сказать, что я в процессе. Бетси улыбнулась, но в её улыбке совершенно не было веселья: — Я рада. Очень хорошо, что в его жизни появилось это дело… — она осеклась. — Хотя серийные убийства — это очень плохо… — она снова неуклюже замолчала. — Ну ты понял, меня, Нил… — она дождалась согласного кивка и продолжила: — Очень хорошо, что это дело его отвлекает от волнения за меня. Он впервые в своей жизни погружён во что-то настолько сильно. Натаниэль внутри самодовольно прогудел. Нил отрицательно покачал головой: — Эндрю хранит все свои переживания в себе. Если вы думаете, что он забывает о вас хоть на секунду, то вы глубоко заблуждаетесь. Он ни о чём не забывает и ни одно дело, даже нынешнее, не способно отвлечь его от мыслей о вас и своей семье. Бетси искренне улыбнулась: — Знаешь, я бы одновременно хотела на это надеяться и нет. Нил кивнул: — Я вас понимаю, Бетси. С Эндрю всегда так. С ним ничего не может быть однозначно. Бетси прищурилась, только если раньше прищурил был полон недоверия, то сейчас в нём была странная, совершенно неожиданная для Нила нежность. — Вы абсолютно правы, Нил. — сказала она и немного пододвинулась к монитору. — Теперь расскажите мне о своей неделе. Можете не говорить всё, но что-то всё же надо, иначе прогресса не будет. Вы и сами это понимаете. — Прекрасно понимаю, Бетси. — вздохнул Нил, размышляя о том, что же не сильно подозрительного рассказать доктору. — Мой дядя продолжает попытки контролировать меня. Недавно он попросил меня сдать кровь на анализ. Я в ответ послал его нахрен. Бетси нахмурилась: — Он считает вас наркоманом? Нил хотел рассмеяться над её выражением лица. Конечно, услышать, что родной дядя подозревает твоего лучшего ученика в наркомании, несколько шокирующе. Он мог её понять. Но всё же в его пропитанной лживостью душе теплилось веселье. Нил пожал плечами: — Он просто хочет меня контролировать. Ему всё равно, наркоман ли я. Если так окажется, то он просто скажет, что был прав и привяжет меня ещё больше к себе. — конечно он не мог рассказать доктору Добсон о том, что Стюарт просил его сдать кровь, чтобы проверить, принимает ли Нил специальные препараты, но Би, казалось, было достаточно и озвученной версии. — Вы говорили с ним об этом? — спросила Би, подперев ладонью подбородок. — Контроль моего дяди небезосновательный, доктор Добсон. Помните, я вам рассказывал, что он спас меня от отца, который меня бил? — Би кивнула, пока Нил продолжал говорить. — Он винит себя, что не сделал этого раньше. Я это знаю. И не виню его за контроль, тем более, что с годами он значительно ослабел. Нилу было искренне жаль дядю, поэтому он не полностью оградился от его контроля, а стал держать Стюарта на достаточном расстоянии, чтобы тот ничего не заподозрил. Хотя Стюарт продолжает чуть ли не каждый день донимать его расспросами о самочувствии, работе и настаивает на возвращении в Англию. Бетси кивнула, она раскусила чувства Нила, словно вокруг него не было тщательно выстроенной брони: — Несмотря на то, что вам жаль своего дядю, вы рано или поздно будете должны полностью выйти из под его влияния. — Я не под его влиянием. — поправил её Нил. Бетси посмотрела на него так, что Нил мгновенно осёкся. — Он мой единственный родственник. — сказал он, понурив голову. — Он очень много сделал для меня. — как бы он не отмахивался от своих родственных связей, Стюарт всегда был для него важным человеком, отказаться от которого он бы не смог ни при каких условиях. — Сможешь. — упрямо возразил Натаниэль. — Когда он прижмёт нас к стенке, тебе придётся это сделать. «Он не прижмёт нас к стенке» — мысленно покорил его Нил. Натаниэль зло рассмеялся. Прямо как Натан: резко, громко. Лающий пёс. — Прекрати обманывать сам себя, Нил. Стюарт закроет нас в башне, как принцессу, как только узнает правду. Так что Бетси права. Тот факт, что тебе в этот раз удалось избежать сдачи крови, не значит, что тебе удастся сделать это в следующий раз. Мало ли что взбредёт чокнутому британцу в голову. Может быть, завтра он окажется на нашем пороге с баночкой для мочи в руках. Нил схватился за волосы и стал нервно оттягивать тёмные пряди. — Родственникам всегда тяжело говорить «нет». — вздохнула Бетси, стараясь его немного успокоить. — Тем более, когда испытываешь вину по отношению к ним. Нил поднял на неё взгляд. Добрая и милая Бетси видела его как рентген. Он хотел бы возразить ей и сказать, что не испытывает вины по отношению к дяде (за то, что не принимает препараты), но просто не смог. Длинный и мерзкий червь бессилия обернулся кольцом вокруг его шеи и сжал, не давая сказать ни слова. Он разъярённым животным, попавшим в капкан, посмотрел на неё, стараясь во взгляд вложить всю ненависть к ней. А Натаниэль же ненавидел его, тучей нависнув над его сознанием и наполнив всё вокруг своими далеко не весёлыми чувствами. Он не давал нормально мыслить и даже дышать. — Почему ты чувствуешь себя виноватым перед тем, кто пытается разрушить саму твою сущность?! Кто пытается нарушить твою природу? Почему ты винишь себя? Почему ты, блять, винишь себя за то, что он пытается отнять меня у тебя? Отвечай мне, Нил! Нил ему ничего не ответил. Он коротко попрощался в Бетси, громко захлопнул ноутбук и лёг на диванчик, уткнувшись носом в декоративную подушку. Вокруг была практически гробовая тишина, нарушаемая ровным тиканьем часов. Но в голове Нила был ужасный шум, не дававший ему ни на чём сосредоточиться. Злость Натаниэля росла с каждой секундой, и он ничего не мог с ней поделать. Натаниэль заставлял его ответить, объяснить свои чувства касательно вины по отношению к дяде. Натаниэль требовал сказать, поклясться в очередной раз, что Нил его не бросит, что не пойдёт на поводу у Стюарта. Но Нил молчал, тупо пялясь в одну чёрную точку на стене, оставленную бывшим владельцем этого кабинета, вероятно, специально. Наверное, хотел туда что-то прибить и уже наметил маркером место, но что-то не срослось. Нил прикрыл глаза, уставший от этой нескончаемой пытки, и в один момент крики начали стихать, словно источник звука удалялся всё дальше и дальше. Он сделал несколько глубоких вдохов, словно не мог насытиться кислородом, и резко распахнул глаза. Перед ним стоял человек к синем костюме и потрёпанных туфлях. Протерев глаза, Нил с удивлением обнаружил, что это его потрёпанные туфли и синий костюм с парой пятен от сырного соуса на рукаве. Перевернувшись на спину, дабы увидеть остальную часть своего гостя, Нил уставился на собственное лицо и буквально пулей слетел с дивана, и отбежал от своего клона на несколько метров. Человек держал руки в кармане, поэтому Нил не смог распознать, были ли это руки Натаниэля. — Можешь не утруждаться, Нил. — ровным, как у робота голосом произнёс человек. Нил сделал шаг назад, чувствуя неприятное покалывание во всём теле. Словно кто-то, издеваясь, медленно втыкает в него иголки, а затем также медленно вынимает их, доставляя как можно больше боли. — Тебя не может здесь быть, Абрам. Ты — плод моего заболевания. Ты не человек. — лихорадочно прошептал Нил, почти прижавшись к стене. Абрам медленно обвёл взглядом кабинет и недовольно усмехнулся, словно обстановка его вовсе не устроила. Затем он прошёлся по кабинету туда-сюда, прямо как Эндрю час назад. — В этом ты прав, — произнёс Абрам, разглядывая сертификаты Нила на стене. — ты болен. И я плод твоей болезни, как и Натаниэль. Нил незаметно для Абрама ущипнул себя за руку, пытаясь прийти в себя. — Всё наяву, Нил. Потому что ты начал принимать. — вздохнул Абрам, прямо как Стюарт: медленно, словно наслаждаясь самим вкусом кислорода. — Принимать? — не понял Нил. — Смиряться, если тебе так удобно. Смиряться со своей болезнью. — пояснил Абрам, а затем резко перескочил на другую тему. — Да, деньги действительно творят чудеса. Жить с поддельными документами на одно имя дольше десяти лет… Восхитительно. — сквозь его голос сладким ядом сочился сарказм, хотя лицо его не выражало ни единой эмоции. — Что тебе нужно? — воскликнул Нил. — Почему я вообще вижу тебя? Абрам ответил спокойно: — Ты принимаешь свою болезнь. Если ранее ты и принимал само существование Натаниэля в своей голове, но всё же никогда с этим не смирялся. Сейчас же ты, приваленный грудой проблем к земле, начал доверять ему. Начал принимать свою смерть. — Я его не принимаю. — возразил Нил. — Принимаешь. — на губах Абрама появилась маленькая грустная улыбка. — Ты считаешь, что в одиночку не сможешь справиться с проблемами вокруг. Тебе хочется отдавать контроль в руки Натаниэля. Ты думаешь, что он тебе необходим. А он только этого и добивается. Он сам зависим от тебя и хочет, чтобы ты зависел от него. — Я не завишу от него… — возмутился Нил. — И он не зависит от меня. — добавил беззвучно, словно сам не верил в собственные слова. — Ты зависим не до конца. — согласился Абрам. — А вот Натаниэлю нет спасения. У тебя есть любящий дядя, тебя уважают коллеги, у тебя есть друзья. У тебя есть всё, чего нет у Натаниэля. — Абрам посмотрел куда-то за спину Нила. Нил обернулся и проследил за взглядом клона, но ничего и никого не обнаружил. Абрам тем временем продолжал: — У него же есть только ты. Только ты его знаешь, только ты его видишь. Вот он и держится за тебя, как за спасательный круг. Слышал, как он кричал, когда почувствовал твоё малейшее недоверие к нему? Если бы у меня не разболелась голова, и я его не заткнул, то мы бы так и наслаждались этими воплями сумасшедшего. — Бред… — прошептал Нил, схватившись за волосы. Абрам грациозно сел в кресло: — Знаешь, Натаниэль ведь убил бы Норта, не будь тот так одержим им. Он тянет резину только потому, что ему доставляет удовольствие быть увиденным. Слова, рекой текущие из рта Абрама, приводили в ужас, наполняли сердце чем-то гнилым. Их хотелось смять в комок и выкинуть в окно, избавиться от них, как от чего-то грязного, кислотного, будто одно взаимодействие с ними убивает. — Он убьёт Норта. Норт становится неконтролируемым. — уверенно возразил Нил. — Убьёт. — кивнул Абрам с таким видом, будто знает секреты всего мира. — Вот только он мог сделать это сразу же и избавить тебя от этого страха за собственную свободу. Теперь во многом твоя судьба лежит в трясущихся руках одержимого психопата, а сделать ты с этим ничего не можешь. — Я могу. И сделаю. — сделав несколько уверенных шагов вперёд, заверил его Нил. — Я убью Норта как только предоставится подходящая возможность. Неожиданный всплеск веры в себя в душе Нила рассмешил Натаниэля. Нил отчётливо услышал его смех. Впрочем, как и Абрам. Абрам приподнял бровь точно также, как это делала когда-то Мэри, выражая своё неодобрение: — Дело не в убийстве Норта. — он встал с кресла и подошёл вплотную к Нилу. — Его убийство решит только одну твою проблему, и поверь, даже не самую главную. Дело в том, что ты глубоко болен. — он ткнул в грудь Нила пальцем. Это прикосновение ощущалось как наяву. — Лечения от диссоативного расстройства идентичности нет, Нил. Но есть таблетки, которые замедляют прогресс болезни. И ты не хочешь принимать даже их. — он снова сел в кресло. В его голосе слышалось открытое осуждение. — Таблетки не дают мне трезво мыслить. — сказал Нил, чувствуя себя под взглядом Абрама голым. Абрам скрепил руки в замок на коленях и немного наклонился вперёд, пытливо взирая на Нила снизу вверх:— А Натаниэль даёт тебе трезво мыслить, Нил? — он недовольно покачал головой и снова поднялся со своего места. — Я предупредил тебя, Нил. Твой больной мозг дал личности именам. И поверь мне, ничем хорошим это не закончится. В следующую секунду Абрама уже не было. Нил с растерзанными в клочья внутренностями остался один в гробовой тишине, нарушаемой тиканьем настенных часов. В этот раз ему самостоятельно пришлось доставать вырванное сердце с пола и отряхивать его от пыли. Натаниэль не помогал. Эндрю уже второй час слушал разговор Эдмунда Мартинса с этим Алексом Колдом и всё никак не мог понять, что происходит. Эти двое говорили о совершенно обыденных вещах, как и говорил Бойд. Только изредка можно было услышать какие-то отдалённые намёки, по типу: а что вы думаете по этому поводу. Эндрю тошнило. Он ещё в самом начале понял, что Алекс Колд не Подражатель. Да, он был несомненно связан с ним, но это не он. Алекс Колд был слишком похож на Эдмунда — такой же нестабильный и ведомый. Очередная марионетка. Очередной носитель буквы «М» на запястье. В этом не было никаких сомнений. На что он вообще надеялся, включая запись? Что Подражатель захочет посветить лицом перед камерами? Ненавидя самонадеянность этого человека и свою собственную глупость, Эндрю, не спавший больше суток, неожиданно для себя задремал, и, конечно, без очередного кошмара не обошлось. На этот раз он увидел Пруста, который за его четырёхдневное пребывание в лечебнице довёл его чуть ли не до сумасшествия по приказу чёртового Рико Мориямы. Обычно все его кошмары с присутствием Пруста в них проходили в больничной одиночной палате, но сейчас они оказались в совершенно ином месте. — Я пошёл в психиатрию, Эндрю, чтобы лечить людей. — гаденько произнёс Пруст, сидя в допросной на месте полицейского. — Но ты совершенно не нуждаешься в психиатрической помощи. Тебе нравится строить из себя жертву. Тебе хочется внимания к себе. Ты — энергетический вампир. — он резко встал, нагнулся через стол и схватил прицепленного к столу наручниками Эндрю за волосы. — Признайся, что тебе нравилось всё то, что с тобой делали, Доу. Признайся, что тебе нравились все эти прикосновения! — он засунул свою холодную ладонь под больничную рубашку яростно рычащего от беспомощности Эндрю и остановился возле кромки больничных штанов. — Признайся, Эндрю, что тебе это нравилось, и мне не придётся делать этого. Хотя, — он глумливо усмехнулся. Несколько капель его слюны попало на парня. — я уверен, что ты получишь от этого колоссальное удовольствие. Эндрю ничего ему не сказал. Он только тяжело дышал, как загнанное животное и изредка рычал, словно это могло ему хоть как-то помочь. Он не звал на помощь. Эндрю Миньярд никогда не звал на помощь, все это знали. Это знал и Пруст. — Молчание — знак согласия, Доу. — широко улыбнулся Пруст, показывая свои идеально белые, как начинённый до блеска унитаз, зубы. — Что ж, тогда не будем медлить… — и прежде чем рука Пруста успела оказаться там, где ей не следовало, чья-то рука резко схватила Эндрю за плечо и потянула к неизвестную, полную, как ни странно, облегчения и безопасности, даже защищённости пустоту. — Эндрю! — кричал кто-то справа. — Эндрю! Мистер Миньярд! — с раздражением Эндрю осознал, что это голос Нила Джостена. Чёрт возьми, он и так видит всех насквозь. Ещё только не хватало перед ним так тупо расклеиться. А это ли не рука Джостена была в его сне? Не прикасался ли он к нему во время сна? Эндрю резко распахнул глаза и поднялся с кресла. Нил стоял в четырёх метрах от него. — Ты прикасался ко мне? — прорычал Эндрю, взъерошенный и всё ещё не отошедший от сна. На лице Нила была какая-то нечитаемая смесь эмоций: искреннее (не врачебное совершенно, Эндрю видел, как Нил смотрит на своих пациентов) беспокойство, милосердное понимание, холодная злоба, раздражение и забота. А ещё на его лице ходуном ходили жвалки, когда от рявкнул: — Мне дорога жизнь, мистер Миньярд. — он подошёл к столу, теперь точно уверенный, что Эндрю в себе, и спросил более миролюбиво: — Увидели что-нибудь интересное? Эндрю расслабился и перевёл взгляд на компьютер, на котором всё ещё транслировался разговор Алекса Колда и Эдмунда Мартинса с приглушённым звуком, наконец полностью проснувшись. — Точно, разговор… — он провёл рукой по лицу. — Ничего интересного. Алекс Колд один из многочисленных веток. Они с Эдмундом изредка говорят на тему любви. Ещё реже о мести. Минут сорок я слушал об удачных комбинациях карт. Я думаю, что Подражатель приходил в те дни, когда камеры отключали на техническое обслуживание. — В такие дни нельзя пускать посетителей. — сказал Нил задумчиво. Эндрю кивнул: — Вы правы, Нил. Веток расплодилось слишком много, не считаете? Нил несколько секунд просто смотрел на Эндрю, очевидно думая о чём-то своём, а затем произнёс так пылко и уверенно, что ни у кого бы не хватило сил возразить ему: — Нам нужно найти человека или нескольких человек, которые в этом замешаны. Как можно скорее. Эндрю облокотился поясницей на стол: — Как только найдём Колина Рея, так сразу приступим, Нил. Меня он сейчас волнует куда больше. Нил кивнул и спросил тихо: — Как вы себя чувствуете? Эндрю закатил глаза: — Не начинайте, доктор Джостен. — а затем, бросив на Нила полный подозрения взор, осторожно, но требовательно поинтересовался: — Вы же ничего не слышали?! Я не говорю во сне? Нил вымученно улыбнулся: — Вы не говорите во сне, Эндрю. Я просто забеспокоился, когда вы вздрогнули во сне. Подумал, что будет лучше вас разбудить. Тем более, что вы всё-таки на рабочем месте. Если у вас больше нет никакой информации, то я пойду. — получив отрицательный ответ со стороны Эндрю, Нил направился к выходу из кабинета, но на полпути резко развернулся и спросил: — Кстати, Рене не говорила вам о дресс-коде на её день рождения? Эндрю фыркнул: — Ваше чопорное окружение, Нил, оставило на вас очевидный отпечаток. Дресс-код такой: любая одежда, в которой нет дырок на заднице и пятен от соуса. Найдёте что-нибудь подходящее, доктор? Нил с деланным презрением улыбнулся ему: — Постараюсь, мистер Миньярд. Держите меня в курсе насчёт Колина Рея. Когда он успешно прошёл пост охраны и сел в свою машину, то вся злость, скопившаяся в нём, в душе Нила Джостена, а не Натаниэля Веснински, выплеснулась наружу, и он несколько раз ударил по рулю, а затем резко вытащил телефон из кармана пиджака. Он в очередной раз соврал. Эндрю Миньярд разговаривал во сне. — Конференция… — задумчиво произнёс Нил на выдохе, крутя телефон в руке. Когда ему пришло письмо с приглашением, где были озвучены все имена приглашённых и тех, кто придёт абсолютно точно, Нил даже не взглянул, сразу бросив письмо в «Спам». Но сейчас, когда котёл гнева в нём был переполнен, а чувство несправедливости кусало душу, Нил быстро пролистал список тех, кто уже согласился приехать до нужной фамилии и победно оскалился. Да, много лет назад ему удалось вырвать Эндрю из лап этого монстра и перевести на домашний детокс, при этом сохранив свою анонимность. Но ожог на душе Эндрю, который оставил Пруст за эти четыре дня, проведённые в рехабе, был слишком огромен, чтобы его игнорировать. Так что да, Нил едет на конференцию в Лос-Анджелес второго ноября. Дэн долго раздумывала над сообщением, прежде чем всё же написать его.

dina_sol29

Надеюсь, когда нибудь и я смогу так же расправиться с тем ублюдком, который испортил всю мою жизнь. Больше всего на свете желаю переломать ему каждую косточку в теле или, что будет даже лучше, натравить на него собак.

— Про собак лишнее. — сказал Сет, указывая на монитор. Дэн повернулась на сто восемьдесят градусов в своём кресле и недовольно уставилась на Гордона: — Это ещё почему? Сет закатит свои некрасиво покрасневшие от недосыпа (Дэн тщетно надеялась, что не от наркотиков) глаза: — Мститель убил всех своих жертв собственными руками. Какие к чёрту собаки, Дэн? Дэн цокнула, закатила глаза в ответ, но фразу про собак всё же стёрла. Доля правоты в словах мужчины всё же была. Им нельзя было писать ничего лишнего, даже с учётом того, что вся основная работа должна лечь на плечи Нила и Эндрю. Ведь шанс того, что удочка именно с их сообщениями клюнет, был вероятен.

26 сентября 2018

Колумбия, Южная Каролина

Из под длинных тёмных штор пробирались застенчивые лучи дневного света. Колин устало наблюдал за тем, как его похититель нервно измеряет комнату широкими шагами, дёргает себя за вьющиеся грязные волосы и то и дело поглядывает на телефон. — Ты знаешь, — неожиданно подал голос Норт, остановившись около занавешенного окна. — что тебя ищут по всей Колумбии? — из его голоса так и сочилась нескрываемая уродливая злоба. Лучи, испугавшись приближения Норта, исчезли. Комната погрузилась в мрак. Единственным источником света был экран кнопочного (наверняка одноразового) телефона в руках этого человека. Колин подумал о родителях обезумевших от сжирающего страха за его жизнь. Он представил, как мама, не зная куда себя деть, носится по всей квартире, то и дело вытирая слёзы с щёк. Он представил отца, с серьёзной грустью и тоскующей любовью рассматривающего его детскую фотографию. Ему не хотелось представлять такие страшные, ужасные для любого ребёнка сцены горя своих родителей, но никак иначе он не мог. — Правда… — хмыкнул Колин. Его голос не звучал вопросительно или восторженно. Он словно бы принимал данность, которая не приносила ему никакого удовольствия. Да, его принялась искать полиция, и, возможно, уже совсем скоро добрые мужчины в форме найдут его и вытащат из этого ада на земле, но будет ли он прежним Колином Реем? Будет ли он также ежедневно ходить на пары и толкать дурь? Или же он, спасаясь от мерзкого страха, запрётся в четырёх стенах и будет трястись при каждом странном шорохе? Колин не знал. Конечно, он надеялся, что полиция найдёт его, что родители будут улыбаться, и что он как ни в чём ни бывало потопает в университет. Но и вторая версия была очень даже вероятной. — Ага, — фыркнул Норт. — все об этом знают. А значит знает и Натаниэль. Вот только почему он не звонит? — в безумных глазах Норта Колин с садистским удовлетворением обнаружил ужас вперемешку с разочарованием. Хоть в чём-то этому придурку не везло. Видимо, Роберт всё же заметил его вымученную, но довольную ухмылку, раз уже через пару секунд оказался рядом, начал трясти его и яростно шипеть: — Тебе смешно, ублюдок мелкий? Тебе, блять, смешно? Отвечай! У Колина не было сил на ответ. Он лишь перестал ухмыляться, чтобы хоть как-то успокоить этого поехавшего. Но никаких результатов это не принесло. В какой-то момент около шеи Колина, покрытой потом и комками скатавшейся пыли, оказался нож. И тут Колин подумал о том, что третий вариант всё же был самым вероятным из исходов. Третьим вариантом была смерть.

27 сентября 2018

Пальметто, Южная Каролина

Эндрю боролся со своим галстуком, думая о том, что лучше бы сейчас продолжил поиски Колина Рея вместе с кучей других полицейских, чем готовился бы к тому, чтобы провести этот вечер в компании старших Лисов. «Это день рождения Рене…» — напомнил он себе, наконец расправившись с галстуком. В конце концов, всю первую половину дня он сидел в офисе и писал безумные оды в адрес Мстителя, при этом ещё успевая тщательно пересматривать предоставленные записи с уличных камер улиц Колумбии, по которым, шатаясь, Колин шёл в университет. Просмотренные записи не дали никакого результата, кроме того, что Колин любил срезать путь и шёл через дома, где наверняка его и настиг Подражатель. Сообщения оставались без ответа, поэтому Эндрю решил отложить работу в сторону на несколько часов и потратить время на тщательный подбор образа: чёрные брюки, бордовая рубашка и приспущенный галстук. Лаконично и со вкусом. Схватив куртку и подарок для Рене, он вышел из дома и побрёл к дому девушки, весь долгий путь размышляя о том, что лучше бы его туда не приглашали. Да, там был Ники, и Эндрю был бы очень признателен, если бы тот раскрыл свои переживания хотя бы надоедливым старшим Лисам, но всё же находиться под презрительными взглядами весь вечер ему не хотелось совершенно. От этого вечера зависит то, как пройдёт скорый вечер кино, на который его так любезно пригласил (добровольно-принудительно) Джостен. На улице умеренно светило солнце, ласково облизывая своими лучами. Казалось, даже погода сегодня была прям под стать имениннице. Когда Эндрю нажал кнопку на домофоне дома Рене, из-за угла выехал знакомый внедорожник и остановился напротив дома. Нил Джостен, одетый в кофейного цвета костюм и бежевую рубашку, небрежно заправленную в брюки, неуклюже вылез из машины, затем открыл заднюю дверь и достал большой пакет и шикарный букет, состоящий из подсолнухов и ирисов. Эндрю, засмотревшись на мужчину, даже не сразу услышал повторяющееся «алло» из динамика домофона. — Это Эндрю и Нил. — произнёс он с запозданием и тут же услышал писк разблокировки домофона. Но не спешил открывать дверь полностью, только схватился за ручку, чтобы она не заблокировалась обратно. — Доктор Джостен, — ухмыльнулся Эндрю подошедшему Нилу, который несколько неправильно держал букет. — Мистер Миньярд… — сконфуженно улыбнулся Нил и, увидев насмешливое веселье в глазах напротив, поспешно спросил: — Что-то не так? Эндрю подавил свою ухмылку, ответив полусерьёзно: — Цветы. В глубоком море глаз Нила зашевелилось беспокойство, и он быстро протараторил: — Что не так с цветами? Это ирисы и подсолнухи — символы дружбы. Я специально подбирал. Эндрю позволил себе небольшую ухмылку: — Вы ими трясёте, как старым веником, Нил. — пояснил он. — А сами цветы достойные. Сами, говорите подбирали? Нил уверено и даже гордо кивнул: — Учитывая характер Рене и наши с ней отношения, я решил подарить ей данную комбинацию. Солнце начало медленно двигаться к горизонту, а его лучи стали злее. — Вы ещё и флорист. — деланно восхитился Эндрю, стараясь удержать Джостена на месте из-за своего собственного нежелания идти в дом. — Сколько у вас талантов, Нил. Нил смущённо улыбнулся, но по его глазам — лукавым и чуточку недовольным было понятно, что он понял сарказм. — Давайте всё же зайдём в дом, пока я не угробил эти бедные цветы. — сказал он со смешком. Эндрю широко открыл дверь и пропустил Нила вперёд. — Благодарю, — ярко улыбнулся ему Нил и, когда Эндрю зашёл вслед за ним, ещё раз обернулся и добавил: — Гардении и ирисы. Эндрю удивился: — Почему? Нил лишь пожал плечами. Они вместе зашли в дом и наткнулись на суетящихся Рэнди Бойд и Стефани Уокер. — Твоей дочери тридцать четыре, а не четырнадцать, Стефани! — недовольно пробормотала Рэнди, сложив руки на груди. — Откуда ты столько шаров притащила? Стефани лишь улыбнулась. Крестик на её шее под светом ламп был ещё ярче. — Она всегда будет для меня ребёнком. Тем более, что ей нравятся эти шары. Она сказала, что раздаст их детям, когда праздник закончится. — сказала она, методично раскладывая столовые приборы. Когда Эндрю откашлялся, обе женщины обратили на них внимание. — О, Эндрю! — приветствуя, широко улыбнулась ему Стефани, а затем обратила внимание на Нила. — А вы, должно быть, Нил, верно? Вы долго шли. Мы уже вас потеряли. Нил улыбнулся своей дежурной улыбкой. Эндрю не составило труда догадаться, что умный мозг Джостена цепляется за каждую деталь в женщине, чтобы составить её примерный психологический портрет. — Верно, — сказал он, пожав руку женщине. — а вы Стефани, верно? Её руки были очень мягкими, и Нилу даже не хотелось разжимать свою руку, но по итогу всё же пришлось это сделать под подозрительным взглядом Эндрю. — Да. — ответила она. — А это Рэнди Бойд. — Стефани указала на высокую смуглую женщину, из под блузки которой были отчётливо видны мышцы рук. — Мама Мэтта Бойда. — улыбнулся Нил, пожав крепкую руку женщины. Та скалисто улыбнулась: — Именно. Я надеюсь, мой сын не рассказывал про меня ничего компрометирующего. — её улыбка переросла в задорный смех, и у Нила не осталось ни единого сомнения, что по большей части Мэтт Бойд был похож именно на свою мать. — Я не говорил ничего компрометирующего про тебя! — донесся недовольный крик Мэтта со стороны гостиной, сопровождаемый смехом своей жены. — А где Ники? — резко посерьёзнев, поинтересовалась Рэнди. — Рене говорила, что он приехал в Пальметто. Эндрю кивнул, стягивая куртку: — Он побежал в магазин, чтобы подобрать себе наряд. Он вот-вот приедет. — Хорошо, — сказала Стефани. — Нил, давайте я поставлю цветы в вазу. Нил незамедлительно протянул ей букет и выдохнул так, словно избавился от бомбы, вот-вот готовой взорваться. — Проходите в гостиную, — указала Стефани. — Мэтт и Дэн уже там. — А где Рене? — поинтересовался Эндрю, не испытывавший никакого желания лишний раз общаться с молодой семьёй Бойдов-Уайлдс. Стефани подошла к кухонному столу и начала нарезать салат, параллельно объясняя: — Она поехала забирать торт. Довольно давно, кстати… Я говорила ей, чтобы она этого не делала. Забрал бы кто-то другой. Но она упёрлась. — женщина бросила взгляд на часы. — Думаю, что совсем скоро она приедет. Вы пока проходите, проходите… Нил улыбнулся. Ему было приятно смотреть на суетившуюся женщину, которая всеми силами старалась подготовить праздник для своей, казалось, уже взрослой дочери. Стефани Уокер была настоящей матерью. Они с Эндрю прошли в гостиную, где за большим столом уже сидели Мэтт и Дэн и украдкой голодными глазами поглядывали на почти полностью накрытый стол, словно маленькие дети, чьи ручки так и тянутся стащить что-нибудь с праздничного стола. — Привет, Нил! Привет, Эндрю! — добродушно улыбнулась им Дэн, а Мэтт пожал каждому из них руку. Эндрю не позволил себе выдохнуть с облегчением, но значительно расслабился. Капитан не собиралась ругаться, значит и матросы не будут. Нил, присев на место рядом с Эндрю, посмотрел на часы. Рене назначила начало своего празднования в семь вечера. Сейчас было без двадцати семь, и Нилу очень неожиданно захотелось сбежать отсюда. Сидя здесь, в полной шаров и витавшего в воздухе счастья комнате, он чувствовал себя не в своей тарелке. Он никогда в своей жизни не праздновал в такой обстановке свои собственные дни рождения (Стюарт однажды попытался сделать ему какой-то масштабный праздник, но без хотя бы одного приглашённого друга этот день стал самым унылым в жизни Нила), и никогда не был приглашён подобные празднования. Решил пойти он чисто ради собственного интереса. И понял, что это не его. Дэн и Мэтт тем временем нехотя о чём-то переговаривались с Эндрю, нехотя отвечающего им. Интересно, насколько долго Стефани и Рэнди просили старших Лисов быть более дружелюбными этим вечером? Или же Лисы сами решили быть немного приятнее? Нил больше склонялся к первому варианту. — Мы несколько раз предлагали свою помощь, а они ни в какую! — возмущённо ответил Мэтт на какой-то вопрос Эндрю, благополучно прослушанный Нилом. — Вы гости на этом мероприятии! — послышался голос Стефани с кухни. — Мы сами со всем справимся! Тем более, что совсем скоро придёт Эбби и нам поможет! — А Эбби разве не гость? — язвительно прокричала в ответ Дэн, но отклика с кухни так и не получила. К слову, об Эбби. Домофон несколько раз пиликнул, и Стефани оповестила всех, заходя в гостиную с миской с салатом: — Приехали Дэвид, Эбби и Ники. Эндрю воодушевился и заметил, что Джостен тоже заметно повеселел. Он не знал, что думает Нил касательно происходящего, но судя по его неразговорчивости, он был не в восторге. Эндрю понадеялся, что Нил тоже думает о расследовании. Ему хотелось быть не единственным человеком в помещении, не игнорирующем факт похищения парня, которого уже третьи сутки не могут найти. Послышался хлопок двери. — Ники! — громкие радостные голоса Рэнди и Стефани нежно согревали сердце. — Сколько мы тебя не видели, дорогой! — они не стали говорить, что Ники похорошел, потому что не желали врать в лицо человеку, который и так всё прекрасно знал. Эндрю привстал, желая встретить кузена, но Нил остановил его, посоветовав осторожно: — Не нужно, Эндрю. Он уже через пару минут будет здесь, так какой смысл? Пару секунд пораскинув мозгами, Эндрю решил, что Нил прав. — Чёртовы пробки! — слышалась ругань Ваймака. — Так и помереть в этих пробках можно! Сразу же послышался полный упрёка строгий ответ его жены: — Не говори, так, Дэвид! Нил улыбнулся. Если бы его когда-нибудь попросили назвать имена семейной пары, которая ассоциировались у него с уютом, то он точно бы назвал Эбби и Дэвида. Уже через пару минут Ники и Дэвид вошли в гостиную, радостно приветствуя всех. — А где Элисон и Сет? — спросил Ники, усаживаясь напротив Эндрю. — Полагаю, Элли пытается заставить Сета надеть костюм. — усмехнулась Дэн. — Мы с Мэттом уже сделали ставки, удастся ей это или нет. Присоединишься? — Опять вы со своими чёртовыми ставками… — пробормотал Ваймак без какого-либо недовольства. Он уже давно смирился с причудами своих подопечных, все это знали. — Поставлю двадцатку на то, что Гордон всё же напялит костюм. — уверенно улыбнулся Ники. Ваймак тем временем начал накладывать себе салат. — Дэвид! — послышался недовольный возглас с кухни. Ваймак поднял руки в знак капитуляции: — Я просто себе положил заранее, иначе эти коршуны, — он посмотрел на невинно хлопающих ресницами Дэн и Мэтта. — всё сожрут в первые несколько минут. — Мы уже думали, что вы забыли о нашей привычке. — улыбнулась Дэн. Дэвид фыркнул: — Я ничего не забываю. Особенно, если это касается вас, придурков. — не смотря на его внешнее раздражение, все знали, что эта фраза была сказана не просто так. Нил в очередной раз улыбнулся. Эти люди действительно были друг другу семьёй. Необъяснимое желание войти в эту семью неожиданно затеплилось в его груди. Дэвид всё же успел незаметно для своей жены съесть одну четвёртую от своего салата, когда наконец обратил своё внимание на недовольного Эндрю и настойчиво произнёс одними губами: — Не думай сейчас об этом, Миньярд. Дай себе расслабиться хоть на пару часов. Эндрю закатил глаза и тяжело вздохнул. Ради Рене. Сегодня её день. Ники, натянувший на себя костюм ярко-жёлтого цвета и неубедительную гримасу веселья, громко рассказывал всем присутствующим разные истории из Германии, когда в домофон снова позвонили, и Стефани радостно объявила: — Это Рене, Элисон и Сет! Давайте все сюда! Все резко поднялись со своих мест и подошли почти к самому входу. Рэнди и Стефани встали по обе стороны от дверного проёма, держа в руках хлопушки. Ручка двери сдвинулась вниз, и на пороге впервую очередь появились Элисон с тортом в руках и Сет (в костюме!), которые быстро встали в ряды поздравляющих. Рене, очевидно, специально ожидающая, пока Элисон и Сет забегут в квартиру, зашла чуть позже под громкие крики и звуки хлопушек. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ! — несколько раз прокричали все и кинулись обнимать девушку. Эндрю и Нил стояли в стороне. Эндрю по той причине, что не обнимается на людях (он безусловно обнимет подругу, когда свидетелей станет меньше), а Нил из-за того, что не считает свои отношения с Рене недостаточно близкими, чтобы вот так на неё бросаться. — С днём рождения, Рене, — улыбнулся он и неуверенно раскрыл руки для небольших объятий, когда все остальные отлипли от девушки. Одетая в очень красивое бежевое платье, Рене без колебания обняла его. — Спасибо, Нил. — произнесла она, широко улыбаясь. Может быть, в рабочее время она и испытывала к нему смешанные чувства, но сейчас она была и вправду очень рада его поздравлению. Разомкнув объятия с Нилом, девушка пересеклась взглядом с Эндрю и кивнула ему. Эндрю, позволив себе небольшую улыбку, кивнул в ответ. Рене слишком хорошо его знала. — Давайте пройдём за стол, — тихо произнесла она, смахивая блёстки со своих волос. — А мы с Элисон и Сетом пока руки помоем. Все дружно согласились и ещё добрые минут шесть пытались усесться, при этом, конечно же, оставив главное место имениннице. — С вас по двадцатке, — задорно улыбнулся Ники, глядя на совсем не расстроенных проигрышем Мэтта и Дэн. — Сет всё же напялил костюм. Те без пререканий отдали Ники его сорок долларов. Когда Рене и тихо переругивающиеся Элисон и Сет сели за стол, раздался звонок в дверь. — Я оставила домофон открытым. — пояснила Рене, когда присутствующие уставились на неё в немом вопросе. Она уже хотела встать и пойти к двери, но Эндрю, сидящий к двери ближе всего, остановил её. — Я открою, Рене, не напрягайся. — сказал он, встав из-за стола. За те несколько секунд, что он шёл к двери, ему удалось перебрать всех потенциальных гостей Рене этим вечером, но ни один из вариантов не казался логичным и правильным по тем или иным причинам. Поэтому он, решив не утомлять себя лишними размышлениями этим вечером, безо всяких мыслей открыл дверь. И обомлел, уставившись на гостя. Те же световые волосы, подстриженные несколько иначе, чем у Эндрю, тот же презрительный взгляд, те же уродские очки и то же самое лицо. — Привет, Эндрю. — произнёс Аарон и, не дождавшись приглашения, легонько оттолкнул ошеломлённого близнеца в сторону, чтобы пройти в коридор. Вслед за ним быстро прошла Кейтлин, стараясь лишний раз не смотреть на Эндрю. — Здравствуй, Эндрю. — казалось, искренне улыбнулась ему девушка и сразу же отвела взгляд. Её кирпичного цвета пальто очень сильно натянулось в районе живота. Эндрю всё ещё прибывал в полнейшем шоке, сообственно, как и все остальные, кроме Рене. Она улыбалась так широко, что в её причастности к этому всему можно было не сомневаться. Ваймак подавился своим стейком. Эбби похлопала его по спине несколько раз. В доме воцарилось молчание.