Глава 16. Резиденция Делакуров
13 декабря 2023 г., 15:23
Прошла неделя с тех пор, как Гермиона отчитала Алексиса Делакура за то, что тот втайне от неё распоряжался жизнью Эдриана. Узнав истинную причину, она расчувствовалась и хотела было извиниться, вот только Алексис больше не оказывался с ней наедине. Они встречались лишь за завтраком и ужином, и в эти моменты он вёл себя вежливо, но отстранённо. Эдриан продолжал заниматься с месье Монеттом, но теперь его туда сопровождала Гермиона. Она не стала бы лишать его занятий только потому, что Алексис не спросил у неё разрешения — Эдриану нравились уроки рисования, и он зарекомендовал себя, как самый юный ученик с невероятно высоким потенциалом. Каждый раз, когда месье Монетт хвалил мальчика и говорил, что тот однажды станет всемирно известным художником, Гермиона светилась от радости.
С тех самых пор, как Эдриан выиграл в конкурсе рисунков в Брюсселе, Гермиона поражалась тому, что её сын, которому не было и шести лет, был способен нарисовать что-то настолько сложное.
Не то чтобы она сомневалась в таланте сына — наоборот, с гордостью признавала, что его достижения были слишком выдающимися. Мальчики его возраста даже корову толком не нарисуют, в то время как Эдриан изобразит целый зоопарк, только дай ему время и возможность. Встреча с месье Монеттом всё прояснила — он рассказал Гермионе, что научил Эдриана нескольким хитрым приёмам, в том числе — как рисовать белым по белому.
Гермиона чувствовала себя счастливой и в то же время виноватой — она радовалась за Эдриана и жалела о том, что была так резка с Алексисом. В конце концов, благодаря его усилиям, пусть и тайным, её сын научился чему-то настолько интересному и победил в конкурсе. Нельзя было и дальше игнорировать вклад Алексиса в благополучие Эдриана.
Глубоко вздохнув, Гермиона посмотрела в окно, из которого открывался вид на сад. Она ужасно обошлась с Алексисом — он был немного замкнутым, но тонко чувствующим человеком. Чем во всеуслышание заявлять о своей любви, он бы пошёл наперекор всему миру, защищая возлюбленную. Иными словами, он показывал себя зрелым мужчиной, с которым любая здравомыслящая женщина хотела бы провести жизнь.
Вдруг она увидела, как кто-то вышел в сад и не спеша направился к одной из скамеек. Гермиона сощурилась. Эдриан был внизу и слушал истории дедушки Густава о его молодости; Габриэль всё ещё была в гостях у Евы и общалась с Эдмоном; силуэт не был похож и на матушку Аполлин.
Это был никто иной, как Алексис Делакур.
Сейчас или никогда.
Не успела Гермиона обдумать свои дальнейшие действия, как уже вышла из спальни и помчалась в сад. Сегодня ей выпал шанс поделиться с ним всем тем, о чём она так долго думала.
Когда она оказалась подле него, Алексис сидел на скамейке, отрешённо глядя в небо. Гермионе не хотелось пугать его в тот редкий миг, когда они были наедине.
Бесшумно опустившись рядом, она взглянула на Алексиса. Казалось, он так глубоко погрузился в раздумья, что не заметил её.
— Не знала, что ты любитель посмотреть на звёзды, — проговорила Гермиона, и Алексис резко обернулся. Она заговорила на английском, хоть и знала французский в совершенстве; просто порой ей казалось, что чувства лучше выражать словами родного языка.
— Джин! — воскликнул он едва дыша. — Ч-чем могу помочь? — спросил он, стараясь держать себя в руках. — Что-то насчёт Малфоя?
Гермиона покачала головой и улыбнулась. Она не желала портить момент упоминанием этого проклятого имени.
— Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты записал Эдриана на уроки рисования. Они ему очень нравятся. К тому же, месье Монетт — превосходный учитель. Это он научил Эдриана приёму, с помощью которого он победил в конкурсе, — объяснила она.
Алексис поначалу лишь кивнул.
— Не стоит, Джин, — скромно ответил он. — Эдриан заслужил возможность посещать эти уроки, как и победу в конкурсе. — Он сдержанно улыбнулся и приготовился встать со скамейки.
— Не мог бы ты остаться со мной ненадолго? — попросила Гермиона, заметив, что Алексис собирается уходить. — Всего на пару минут.
— Почему бы и нет? — пожал плечами Алексис и остался сидеть, хотя было видно, что это даётся ему с трудом. — В чём дело, Джин? Я весь во внимании.
Глубоко вздохнув, Гермиона приготовилась. Прошло больше шести лет с тех пор, как она говорила с кем-то о своём прошлом.
— До того, как я стёрла память своим родителям и отправила их в Австралию, они были стоматологами. Моя мать, Аделин Грейнджер, была моей наставницей, — начала она размеренным тоном. — С самого детства она поощряла моё стремление к знаниям и говорила, что в мире, которым правят мужчины, женщина может отстоять свои права и свободы лишь одним способом — с помощью знаний и интеллекта. Она объясняла, что многие мужчины пытаются подчинить себе своих жён и даже испытывают от этого удовольствие, и если женщина хочет сама распоряжаться своей жизнью, она должна превзойти мужчину в той области, где они конкурируют. Женщины физически слабее мужчин, но они более умны, чутки и терпеливы, когда дело касается принятия решений. Если женщины будут достаточно решительными и волевыми, они смогут достигнуть любых высот и добиться любой цели. И тогда мужчины не смогут смотреть на них свысока.
Гермиона сделала паузу и взглянула на Алексиса — тот внимательно её слушал.
— Пока я училась в школе — что в магловской, что в Хогвартсе — меня не интересовали мальчики. На первом месте для меня были знания — мне нравилось учиться, они помогали мне обрести свободу, уверенность в себе и место в обществе. Мальчикам в Хогвартсе я тоже была неинтересна. Возможно, потому, что я была умнее их, и мной было сложнее помыкать. Как ни странно, дружила я как раз с мальчиками, но никто из них не видел во мне девушку. Никто из них не пригласил меня на Святочный бал на четвёртом курсе, хотя им обоим было не с кем идти, — усмехнулась Гермиона, вспоминая школьные годы. — Большинство мальчиков считали меня зубрилой, и меня это устраивало.
Увлечённый рассказом, Алексис издал тихий смешок.
— На седьмом курсе Хогвартса, который я пропустила, мой лучший друг — Рон Уизли — предложил мне встречаться. Мы дружили уже шесть лет, и он был забавным парнем, хоть и немного грубым; его семья принимала меня, как родную. Без задней мысли я согласилась на эти отношения… — Гермиона приостановилась и, прикрыв глаза, продолжила: — Но, узнав, что жду ребёнка, я поняла, что не могу их продолжать. Для этого было много причин, но главной оставалась безопасность моего ребёнка. Поэтому я порвала с Роном и переехала сюда.
Даже с закрытыми глазами она чувствовала серьёзный взгляд Алексиса.
— Когда я отклонила предложение Рона о женитьбе, я разбила сердце не только ему, но и себе. С тех пор мне не хотелось начинать новые отношения; с одной стороны, я всё ещё любила его, с другой — сомневалась, что найдётся мужчина, который станет Эдриану хорошим отцом, — призналась Гермиона и, открыв глаза, устремила взгляд на Алексиса. — Но в тот день, когда ты сказал, что не хотел использовать Эдриана, чтобы сблизиться со мной, я поняла, что чувствую себя иначе, чем прежде. Раньше я хотела быть независимой и воспитывать Эдриана в одиночку; теперь же я хочу, чтобы кто-то позаботился о нас. Я снова хочу быть любимой. Я хочу, чтобы у Эдриана был настоящий отец, который будет любить и понимать его. А кто подойдет на эту роль, если не ты, Алексис?
Её вопрос растворился в ночном безмолвии, и Алексис изумлённо уставился на Гермиону.
— Джин, ты… — проговорил он, обретя дар речи. — Хочешь сказать… — он выдержал паузу. — Я тебе нравлюсь?
— Очень даже нравишься, Алексис, — подтвердила Гермиона без тени сомнения. — Ты — мечта любой женщины, и я не настолько глупа, чтобы упустить тебя.
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
За все двадцать четыре года жизни Драко не испытывал большего наслаждения — он лежал на скамейке в саду замка, занимающего огромную территорию, и перебирал пальцами ткань белой рубашки сына. Драко чувствовал, как постепенно лишается рассудка — он не видел Эдриана с тех пор, как тот две недели назад уехал с матерью из Брюсселя. Казалось, ещё один день вдали от звонкого голоска, невинного взгляда и милой улыбки сына просто добьёт его. Если бы он только мог вычислить местонахождение резиденции Делакуров! За прошедшую неделю Драко около тридцати раз пересмотрел воспоминания Флёр, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, которая привела бы его к их особняку в Париже, но всё оказалось тщетно. Он не узнал ничего существенно нового, лишь то, что её брата звали Алексис, а мать была лицензированной акушеркой. Однако Драко Малфой мог придумать удачный план даже в условиях почти полного отсутствия информации. В поисках акушерки по имени Аполлин Делакур он проверил едва ли не все больницы Парижа — как волшебные, так и магловские — но так ничего и не нашёл. Очевидно, мать Делакур либо вышла на пенсию, либо не числилась ни в одной больнице. При таком раскладе даже Драко с его острым умом придётся поломать голову. Усевшись на скамейку, он нахмурился, пытаясь придумать, как ещё можно выследить Эдриана. Он уже обращался в начальную школу святой Жанны, но там не было ребёнка по имени Эдриан Грейнджер. Другие учебные заведения мальчик не посещал. Выяснить адрес Евы и Эдмона Беллами тоже не удалось. Как и узнать, где работает Джин Грейнджер. Но Малфои никогда не сдавались, и Драко не был исключением. Привалившись к спинке скамейки, он с тоской думал об Эдриане и о том, как бы его отыскать. Любой мужчина мечтал о таком сыне — невинном, смышлёном, красивом, талантливом, игривом, здоровом, сильном и магически одарённом. Драко прикрыл глаза, освежая в памяти воспоминания о мальчике. Досадно, что именно Грейнджер стала его матерью, но это никак не порочило его сына — в конце концов, он оставался Малфоем. «Не бывает розы без шипов, — подумалось Драко. — А лотос — цветок, растущий в грязи». Так и его сын был подобен розе или лотосу. Он помотал головой, одёргивая себя: он не подберётся к Эдриану, предаваясь сантиментам. Чтобы разработать план по его поиску, нужно было мыслить логически. Стоило размять ум, занявшись чем-то полезным — например, приготовлением зелья. Его мать Нарцисса отправилась с тётей Одри в один из престижных салонов красоты, а кузены были на работе. В распоряжении Драко был весь замок, включая располагавшуюся в подвале лабораторию для варки зелий. Лаборатория представляла собой просторное помещение, вдоль стен которого стояли стеллажи и искусно сделанные рабочие столы. Здесь были котлы всех видов, а в специально отведённом шкафу можно было найти ингредиенты на любой вкус. Словом, настоящий рай для зельевара. Благодаря профессору Северусу Снейпу, преподававшему в Хогвартсе Зельеварение, Драко с ранних лет освоил это ремесло и по сей день им наслаждался. Для него оно было подобно изобразительному искусству, в котором правильно положенный мазок творил чудеса. С того самого дня, когда Драко рассказал Одри об обстоятельствах, при которых забеременела Грейнджер, тётя стала относиться к нему холоднее, чем прежде. Это сложно было не заметить, и Драко совсем не нравились такие перемены. Он искренне привязался к Одри: у них был похожий склад ума, и жизнь — омрачена страданиями после смерти супругов; тётя была невероятно наблюдательна и очень помогла в поисках Эдриана. Драко собирался сделать всё возможное, чтобы в их отношения вернулась былая теплота с ноткой иронии. Поставив оловянный котёл на стол, Драко разжёг под ним огонь. Он собирался приготовить тёте зелье от головной боли. В шкафу он нашёл склянки с необходимыми ингредиентами: валерианой, шлемником, лимонным соком и страстоцветом. Расставив банки на столе, Драко закатал рукава чёрной рубашки. Он был готов. Ему не нужно было читать этикетки на банках, чтобы узнать содержимое — Драко мог определить на глаз любой ингредиент. Наполнив котёл чистой водой, он начал готовить основу для зелья, постепенно высыпая в воду мелко нарезанный корень валерианы и растёртые в порошок листья шлемника. Время от времени он помешивал зелье в обратном направлении, и через сорок пять минут основа была готова. Пришло время добавить экстракт страстоцвета и лимонный сок. Сдобрив ими снадобье, Драко трижды перемешал его по часовой стрелке. Осталось подождать семь минут, и можно будет сделать последний штрих, после чего зелью предстоит настаиваться в течение шести часов. От себя он с любовью добавил щепотку лаванды и ромашки для расслабления мышц шеи. Драко отнёс склянки с остатками ингредиентов в шкаф и аккуратно расставил их по полкам. Он уже собирался закрыть створки и удалиться, как вдруг что-то приковало его взгляд. Среди множества разномастных пузырьков особенно выделялась банка с широким горлом, в которой хранились щупальца медуз, и этикеткой, которая гласила: «Густав Делакур с гордостью представляет щупальца медуз высочайшего качества от Аптеки Делакуров, магазин № 177/B, Ле-Аль, Париж». Руки Драко автоматически сжались в кулаки. Воспоминание двухнедельной давности пронзило его, как удар молнии. — Скажи, кто купил тебе эту футболку? — Эту? Дедушка Густав. Драко ухмыльнулся во весь рот и взял банку с широким горлом, чтобы изучить адрес аптеки. «Отец идет, Эдриан. Отец идет», — мысленно произнёс он и покинул лабораторию, ни разу не оглянувшись на котёл с зельем. Пришло время облегчить его головную боль.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Найти аптеку на аллее Ле-Аль оказалось несложно — двери её были увенчаны внушительной вывеской. Притворившись покупателем, Драко зашёл в лавку. Просторный зал был уставлен стеллажами со всевозможными ингредиентами для зелий. Среди всего прочего Драко заметил склянки с кровью дракона, ядом тарантула и блестящими пучками волос из хвоста единорога. Сделав вид, будто его заинтересовала редчайшая грива сфинкса, он воровато огляделся в поисках владельца аптеки — кого-то из Делакуров. Его терпение было вознаграждено: за окружённый посетителями прилавок встала знакомая девушка с серебристыми волосами. «Габриэль Делакур», — торжествуя, прошептал Драко. Ключ к местонахождению резиденции Делакуров расхаживал у него перед глазами, даже не подозревая о том, что скоро попадётся на крючок. «Терпение — добродетель», — напомнил себе Драко и встал в углу, из которого было хорошо видно, как девушка обслуживает покупателей. Наложив на себя Дезиллюминационное заклинание, он затаился в той части лавки, куда почти не заглядывали посетители. Осмотрев зал в поисках средств перемещения, Драко заметил позади прилавка большой камин. Несомненно, он был частью Каминной сети. «Но что, если девчонка аппарирует? — подумал Драко. — Тогда мне снова придётся использовать Империус». Он и представить не мог, что будет столь небрежно разбрасываться Непростительными заклятиями, но когда дело касалось Эдриана, цель оправдывала средства. Чтобы добраться до своего лучика света, своего наследника, Драко готов был пойти на любые зверства. Когда Драко зашёл в аптеку, было всего четыре часа дня. Он терпеливо прождал ещё несколько часов, и когда лавка наконец закрылась, и Делакур отпустила работников, притаился у двери служебного помещения. Время пришло. Дверь отворилась, и в зал вышла Габриэль Делакур с сумочкой в руках. Драко незаметно проследовал за ней до камина, где она взяла щепотку летучего пороха. Они вошли в пустой камин, и, стоило девушке произнести «резиденция Делакуров», как их тела охватило зелёное пламя, и Драко мёртвой хваткой вцепился в руку Габриэль. Почувствовав грубое прикосновение, девушка вскрикнула, но голос её растворился в вихре портала. Как только они оказались на другом конце Каминной сети, Драко отпустил её и, как и планировал, наложил на неё заклятие. «Конфундо», — произнёс он усилием мысли, стоило пламени потухнуть, а им с Габриэль обрести равновесие. Девушка вздрогнула, и искра разума на миг погасла в её глазах. Растерянная, она вышла из камина. Каминная сеть привела их в просторный вестибюль. Габриэль устало потирала лоб, настороженно глядя на камин, как вдруг тишину нарушил леденящий душу вопль. «Эдриан», — охнули они в унисон, и Драко помчался на зов вслед за испуганной Габриэль. «Мой сын плачет», — пронеслось у него в голове. Ворвавшись в комнату, он обнаружил истошно кричащего Эдриана, который валялся на полу, прижимая к груди книгу. Мать мальчика пыталась успокоить его, но тот так неистово брыкался, что у неё не получалось даже обнять его. — Мама заклеит книгу, зайчонок, — обещала Гермиона, едва сдерживая собственные слёзы. — Или даже купит тебе новую, ещё лучше этой. Драко не понимал, что за чувства обрушились на него. Каждый крик из уст сына сводил с ума и впивался в сердце острым ножом. — Это был подарок месье Монетта! Он подарил её мне, когда узнал, что я выиграл в конкурсе! — горестно застонал Эдриан и ударил по полу кулачком. — Как мог Пьер так поступить с моей книгой?! — вопрошал он, крепче прижимая книгу к себе. — Я сказал ему, что это подарок учителя, но он не слушал. Ему не нравилось, что я победил в конкурсе… — замотал головой Эдриан, захлёбываясь слезами. — И он снова говорил плохо о маме… Он бросил на Гермиону взгляд воспалённых глаз и проговорил прежде, чем снова рухнуть на пол и зарыдать ещё пуще: — Он говорит, что раз у тебя нет мужа, то ты скверная женщина. Драко до хруста пальцев сжал кулаки. Кем бы ни был этот Пьер, он разорвет его на куски за то, что тот довёл его невинного мальчика до слёз. Гермиона тем временем гневно вопрошала: — Девятилетний лоб издевается над моим пятилетним сыном?! Я поговорю с его родителями, — решительно заявила она. — Роше любят кичиться своим чистокровием, — раздался сердитый голос какой-то пожилой женщины. — Но не волнуйся, Джин, мы с Густавом поговорим с ними. Их сын не останется безнаказанным за то, что обижает других детей, — проговорила она и нежно поцеловала хнычущего Эдриана в плечо. — Тише, малыш. Бабуля Аполлин и дедуля Густав поговорят с его родителями, милый. Тише, малыш, тише. «Да чёрт с ним, с чистокровием! — скрипнул зубами Драко, трясясь от ярости. — Как они смеют задирать Малфоя?!» Заверения бабушки не утешили Эдриана — тот с новой силой залился слезами. — Он не послушает, бабуля! Скорее, побьёт за то, что я тебе рассказал, — проговорил он, всхлипывая и качая головой. — Посмотри, что он сделал с моей книгой! — мальчик показал женщинам изорванные страницы учебника по рисованию и испустил ещё один отчаянный вопль: — Я ненавижу его, мама! Ненавижу! Моя книга! МОЯ КНИГА! Его крик эхом прокатился по комнате, и оконные стекла, задребезжав, полопались. Все, включая Драко, судорожно озирались по сторонам в поисках источника неведомой силы. Первой отреагировала Аполлин: — О, Нострадамус! — воскликнула она, когда Эдриан рухнул без сил. — В нём пробудилась магия! Вне себя от ужаса, Гермиона взывала к сыну, тормоша его обмякшее тело. — Эдриан? Эдриан! Открой глаза, посмотри на маму! — билась она в истерике, прижимая к себе сына. Каждая мышца в теле Драко болела от напряжения. Только не это. Это не может случиться снова. Он не потеряет ещё одного сына! Вскочив на ноги, Аполлин скороговоркой отдала Габриэль распоряжения и уже через пару минут размешивала в молоке мёд. Гермиона всё ещё сидела на полу, бережно обнимая Эдриана. — Пусть выпьет, Джин. Пробуждение магии отнимает много сил, — скомандовала Аполлин, помогая Гермионе усадить пребывающего в беспамятстве мальчика. — Ему нужно поскорее восстановить их, — объяснила она и поднесла к губам Эдриана стакан. — Выпей, малыш. Тебе полегчает. Затаив дыхание, Драко смотрел, как Эдриан приоткрыл глаза и отхлебнул молоко. Заметив, как сильно мальчик ослабел, Аполлин принялась поить его с ложки. — Он весь холодный! — запаниковала Гермиона, ощупав лоб и руки Эдриана. Драко не мог сдержать нервную дрожь. «Почему у него падает температура? Неужели он…» — ужаснулся он, не смея продолжить мысль. — Габриэль, неси масла! — приказала Аполлин дочери, и та выбежала из кухни. Вернувшись с деревянным ящичком, Габриэль поставила его перед матерью. Аполлин подняла крышку и стала судорожно перебирать флаконы. — Вот оно. — Она вытащила стеклянный пузырёк с прозрачной жидкостью. — Джин, подвинь Эдриана ко мне, — скомандовала она перепуганной Гермионе. — Вы с Габриэль будете втирать в его кожу масло. Переложив Эдриана на колени Аполлин, Гермиона быстро расстегнула голубую рубашку Эдриана и, вылив себе в ладонь немного масла, начала натирать им хрупкое тельце. Габриэль проделала то же самое с его ногами и стопами. — Что это, матушка Аполлин? — спросила Гермиона, растирая кожу сына. — Масло майского ландыша, — ответила Аполлин, поглаживая Эдриана по голове. — Оно снимает усталость и улучшает самочувствие, — объяснила она. — Мой мальчик будет бодр и весел уже через пару часов после хорошего массажа. Верно, дорогой? Эдриан вяло кивнул в ответ. Драко вздохнул с облегчением. Впервые в жизни он был благодарен незнакомым ему людям. Аполлин Делакур дважды спасла жизнь его сыну — в день его рождения и этим вечером. Он с опаской смотрел на то, как Гермиона и Габриэль делали его сыну массаж, и думал, что однажды обязательно отблагодарит пожилую женщину за всё, что она сделала для Эдриана. — Когда вырастешь, ты станешь сильным волшебником, — улыбнулась Аполлин мальчику. — Я прежде не видела, чтобы пятилетний мальчик демонстрировал такую мощную магию, — отметила она. Грудь Драко распирало от гордости. Он и сам не побил бы стёкла в таком возрасте — магия в нём пробудилась лишь в семь лет. Он продолжал наблюдать, как женщины ухаживали за его сыном, и после часа непрерывного массажа Эдриан наконец заговорил. — Мама, я хочу спать… — едва слышно проговорил он, и Гермиона подхватила его на руки. — Конечно, зайка. Мама сейчас тебя уложит. — Она поцеловала его в обе щеки. — Сначала ужин, — вмешалась Аполлин. — Чтобы восстановить потерянные силы, следующие два дня ему нужно как можно больше есть и спать. — Она встала с пола и отрезала большой кусок мясного пирога. Положив его на тарелку, она протянула её Гермионе, и та помогла сыну подкрепиться. Накормив и напоив Эдриана, Гермиона отнесла его в кровать. Драко прошёл за ней в спальню, где она переодела сына в его любимую красную пижаму и устроилась рядом с ним. Эдриан тут же прильнул к матери, и та обняла его в ответ так крепко, что Драко показалось, будто она вот-вот задушит его сына. Свет погас, лишь лунный луч проникал в комнату через окно. Драко наблюдал за лежащими в тишине матерью и сыном, радуясь, что Эдриан был жив и здоров. — Я люблю тебя, мама, — раздался невинный голос, пронзивший самую его душу. «Когда он скажет это мне? Так же, как своей матери?» — думал Драко. — Мама любит Эдриана больше всех на свете, — ответила Гермиона дрожащим голосом и, поцеловав мальчика в лоб, запела ему колыбельную. Голоса умолкли, но тихое пение ещё долго звучало в голове Драко. «Отец любит тебя, Эдриан, — думал он, глядя, как его сын сладко спит в объятиях матери. — И он никому не позволит причинить тебе боль».*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Около семи часов утра Одри вернулась в замок после салона красоты. Драко сидел на главной лестнице, и, несмотря на усталый вид, его глаза лихорадочно блестели. — Кто на этот раз, Драко? — спросила Одри племянника. — Кто такие Роше? — ответил он вопросом на вопрос, склонив голову набок. Одри нахмурилась. — Роше — одна из самых влиятельных чистокровных семей в Париже, — ответила она. — Почему ты спрашиваешь? — Влиятельные, значит? — ухмыльнулся Драко, вставая. — Что ж, проверим, насколько. Пойдёмте в дом, тётушка. У меня есть, что с вами обсудить, — бросил он и, развернувшись, направился к входу в замок. Глядя вслед удаляющемуся Драко, Одри с горечью думала о том, что хорошо знает этот взгляд. Он означал, что у Роше большие проблемы.
