XVII.
16 июля 2024 г., 21:56
25 ноября 2008
Лондон, Англия
Нил не жил в доме Стюарта постоянно по одной простой причине, заключавшейся в некой анонимности, ведь всё-таки ни одна живая душа не знала, что они со Стюартом родственники. Иногда он приезжал к Стюарту в качестве друга, при этом называя себя Крисом. Стюарт же называл его «облаком». Нилу это категорически не нравилось. Нил повязал на шее салфетку и уже хотел приступить в ужину, подготовленному очень добрым поваром, с которым он любил побеседовать на тему кулинарии, как Стюарт задал странно поставленный, но вполне ожидаемый вопрос: — Почему? — в тоне мужчины сквозило искреннее непонимание. Нил поднял на него глаза, стараясь во взгляд вложить искреннее непонимание: — Ты о чём, Стюарт? — прежде чем дядя смог бы пояснить ему свой односложный вопрос, Нил проводил горничную до самой двери, удостоверившись, что она не подслушивает. — Дело Дрейка Спира. — пояснил дядя, когда Нил сел на своё место. — Я, конечно, разрешил тебе тратить деньги на что угодно, но взятка прокурору? Нил, это действительно очень опасно. А вдруг он бы натравил на тебя полицию? От обвинений во взятке я бы тебя прикрыл, но в подделывании официальных документов тебя не спас бы даже сам Ичиро Морияма. Нил отрезал кусок от стейка и с изяществом, которое было обязательно для любого посетителя этого дома, съел его, тщательно прожевав немного передержанное мясо. — Дрейк Спир заслуживает наказания. А его жертвы не заслуживают публичного обсуждения того, как этот монстр издевался над ними. — твёрдо сказал Нил. — Да, я заплатил прокурору, чтобы суд прошёл в несколько заседаний, основная часть которых должна была пройти за закрытыми дверьми. И я считаю, что поступил правильно. Стюарт серьёзно кивнул, вальяжно закинул ногу на ногу, и, казалось, задумался о чём-то. Вероятно, о том, что именно натолкнуло его племянника на данный акт добродушия. Через несколько минут у него наконец получилось сформировать правильный вопрос: — Что тебя связывает с этим делом? — голос мужчины звучал, словно жидкий шоколад, который переливали из одной чашки в другую — также медленно и до приторности сладко. Нил отложил вилку и нож в сторону, вытер рот салфеткой, сделал небольшой глоток красного вина, смакуя его горькую сладость, и тем самым давая себе несколько секунд на размышления над правильным ответом, который бы полностью успокоил разволновавшееся миндалевидное тело в голове Стюарта, но при этом не раскрыл бы сути чувств Нила по поводу дела Дрейка Спира. — Мне удалось пообщаться с человеком, который стал жертвой Спира. — сказал он осторожно. Тёмные брови Стюарта резко дёрнулись вверх: — Когда тебе удалось спеться с кем-то настолько сильно, чтобы рисковать своей собственной безопасностью? Нил легонько покрутил бокал в своей руке, с ленивым интересом наблюдая за плескавшейся тёмно-красной жидкостью в нём. — Я не спелся с этим человеком. Я познакомился с ним в бегах. — Нил горько усмехнулся, видя, как бледнеет сухое лицо Стюарта. — Тогда мы оба были в полной заднице… Он попросил меня о помощи, а я её ему не оказал. Недавно я узнал о суде, узнал фамилию подсудимого и понял, что среди его жертв мой знакомый. Вот и всё. — полуправда с удивительной лёгкостью мёдом текла из его уст в уши заметно расслабившегося дяди, которому совсем необязательно было знать, что Нил наблюдает за этим самым знакомым достаточно давно. Несмотря на то, что Стюарт заметно расслабился, толика упрямого напряжения всё же проскальзывала через каждое его движение, и вопрос, который задал он через пару минут, был для Нила практически обескураживающим: — Стоит ли этот человек подобного риска? Прежде уверенный взгляд Нила заметался из стороны в сторону, пока мозг и сердце слились воедино, стараясь сформировать наиболее честный ответ для самих себя. Стюарт со злым наслаждением наблюдал за терзаниями племянника, методично нарезая свой стейк на шестнадцать кусочков. Нил тем временем погрузился глубоко в своё сознание, где было так пусто и так тесно одновременно, что хотелось задушить самого себя, лишь бы не мучаться. Кем ему приходился Эндрю? Никем, если думать логически. Они даже знакомы-то не были толком, вернее Алекс Олтман был знаком с Эндрю, а вот Нил — нет. Но в Эндрю было что-то такое, что заставляло сердце Нила биться, а лёгкие дышать. Эндрю был полон загадок, как и сам Нил. Только если Нил ревностно скрывал свои тайны, то у Эндрю они лежали практически на поверхности, просто никто вокруг, кроме Нила, не находил времени копнуть глубже. Кем был для него Эндрю? Мальчиком из прошлого? Вероятно, да, ведь у Нила была странная зависимость от собственного прошлого, которое одновременно затягивало в болото, но и открывало прекрасную, ничем на запятнанную фауну в глубине. Болотом был весь мир. Фауной, чистейшей красотой, скрытой от подлых глаз, являлся Эндрю. Кем был для него Эндрю? Нил бы никогда не смог дать на этот вопрос правильного ответа, потому что его просто-напросто не было. Изначально, когда Нил только начал жить свою более-менее спокойную жизнь, и когда он решил узнать, как поживает мальчик из его детства, он даже не подозревал, что это простое любопытство перерастёт в навязчивую идею защитить мальчика из детства от насквозь прогнившего мира. А ещё мысли об Эндрю очень сильно отвлекали от мыслей о Натаниэле, который своим весельем обжигал стенки грудной клетки и строил поистине грандиозные планы касательно их будущего. Так что Нил всё больше и больше проникался жизнью Эндрю из одних лишь новостных статей, сквозь строки которых скрывалась действительно интересная информация. И, в конце концов, идея защитить одного человека превратилась в идею защиты и других людей. Нил, вылезая из своих мыслей, открыл глаза и с удивлением обнаружил, что вся посуда исчезла, а скатерть была сменена на более тёмную. Стюарт всё ещё находился на своём месте — полный мягкого волнения и интереса. — Так что? — ласково потребовал ответа на свой вопрос мужчина. Нил сделал глубокий вдох, чувствуя, как стало легче дышать после того, как он наконец разобрался для самого себя в своём отношении к Эндрю, и медленно, смакуя собственные слова, ответил: — Стоит. Более чем. Стюарт, ни капли не изменившись в лице, кивнул и ответил: — Будь аккуратен, Нил. Нил нахмурился и криво улыбнулся ему в ответ. Спокойствие Стюарта означало только то, что он знал ответ на свой вопрос ещё до того, как Нил смог правильно его сформировать. Стюарт и вправду слишком хорошо знал его.27 сентября 2018
Пальметто, Южная Каролина
Церемония тостов и вручения подарков прошла в режущем воздух напряжении. Ваймак, Эбби, Стефани и Рэнди пытались не обращать внимания на происходящее, развлекая присутствующих всякими разговорами о ближайших планах и всякой бессмыслице по типу высоких цен и соседей-идиотов, про которых Ваймак так долго и красочно распинался, что даже Эндрю, ранее выглядевший мрачнее тучи, немного воодушевился. Элисон, Кейтлин, Ники, Дэн, Мэтт и Аарон смеялись с каких-то глупых шуток, бесконечным потоком льющихся из задорного рта Ники, который незаметно для других трясся от волнения. Сет тихо перешёптывался с Рене, игнорируя существование Аарона и Кейтлин, впрочем, как и Нил Джостен, на лице которого была откровенная, но полная уважения к окружающим скука. Интересно, что Джостен думал по поводу всей этой ситуации? Что он думал по поводу Аарона и Кейтлин? Они ему понравились или нет? Он уже успел проанализировать их? Он нашёл их захватывающими, достойными его внимания? Да, Эндрю знал, что Нил Джостен равнодушен и даже несколько циничен в отношении людей, которые ему откровенно скучны. Это было видно невооружённым глазом, когда он сухо разговаривал с кем-то из работников полиции, даже несмотря на то, что те были его пусть не близкими друзьями, но добрыми знакомыми. Даже к некоторым Лисам Джостен был холоден, что уж тут говорить. В тот самый момент, когда Эндрю размышлял над списком искренне интересующих Нила Джостена людей, с ревностной гордостью внося себя в этот список первым, Нил бросил на него взгляд — сочувствующий, но в тоже время смешливый и надменный. — Вы грубы, Нил. — наклонившись ближе к мужчине, произнёс Эндрю серьёзно и очень тихо, чтобы никто, кроме Джостена не услышал его слов. — Выражаете открытую незаинтересованность во всём происходящем, хотя являетесь гостем. Это неприлично. Нил ласково улыбнулся и пробежался своими весёлыми глазами по лицу Эндрю, останавливаясь то на глазах, то на губах (довольно долго), то на носу, то на покрасневшей от смущения шее, чуть ли не сливающейся по тону с рубашкой Эндрю. Когда Нил закончил рассматривать Эндрю, то перевёл взгляд на разговаривающих Рене и Кейтлин, и, наклонившись к мужчине, прошептал ему на ухо, опаляя своим тёплым дыханием: — Неприлично, Эндрю, приглашать людей, чьё присутствие может напрячь кого-то из близких тебе. — несмотря на веселье в глазах, его голос звучал серьёзно, даже скорее злобно. — О таких вещах обычно предупреждают. Как этот человек вообще смеет? Эндрю нахмурился и сказал упрямо: — Всем весело, Джостен. — он кивнул на смеющихся Дэн и Аарона. Нил проигнорировал его взгляд и ответил едко: — А вам? Вам весело? Эндрю проигнорировал его слова и встал в оборонительную позицию: — Я знаю, чего добивается Рене, и знаю, что она делает это из лучших побуждений. Вы и сами слышали, Нил, как она раз шесть пыталась меня втянуть в разговор с моим близнецом. Нил кисло хмыкнул и взял вилку, насадил на неё кусок мяса, к которому не притрагивался последние минут тридцать, и, яростно его прожевав, вытер рот салфеткой и отбросил её в сторону. — Но вы не захотели вступать в диалог. — произнёс он тихо, шипя, как разъярённая кобра. — Весёлые люди так не поступают. Эндрю залпом осушил свой стакан с вином, замечая, как другие странно на него покосились, особенно его братья, в глазах которых кричали в унисон волнение и страх.— Я не хочу об этом говорить, Джостен. — как можно тише прорычал он и отвернулся, решив всё же поспорить с Ваймаком о том, на что лучше ловить рыбу. Нил, с которого мгновенно сошла вся злость, сделал глоток вина, ухмыльнувшись в стакан, чтобы никто из Лисов не увидел проблеск сладостного удовлетворения на его лице. Победа в этом словесном поединке осталась за ним и отдавалась на языке будоражащей горечью, плавно переходящей в кисло-сладкое наслаждение. Аарон Миньярд и Кейтлин Маккензи были примерно такими, какими Нил их и представлял: совершенно неинтересными. На лице Аарона господствовала умеренная радость с проблесками волнения, которое относилось к братьям. Он определённо был осведомлён о ситуации Ники. Бетси и здесь приложила свою руку. Волнение, с которым он смотрел на Эндрю, можно было идентифицировать по-разному, но Нил, склонный недолюбливать Аарона Миньярда по умолчанию, принял за чистую монету версию о том, что Аарон просто боится реакции близнеца на их с невестой приезд. Кейтлин же, сев прямо напротив Эндрю, смотрела на него со стоическим спокойствием и, что стало для Нила удивлением, какой-то благодарностью в светлых, как чистая вода, глазах. Нил усмехнулся с собственной ошибки. Может, Кейтлин и не была такой уж скучной. Отдельное, ни с чем не сравнимое удовольствие принесла Нилу скрытая под непоколебимое спокойствие ярость на лице Эндрю, которая так и норовила вылиться наружу, о чём свидетельствовали трясущаяся нижняя губа и плотно сжатые зубы. О, Эндрю очень сильно злился. Странно, что кроме Нила и заметно побледневшего Ники никто этого не заметил. — Как вы здесь очутились? — изумлённо спросил Ваймак. — Тебе вообще можно летать на самолёте в твоём положении? — он повернулся к смущённой Кейтлин, которая косилась то на Эндрю, то на жаренную утку, стоящую около Нила. Точно, беременность. Нил натянул на лицо выражение любезности и пододвинул тарелку поближе к ней, сразу же получив ответный, полный благодарности, взгляд. — Можно. — взяв жареную грудку, ответила она и улыбнулась. — На шестом месяце бы было уже нежелательно. А на пятом ещё терпимо. — Вам ещё не сообщили пол ребёнка? — мило спросила Рене, и Нил удивился её абсолютному равнодушию к тому, что её день рождения превратился в праздник приезда Аарона и Кейтлин. — Двух детей. — поправил её Аарон, нежно улыбаясь своей жене. Эндрю и Нил, в отличие от всех других в этой комнате, совершенно не удивились. Двойняшки или близнецы были вполне ожидаемы, учитывая гены их отца. Нил покосился на Эндрю, который оторвался от тихого диалога с Ваймаком, и заметил, насколько сильно тот сжал вилку в своей руке, и насколько сильно сжались его губы, превращаясь в одну тонкую бледную полоску. Нил, пребывая в некотором замешательстве, чуть нахмурился, пытаясь получше распознать эмоции на лице мужчины. Был ли Эндрю рад? Нил был уверен, что да. Был ли Эндрю подавлен? Нил бы поставил все свои деньги на то, что это так. — Поздравляю! — сквозь общий гул послышался голос Элисон. — Так вы узнали пол? Двойняшки или близняшки? — Двойняшки. — тихо ответила Кейтлин, продолжая коситься на Эндрю, от которого исходила настолько тёмная, отравляющая своим ядом, энергия, что даже Нил заволновался. Восторженный, но в тоже время ужасно эгоистичный гул на фоне продолжался. Казалось, все старательно избегали смотреть на Эндрю, кроме Нила, Кейтлин и Рене. Нил был очень хорошим доктором, но распознать истинные чувства Эндрю ему удалось только тогда, когда Миньярд схватил бокал (бокал Нила!) с недопитым вином, залпом осушил его, поставил с громким стуком и сказал громко: — Поздравляю. Наконец все соизволили посмотреть на него, бледного и ужасно подавленного. Тут-то Нил всё и понял. Эндрю даже не столько злился, сколько был расстроен тем, что узнал о количестве детей, их поле и о беременности в целом не лично от брата. Не один на один. Эндрю было обидно. — Спасибо, Эндрю. — напряжённо, но с ощутимой благодарностью, ответил Аарон. — Правда, спасибо. — повторил он, когда Эндрю повернул голову в его сторону, глядя как на пустое место. Все, кроме Рене, Нила и тех, кому больше пятидесяти, смотрели на данную сцену с нескрываемым напряжением, словно прямо сейчас один из близнецов бросится на другого. Нил зло усмехнулся. Кейтлин смотрела на Эндрю так, словно хотела сказать что-то очень важное и, надо сказать, даже порывалась это сделать, судя по движению её горла и губ, из которых ни как не могло выйти ни звука. — Спасибо, Эндрю. — в конце концов выдавила она, в нервном импульсе резко заправив за ухо длинную рыжую прядь, выбившуюся из красивой причёски. Нил позволил своей усмешке повториться. Нет. Она была такой же скучной, как и её муж. Ники, отчаянно ищущий возможность перевести тему, наконец смог это сделать, воскликнув с напряжённым весельем в голосе: — Я очень рад, что мы сегодня все собрались! Конечно, нам ещё не хватает здесь Бетси и Кевина… — он резко запнулся и беззвучно чертыхнулся. Для полноты картины ему не хватало только хлопнуть себя по лбу, наказывая за оплошность. Нил с сочувствием посмотрел на него. Да, Ники действительно выбрал не самый подходящий ход разговора, упомянув двух людей, одна из которых находится на лечении от опасной болезни, а другой пытается не попасться в руки чёртового Рико Мориямы. Рене оставалась абсолютно невозмутимой. Нил даже начал думать, что девушка получает от этого какое-то удовольствие, хотя это было явно не так. Просто Уокер совершенно не была смущена или обижена, и один взгляд на неё успокаивал каждого человека в этой комнате, включая шокированных Стефани и Рэнди. — Как, кстати, Кевин? — поинтересовалась Стефани у Рене, пережёвывающей каждый кусок мяса ровно двадцать секунд (Нил считал). — Ты с ним, кажется, говорила сегодня утром. Рене взяла в руки стакан с соком, сделала маленький глоток и ответила: — Да, говорила. — она проигнорировала требовательный взгляд Эндрю. — Они вместе с Жаном и Джереми поздравили меня с днём рождения. Хотя голоса их звучали… Напряжённо. — Ещё бы, учитывая… — сочувственно хмыкнула Рэнди и хотела ещё что-то добавить, но осеклась, и перевела тему в комфортное для всех русло. — Как мясо? Не пережаренное? Эндрю фыркнул, бездумно ковыряя салат и наблюдая за тем, как Нил Джостен сортирует свой салат на небольшие кучки из разных его составляющих. Сам Эндрю тоже предпочитал делить еду на кусочки, когда был младше. Затем, курсе так на третьем, когда его психическая нестабильность вышла в ремиссию, эта привычка медленно исчезла, вернувшись в конце пятого курса в самый ужасный период. Какая травма была у Нила Джостена насчёт еды, Эндрю и представить не мог. Иногда он посматривал на весёлую Рене, на пару минут задумываясь над тем, действительно ли она не чувствует висящего напряжения или ей просто плевать на собственный день рождения. — Что с тобой не так? — полувопросительно прошептал Эндрю, указывая на тарелку с каким-то фруктовым салатом, который Нил, глубоко задумавшись, заканчивал сортировать. Нил не сразу ответил на его вопрос, а только через несколько долгих, тянущихся горькой нугой, веков: — Вы про салат? — переспросил он, взглянув на Эндрю так серьёзно, что у Эндрю пробежали мурашки по коже. — Можешь не отвечать. — пожал плечами Эндрю, с терпким, отдающим болью в рёбрах, нежеланием подавляя в себе позыв залезть к Нилу в голову и смаковать каждую его мысль, которые были, без сомнения, интересными и важными. Эндрю знал, что Нил не стал бы отвлекаться на что-то незначительное, когда вокруг него куча людей, нескольких из которых он видел первый раз в своей жизни. — Почему же? — удивился Нил, а затем осторожно улыбнулся, глядя на Эндрю с такой необъяснимой мягкостью во взгляде, что Эндрю захотелось наброситься на него. — Сочетание кислых яблок и кислых апельсинов доведёт меня до приступа, несмотря на мою любовь к фруктам. Так что я ем всё отдельно, зная, что сейчас почувствую одуряющую сладость или горечь. Ну конечно, деление еды на секции никак не было связано с психологическими проблемами Нила. Он просто был привередлив. — Не любите неожиданностей. — поняв, что к чему, кивнул Эндрю, краем глаза слыша, как Ники и Стефани обсуждают покупку новых штор лилового цвета, а Аарон и Мэтт переговариваются о чём-то, связанном с детьми. — Не люблю. — согласился Нил. — Неожиданностей было слишком много в моей жизни, чтобы продолжать любить их. — на самом деле Нил не был привередливым человеком и набросился бы на еду, словно голодный зверь при первой же возможности, просто этикет, которому его учил Стюарт лет так шесть, настолько въелся в кору мозга, что Нил просто не мог позволить себе лишних вольностей. Тем более в кругу почти посторонних людей, готовых уцепиться за каждое его движение. Так, сидя за праздничным столом, трапезничая и поздравляя именинницу и будущих родителей, никто из них даже не смотрел за занавешенное недостаточно светлыми шторами окно, за которым ласковое солнце сменилось унылым, промозглым, так подходящим под атмосферу ужина дождём. Внезапно прогремел гром, настолько громкий, что Элисон, сидящая ближе всех к окну, вздрогнула и выронила вилку из рук. Сет встал со своего места и раздвинул шторы. Нил повернул голову к окну, мысленно подмечая, что при поездке домой дождя точно не избежать. — Ещё час назад светило солнце. Метеорологи не предупреждали о дожде. — пробормотала Рене, прерывая разговор с Ваймаком, который последние двадцать минут распинался на тему недостаточного финансирования их отдела, предусмотрительно не затрагивая тему нынешнего расследования. — Метеорологи постоянно ошибаются. — спокойно ответил Сет. Нил недовольно фыркнул. О Колине Рее никто не говорил. И для Нила, мысли которого то и дело крутились вокруг этого парня и его состояния в данный момент, игнорирование людьми вокруг данной проблемы было верхом абсурда. Да, он прекрасно понимал, что Лисы осознают всю опасность сложившейся ситуации, и что они не могут положить всю свою жизнь на расследование, но всё же все эти цветные шары вокруг, украшения, красивые костюмы на гостях, полный вкусной еды стол смотрелись так искусственно и лицемерно, что хотелось кричать от отчаяния, ненависти к самому себе и злобы, направленной на весь мир вокруг. Пока Лисы решали, кто поедет домой, а кто останется в доме Рене и Стефани, Нил, подверженный самомазохизму, глубже погрузился в свои мысли, пытаясь, прогрызая все болезненные наросты воспоминаний, докопаться до истинных причин своего недовольства. И, с тоской, высасывающей сердце, он смог осознать, что вся эта злоба, ненависть и неприязнь к веселью в данный момент вытекает из вины, которую он глубоко в душе испытывает по отношению к Колину. Нил грустно улыбнулся от собственных мыслей, которые, по мнению резко ожившего в его сознании Натаниэля, были полнейшей глупостью. — Опять ты начинаешь, Нил. — с кислой тяжестью в голосе вздохнул Нат и, надо сказать, звучал он искренне. — Это Норт похитил Колина Рея. Нет в этом твоей вины. — когда он понял, что его слова для Нила не звучали убедительно, то повысил голос почти до крика. — Тогда скинь всю вину на меня, Нил! Ты же так меня ненавидишь! — отчаяние, засквозившее сквозь мелодичный голос Натаниэля, резало уши и обливало кислотой открывшиеся раны. — Я тебя не ненавижу. — мысленно ответил ему Нил, на секунду и вправду задумавшись над тем, чтобы перекинуть всю ответственность на Натаниэля, но затем со злобой откинул эту нелепую мысль в сторону. Он сам пошёл на поводу у Натаниэля, у которого постепенно сносит крышу, и он сам позволил Норту творить что ему вздумается. Так что, да, Нил сам был виноват, и прекрасно осознавал собственную вину, коря себя. — Нил! — послышалось откуда-то справа. — Нил! Нил поднял голову и столкнулся взглядом с вопрошающими голубыми глазами Элисон. — Прошу прощения, — неловко улыбнулся он и отложил в сторону салфетку, которую ранее со все силы сжимал в руке. — я немного задумался. Ты что-то хотела, Элисон? Девушка недоверчиво пробежалась глазами по лицу Нила, очевидно, не особо веря в сказанные им слова, затем выпрямилась, провела руками по складкам своего платья, выпрямляя их, и ответила: — На улице вот-вот начнётся сильная гроза, мы с Сетом, Дэн, Мэттом, Рэнди, Ваймаком и Эбби собираемся домой. Я знаю, что ты, как и Эндрю с Ники, живёшь довольного далеко, поэтому спрашиваю: поедешь домой или переночуешь здесь? Нил перевёл взгляд на остальную часть комнаты и с удивлением, чётко отобразившемся на его лице, обнаружил, что часть гостей куда-то исчезла, а со стороны прихожей доносятся тихие пререкания, направленные на, судя по всему, Сета. Он позволил себе на несколько секунд поразмышлять над тем, зачем Сет, который живёт с Нилом в одном доме, решил всё же ехать домой в такую погоду, и пришёл к выводу, что Гордон останется у Элисон. — Я останусь здесь, если конечно Стефани и Рене не против. — мягко ответил Нил, краем глаза замечая, как Эндрю, всё ещё сидящий на своём месте, пишет кому-то сообщение. С тот же момент, как он озвучил свой ответ, с кухни раздался спокойный голос Рене: — Нисколько, Нил. Я постелю вам в гостевой комнате, которая самая ближняя к кухне. — она сопроводила свои слова жестами, указав рукой на белую дверь. — Хорошо, спасибо, Рене. — ответил ей Нил, и тут же раздался очередной раскат грома. — Может, всё же подождёте, пока дождь закончится? — почти умоляла гостей Стефани. Нил встал со своего места и направился в прихожую, краем глаза замечая, что Эндрю делает тоже самое, следуя прямо за ним. — Брось, Стефани, — раздался немного хмельной хриплый голос Ваймака, надевающего своё лёгкое серое пальто. — мы живём в пяти минутах, Мэтт, Дэн и Элисон ещё ближе. — Дэвид прав, — кивнула Эбби. — не волнуйся, Стефани. Как только придём домой, так сразу же тебе позвоним. Стефани тяжело вздохнула, выражая этим своё несогласие со словами друзей, но отступила и три раза перекрестила уходящих. — Хорошо вам дойти. — пожелал Нил, прислонившись спиной к правой стороне дверного проёма. — Ага, — кивнул Эндрю, прислонившись спиной к левой стороне дверного проёма. — не подхватите фарингит. Нил усмехнулся. — Как всегда на позитиве, Миньярд. — с деланным раздражением хмыкнул Ваймак. В этот самый момент из комнаты, находящейся по правую сторону от спальной комнаты Нила на эту ночь вышли Аарон, Кейтлин и Ники, вероятно, о чём-то переговаривающиеся последние минут пятнадцать. — Уже уходите? — обняв каждого из уходящих, с плохо скрываемой грустью спросил Ники, вполне осознанно, судя по его хитрым глазам, заставляя всех находящихся в этой комнате действительно задуматься на мгновение о том, чтобы задержаться в доме. Нил наклонил голову набок, оценивая степень отчаяния в мужчине и размышляя о его психологическом состоянии в данный момент, и по итогу пришёл к выводу, что, несмотря на сюр, творящийся вокруг него в данный момент, Ники стабилен. Но расстроен. Нил прищурился, повернул голову к Эндрю и увидел на его лице точно такое же смятение. Они пересеклись взглядами. И вопрос в из глазах был очевиден. О чём был разговор Ники, Аарона и Кейтлин? Нил был более чем уверен, что об Эндрю. — Да, — сконфуженно ответил Мэтт, запахивая пальто. — нам пора, а то до начала апокалипсиса мы точно не успеем. Прежде чем они ушли, Нил ещё раз успел со всеми попрощаться, словно первого раза было недостаточно, а затем, когда основная масса гостей покинула дом, расслабленно выдохнул, ведь вести светские беседы было невероятно утомительно. Хотя Нил особо и не разговаривал. Впрочем, ему ещё предстояло каким-то образом взаимодействовать с Аароном и Кейтлин. — Нил, верно? — послышался любопытный женский голос сзади, когда Нил прошёл на кухню, чтобы помочь отнекивающимся Стефани и Рене с уборкой. Нил отложил тарелку и мыльную губку в сторону, обернулся, натягивая максимально лестную улыбку, и ответил: — Верно. А вы — Кейтлин. — он вытер руку и протянул её девушке. Накрашенные персиковой и максимально стойкой (серьёзно, она съела три огромных стейка, куриную грудку и три порции салата) помадой, губы девушки растянулись в широкой улыбке: — Верно. — пожав протянул руку, повторила она его фразу. — У нас с вами особо не было времени для диалога, там, за столом. Но мне, как человеку, который чуть ли не каждую неделю слышал вашу фамилию от друзей по видеосвязи, было очень интересно наконец увидеть вас воочию. Нил, заметив полный недоверия взгляд Эндрю, курящего около окна, за которым начался, как говорил Мэтт Бойд, апокалипсис, распрямил спину и игриво прищурился, наблюдая за тем, как Эндрю хватается за свою порозовевшую шею, затем почти в ту же секунду чертыхается и, словно обжёгшись, отрывает руку от шеи, не желая признавать своего поражения в их небольшой игре. Кейтлин, заметив заинтересованность в глазах Нила, посмотрела в сторону Эндрю и приподняла бровь в скорее непонимающем, нежели пренебрежительном жесте. Девушка не понимала, чем Нила во время разговора с ней увлёк пофигистично настроенный в их сторону Эндрю. — Надеюсь, что вы слышали обо мне только хорошее. — обольстительно улыбнулся ей Нил, открывая её внимание от Эндрю. На веснушчатое лицо Кейтлин вернулась её прежняя улыбка с привкусом весны. — Чаще всего. — ответила она, немного заинтриговав Нила. — Полагаю, все, кто говорил мне что-либо про вас, видели вас с точки зрения вашей профессии, ведь ваше имя всегда звучало с приложением «доктор». Обольстительная улыбка превратилась в убийственную, но разница между ними была настолько мала, что Кейтлин не заметила (или не подала виду) этого перехода. Краем глаза Нил заметил, как Эндрю заинтересованно и нетерпеливо поёрзал на месте, очевидно, ожидая па Нила на этот ответ-вопрос. — Что вас заставило считать, что все вокруг видят меня с точки зрения профессии, представителем которой я являюсь? — спросил он, представив как душит эту женщину голыми руками. Она совершенно не умела задавать наводящие вопросы, играя почти напрямую. Нил сомневался, что ненависть Эндрю к Кейтлин происходит из её невежественности, но в данный момент он очень ясно осознал причины, по которым Кейтлин Маккензи могла вызывать неприязнь. — Не думайте, что я вас в чём-то обвиняю, Нил. — миролюбиво оправдалась Кейтлин, очевидно, заметив замешательство на его лице. — Все психологи и психиатры переносят работу в личное. — продолжила она куда тише, даже скорее шёпотом, заставив Нила задуматься о том, чем он вызвал такое отношение к себе. — Нельзя избавиться от способности анализировать людей, выходя из своего рабочего кабинета. Нил снова бросил взгляд в сторону и не обнаружил никого, кроме Эндрю, держащего ухо в остро. Все остальные были либо в гостиной (оттуда отчётливо доносились голоса Аарона и Рене), либо в противоположной части дома, где вообще не было никого слышно из-за особенности строения здания. — Я не сомневаюсь, Нил, что вы приятный собеседник и хороший человек. — спустя минутную паузу продолжила Кейтлин. — Просто, — она снова взяла паузу, пытаясь подобрать корректные слова, и Нил почувствовал, что вся эта её речь действительно была от чистого сердца и без какого-либо злого умысла. Она давала ему совет. — будьте немного более искренним с Лисами. Они не знают, как к вам подступиться. Вы для них вроде друг, а они для вас — нет. И они это без сомнения чувствуют. — Будь мы хоть на каплю более искренними, ты бы уже лежала в луже собственной крови. — упиваясь собственной жестокостью, улыбнулся Натаниэль. Эндрю громко фыркнул, показывая этим своё отношение к словам девушки. — Полагаю, Нил был бы более открытым с Лисами, не приехав ни с того ни с сего вы, совершенно незнакомые люди для него. — потушив окурок об пепельницу, специально купленную Рене для него пару лет назад, заступился за Нила Эндрю. Нил, ранее даже и не знавший, что сказать, с умеренной благодарностью посмотрел на мужчину, а затем перевёл взгляд обратно на Кейтлин, замечая разочарование в её глазах. Смелая догадка промелькнула в его голове. Если бы Кейтлин хотела поговорить с ним наедине, то поговорила бы. Но она специально подошла к Нилу именно в тот момент, когда рядом не было никого, кроме неё и Эндрю. Значило ли это то, что весь этот диалог затевался скорее как показательное шоу для Эндрю, нежели как попытка помочь Нилу? Или всё вместе? В любом случае, Кейтлин хотела, чтобы именно Эндрю услышал её слова, направленные в душу Нила острой стрелой с каплей инфекции на кончике. Нил выпрямился, раздумывая над тем, какую же игру собралась вести эта девушка, чьё коварство он явно недооценил. И был ли в этой игре замешан Аарон? Чего хотели эти супруги? — Я приму ваши слова к сведению, Кейтлин. — он шутливо поцеловал тыльную сторону ладони девушки. — Ещё раз поздравляю вас, — он указал взглядом на живот Кейтлин. — беременность вам к лицу. — и направился в гостиную, желая ещё некоторое время понаблюдать за Аароном в данный момент, рьяно что-то обсуждающим с недовольным Ники. Когда Нил покинул кухню, Эндрю, одним взглядом остановив направившуюся следом девушку, чуть ли не пыхтя от злобы, перекрывающей ему трахею, язвительно поинтересовался: — Позволь мне спросить, Кейтлин, что ты, по твоему мнению, делаешь? — он не сдвинулся с места во время своего вопроса, но Кейтлин, испытывая по отношению к брату своего жениха что-то между страхом и искренним волнением за его состояние, дёрнулась в сторону. — Ничего, — как можно более непринуждённее заявила она и выпрямила спину, отчаянно желая показать свою неуязвимость перед человеком, которого боялась, и к которому испытывала робкую вину, ведь это именно из-за её ошибки Эндрю почти лишился своей только недавно обретённой семьи. — просто указала Нилу на его… особенности характера после того, как увидела, какими глазами Мэтт на него смотрит. — Для него твоё мнение — ничто. — рявкнул Эндрю, заставив девушку вздрогнуть. — И ты это знаешь, Кейтлин. Так что я ещё раз спрошу тебя о том, что ты делаешь? Кейтлин сделала небольшой шаг назад, ещё сильнее выпрямила спину, что для человека в её положении должно быть неприятно, и резко ответила: — Я уже дала тебе ответ на твой вопрос, Эндрю. А теперь, если ты позволишь, я уделю время остальным лицам в этом доме. — она развернулась и, игнорируя недовольство собеседника, направилась в гостиную. Эндрю сжал руки в кулаки, затем постарался разжать, отрешённо наблюдая за тем, как маленькие трещинки на его сухих ладонях наливаются кровью. Что пришло в голову этой чирлидерше? И как ему, Эндрю, начать диалог со своим братом, который за весь ужин сказал ему буквально две фразы? Как налаживать отношения с ними двумя, учитывая тот факт, что он почти ничего не знал об их жизни в период с окончания университета по сегодняшний день? Хотел ли он снова становиться зависимым от своего брата? Эндрю хотелось выкинуть эти вопросы из головы, как что-то, что вредило его мозгу, но сердце, убитое постоянным одиночеством и злобой на само себя, не позволяло этого сделать, наполнившись нежной, почти что жалостливой надеждой. Ему хотелось наладить отношения с братом, даже несмотря на какое-то иррациональное отторжение, которое он испытывал по отношению к их зарождающейся ячейке общества. Аарон являлся и, наверное, является по сей день одним из смыслов его жизни. Это означало, что и его семья — его невеста и дети — тоже являлись смыслом его жизни. Эндрю чертыхнулся, понимая, что с невестой, конечно, он погорячился, а затем прикусил губу до крови, слыша приглушённый смех Аарона за дверью. Ему было жизненно необходимо наладить с ним отношения, иначе он просто не выдержит. Одно дело — не общаться с братом. Другое — не общаться со своими племянниками. Эндрю провёл кончиком языка по нижней губе, слизывая выступившие капельки крови, встал с подоконника и направился в гостиную, где уже не было стола, полного разнообразной еды (она перекочевала в холодильник, заполнив его донельзя), но был чайник лимонного цвета, из которого шёл пар, и несколько кружек, в каждой из которых был пакетик чая. Эндрю насчитал семь кружек и почувствовал какое-то странное мягкое чувство в груди, вроде радости, а затем постарался стыдливо подавить в себе это чувство, ведь радоваться из-за такой мелочи, как кружка с чаем, поставленная для него, было не характерно для него, Эндрю Миньярда — человека, у которого было практически всё. Радоваться из-за таких мелочей было характерно для Эндрю Доу — сироты, приютского отброса, мальчишки без семьи и дома. Также на столе была шахматная доска, по две стороны которой сидели Ники и Рене, которая повернула голову в сторону вошедшего Эндрю и вопросительно приподняла бровь, задавая беззвучный вопрос. Эндрю кивнул, давая свой ответ. Рене пробежалась взглядом по его телу, подмечая следы крови на внутренней стороне ладоней и нижней губе, и кивнула в ответ, удовлетворённая увиденным. С опозданием Эндрю, ранее не особо понимающий мотивов Рене, которая за весь вечер даже не спросила о его состоянии, понял, что в этом и был её план: дать ему время осознать всё самому и прийти к нужным выводам. Рене хотела, чтобы он наладил отношения с братом, и её желание было почти что яростным, раз она решила идти напрямую и пригласить Аарона и Кейтлин, не сказав ничего об этом Эндрю. Но при этом она дала ему время на осознание случившегося и постановку для себя цели, заключавшейся в налаживании отношений с братом и его женой. — О, Эндрю, — улыбнулся Ники, передвигая своего чёрного коня в неуклюжей попытке добраться до белой ладьи. — мы уже хотели позвать тебя. Будешь чай? Или, может быть, кофе? — Чая будет достаточно. — кивнул Эндрю, усаживаясь рядом с Нилом, который медленно потягивал свой ягодный чай. Стефани привстала, чтобы дотянуться до чайника, и налила кипяток в кружку Эндрю. Они уже второй раз за этот день устраивали небольшую чайную церемонию. Первая была, когда все они уже достаточно наелись, чтобы заполнить остальные свободные участки своего желудка тортом и чаем. Рене сделала глоток зелёного чая из своей светло-розового цвета кружки и передвинула белую пешку на клетку вперёд, создавая не самую приятную ситуацию для коня Ники, который по итогу остался окружён почти со всех сторон и был вынужден сделать шаг назад, вернувшись на изначальную позицию. — Ваймак и остальные уже написали вам? — спросил Эндрю у Стефани, когда она села обратно. — Да, — кивнула женщина. — ещё минут тридцать назад. До того, как начался ливень. — словно в подтверждение её слов за окном сверкнула молния, сопровождаемая оглушительным треском. — Вы не хотите переместить свой автомобиль, Нил? — спросил у него Ники, съедая своим слоном пешку Рене. — Боюсь, что молния в него попадёт. Нил отрицательно покачал головой, сделал небольшой глоток из своей синей кружки и, нахмурившись, подул в неё, пытаясь остудить напиток. — Пока она не заведена, то ей ничего не угрожает. — сказал он. — В любом случае, я давно задумывался о смене своего автомобиля на более новую модель. — Твой внедорожник недостаточно хорош? — язвительно усмехнулся Эндрю. Нил ответил серьёзно, хотя Эндрю ожидал от него привычную снисходительную улыбку: — Она стала часто глохнуть. — он снова отпил из кружки и удовлетворённо кивнул головой сам себе. Значит, чай остыл достаточно. — И на какую модель вы хотите сменить ваш внедорожник? — впервые за весь ужин Аарон сказал что-то лично Нилу, взгляда которого он старательно избегал весь вечер. — Тоже внедорожник какой-нибудь. — сказал Нил, пожав плечами. — Я не разбираюсь в автомобилях. В этом вопросе мне очень сильно помогает мой дядя. Рене съела слона Ники, на лице которого поселилась странная смесь наигранного отчаяния и веселья, которые грели души всех находящихся, и спросила: — Вы очень близки со своим дядей, не так ли? — Рене! — возмутившись, воскликнула Стефани. Рене бросила на неё извиняющийся взгляд, который, как только она перевела его на шахматную доску, стал равнодушным. — Всё нормально. — мило улыбнулся Нил, поставив кружку на стол. — Это абсолютно нормальный вопрос. Тем более, что мы с Рене, я смею понадеяться, друзья. — он бросил острый взгляд в сторону улыбнувшейся и, очевидно, удовлетворённой его словами, Кейтлин. — Дядя для меня самый близкий родственник. Он, можно сказать, спас меня в своё время, когда родители умерли. — весь свой рассказ Нил старался игнорировать интенсивный, похожий на лазер, взгляд Аарона, который словно выжигал на его теле какой-то узор. — О-у, — вздохнула Стефани. — нам очень жаль. Нил состроил грустную гримасу, стараясь вложить в неё максимум убедительности, и сказал с тяжестью в голосе: — Я вам благодарен, Стефани, но не стоит. Мои родители были не самыми хорошими людьми, — он указал на шрам на лбу, как бы намекая, что таких у него ещё предостаточно. — мой дядя же кардинально отличается от них. Он очень хороший человек. Без его помощи я бы сейчас не сидел здесь. — Нил натянул радостную улыбку, видя плод своих трудов в виде небольших улыбок на лицах Кейтлин, Стефани и Ники. Даже Аарон смилостивился и перестал своими недобрыми карими глазами сдирать него кожу. Не улыбались только Рене и Эндрю — единственные два человека, обладающие профессиональными навыками для распознания лжи. Рене, поставив мат ни капли не расстроенному Ники, не подала вида, что почуяла слишком сладостный запах лжи, который неудачно перекрыл гнилостную вонь от настоящей истории жизни Нила. А Эндрю сильно нахмурился, вероятно, погрузившись в часть своих воспоминаний о разговорах с Нилом, чтобы понять, какая часть из его слов правда, а какая — ложь. Только ни один из них двоих так и не понял, что вся история Нила — чистая правда, которой он намеренно придал не слишком сладкий, но достаточно заметный оттенок, чтобы полицейские черты этих двоих людей приняли его слова за ложь и пошли по неправильному следу. Правда в какой-то момент Эндрю, как человек, которому Нил выдал наибольшее количество правдивой информации про себя, должен будет понять, что Нил его намеренно одурачил, и вернуться на правильный пусть, тогда как Рене и будет продолжать идти в никуда. Эндрю был достоин того, чтобы когда-нибудь узнать всю правду о жизни Нила. — Теперь понятно, почему Ваймак принял вас под своё крыло. — сказал Аарон весёлым, но в то же время сухим, с нотками аккуратного глумления, тоном. Он пил обычный чёрный чай с неприличным количеством молока, чтобы напиток не был таким горячим. На его кружке цвета молочного шоколада были несколько заметных царапин. Стефани весело усмехнулась, прижимая кружку к подбородку. Она не почувствовала тот тон в голосе Аарона, который почувствовал Нил. На улице продолжали угрожающе греметь гром и истерично сверкать молнии. Нил позволил себе небольшую искреннюю улыбку при своём ответе на эту очевидную провокацию: — Возможно, вы правы. Аарон ухмыльнулся: самодовольно и торжествующе. Так ухмыляются люди, которые одерживают, по их мнению, победу при разговоре с людьми, ощутимо выше их как психологическом, так и в социальном плане. Нил позволит своей улыбке превратиться в ухмылку, которая идеально выполняет свою функцию, сбивая всю спесь с Аарона Миньярда, которому Нил, без сомнения, совершенно не понравился. Аарон в какой-то степени стал считать их равными после слов Нила о своей семье. Очевидно, он больше не казался Аарону человеком, родившимся с серебряной ложкой во рту. И это было хорошо. Для выстраивания отношений с этим человеком нужно иногда тешить его эго, которое имело в себе очевидную брешь в виде нелюбви Тильды Миньярд к своему собственному ребёнку. Но также нельзя было показывать себя со слабой стороны, иначе Аарон будет считать его не больше чем мусором под собственными ногами. Нил был знаком с таким типом людей, как Аарон: оборванцы в детстве, у которых получилось стать кем-то, кто имеет определённый вес в обществе. И, надо признать, такие люди были ему особенно по душе. Их желание показать себя, прыгнуть выше головы и доказать всем собственную важность было прекрасной чертой личности, которой можно было вертеть в разные стороны, ваять из неё красивые, монументальные фигуры, а затем раздавливать, как самый дешёвый пластилин. Ухмылка Аарона спала. В его глазах-лужах заплескался шторм, а когда они перебежали с лица Нила на спокойное, как утреннее солнце, лицо Эндрю, то шторм превратился с что-то очаровательно защитное, любящее и ласковое. Нил подавил в себе желание рассмеяться. Что Аарон, что Кейтлин были невероятно восприимчивы к словам, жестам и эмоциям Нила, как человека, который, по словам Лисов, был одним из немногих, кого Эндрю удостоил своего общения. Нил одним глотком допил свой чай, чувствуя жжение в горле, и с досадой понимая, что всё-таки он недостаточно остудил его. Как только Аарон и Кейтлин зашли в гостиную, как только их глаза мимолётно задержались на подавленного вида Эндрю, Нил без колебания понял, на что нужно давить, чтобы не только подтолкнуть Эндрю и Аарона к примирению, но ещё и укрепить собственную дружбу с Эндрю. Несмотря на сильную ссору, Аарон всё ещё волновался за брата (почему Кейтлин волновалась за Эндрю — Нил понять не мог, но пообещал самому себе в этом разобраться). И присутствие неискреннего, закрытого и даже несколько заносчивого человека возле Эндрю немало напрягло его. И Нил даже не сомневался, что как только близнецы окажутся один на один, то Аарон первый начнёт контакт. Не зря же Кейтлин первой отправилась на разведку, выражая своё доброе недоумение. Если изначально Нил думал о том, что Кейтлин и Аарон просто-напросто глупы, бестактны и не умеют вести искусную игру, нанося удары напрямую, то сейчас он наконец осознал посыл слов Аарона, сказанных губами девушки: не лезь к нему. Очаровательно. Аарон даже и не собирался вести игру. Он собирался бить при каждом удобном случае. — Я, пожалуй, пойду спать, — сказал Нил, когда Рене и Ники доигрывали третью партию, в которой лидировал Хэммик. — Конечно, Нил! — ответила Стефани и, отставив кружку, которую держала последние минут тридцать у подбородка, засуетилась. — Я сейчас вам принесу постельное бельё. — она ушла куда-то вне поля зрения Нила, направившегося в выделенную ему спальню. — Спокойной всем ночи. — остановившись в дверном проёме, улыбнулся он оставшимся и напоследок пробежал глазами по задумчивому выражению лица Эндрю, чай которого остался практически нетронутым. — Спокойной ночи вам, Нил. — ответили Рене и Ники, а остальные их поддержали. Кроме Эндрю. Эндрю бросил на него взгляд, подразумевающий что-то между упрёком и усмешкой. Он знал, что Нил не хотел спать. И он определённо догадался, что Нил что-то задумал. Когда Стефани протянула ему комплект пахнущего ванилью постельного белья в полоску, Нил ухмыльнулся Эндрю и направился в комнату. Ему необходимо было обдумать всё в тишине, нарушаемой лишь тихими сонными разговорами со стороны гостиной (которые продлились не особо долго после его ухода), звуком злого дождя, истеричным стрекотанием молнии и восклицаний грома. Нил лёг в одежде на не застеленную кровать и зажмурился от резко пробившегося из-за штор света смелой Луны, защищавшей усталое Солнце.28 сентября 2018
Пальметто, Южная Каролина
Больная ночь всё не заканчивалась. Эндрю не мог уснуть, терзаемый собственными мыслями, которые, словно желая доставить как можно больше боли, сменялись в его голове бешеным калейдоскопом. Впервые за почти восемь лет Эндрю точно знал, что за стенкой без задних ног дрыхнет его брат. Это знание, впервые за долгое время не являющееся миражом, одновременно воскрешало и убивало его. Хотелось кричать. Хотелось задать кучу вопросов, которые он никогда бы не осмелился спросить. Самым большим страхом в восемнадцать для него было потерять Аарона и Ники. И он знал, что рано или поздно это произойдёт, ведь хорошие вещи никогда не могли длиться долго. Но шли годы, Эндрю прошёл через многие вещи, стал старше и, к своему недовольству, сентиментальнее. И, ко всему прочему, он обрёл уверенность. Даже не веру, нет. Это была эгоистичная, непоколебимая, покрытая со всех сторон бетоном уверенность, что ни Аарон, ни Ники не уйдут, что они всегда будут в поле его зрения. Это был не единственный раз за всю жизнь, когда он во что-то поверил и в очередной убедился, что вера — самое худшее, что есть на земле. Запустив пятерню в волосы, Эндрю почувствовал их влагу, тихо выругался и поднялся с кровати, чтобы распахнуть окно и впустить свежий воздух. На улице всё ещё шёл дождь, хотя гром и молния уже перестали давить на нервы Эндрю, с самого детства боявшегося подобной погоды. Чувствуя, как прохладный воздух обвивает босые ступни, Эндрю постарался побыстрее добраться до кровати, завернуться в плед и поскорее забыться сном (желательно — без сновидений). Но его желаниям не суждено было сбыться из-за шаркающих, крадущихся шагов, которые направлялись куда-то в сторону кухни, окончательно согнав весь сон с уже прикрывшего глаза Эндрю. Эндрю резко открыл глаза, откинул мягкий бежевый плед в сторону и, размышляя над тем, кто этот ночной посетитель кухни, поднялся с кровати, направившись вслед за этим некто. Спасибо большое Стефани, которая тщательно следила за состоянием мебели и сразу же смазывала петли дверей, как только те начинали скрипеть, иначе бы Эндрю не смог выйти из комнаты, не создав шума. Такими же крадущимися, только более тихими шагами Эндрю дошёл до кухни, где горел свет, и резко остановился в проходе, ощущая, как на его губах появляется весёлая ухмылка от вида озадаченного Нила Джостена, который никак не мог разобраться с электрической плитой, которую он, по всей видимости, нечаянно заблокировал. — Сбоку есть кнопка, — прислонившись спиной к проходу, и сложив руки на груди, объяснил Эндрю, веселясь с того, как Нил, ранее полностью сосредоточенный на агрессивно мигающей красным цветом плите, резко вздрагивает, также резко поворачивается и встаёт в оборонительную позу. — зелёная такая. — добавил Эндрю, наблюдая за тем, как Нил также резко расслабляется и встаёт в свободную позу, снова обращая своё внимание на плиту. — Спасибо. — нажав на зелёную кнопку, ответил Нил, в глазах которого была странная смесь радости и облегчения, когда подсветка плиты перестала гореть красным. Поставив чайник на плиту, он, замявшись на несколько секунд, наконец включил её и обратил свой взгляд на Эндрю. — Я думал, что вы спите. — в его голосе появились нотки беспокойства. — И почему здесь нет электрического чайника? Эндрю тяжело вздохнул, сделал несколько шагов вперёд, сравнявшись с Нилом, и достал две кружки с полки — для себя и для Нила, очевидно, собравшегося что-то пить. Повернув голову вправо и столкнувшись взглядом с штормовыми морями напротив, Эндрю обвинительным тоном ответил вопросом на вопрос: — Тоже самое я бы хотел спросить у вас, Нил. Всё же вы ушли первым, сославшись на усталость. Что касается чайника, то у Стефани и Рене они удивительным образом сгорают один за другим. Думаю, дело в старой проводке. Подайте коробку с чайными пакетиками, она там, в тумбе, параллельно которой вы стоите, — указал Эндрю и, получив коробку с чайными пакетиками, продолжил: — Но при этом вы сами, очевидно, не спали. — он кивнул на выглаженные брюки и почти не мятую рубашку с закатанными до локтя рукавами, обнажающими изуродованные предплечья. — Опять ягодный чай? Или какой-то другой? — Эндрю открыл коробку, в которой чат были расположены по секциям. — Или, может быть, кофе? Если, конечно, вы хотите не уснуть. Нил отрицательно покачал головой: — Любой чай, который вы считаете вкусным. — он улыбнулся, когда Эндрю достал пакетик чая с самым странным сочетанием, который он, очевидно, никогда не пробовал, но решил поиздеваться над Нилом. — Белый чай. Очень вкусно. — заверил его Эндрю, кидая пакетик в синюю кружку Нила. — Так почему вы не спите? — Эндрю бросил на Нила пытливый взгляд, кричащий о том, что от ответа мужчине не увернуться. — Ваша привычка отвечать вопросом на вопрос очень раздражает. — с мягкой улыбкой на лице упрекнул его Нил. — На то и расчёт. — ответил Эндрю и нервно тряхнул головой, чтобы отбросить чёлку в сторону. — Так что? Почему вы солгали? — снова пытливый вопрос, на который Нил, впрочем, не успел дать ответ, так как лилового цвета чайник громко засвистел и, чтобы не разбудить весь дом, Нил поспешно снял его с плиты. — Я рассчитывал снять чайник с плиты до того, как он засвистит, — во взгляде Нила поселилось беспокойство, и он рассеянно повернулся в сторону двери, словно вот-вот в кухню ворвутся разъярённые Стефани и Рене и начнут сетовать на них. — не хочу никого будить. — он налил воды в каждую чашку и тихо ойкнул, когда хвостик от пакетика чая в кружке Эндрю упал в кипяток. Нил бросил извиняющийся взгляд на Эндрю. Эндрю пожал плечами в ответ и, невзирая не жжение, выловил пальцем хвостик от пакетика. — Вы собираетесь ответить на вопрос? — требовательно поинтересовался Эндрю, положив в свою кружку три ложки сахара. Нил сделал маленький глоток чая, который действительно был белым, и от которого пахло ванилью и смесью чего-то горьковатого, и, будто издеваясь, задал вопрос: — Хотите сыграть? — он задумчиво кивнул в сторону оставленной Рене и Ники на столе в гостиной шахматной доски. — Кстати, чай не такой уж и плохой, хотя эта приторная ваниль здесь лишняя. Делая осторожный глоток из своей кружки, чтобы ненароком не обжечься, Эндрю задумался над предложением Джостена, которое пусть и было сказано спокойным, даже равнодушным тоном, но имело какое-то определённое значение для него. — Что вы хотите за победу, Нил? — вопросом на вопрос ответил Эндрю и направился к гостиной, чтобы расставить шахматы. Нил сделал несколько шагов вперёд, подходя к столу, и, по-лисьи улыбнувшись, сел на место, где ранее сидела Рене. Глядя на сосредоточенное красивое лицо собеседника, он ответил, а точнее — спросил: — А чего хотите вы? Эндрю с громким стуком поставил белого коня, с силой надавив на него. — Вы подразумеваете собственный проигрыш, доктор? — с вызовом спросил у Нила он. Нил поменял ферзя и короля, которых Эндрю перепутал местами и тихо ответил: — Это вы подразумеваете собственный проигрыш, раз спросили первым о том, чего я хочу за выигрыш. — он взял две пешки: чёрную и белую. Сжал руки в замок и потряс ими. Затем, когда в каждой руке оказалось по пешке, переместил руки назад и спросил: — Правая или левая, детектив? — Правая. — ответил Эндрю и развернул доску, когда Нил разжал правую руку, в которой оказалась белая пешка. — Ваш ход, — сообщил ему Нил и сделал глоток чая. — Пешка на «C3». — незамедлительно передвинул фигуру Эндрю. — Почему вы солгали? Не задумываясь, Нил переметил свою чёрную пешку и наконец дал долгожданный ответ: — Мне нужно было подумать в тишине и без удушающей атмосферы вокруг. Пешка на «B5». Почему вы не смогли уснуть, Эндрю? Эндрю на минуту задумался над тем, какую пешку передвинуть, а затем ответил: — Вы ушли, чтобы покопаться в своей голове и подумать. А я бы сидел, задушенный той атмосферой, целую вечность. Пешка на «A3». Нил нахмурился, его умные глаза бездумно анализировали положение фигур на шахматной доске, а мысли крутились только вокруг мыслей Эндрю, как вокруг своего светила. — Пешка на «C6». И вас бы не беспокоил факт собственного разложения? — поинтересовался он. — Трупные пятна не красивы. Как и следы от удушения. Эндрю переместил свою пешку на «Е4», нечаянно задев рядом стоящую фигуру, которая сбила ещё две, которые слетели с доски и упали на пол. Он наклонился, чтобы поднять две фигуры. Нил проследил за ним взглядом. — Если мой мозг перестанет мучать меня, то я потерплю и разложение и трупные пятна, и даже взбухшую трахею. — сказал Эндрю, вернувшись на своё место. Нил решил больше не танцевать вальс и перейти к канкану, передвинув своего коня: — Конь на «F6». Думаю, все те, кто находился бы в этот момент с вами в одной комнате, были бы не рады видеть ваше разложение. Эндрю резко схватился за своего коня, но затем, словно ужаленный, отпустил его и передвинул пешку на «F3». — Факт моего разложения мало кого бы побеспокоил. А трупные пятна и следы от удушения скрываемы. — хрипло ответил он и сделал небольшой глоток чая, чтобы прочистить горло. Часы, висящие прямо над Нилом, шипяще тикали. Он с удивлением подумал, как раньше не заметил этого раздражающего звука, но затем, вспомнив ту какофонию, которая была здесь всего несколько часов назад, пришёл к правильным выводам. — Разлагаясь, мы становимся отдельной экосистемой. — он принял правила игры Эндрю и перешёл обратно на неумелый вальс, передвигая пешку на «E6». — И я уверяю, что ваши близкие люди бы беспокоились о вас, разлагаясь вы у них на глазах. Эндрю задрал подбородок вверх, глядя на Нила с прищуром, выражающим недоверие к его словам, и передвинул свою пешку на «F4». — Почему тогда, видя, как я разлагаюсь, никто не беспокоится? — О вас беспокоятся, Эндрю. — передвинув коня на «E4», и съев пешку Эндрю, рьяно ответил Нил, стараясь вложить в свои слова как можно больше убеждения, ведь это действительно было так. — Я в очередной раз убедился в этом сегодня, когда Аарон и Кейтлин дали мне ясный намёк. Эндрю очаровательно нахмурился, то ли обдумывая слова Нила, то ли размышляя над тем, какой дальше сделать ход, а затем пробормотал, передвинув пешку на «D3»: — Слова Кейтлин, сказанные ею вам на кухне, были грубыми. Но угрозы я в них не почувствовал. Нил пожал плечами, передвигая пешку на «С5» и продолжая медленно, но уже более увереннее вальсировать по шахматной доске. — Потому что вы и не должны были почувствовать угрозу, Эндрю. — ответил он, пока Эндрю передвигал свою пешку на «А4». — Такую установку дал ей Аарон, но всё же Кейтлин не полностью справилась со своей обязанностью, ведь, в отличие от своего жениха, она не испытывает ко мне неприязни. Пешка на «A4» сьедает вашу пешку, мистер Миньярд. Вы играете слишком осторожно. Шахматы такое не любят. Эндрю резко передвинул свою ладью на «A4», съев пешку Нила и делая вполне уверенную попытку перейти с нелепого вальса сразу в танго. — Игра в шахматы — ваш очередной талант, доктор Джостен? И, к тому же, почему вы считаете, что мой брат вас недолюбливает? Какие у него есть причины для неприязни к тебе? — хмуро спросил Эндрю, пытаясь рассмотреть штор в ясном небе глаз Нила. Нил передвинул коня на «D6». — Я не самый хороший игрок в шахматы. И я, к счастью, или к сожалению, не обладаю эйдетической памятью, которая очень полезна в шахматах. Что касается Аарона, то в нём проснулись два инстинкта: защита и ревность. Сам того не подозревая, он хотел, чтобы ваше внимание, Эндрю, было обращено на него и на ограниченный круг лиц. Этот инстинкт совершенно не связан ни с чем собственническим. Это инстинкт семьи. — он ухмыльнулся, когда Эндрю передвинул своего коня на «H3», и передвинул пешку на «F6». Ловушка отлично исполняла свою функцию. — Аарон долгое время был, да и наверняка является по сей день вашим смыслом жизни. И он прекрасно знает об этом. Знает, что если он вас достаточно вежливо попросит сделать что-то, то вы это сделаете, потому что нет другого человека, который имел бы для вас значение. За исключением Ники, конечно. — Нил с удовольствием наблюдал процесс смены эмоций на «каменном» лице Эндрю: замешательство сменяется на понимание, понимание перетекает в неверие, а неверие выпростает в злобу, затаившуюся в глубине складок на переносице мужчины, когда тот злобно нахмурился поставил свою пешку на «D4» с громким стуком. Нил спокойно передвинул свою чёрную пешку на «D4», съедая белую пешку. — Считаете, — ядовито поинтересовался Эндрю и сжал руки в кулаки, чтобы не сорваться и не врезать Джостену по его умной роже. — что Аарон считает вас угрозой? Считает, что всё моё внимание теперь ваше? — он передвинул свою пешку на «D4», пренебрежительно скинув пешку Нила с доски. — Вы очень самовлюблённый человек. — он сложил руки на груди и снова прищурился, рассматривая каждую морщинку на лице Нила, издевательски медленно анализирующего положение фигур на доске. — Заметьте, Эндрю, — хмыкнув, произнёс Нил и передвинул своего слона на «B7». — это не я сказал. И ваше внимание не моё. Просто у Аарона сложилось неправильное впечатление на основе рассказов старших Лисов, которые, без сомнения сплетничали о вас, и со слов Ники, который в данный момент находится с вами в непосредственной близости, и, конечно же, на основе сегодняшнего вечера. — Нил кивнул сам себе, когда Эндрю переставил пешку на «B3», и переставил чёрного коня на «Е4». — За те годы, что вы не общались, у него сложилось мнение о том, что как только он окажется в вашем поле зрения, то несомненно будет центром вашего внимания. Но на ужине вы даже на него не смотрели толком. Эндрю, на лице которого теперь была не просто неприятная гримаса злости, а выражение чистой ярости, переставил ферзя на «Е2» и прошипел: — Бред. — его взгляд ненадолго задержался на чёрном коне, передвинутым изящными пальцами Нила на «C5». — Аарон спокойно отказался от меня, от нашего соглашения. Он отказался от собственного честного слова, когда выбрал Кейтлин. — он, чуть не скинув рядом стоящую фигуру, переместил пешку на «B4», успокаиваясь, и переходя обратно в нервный вальс. Нил немного наклонил голову набок, изучая реакцию Эндрю, подмечая в его образе те детали, которые ранее от него ускользали: трясущиеся уголки губ, мимическая морщинка в уголке левого глаза, которая появилась впервые за всё время их общения, и которая кричала о том, что раньше при их разговорах Эндрю не испытывал какой-то конкретной эмоции, которую испытывает сейчас. Нил переставил коня на «B3» и, подняв подбородок вверх, тихо, но победно обьявил: — Вы тоже защищаете и ревнуете. Эндрю приподнял правую бровь, глядя на Нила как на идиота. — Нет. — резко ответил он и переставил слона на «B2». — Да. — мягко усмехнулся Нил, спасая своего коня посредством бегства на «A5». — Нет. — ответил Эндрю намного тише и чуть ухмыльнулся, переставляя свою ладью на «A5» и откидывая чёрного коня за пределы доски. — По крайней мере, сейчас уже нет. — он задумался, а затем спустя пару мгновений добавил: — Только защищаю, но не ревную. Находясь в некотором замешательстве, Нил задержал взгляд на чёрном коне, сброшенном за пределы доски, и попытался воспроизвести сыгранную часть партии в своей голове, чтобы понять свою ошибку. И, надо сказать понял. Его ошибка была в банальной невнимательности. Нил посмотрел в глаза Эндрю, подмечая их потемневший от волнения и переживаний цвет, и тихо спросил: — Сколько времени понадобилось, чтобы перерасти? — он аккуратно поставил пешку на «A6». Эндрю невесело хмыкнул и демонстративно бросил взгляд на часы. — Слишком много. — сказал он, переставив пешку на «B5». — от первого дня, проведённого вне общежития, до этой самой минуты. — он, фыркнул, довольный, когда Нил съел его пешку своей, переставив её на «B5». — Но тем не менее, — он съел своей ладьёй, поставленной на «B5», пешку Нила, и продолжил: — Аарон по-прежнему является гниющей дырой в моём сердце и жить в ссоре с ним очень тяжело. Мне нужно наладить с ним отношения, чтобы участвовать в жизни племянников. Я перерос собственную гордость и обиду, хотя я никогда не извинюсь за тот удар, нанесённый Кейтлин. — он сделал глоток чая, просушив горло, и спокойно кивнул, когда Нил кивком головы спросил о том, всё ли в порядке и сделал ход своим слоном на «A6». — У него своя жизнь и своя семья. И быть её центром я не хочу. — судя по тому, какой ужас от собственных правдивых слов был в глазах Эндрю, когда он сделал паузу, чтобы переставить своего коня на «A3», он и сам был шокирован, хотя всё равно продолжал: — Аарон сделал свой выбор. Научился жить самостоятельно. Пора и мне научиться. Пусть делает что хочет, лишь бы позволил общаться с племянниками. Нил снова наклонил голову набок, глядя на Эндрю из под полуопущенных век, как бы исподлобья, снова выискивая в лице Эндрю ответ на возникший вопрос. — Пешка на «F5», мистер Миньярд. — медленно произнёс Нил, переставляя фигуру. Эндрю задержал взгляд на синих реках вен, проступающих сквозь исполосованную кожу предплечья правой руки Нила, которой он двигал пешку. — Мне кажется, что вы уже научились жить самостоятельно, Эндрю. — мягко сказал Нил и допил свой белый чай, поставив кружку как можно дальше от края стола, помня о том, как всего минут пятнадцать назад Эндрю чуть не снёс всю шахматную доску одним движением руки. Эндрю бездумно поставил пешку на «C4». Игра в шахматы его интересовала в последнюю очередь. — То, как я сейчас живу — это не жизнь, доктор. — горько усмехнулся Эндрю. — Жалкое её подобие. — Пешка на «D6», Эндрю. Почему вы так считаете? Глядя в любовно сжигающие душу глаза, Эндрю переставил пешку на «C5» и ответил: — Жить постоянными надеждами и мечтами, зная, что мог бы жить лучше — пытка. — он сложил руки на груди, защищаясь, хотя никакого дискомфорта при разговоре с Нилом он не чувствовал. Только боль и раздражение от правдивых слов Нила разъедали его грудную клетку, ломая рёбра в рьяных попытках добраться до исцарапанного сердца. Нил не видел смысла с ним церемониться и выбирать правильные выражения, как делал это со своими24 сентября 2018
Пальметто, Южная Каролина
Они с Эндрю, выпив по две кружки пива в баре у Генри, вышли на задний двор, чтобы подышать свежим воздухом и покурить. Дышать получалось. Курить — нет. Сильный ветер, порывы которого не давали нормально зажечь сигарету, царапал нежную кожу щёк мужчин. Нил положил сигарету обратно в пачку и получше укутался в своё лёгкое пальто, которое взял с собой чисто на всякий случай. В целом, холодно не было. Просто такая резкая смена погоды с довольно жаркой на умеренно прохладную была неожиданной. Эндрю выругался и тоже положил сигарету обратно в пачку. На нём была кофта на замке, которую он застегнул до самого горла. Какое-то время они просто стояли на улице и слегка мёрзли от прохлады, пробирающейся сквозь верхнюю одежду и щекочущей кожу живота, пока Нил, в конце концов, не спросил: — Вам не холодно, Эндрю? — он кивнул на кофту, как бы сомневаясь в том, что она может нормально согреть. Эндрю отрицательно покачал головой: — Я не люблю жару. Такая погода для меня — наслаждение. — он повернулся лицом к Нилу и задал неожиданный вопрос: — Почему весь мир так повёрнут на любви, доктор Джостен? Почему люди видят в ней религию? Любовь — это ведь аффект. — в целом, Нил понимал, почему Эндрю задал этот вопрос, учитывая, какой неизгладимый отпечаток оставили на нём слова Эдмунда Мартинса. Только вот сама формулировка вопроса ввела его в ступор. Нил поморщился от резкого порыва ветра, царапнувшего по лицу, и, несколько секунд подумав, дал ответ: — Люди не помешаны на любви, Эндрю. Чаще всего они помешаны на эросе. И немного меньше — на филии. Сторгэ тоже имеет определённый вес. Совсем малая их часть может относить себя к агапе. Наш новый знакомый Эдмунд, полагаю, относится как раз к последней группе. — Страсть. Дружба и влечение, любовь к ближним. Привязанность. И поклонение. — кивнул Эндрю. — Можно ли отнести Эдмунда к агапе, учитывая тот факт, что это слово описывает любовь в общем её понимании, а он ни разу в своей жизни достаточно не любил? — Эдмунд видит любовь как нечто возвышенное, недоступное такому простому смертному, как он. Он видит любовь как раз в её общем понимании, тогда как большинство людей видят её со стороны трёх остальных чувств. Но тем не менее, многим другим людям любовь доступна. И они отвергают её дары. Эдмунда, как человека, которому эти дары даже не были предложены, очень злит пренебрежение любовью другими. Он находится на предпоследней ступени, согласно Платону, перед тем, чтобы попасть в мир бесстрастия… — Но он не может совершить трансцинденцию до конца. — закончил за Нила Эндрю, понимая, к чему тот ведёт. — Ему не суждено познать все остальные три чувства на практике, поэтому высший мир для него закрыт. И он это прекрасно знает. Нил согласно кивнул. — Именно поэтому он так восхищён Подражателем и, в частности, Мстителем. — продолжал Эндрю. — Он восхищён тем, что первый полюбил кого-то, что ему доступен шаг в высший мир. Только вот почему он придерживается культа Мстителя? — Потому что считает себя причастным к священности любви другого человека. Это максимум, который он может получить в своей жизни. — пояснил Нил, прислонившись спиной к стене. — Я понятия не имею, какую чушь наплёл ему Подражатель, чтобы внушить в голову этого далеко не глупого человека, что его нездоровое поклонение Мстителю и его трудам — это любовь. — По большей части Эдмунду плевать на Мстителя… — чувствуя, как грудь наполняет тепло удовлетворения от решённой задачи, догадался Эндрю. — Он скорее просто уважает то, что тот делает. — Полагаю, вы правы… Продолжая тему «помешанности» мира на любви, Эндрю,.. — сделав глубокий вдох, сказал Нил. — Люди не могут жить в рационалистическом мире. Аффект в их жизнях крайне важен. Особенно любовный. Любовь — один из сильнейший институтов всех времён и народов. Построить мир на полном отсутствии любви невозможно, ведь он просто остановится в своём развитии: как в культурном и духовном, так и в биологическом. Построить мир на только одном чувстве, к примеру, эросе — тоже нельзя, ведь тогда не будет духовности. Да и к тому же, начнётся сильное развитие заболеваний, передающихся половым путём... — Мы уже живём в мире эроса, Нил. — прервал его Эндрю. — Мы всегда жили в нём. Нил отрицательно покачал головой и, немного поразмыслив, сказал: — Мы живём в мире жизни, безумия и смерти. Все эти явления преследуют нас по пятам. А любовь со всеми её составляющими — это что-то между этих трёх явлений. Она вскармливает любое живое существо с самого его рождения, усиливает безумие в момент страстной влюблённости, и скорбит, когда вы умираете. Также мы живём в мире, где любви не хватает на всех. И дети рождаются без неё. — Нил бросил взгляд на Эндрю, черты лица которого в темноте стали хищными, а глаза горели чем-то тёмным при взгляде на Нила. — Такие дети либо находят любовь в дальнейшей жизни, либо умирают в злобе и духовном одиночестве, оставляя уже своих детей больных этой злобой и равнодушием. А, как нам известно, больных детёнышей не кормят, оставляя их на верную смерть. Вот только детёныш не умирает. Он начинает заболевать. Тяжело заболевать. — И не всегда эта болезнь вылечивается. А иногда приходит даже тогда, когда человек поглощён любовью. — прошептал Эндрю, с жадностью впитывая каждое слово Нила. — Да. Любовь хрупка и, что самое главное, капризна, Эндрю. Если ею пренебречь, то она может уйти, когда вы будете больше всего в ней нуждаться. Болезнь может напасть в любой момент. — кивнул Нил и, отлипнув от стены, сделал шаг по направлению к Эндрю. — Некоторые люди не хотят лечиться. Некоторые же воспаряют, собирают себя воедино, склеивают сердце, словно доктор Франкенштейн, и выходят в социум, нехотя показывая себя — изувеченного, но выжившего, ведь, как говорится, чтобы что-то понять, нужно собрать это воедино. Эндрю сделал шаг навстречу Нилу. И ещё один. И ещё… — Не анализируйте меня, доктор Джостен. — прошипел он, подойдя к мужчине вплотную. Нил и бровью не повёл, глядя в блестящие красивой яростью глаза напротив. — Я не вас анализирую. — произнёс он спокойно, а затем добавил куда тише:— А себя. Ярость сменилась на что-то не читаемое, что-то совершенно неизвестное Нилу: ярость, смешанная с отчаянием и, как ни странно, решимостью. На расшифровку этой непонятной смеси ему понадобилось несколько десятков секунд, в течение которых он, да и пожалуй сам Эндрю, судя по промелькнувшей всего на секунду растерянности, прошёл все стадии отрицания. — Да или нет? — наконец спросил Эндрю. В его взгляде теперь не было ничего, кроме холодной решимости. — Да. — незамедлительно ответил Нил и в ту же секунду оказался прижат к стене, около которой стоял всего несколько минут назад. Эндрю целовался с злостью и отчаянием, словно в стремительно увядающем мире остались только они одни, словно от их поцелуя зависит их жизнь. Он нежно кусал губы Нила и слизывал выступившую кровь, заражая её своими эмоциями и чувствами, распаляя в груди Нила такой жар, которого он раньше никогда не чувствовал, и от которого теперь никогда бы не смог отвыкнуть. Нил запустил руку в мягкие волосы мужчины, притягивая его ближе, тогда как сам Эндрю крепко держал его за ворот пальто, сжимая его до белых костяшек, будто боясь, что Нил сейчас оттолкнёт его и сбежит. Что, собственно, Нил и сделал, резко ощутив чужое присутствие в голове. На него градом свалилось чужое любопытство и злая, кусающая собственные конечности, грусть. Нил испугался до чёртиков. — Мы не можем продолжить, Эндрю. — нехотя оторвавшись от манящих губ, лихорадочно прошептал он. Как бы я этого ни хотел, с какой силой бы ни желал, я не могу себе позволить. — он подавил жалостливый всхлип, когда Натаниэль рассмеялся с его слов. — Не могу позволить ему до тебя добраться. — смех Натаниэля резко оборвался на этой фразе. Из дырявого сердца засочилась чёрная слизь. — Да и он мне не позволит… — в тот момент больше всего на свете Нил не хотел смотреть в глаза Эндрю, прекрасно зная, что он там обнаружит: злобу, недовольство и что-то близкое к разочарованию. Но он пересилил себя, понимая, что Эндрю не заслуживает к себе такого отношения, и поднял свой взгляд на мужчину, с скрипучей болью в груди вглядываясь в потемневшие от желания глаза напротив. И увидел там лишь понимание. И это оказалось в сто крат хуже. — Беги. — спокойно произнёс Эндрю. — Но не думай, что ты не объяснишь мне это всё однажды. И Нил побежал. Чутьё ему подсказывало, что в следующий раз Эндрю просто так его не отпустит.28 сентября 2018
Пальметто, Южная Каролина
Когда Нил вылез из своих воспоминаний, разгорячённый ощущением чужих губ на своих, ошарашенный и совсем капельку испуганный, Эндрю уже сложил все фигуры и просто сидел на своём месте, выжидающе глядя на него. — Ты действительно вспомнил. — довольный, кивнул Эндрю, когда на лице Нила проскочило явное смущение при взгляде на него. — Я жду ответа. Нил резко встал со своего места и опёрся своими руками с чуть выпирающими венами о стол. В его глазах свирепел мороз. — Почему ты не сказал мне раньше? — прошипел он, стукнув руками по столу, совершенно забывая о том, что все вокруг спят. Эндрю, в отличие от Нила, помнил об этом, поэтому резко сказал, желая подавить всплеск ярости Нила своим хладнокровием: — Сядь, Нил. И успокойся. Нил ещё несколько секунд бешеным волком глядел ему в глаза, нависая, стараясь задавить своими чувствами и эмоциями. Но затем повиновался. — Я думал, что ты вспомнишь раньше. — сказал Эндрю. — Ты выпил не настолько много, чтобы забыть всё начисто. Но, как видно, у тебя низкая переносимость алкоголя. — Эндрю поёрзал на своём месте под пристальным взглядом Нила, который пусть уже и не злился, но явно был не своей тарелке. — К тому же, — продолжил он. — я не считал, что этот поцелуй будет для тебя чем-то серьёзным. — и это была правда, выкладывая которую, Эндрю искренне хотел провалиться под землю. Надежда была отвратительным чувством, и Эндрю собирался убедиться в этом в очередной раз. На лице Нила промелькнуло непонимание, быстро сменившееся на что-то решительное, хищное, но в тоже время ласковое. — Каким своим действием или словом я дал тебе повод так думать? — тихо спросил Нил, немного поддавшись вперёд. Эндрю нервно облизнул губы, ответив смиренно: — Сейчас я понимаю, что никаким, Нил. Просто принял твою амнезию за нежелание вспоминать о той ситуации. Прошептав тихое «извини» и получив на него недовольное «перестань, Джостен!», Нил мягко улыбнулся и прошептал настолько тихо, что из-за гудения холодильника его было почти не слышно: — Не думаю, что смогу теперь не думать о той ночи. Но Эндрю прекрасно его услышал — И я не думаю, — продолжал Нил. — что смогу не желать повторения. — в его глазах, цвета яда и ясного, счастливого неба, нежилась искренность, делая их ещё ярче. — Что нам делать с этой ситуацией? — в его вопросе звучало столько непонимания, что Эндрю даже на несколько секунд засомневался в том, что Нил является психиатром. Его искреннее недоумение и смущение были очаровательными. — Если вы так волнуетесь, что мы поцелуемся ещё раз, то не стоит. Я не стану вас целовать, доктор, — чувствуя эйфорию в голове, словно влюблённый мальчишка, мягко сказал Эндрю. — так как опасаюсь, что не смогу остановиться. — он не озвучил такие слова, как «насытиться» и «поглотить», не желая сразу же вываливать на Нила свою самую тёмную сторону. Нил улыбнулся. — Я тоже. — он постарался не говорить о том, что боится потерять контроль над своим телом прямо во время поцелуя. Боится отдать Эндрю Натаниэлю, но при этом знает, что тот не сделает ничего плохого. Просто сама мысль о лжи Эндрю казалась ему абсурдной. Хотя он прекрасно понимал, что лгать ему придётся. И очень много. Нил знал, что наступает на тонкий лёд весной, но тем не менее продолжал медленно направляться к самому центру, где под льдом скрывалась бездна — тёмная, пустая и холодная. Но та часть его сердца, которая была покрыта шиповником, надеялась на то, что Эндрю составит ему компанию и согреет. Возможно, Эндрю понравятся обе его персоны. У Нила были утопические мечты, покрытые трупными пятнами, но он отчаянно пытался залить их формалином и наслаждаться ими до тех пор, пока на Земле не будет сказано последнее слово. — Переходить сразу на поцелуи довольно резко, вам не кажется, Эндрю? — сказал Нил, испытывая невероятно сильное желание провести рукой по светлым волосам. — Вы предлагаете сходить на свидания, как все заурядные парочки, Нил? — усмехнулся Эндрю. Нил отрицательно покачал головой и сказал с небольшой опаской, будто боясь спугнуть собеседника: — Разговоры, Эндрю. Их можно вести в любой обстановке, если вам не нравятся «заурядные свидания». Эндрю почти сразу же кивнул, чем очень удивил Нила. Ему предоставлялась потрясающая возможность прочитать всю книгу жизни Нила Джостена и сохранить её для себя, надев обложку, чтобы тонкие листы не повредились при многократном чтении. Да, придётся раскроить и свою душу перед Нилом, который, впрочем, и так смотрел на неё слишком часто. На часах было 5:25 утра, когда Эндрю произнёс: — Хорошо, начнём разговор прямо сейчас. В чём заключается суть твоего недуга? — на этот раз его вопрос звучал куда более спокойнее и даже нежнее. Они оба знали, что не вступают в отношения в привычном их понимании. Да и, можно сказать, они в целом не вступали в отношения, оставаясь на том же самом уровне, за исключением того факта, что теперь они могли поцеловать друг друга, ощутить вкус чужой души на языке и позволить себе перейти на «ты» официально. Эндрю знал, что с таким человеком, как Нил построить отношения практически невозможно, так как Джостен обладает слишком большой властью над сознанием людей Но отношения с Нилом и не входили в его планы. Ему хотелось узнать Нила, кислотой въестся ему под кожу, захватить место в его сердце и разуме, который, очевидно, был болен. — «Он» — это болезнь. — подтвердил догадки Эндрю Нил, игнорируя яростный вопль, эхом доносящийся откуда-то справо. — Но не настолько тяжёлая, чтобы я был не в состоянии работать, да и в целом функционировать. Это всё, что вам нужно знать на данный момент, Эндрю. — извиняясь, закончил он. Эндрю кивнул ему, принимая этот ответ. Он знал, что Нил скрывает от него правду не из-за страха быть отстранённым от врачебной практики (Эндрю прекрасно понимал, что, скажи он хоть кому-то о непонятной болячке Нила, то ему никто не поверит, так как Нил Джостен старательно выстроил свой образ образцового гражданина), а из-за более глубинных причин, для ознакомления с которыми Эндрю нужно будет проломить толстый лёд, которым покрыта душа Нила, и спуститься на самую глубину его мира. Благо, плавать Эндрю умел. Взглянув на время, и увидев цифру 5:44, Эндрю резко вспомнил про то, что шоу Кэти Фердинанд начнётся через пару часов. Да, Кевин в их последнем разговоре, совершённом часов пятнадцать назад, уверял Эндрю, что всё в порядке, и что они с Жаном справятся. Но что-то подсказывало ему, что Кевину сейчас очень хреново. Тот факт, что Нил сумел одним непростым разговором согнать с него все угнетающие размышления о ситуациях с Кевином и Мстителем, был каким-то удивительно-естественным, словно так и должно быть: Нил отвлекает его от проблем, которые Эндрю подкидывает весь чёртов мир. — Скажи, Нил, — потребовал Эндрю, недоверчиво нахмурившись. — для чего ты позвал меня играть в шахматы? Нил, думая, что и сам точно не знает зачем это сделал, просто пожал плечами, усмехнулся с собственной неуверенности в этом вопросе и ответил максимально искренне: — Я просто почувствовал, что тебе это необходимо. Нельзя всё держать в себе, Эндрю. Тебе нужно было выпустить эмоции, накопившиеся за этот вечер, да и за долгое время в целом. А разговор — лучшее средство для этого. Эндрю фыркнул. — Не смей меня анализировать. У меня есть психолог, Нил. — процедил Эндрю скорее устало, нежели злобно. Нил поднялся со своего места и мягко произнёс: — Я не ваш доктор. Я ваш друг, Эндрю. А друзья обычно разговаривают. — Друзья обычно не целуются. И ты не любишь разговаривать о себе. — хмыкнул Эндрю. — Всегда есть исключения из правил. — улыбнулся Нил и, игнорируя последнюю фразу скалисто усмехнувшегося Эндрю, направился к кухне, чтобы пройти в свою комнату. — Спокойной ночи, хотя скорее спокойного утра тебе. Рекомендую всё же немного поспать. — Спокойного утра, вам, доктор Джостен. — проигнорировав последнюю фразу Нила, ухмыльнулся Эндрю, уже предвкушая вкус секретов этого мужчины, которые он будет медленно раскрывать, как утренний цветок, лепестки которого всё ещё сжаты, скрывая прекрасную сердцевину. Когда послышался негромкий хлопок двери, и шаги Нила стихли, Эндрю обратил своё внимание на окно, сквозь шторы которого пробирались прозорливые лучи утреннего Солнца. Хнычущий дождь закончился, а Луна скрылась за окрепшим Солнцем, чтобы зализать свои раны. Ночь закончилась. Эндрю нажал на нужный контакт и приложил телефон к уху. Понадобилось два гудка, чтобы услышать неспокойный голос Кевина. — Ты как? — не здороваясь, поинтересовался Эндрю. На той стороне несколько минут молчали, напряжённо сопя в трубку, а затем Кевин сухо ответил: — Это риторический вопрос, Эндрю. Я не сплю вторые сутки, и мне выезжать на студию через двадцать минут. — Рико не посмеет тебе ничего сделать там, в студии. — заверил его Эндрю, расхаживая по комнате из стороны в сторону. Спать не хотелось совершенно. — Эндрю, — вздохнул Кевин. — меня пригласили на это шоу чисто ради того, чтобы в очередной раз погладить самолюбие Рико. Я прекрасно знаю все фразочки, которые скажет Кэти. И прекрасно знаю ту «милую» улыбку Рико, когда он будет рассказывать скорбным тоном о том, как ему грустно и непривычно играть против меня и Жана. Кэти на это покачает головой и укоризненно посмотрит в нашу с Жаном сторону, а зал неодобрительно загудит. Я знаю всё наперёд. Потратив весь день на размышления, я понял, что не боюсь этого интервью. Я боюсь того, что будет дальше. Эндрю напрягся. От прежнего горьковато-сладкого послевкусия разговора с Нилом осталась только горечь. — Дальше всё будет нормально, Кевин. Сборная Америки надерёт зад Японии, и вы с женой отправитесь в отпуск в Пальметто. Здесь тебя никто не достанет. Я тебя защищу. Кевин тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза (Эндрю мог определить это даже на расстоянии в тысячи километров). Эндрю несколько секунд слушал его напряжённое дыхание, а затем, осознав, что всё не так просто, резко спросил: — Ты разговаривал с Рико? Вздох с той стороны трубки сменился на короткий всхлип, но в голосе Кевина не было ни единого намёка на плач, когда он произнёс отрывисто: — Подкараулил на корте. Дал ясный намёк на то, что совсем скоро мы с Жаном окажемся в Эдгаре Аллане. — Ты считаешь, что он похитит вас после финала? — охрипшим от потрясения голосом спросил Эндрю. — Скорее принудит поехать с ним. — по скрипу, раздавшемуся в трубке было понятно, что Кевин рухнул на диван со всего размаху. Прямо как в университете. — Либо в ближайшие дни и недели после финала. Либо ближайшие месяцы. — добавил он с отчаянием в голосе. — Я точно не знаю, что взбредёт ему в голову. — Эндрю представил, как Кевин хватается за голову и со всей силы тянет чёрные отросшие пряди, чтобы избавить себя от излишней нервозности. — Я уже предупредил Джереми и некоторых наших сокомандников. — Дай угадаю, — фыркнул Эндрю. — Джереми тебя понял прекрасно, а вот команда не восприняла всерьёз. Так? В наличие мафии в экси могли поверить только те, кто с этой мафией непосредственно столкнулся. И Эндрю вполне мог понять людей, которые не верили, что чуть ли не святой Рико Морияма, простивший своего брата за побег в другую команду, на самом деле очень опасный человек. — Так. — нехотя согласившись, вздохнул Кевин. — Я не могу прямо сказать им, что Рико из семьи мафии, а не бизнесменов. И это гнетёт меня больше всего. Эндрю остановился посреди комнаты, судорожно перебирая варианты в голове того, что можно сделать, чтобы предотвратить планы Морияма. Выбирая между несколькими нереалистичными вариантами, включающих в себя переезд Кевина, Жана и Теи в подземный бункер, Эндрю неожиданно для самого себя нашёл иной выход из ситуации. — Кевин, — обратился он к засуетившемуся мужчине. Видимо, они говорили достаточно долго, чтобы Дэй начал опаздывать на интервью. — что, если мой,.. — он запнулся, не зная, как охарактеризовать их отношения с Нилом. — коллега, который, в случае чего, имеет право использовать оружие, приедет на финал и заберёт вас после него? — Что за коллега? Тот психиатр, с которым ты близко общаешься? — сразу же спросил Кевин и, судя по хлопку двери, вышел из гостиничного номера. — Да, он. — кивнул Эндрю и чертыхнулся, понимая, что Кевин не увидел этого кивка. — Ему можно доверять? — в голосе Кевина звучало неприкрытое пренебрежение, ведь он не любил чужаков, пожалуй, даже больше, чем Эндрю. — И он осведомлён о том, кто такой Рико Морияма? Эндрю усмехнулся, размышляя над первым вопросом Кевина. Можно ли было доверять Нилу? Ответ был очевиден: нет. — Доверяй ему ровно в той же степени, в которой доверяешь, к примеру, первому проходимцу на улице. — произнёс Эндрю, ощущая несильное сопротивление в районе сердца, будто оно, разваливающееся на гнилые изнутри кусочки, было категорически не согласно со словами, вылетевшими из уст хозяина. Кевин ехал на лифте, когда ответил спустя пару минут молчания: — И тем не менее ты отправляешь его за мной, моими друзьями и женой? В чём суть? — В том, что этот человек обладает не только навыками бойца и хорошего стрелка, — Эндрю без какого-либо смущения признался бы, что наблюдал за тем, как Нил стреляет по мишеням и спаррингуется в спортзале с другими полицейскими. — А ещё он психиатр, Кевин. Ты ему слово, а он тебе десять словечек-ножей в ответ. Если они столкнутся с Мориямой лицом к лицу, то, я уверен, Нил доведёт Рико до слёз разбором его психологического портрета. — только под конец своих слов он понял, что произнёс всё это на одном дыхании. — И да, — добавил он. — Нил знает о Морияма достаточно, чтобы понимать его опасность. Но гораздо меньше, чем мы с тобой. Например, про побочную и главную ветвь он не осведомлён. Но ему этого и не нужно. — теперь его своевольное сердце сжалось до размера мандарина и в застучало в одобрительном ускоренном темпе. Эндрю сел на диван, запрокинул голову назад на его «спинку» и, положив два пальца на точку пульса на шее, начал мысленно считать удары. — Если ты считаешь его достаточно безопасным, Эндрю, то пусть приезжает. Если сам он согласится, конечно. — сказал Кевин, и в тот же момент лифт издал звук о прибытии на первый этаж. — Напомни, как его зовут? Досчитав до девяносто шести, Эндрю прикрыл глаза и ответил тихо и сонно, с возникшим образом Нила Джостена перед глазами: — Нил Джостен. Каштановые волосы и голубые глаза. Всегда в идеально выглаженной рубашке и пиджаке по размеру. Не качок, но спортивного телосложения. Узнаёшь сразу, как только увидишь. Кевин нервно усмехнулся: — Я не просил о таком подробном описании, но спасибо. — на какое-то время (Эндрю не считал, медленно погружаясь в сон) Кевин замолчал. На фоне слышался гул утреннего Нью-Йорка и шум порывистого ветра. Кевин тихо поздоровался с кем-то, а затем неловко произнёс, желая прервать воцарившееся молчание: — Ладно, Эндрю, я уже сажусь в такси. Так что, пока! И смотри это грёбанное шоу. — последняя фраза прозвучала с явным недовольством. Дэю искренне не нравилась Кэти Фердинанд. Эндрю мог его понять. Ему она тоже не нравилась, а после её многочисленных попыток позвать его с Ваймаком на интервью, чтобы дать развёрнутый комментарий по поводу дела Мстителя, он её вообще возненавидел и испытывал рвотный рефлекс после каждого упоминания её имени. Он пробормотал в ответ: — Ага, пока. Удачи тебе! — и, даже не сбрасывая вызов (хотя он всегда первым заканчивал разговор, сбрасывая телефонные звонки), отбросил телефон в сторону и ту же секунду погрузился в усталую дремоту. Разговор с Кевином, полный волнения и скрытых страхов обоих собеседников, утомил Эндрю, окончательно добивая его и без того уставший организм. Эндрю снились шахматы. Эндрю снился Нил. Они снова играли друг против друга. Только вот на этот раз вместо фигур были реальные люди, включавшие в себя всех Лисов, других сотрудников полиции, молодых людей (кажется, парочка из них была знакома Эндрю с его визита в университет Пальметто. Они были студентами Нила), Колина Рэя, Рико Морияму, Жана Моро, множество совершенно незнакомых Эндрю людей и одного непонятного силуэта, стоящего на позиции слона. Это был Мститель. Разбудил его мягкий голос Рене, раздавшийся откуда-то сзади. — Просыпайся, Эндрю, «Шоу Кэти Фердинанд» начнётся через восемь минут. Весь сон сошёл с Эндрю в одно мгновение. Он резко подскочил с дивана и уставился заспанными глазами на сидящих за столом Ники, Аарона и Нила, который насмешливо кивнул Эндрю. Эндрю, раздражённый, кивнул ему в ответ. — Ты вообще не спал, что ли? — поинтересовался Аарон и сделал глоток из своей кружки, в которой, судя по горьковатому аромату, был кофе. Нил игриво ухмыльнулся и поднял свою кружку, насмешливо отсалютовав ею Эндрю. Эндрю фыркнул, направившись на кухню, чтобы тоже заварить себе кофе. — Бессоница. — пожав плечами, ответил он Аарону, прежде чем полностью скрыться. Рене, оставаясь абсолютно серьёзной, приподняла бровь в неверии, а затем перевела взгляд на довольного Нила. Но Эндрю этого не увидел, занятый войной с кофемашиной. Когда он сел напротив телевизора, началась громкая и излишне яркая заставка «Шоу Кэти Фердинанд». — Ты справишься, Кевин. — пробормотал он себе под нос, сжав кружку в обеих руках. На экране появилось лицо Кэти, покрытое тонной косметики в тщетных попытках перекрыть морщины. Её «лучезарная» улыбка была на вкус как стекло. — Сейчас восемь утра, а это значит, что мы начинаем наше шоу! — на фоне послышались мгночисленные овации и громкий свист. — И сегодня, пожалуй, самое ожидаемое интервью! У нас в гостях олимпийские чемпионы по экси две тысячи четырнадцатого года; лучший нападающий и лучший защитник сборной Соединённых Штатов Америки — Кевин Дэй и Жан Моро! — овации стали ещё громче, а свист превратился в бесконечный поток: КЕВИН!ЖАН!КЕВИН!ЖАН!КЕВИН!ЖАН!КЕВИН!ЖАН! На короткое время камера задержалась на зрителях, среди которых мелькнул нервно улыбающийся Джереми Нокс, которого, Эндрю был полностью в этом уверен, не пригласили на шоу только потому что он не бывший Ворон. По блестящему паркету раздались ровные шаги. В кадре появились Жан и Кевин — оба с натянутыми на ушей улыбками «для камер и фанатов». На щеке одного — ферзь, на щеке другого — аккуратные цветы. Шоу началось.28 сентября 2018
Нью-Йорк
Кевин с Жаном, поочереди обняв и поцеловав в щёку Кэти, сели по правую сторону от неё, практически вплотную друг к другу, чтобы в случае чего схватить друг друга за руку в немой поддержке. — Я так рада вас видеть! — воскликнула она, чуть ли не взлетая от переполняющего её восторга, который, как показалось Кевину, даже был искренним. — Сколько лет вы уже не были на моём шоу? Лет десять, верно? — в её весёлом, с привкусом ностальгии тоне промелькнула обида, причину которой и Жан, и Кевин прекрасно знали, ведь лично отвергали все попытки менеджеров Кэти пригласить их на интервью. И согласились только тогда, когда менеджер сборной настояла на этом, сославшись на фанатские рейтинги, за которыми следили даже в спорте. — Одиннадцать. — учтиво ответил Кевин, краем глаза поглядывая на Жана, чьё ранее бледное, как чистое полотно, лицо, посерело, и мужчина стал похож на труп. — Но, надо сказать, что мы виделись на разных мероприятиях и общались. Кэти улыбнулась более тепло: — Это так, всё верно, Кевин. Но я предпочитаю общаться в студии. Профессиональные замашки, знаете ли… — она подавила наигранный смешок. Кевин хмыкнул, тщательно скрывая презрение по отношению к этой женщине, которая то и дело пыталась залезть в корзину с чьим-либо грязным бельём, будь то обычный актёр или серийный убийца. Да, Кевин очень хорошо помнил, как Кэти приезжала в Пальметто, чтобы попросить Эндрю и Ваймака дать интервью по поводу дела Мстителя, когда тот только начал убивать. Ваймак и Эндрю тогда дали ей отворот-поворот, но женщина не успокоилась, продолжая обсуждать в своём новостном шоу всё новые убийства Мстителя и публиковать на своём сайте многочисленные статьи, критикуя Полицейский Департамент Пальметто и, в частности Эндрю Миньярда, не только как «бездарного детектива», но и как приближённого человека Кевина, который, по мнению людей, «отобрал его у Рико Мориямы». Кевину категорически не нравилась такая формулировка. Он не был вещью, его нельзя было у кого-то отобрать. — Но всё же, мы здесь. — ответил он, широко улыбнувшись и стараясь не щуриться от яркого света прожекторов. — Я ощущаю приятное дежавю. Кэти рассмеялась и бросила быстрый взгляд на планшет со сценарием на своём столе: — Я тоже, Кевин. Моё сердце сейчас выпрыгнет из груди! — пролепетала она. — Но с того момента прошло уже очень много времени, и я уверена, что вам с Жаном есть, что нам рассказать новенького, не так ли? — в её густо накрашенных глазах появился расчётливый и бессердечный блеск. Она жаждала сенсации. Отведя взгляд от неоновой вывески шоу, находящейся прямо над Кэти, Кевин позволил себе несколько секунд поразмышлять над тем, какую подлянку, помимо Рико Морияма она могла заготовить. — Безусловно. — ответил за Кевина Жан. Его голос хрипел от долгого молчания. — За эти года многое изменилось. — Я в этом не сомневаюсь, Жан, учитывая то, сколько раз мелькали ваши имена в первых строках новостей. — она снова взглянула на свою подсказку. —Вот, например, совсем недавно вы, Кевин, со своей девушкой Теей Мулдани сыграли свадьбу в Бостоне. — она с удовольствием смотрела на Кевина, лицо которого вытянулось в искреннем удивлении, а улыбка «для прессы» спала. Люди в зале шокировано ахнули. Жан тоже удивился, хотя на его бесстрастном лице это практически не отобразилось. Кевин бросил взгляд на Джереми, и увидел в глазах того сдержанный ужас. Свадьба в Бостоне никак не могла мелькать в прессе, так как была закрытой, и на ней было всего пятнадцать человек, включая молодожёнов. Как Кэти могла узнать о ней, Кевин понятия не имел. — Признаться, — продолжала Кэти, напирая танком на пошатнувшееся самообладание Кевина. — мы не ожидали, что такие медийные люди, как ты и миссис Дэй, — она рассмеялась на «миссис Дэй», словно сам факт того, что Кевин женился был смешон. — сыграете тихую свадьбу. — она снова усмехнулась и резким движением руки поправила причёску. Кевин прокашлялся и, надев обратно на лицо дружелюбную маску, ответил: — Мы с Теей всегда хотели тихую свадьбу. В конце концов, счастье любит тишину. — голос его звучал далеко не так дружелюбно, как раньше. — Конечно, — пытаясь оправдаться, пролепетала Кэти. — просто это было столь неожиданно, ведь к одном из своих интервью ты говорил, что желаешь тратить всё своё время на спорт и карьеру. Ты ни разу не упоминал о семье. Как, собственно, и вы, Жан. — обратилась она к Моро. — Надеюсь, вы не скроете от нас, ваших преданных фанатов, такое радостное событие вашей жизни. И список завидных холостяков не станет ещё меньше? Холод кольца холодил кожу шеи, а цепочка неожиданно начала душить, когда ложь слетела с губ Жана: — Конечно, Кэти. Но я пока не планирую. Экси занимает всю мою жизнь. Я, можно сказать, женат на экси. Со стороны зрителей послышался смешок Джереми. — Все вы, спортсмены, так говорите, а затем тайно женитесь. — улыбнулась Кэти, махнув рукой. — Раз уж мы заговорили о спортивной карьере, можете ли вы нам рассказать о своих ближайших планах? Многие спортсмены в вашем возрасте завершают карьеру, планируете ли вы, собираетесь ли перейти в тренерство? Кевин сделал глоток воды и искренне ответил: — Я буду играть в экси до тех пор, пока не развалюсь на части. Для меня не существует жизни без экси. — в каждом его слове была чистая правда, хотя Кевин решил не упоминать свой и Жана долг перед Ичиро Морияма, до полной выплаты которого им нужно было играть ещё минимум семь лет. Когда Кэти посмотрела на Жана, тот сухо ответил: — Я не представляю себя в роли тренера. Не умею объяснять. — То есть вы планируете выступить на следующей Олимпиаде в две тысячи двадцать втором? — задала очередной вопрос Кэти, положив подбородок на ладони. — Просто на Олимпиаде в этом году вы не выступили, почему? Кевин бросил взгляд на Жана, который легонько кивнул: — Если ничего не изменится, то да, выступим. — сказал он под одобрительный свист зрителей. — Если сборная Америки пригласит нас. — добавил Моро, хотя все и так прекрасно знали, что их пригласят в первую очередь. — Всё зависит от того, как мы себя покажем по итогу Чемпионата мира. — Жан прав. — кивнул Кевин. — Мы не участвовали в Олимпиаде этого года по стечению обстоятельств, но в следующей Олимпиаде намерены не только участвовать, но и победить. — он снова не солгал, но всё же умолчал о том, что это Ичиро Морияма решил не отправлять их на Олимпиаду этого года, приказывая своим людям бросить все ресурсы на раскрутку противостояния Кевина с Рико во время Чемпионата. И, надо сказать, не прогадал, ведь у Чемпионата мира рейтинг просмотров был куда выше, чем у Олимпиады, в которой Соединённые Штаты заняли третье место. — В конце концов, нужно вернуть Соединённым Штатам заслуженный пьедестал. — зал чуть ли не завизжал на этих словах. Всех американцев, которые любят экси, очень сильно расстроил проигрыш Америки Японии в полуфинале, которая по итогу заняла второе место на Олимпиаде, проиграв Бразилии на последних минутах дополнительного времени в финальном мачте за первое место. Надо сказать, что Рико тоже не участвовал в Олимпиаде по тем же причинам, что и Кевин с Жаном. Они знали, что Рико по факту ничего им не сможет сделать, так как они являлись28 сентября 2018
Колумбия, Южная Каролина.
Колин никогда не считал себя везучим человеком, и ситуация, в которой он оказался, подтверждала его теорию о том, что Бог от него отвернулся ещё в детстве, когда он, пятилетний сопляк, по-тихому сбежал из церкви прямо во время проповеди, чтобы поиграть с друзьями. Когда проповедь заканчивалась, он также по-тихому вернулся, и в дальнейшей жизни делал так каждый раз, когда представлялась возможность, пока не пришлось переезжать в университетское общежитие, а затем и в свою собственную квартиру, очень удачно располагавшуюся в дали от церквей, и, что удивительно, оплаченную родителями. Как можно понять, местоположение квартиры Колин выбирал сам. И, по мнению его, съехавшего с оси от испытанного ужаса, мозга, он поселился слишком далеко от Бога. Настолько далеко, что его похитил самый настоящий чёрт, в данный момент агрессивно кормящий его с ложечки слишком горячей овсянкой. Когда Норт поднёс к его рту раскалённую ложку с ужасно горячей пищей, Колин, чей язык был обожжён настолько, что не мог нормально двигаться, протестующе замычал, чем разозлил похитителя. — Что не так? — рявкнул он, взирая на парня своими тёмными, как гуталин, глазами, в которых молниями сверкала злость. — …Горячо… — невнятно пробормотал Колин, всё ещё не отойдя от ещё одной дозы аконита, которую Норт вколол ему, чтобы без проблем затащить в душ и смыть с него весь пот. Колин сомневался, что Норт бы вымыл его, не воняй от него так, словно от какого-то грязного животного. Норт резко замер с ложкой в руке, некоторое время глядя на Колина с нечитаемым выражением лица, а затем, громко выдохнув, произнёс нарочито спокойно: — Хорошо. Подождём, пока каша немного остынет. — и, поднявшись с корточек, отложил тарелку с ложкой в сторону, достал телефон из кармана и судорожно начал кому-то строчить сообщение. Когда длинное сообщение было отправлено, Норт набрал чей-то номер, приложив телефон к уху. Колин слышал отдалённые гудки, которые спустя пару минут закончились одновременно с, начавшим чуть ли не рычать от ярости, Нортом, который, отбросив телефон в сторону, направился к омертвевшему от страха Колину, готовому съесть кашу уже любой температуры, лишь бы этот человек не смотрел на него с такой злобой. Норт схватил тарелку с кашей и, не опускаясь на корточки, пренебрежительно впихнул Колину в рот ложку с кашей, с какой-то отстранённостью в злых глазах глядя на то, как он медленно жуёт и сглатывает. Колин приоткрыл рот, чтобы Норт мог запихнуть вторую ложку следом, но тот замер с пустой ложкой в руке. Так как Колин всё это время сидел с опущенной головой, ему пришлось приподнять её, чтобы увидеть лицо похитителя и понять, что с ним такое происходит. Подняв взгляд на Норта, он обнаружил, что тот неотрывно пялится на свой телефон, словно завороженный в самом нехорошем смысле, ведь его лицо — нелепая маска, прилепленная на острый череп, — было перекошено от неконтролируемой ярости. Колин вздрогнул, но не удивился. Норт злился настолько часто, что Колин и не мог представить его спокойным или, что ещё невероятнее, весёлым. Часы, в одиночестве висящие на серой холодной стене, показывали 8:40 утра, и Колин подумал о том, что прямо сейчас (если его затуманенный мозг не запутался во днях) по телевизору транслируется ожидаемое им шоу Кэти Фердинанд, гостем в котором был Кевин Дэй — спортивный кумир Колина. Сейчас больше всего на свете он мечтал о том, чтобы посмотреть это шоу в кругу семьи, а затем сходить на проповедь, отсидев её до самого конца. «Если я смогу освободиться, то буду каждое воскресение ходить в церковь и молиться! Клянусь!» — думал он, с любопытным ужасом глядя на то, как Норт ставит тарелку с кашей обратно и идёт к небрежно брошенному на дряхлый диван телефону. «Я буду отдавать половину своего заработка на благотворительность! А мои будущие дети будут посещать церковную школу! Моя жена будет ярой католичкой! Мы будем всю жизнь жить по Божьему уставу! Только, пожалуйста, дайте мне свободы!..» — продолжал молиться он, пока Норт грязно ругался на того, кто ему по каким-то причинам не отвечает. Затем он включил, очевидно, чьи-то сторис, где были слышны весёлые голоса, как женские, так и мужские. — С днём рождения, Рене! — кричали голоса, среди которых, как показалось Колину, были два знакомых. Раздумывая над тем, кому принадлежат голоса, Колин, память которого была очень хороша, понял, что первый принадлежит тому самому детективу из клуба, который не дал ему по-быстрому сбежать. А вот второй голос идентифицировать так и не удалось, хотя, казалось, имя этого человека вертится на размякшем от введённого яда и ожогов, языке. Очевидно, некие люди и детектив Эндрю Миньярд, который ведёт дело Мстителя, праздновали день рождения какой-то девушки. «Счастливые» — отрешённо подумал Колин, не испытывая ни капли злобы по отношению к детективу, который веселится вместо того, чтобы искать его. А вот Роберт очень сильно злился на кого-то. — Я покажу тебе, Натаниэль… — прорычал он, дёргано передвигаясь по небольшой комнате туда-сюда. — Что ты творишь, по твоему мнению? Колин слабо ухмыльнулся, злорадствуя. Объект одержимости Норта игнорировал его, как надоедливого ухажёра. — Ты даже своему чокнутому психопату не нужен, — прохрипел он и потёрся спиной о спинку стула, стараясь избавиться от медленно стекающей капли пота, появившейся то от от действия яда, то ли от животного страха. Норт резко повернул голову в сторону Колина, но не сдвинулся с места, прожигая парня своим не мигающим взглядом, словно зависший робот, который уже не подлежал починке. — Это не так. — хрипло, с явной неуверенностью в голосе прошептал Норт. Несмотря на то, что ему искренне хотелось позлорадствовать над этим психом, Колин сдержал себя, прикусив губу. Злить Норта не хотелось совершенно. Мало ли что взбредёт в его больную голову. Поэтому Колин просто сказал, вкладывая в свои слова как можно больше равнодушия: — Как знаешь. — но, по всей видимости, он вложил в эту простую фразу что-то более глубинное, раз Норт, став будто меньше, начал неуверенно бегать глазами по комнате, словно вот-вот на него выпрыгнет огромное чудовище. Как будто Норт сам не был чудовищем. Колин всё ещё хотел есть и думал над тем, как бы аккуратно намекнуть об этом Роберту, чтобы он окончательно не съехал с катушек. Его каша наверное уже остыла и стремительно становилась невкусной, хотя, надо признать, что Норт удивительно хорошо готовил даже такие примитивные блюда, которые, казалось, нельзя сделать деликатесами. Хоть здесь над ним смилостивился Всевышний: ему достался психопат-повар. — Это не так… — тихо повторил Норт, глядя то на телефон, то на Колина, который жалел, что у него нет возможности показать табличку со стрелочкой в сторону рта, как в той игре про говорящего кота. Какое-то время они молчали. Тишина была на вкус, как моющее средство. Живот Колина тихонько урчал каждый раз, когда его нос чуял запах каши. Они продолжали молчать, и это молчание закончилось тогда, когда Норт, вернув себе если не ясность ума, то хотя бы самообладание, резко дёрнулся со своего места в сторону двери и сказал пленнику строго: — Не вздумай даже пытаться сбежать, Колин. Мы с Натаниэля скоро вернёмся. — сказав последнее предложение с особым наслаждением, он трясущимися руками (видимо самообладание всё же не вернул), достал связку ключей из кармана брюк и, не с первого раза вставив ключ в замочную скважину, открыл дверь, напоследок бросив подозрительный взгляд на привязанного парня, и вышел из квартиры. Послышался звук закрывающейся двери. Колин остался один. Голодный и жутко уставший. Парень прикрыл глаза, ощущая накатывающий сон, но сразу же открыл их, не желая отрубаться в последние часы своей жизни. Он обвёл взглядом полупустую серую комнату, размышляя над тем, как же убога будет его смерть, а затем остановился взглядом на одиноко висящем на спинке стула сером бомбере чувствуя, как ускоряется сердечный ритм в его груди. Воспоминание о том, как буквально несколько часов назад Норт в ярости оставил ножом на его щеках несколько глубоких порезов, а затем, вытерев оружие сухой салфеткой, положил его в карман серого бомбера на нём. Глаза Колина заблестели от еле сдерживаемых слёз радости, а в ожившем сердце запела надежда. Постаравшись поднять все воспоминания о последних часах в своей голове, он окончательно удостоверился в том, что Норт больше не вытаскивал нож из кармана бомбера. Бог от него не отвернулся.
Примечания:
Каждый раз, когда я пишу о том, что постараюсь выкладывать главы почаще, всё происходит с точностью наоборот.
Немного поясню: Нил очень ненадёжный рассказчик, он видит мир под своей собственной точкой зрения.
За свою жизнь он практически не видел хороших людей, поэтому и ищет подвох в любом человеке.
Аарон и Кейтлин — не святые, но не такие плохие, какими их видит Нил.
Эндрю и Нил в своём разговоре прут тараном друг на друга, потому что им надоели недомолвки с обеих сторон.
P.S. На всякий: у меня есть ao3 и фанфикус, я буду потихоньку выкладывать работы туда. Ник везде такой же, как и на фб.
